Разбить «розовые очки»

Рассвет застал Гарри всё ещё сидящим за столом, окруженным исписанными листами пергамента. Его глаза горели от недосыпания, спина болела, а головная боль усилилась настолько, что виски пульсировали в такт сердцебиению. Но он не мог остановиться. Вопросов становилось только больше — и они требовали ответов. Второй курс. Василиск. Он, ребёнок, понял, что чудовище — это змея, только благодаря Гермионе и своим исследованиям в библиотеке Хогвартса. Но Дамблдор — величайший маг своего времени, директор школы, переживший как минимум одно открытие Тайной комнаты. Как он мог не знать? Как мог не догадаться? А если знал... если знал и не остановил... Почему? Третий курс. Сириус. Гарри сжал перо так сильно, что чернила брызнули на пергамент, оставив темное пятно. Сириус. Его крёстный. Единственный оставшийся у него родной человек. Человек, который провёл двенадцать лет в Азкабане без суда и следствия. Без суда. Как это вообще возможно? Британия — не какая-то дикая страна, у них есть законы, суды, адвокаты. Даже в маггловском мире нельзя просто взять и бросить человека в тюрьму навечно без суда. А в магическом? А самое главное — Дамблдор был Верховным чародеем Визенгамота, Президентом Международной конфедерации магов. Он мог потребовать пересмотра дела. Но не сделал этого. Двенадцать лет Сириус гнил в Азкабане, а Дамблдор ничего не предпринял. И даже после того, как стало известно, что Сириус невиновен, после того как сам Гарри, Рон и Гермиона видели Питера Петтигрю живым, Дамблдор не оправдал его. Почему? Гарри откинулся на спинку стула, глядя на растущую кучу пергаментов перед собой. Вопросов было слишком много. Ответов — ни одного. Четвертый курс. Турнир. Его имя вылетело из Кубка Огня, хотя он не подавал заявку. Кто-то подбросил его имя, обманув древний магический артефакт. Кто-то хотел, чтобы он участвовал в смертельно опасном турнире. Кто-то пытался его убить. И Дамблдор ничего не смог сделать. Величайший маг современности, победитель Грин-де-Вальда, не смог защитить четырнадцатилетнего ребенка от участия в турнире, где гибли даже взрослые волшебники. Или не захотел? Гарри вспомнил взгляд Дамблдора в тот момент, когда его имя объявили. Не шок. Не ярость. Просто... печаль. И смирение. Словно он ожидал этого. Словно знал, что так и будет. Солнце уже поднялось высоко, когда Гарри наконец отложил перо. Перед ним лежала стопка исписанных листов — хронология его жизни в магическом мире, разложенная по полочкам, проанализированная холодным, трезвым взглядом. И вся эта хронология складывалась в одну, пугающую картину. Его использовали. С самого начала, с момента, когда он переступил порог магического мира, его вели по заранее намеченному пути. Дружба, приключения, опасности — всё это было слишком удобно, слишком своевременно, слишком... спланировано. Но зачем? Гарри потёр лицо руками, чувствуя, как нарастает головная боль. Версий было много, и все они были чудовищны. Пророчество? Что-то о нём и Волдеморте, что-то важное, что старый волшебник не захотел рассказывать четырнадцатилетнему мальчику, который только что пережил возвращение Темного Лорда. «Слишком молод». Слишком молод, чтобы знать правду о своей жизни. Но достаточно взрослый, чтобы рисковать этой жизнью каждый год. Гарри встал и подошел к окну. Тисовая улица выглядела такой мирной в утреннем свете — ухоженные газоны, аккуратные дома, машины у подъездов. Нормальный маггловский мир, где люди жили обычной жизнью, не зная о войнах волшебников и Тёмном Лорде. Мир, из которого его выдернули, бросили в водоворот магии и опасностей, не дав ни знаний, ни защиты, ни выбора. И самое страшное — он только сейчас это понял. Только сейчас, спустя четыре года, его разум очистился настолько, чтобы увидеть правду. Почему только сейчас? Гарри вернулся к столу и взял последний чистый лист пергамента. Рука слегка дрожала, когда он выводил заголовок: Зелья. Влияние на разум. Снейп говорил, что зелья могут околдовывать разум. Приворотные зелья существовали и были доступны даже студентам. Значит, существовали и другие зелья, влияющие на эмоции, на мышление, на восприятие. А если... если кто-то поил его такими зельями все эти годы? Это объяснило бы многое. Слепое доверие к Дамблдору. Неспособность видеть очевидные вещи. Постоянные импульсивные решения, постоянное попадание в неприятности. Но если это правда, если его действительно поили зельями... когда они перестали