Разбить «розовые очки»

Портключ был обыкновенной медной монетой достоинством в один кнат — ничем не примечательной, но когда Гарри коснулся её ровно в 23:59, его живот молниеносно сжался, словно его втягивали сквозь узкое отверстие. Мир размывался вокруг него в потоках света и тени, улица Тисовая растворялась в золотистом тумане. Приземление было жёстче, чем обычно при использовании Сети Летучего Пороха. Гарри упал на колени на холодный каменный пол, хватая ртом воздух. Когда зрение прояснилось, перед ним предстала огромная мраморная зала, украшенная золотыми светильниками, излучающими тёплое, ровное сияние. Гринготтс. Он никогда не забывал первое впечатление от банка — той смеси трепета и лёгкого страха, которую испытывают волшебники в присутствии гоблинов. Но сейчас, будучи старше, Гарри видел иное. За блеском золота и драгоценных камней скрывалась жёсткая логика денег и власти. Гоблины — народ практичный, без иллюзий. — Мистер Поттер, я полагаю? Голос был глубокий, с характерным дребезжащим оттенком. Перед ним стоял гоблин среднего роста с острыми ушами и чёрными, как уголь, глазами, отражавшими свет светильников. На его груди висел значок с какой-то инсигнией. — Да, — ответил Гарри, поднимаясь на ноги. — А вы..? — Ригнор, управляющий ночной смены, — поклонился гоблин с сухой улыбкой. — Мистер Гринграсс ждёт вас в приватной комнате совещаний. Следуйте за мной. Гарри пошёл за ним, внимательно наблюдая за архитектурой банка. Широкий коридор, ведущий вглубь, был облицован чёрным мрамором. По сторонам располагались двери из железного дуба с гравировкой рун на каждой. Гарри узнал несколько — защитные руны, скорее всего. Ригнор остановился перед одной из дверей, безымянной, ничем не отличавшейся от других. Щёлкнул пальцами — дверь бесшумно распахнулась. Внутри была небольшая комната: стол из красного дерева, видно, отполированный до зеркального блеска, четыре кресла с мягкой обивкой из тёмно-зелёного бархата, волшебные лампы на серебряных подставках, отбрасывающие мягкий золотистый свет, который танцевал на гранях хрустального графина с алкоголем. И за столом сидел человек — высокий, под два метра, худощавого телосложения. Его волосы, уже седеющие, коротко подстриженные, слегка блестели в свете ламп. Лицо было суровым — строгость проступала в каждой черте: глубокие морщины; резкие борозды в носогубных складках, подчёркивающие прямой, тонкий нос; и короткие, острые рубцы у уголков рта. Лоб был относительно гладким. Он был одет в тёмно-зелёную мантию из плотного бархата, сшитую так, чтобы ни одной складкиэой не нарушать идеальную линию плеч и торса; серебряная вышивка по подолу — листья и лозы. Под мантией была белая рубашка с высоким воротником и жилет. — Гарри, — Гринграсс тотчас поднялся, завидев гостя. Он протянул руку: ладонь широкая, пальцы длинные, аристократические. Ногти были короткими, ухоженными, а на мизинце поблёскивал золотой перстень с непонятной гравировкой. Кожа на руке не была ни гладкой, как у юноши, ни дряблой: лёгкие морщинки на костяшках, но без трещин или пятен. Рукопожатие вышло крепким, без намёка на слабость. — Рад познакомиться с вами лично, — добавил он, и голос его был низким, ровным. Гарри инстинктивно оценивал человека, как научился это делать за несколько недель анализа и размышлений. Ни следов нервозности, ни переигрывания в любезность. Это был человек, привыкший к власти и уверенный в своём положении. — Спасибо, что согласились встретиться, — ответил Гарри, садясь напротив. — Напротив, это я должен благодарить вас за открытость к диалогу, — Гринграсс снова сел. — Молодой человек вашего положения часто бывает излишне доверчив или, наоборот, совершенно закрыт. Вы же выбрали золотую середину. Это хороший знак. На столе появились две чашки чая. Гарри отказался. — Тогда перейдем прямо к делу? — спросил Гринграсс, нисколько не обидевшись отказом Гарри. — Тогда начнём с самого важного. Он стукнул своей волшебной палочкой по столу, и на нём появился толстый фолиант в кожаном переплёте. — Это ваше финансовое досье, — Гринграсс открыл его. — Хранилище Поттеров было создано в 1792 году. За продолжительное время накопилось состояние, которое даже для древней семьи считается внушительным. На данный момент ваше личное хранилище содержит... Он указал на цифру. Гарри побледнел. Количество нулей было абсурдным. Это было не просто богатство — это была власть. — Это... как-то много, — пробормотал Гарри. — Это грабёж, — сказал Гринграсс без обиняков. — Видите эти записи? За четырнадцать лет, с момента смерти ваших родителей, из вашего хранилища было выведено сорок два процента активов. Гарри уставился на цифры. В его груди что-то свернулось холодным ужасом. — Куда они ушли? — спросил он тихо. — Вот здесь начинается самое интересное, — Гринграсс передал ему несколько пергаментов. — Официально все переводы были оформлены как «расходы на опекунство» и «образовательные субсидии». Деньги отправлялись на счета вашего опекуна — Альбуса Дамблдора — и затем распределялись на его усмотрение. Конкретно: содержание Ордена Феникса, закупка защитных артефактов, финансирование различных проектов по борьбе с Тёмными силами. Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Это законно? — В общем-то да, — Гринграсс кивнул. — Опекун имеет право на определённые выплаты за управление имуществом подопечного. Но сорок два процента от состояния за четырнадцать лет — это не просто выплаты. Это системное обогащение. — И Гринготтс ничего не предпринял? — Гринготтс — финансовое учреждение, не благотворительная организация, — ответил адвокат холодно. — Пока операции оформлены законно, гоблины не имеют право вмешиваться. Но они ведут записи. Именно поэтому я смог предоставить вам эту информацию. Гринграсс потянулся к чайнику и налил себе чая. Гарри заметил, что адвокат пил неспешно, давая Гарри время переварить услышанное. — Есть и другое, — продолжил Гринграсс. — Ваш опекун имел доступ не только к деньгам. Он также получал право голоса в некоторых финансовых решениях, касающихся собственности Поттеров. Здесь находится список всех активов вашей семьи — недвижимость, земельные участки, артефакты. Новый фолиант. Гарри пробежал глазами по списку и остановился. Замки. Их было три. Три полноценных магических замка, в разных частях территории Англии. Один из них, судя по названию, находился на берегу озера Уинд, в районе Озёр. Другой — где-то в Шотландии. Третий — и вовсе в лондонском районе, в Диагональном переулке. — Почему я ничего об этом не знаю? — спросил Гарри, и его голос звучал странно чужеродно для его собственных ушей. — Потому что вы были ребёнком, — ответил Гринграсс. — И потому что Дамблдор счёл, что такая информация для вас преждевременна. Процитирую его письмо в Гринготтс, датированное 1992 годом: «Гарри Поттер слишком молод для столь серьёзного знания о своём положении. Приму на себя все решения по управлению его имуществом до его совершеннолетия». Слова отзывались Гарри болезненно. Слишком молод. Вечно слишком молод. — Эти замки... они в каком состоянии? — Первый — запечатан. Защитные чары датируются 1900-ми годами. Второй — частично разрушен. Третий — пуст и заброшен, но структура дома в целости. Гарри встал, начал ходить по комнате. Он думал. Замки. Дома, которые принадлежали ему. Дома, о которых он не знал. Дома, которыми он не мог воспользоваться. — Могу ли я взять один из них под свой контроль? — спросил он. — Прямо сейчас? — Для этого права вам должно исполниться семнадцать лет, — ответил Гринграсс. — Но вы уже сейчас можете инициировать процесс через Визенгамот. Потребуется несколько свидетелей и официальное заявление. Однако... Адвокат сделал паузу. — ...У профессора Дамблдора есть множество способов затянуть этот процесс. Старый волшебник имеет большое влияние на членов Визенгамота. Гарри остановился у окна. — Что произойдёт, если я попрошу официально пересмотреть дело Сириуса Блэка? Гринграсс немного, но заметно вздохнул. — Это вопрос политический, не юридический, — ответил он. — Не существует новых доказательств против Петигрю. А Петигрю... мёртв, по крайней мере официально. — Но если найдутся доказательства? — Тогда, возможно, дело будет пересмотрено. Но добыть такие доказательства, мне кажется, будет очень не просто. Петигрю исчез. Тёмный Лорд скрывает своих пожирателей. А главное свидетель — вы сами — считаетесь необъективным источником. Гарри повернулся к адвокату. — Что мне нужно сделать, чтобы получить независимость от Дамблдора? Гринграсс медленно улыбнулся. — Очень правильный вопрос. Сядьте, пожалуйста, — он указал на кресло. — Я объясню, что нужно будет вам предпринять. Следующий час был озарением. Гринграсс объяснял Гарри основы магического права, структуру власти в Визенгамоте, способы, которыми древние семьи манипулировали политикой столетиями. Он рассказал, как можно использовать своё положение, своё имущество, свои связи для создания собственной власти. Не противостояние Дамблдору. Нет. Параллельная структура. — Вы слишком молоды для открытого конфликта, — объяснил Гринграсс. — И слишком важны для Ордена. Если вы откроете свою позицию, Дамблдор не позволит вам просто уйти. Но если вы будете казаться послушным, при этом медленно, системно строя собственное влияние... Гарри, кажется, стал понимать. — Древние семьи. Они помогут? — Некоторые из них могут вам помочь. Мои клиенты, во всяком случае. Нас беспокоит концентрация власти в одних руках. Война грядёт, мистер Поттер. Настоящая война, а не школьные интриги. И мы должны убедиться, что когда она начнётся, то мы будем готовы к ней. — Мне нужна информация, — сказал Гарри. — О Сириусе. О том, почему его так и не оправдали. О том, кто скрывает Петигрю. И очень о многом ещё. Я хочу знать всё. — Информация — это то, что мы можем вам предоставить, — ответил Гринграсс. — Но некоторых ответов даже я не знаю. Это вопросы, на которые может ответить только один человек. — Кто? — Северус Снейп.