действовать? Гарри задумался, перебирая в памяти события последних лет. Второй курс. Тайная комната. Он резко выпрямился, глядя на пергамент широко раскрытыми глазами. Яд василиска — один из самых смертоносных ядов в мире. Слезы феникса — универсальное противоядие. Его организм получил дозу обоих, причем в смертельной концентрации. А потом, третий курс — дементоры, постоянный стресс, тренировки «патронуса». Четвёртый курс — магический контракт с Кубком, задания турнира, кровь в ритуале Волдеморта. Его магия росла, укреплялась, пропитывала каждую клетку тела. Гормоны подросткового возраста, стрессы, постоянная опасность — всё это заставляло магию бурлить, расти, защищать носителя. А если... если яд василиска и слёзы феникса запустили в его организме процесс, похожий на митридатизм? Когда человека постепенно приучают к яду, и у него вырабатывается иммунитет? И теперь он впервые за четыре года видел свою жизнь такой, какая она есть на самом деле. А головные боли, тошнота, бессонница — это просто побочные эффекты. Как у человека, которого годами кормили наркотиками, а потом резко прекратили. Организм привык к зельям, а теперь резистентность повысилась и дозы стали недостаточны. Ломка. Гарри усмехнулся. Даже это объяснение укладывалось в общую картину. Он аккуратно собрал все пергаменты, задул свечу и спрятал написанное под половицу, тщательно замаскировав место тайника. Дурсли редко заходили в его комнату, но рисковать не стоило. Потом он достал свой сундук и вытащил из него учебники. К счастью, Гермиона в свое время убедила его не выбрасывать книги, утверждая, что они понадобятся для повторения перед экзаменами. Как же она была права — правда, совсем не так, как она думала. Гарри открыл учебник по трансфигурации за первый курс и уставился на страницы, пытаясь сосредоточиться сквозь головную боль. Пора было признать правду — он был отвратительным учеником. Все эти годы он учился из рук вон плохо, больше полагаясь на удачу и помощь Гермионы, чем на собственные знания. Почему? Потому что ему было не интересно? Или потому что зелья не давали сосредоточиться, постоянно толкали его на поиски приключений вместо учебы? Не важно. Важно то, что у него впереди всё лето. Дурсли, судя по вчерашнему разговору тёти Петуньи с миссис Мэйсон через забор, собирались через несколько дней на две недели уехать на побережье — «отдохнуть от всего этого стресса». Они уедут, и он останется один. Одна проблема — его вряд ли оставят. Скорее всего, заставят ехать с ними или запихнут к миссис Фигг. Но Гарри уже придумал план. Он просто заболеет. Сильная простуда, температура — Дурсли панически боялись болезней и точно не захотят тащить больного племянника в отпуск. Ему даже притворяться особо не придется — с учетом головных болей и тошноты он и так выглядел неважно. Гарри начал читать, медленно, вдумчиво, делая пометки на полях. Не для оценок. Не потому что так надо. А потому что ему нужны были знания. Настоящие знания, которые помогут выжить в мире, где его хотят использовать или убить. Скоро Дурсли сядут ужинать, а ему, как обычно, достанутся объедки, если вообще что-то достанется. Но Гарри было все равно. Раньше это злило его до дрожи в руках. Заставляло ненавидеть каждую секунду в этом доме, каждое мгновение рядом с этими людьми. Сейчас же... сейчас эта ненависть всё ещё была здесь, живая и горячая, но рядом с ней появилось понимание приоритетов. Да, он ненавидит Дурслей. Да, они сделали его жизнь адом на протяжении четырнадцати лет. Но сейчас у него есть более важные проблемы. Вопросы без ответов. Манипуляции, которые нужно распутать. Знания, которые нужно получить. Дурсли могут подождать. Пусть живут в своем маленьком маггловском мире, пусть делают вид, что его не существует. Это даже на руку — меньше отвлекать будут. У него была цель. У него был план. За четыре года он должен был изучить программу, которую прошел спустя рукава. За оставшиеся недели лета он пройдет её снова, правильно, досконально. А потом... потом он выяснит правду. Всю правду. О зельях. О манипуляциях. О том, что от него скрывают и зачем его используют. Он больше не будет слепой пешкой в чужой игре. Гарри Поттер склонился над учебником, игнорируя пульсирующую боль в висках. Что-то изменилось. Что-то фундаментальное. Иллюзии разбились, розовые очки упали и разлетелись на осколки. И тот, кто остался смотреть на мир голыми глазами, был готов найти ответы на все вопросы. Любой ценой.