До того как все исчезнет

Старый амбар, покосившийся от времени, пережитого и увиденного, чуть посвистывал металлической фанерой, то и дело отрывающейся от крыши из-за порывов ветра. Но даже этот громкий звук не заглушал происходившее внутри него. Внутри полуразрушенного домишка раздавались разъярённые удары о плоть и едва слышное на их фоне мычание от сдерживаемых эмоций боли. — Слышь, ты, ублюдок, — Гарри ударил еще раз привязанного к стулу парня, так сильно, что тот едва ли не упал на землю. — А ну говори, где ваши! Я же знаю, что ты не просто так скитаешься вокруг моего лагеря, сраный обмудок. И снова последовал удар. Бедный, как могло показаться любому, случайно увидевшему данное действо, парень с тёмными, слегка завивистыми на концах волосами, едва ли успевал откашливать прибывающую кровь. Его лицо, бледное до неестественности, казалось ещё мертвее под тусклым, неровным светом пары свечей неподалёку. На этом холодном фоне свежая кровь проступала особенно отчётливо — яркое, почти театральное пятно, будто придающее всей сцене обречённую завершённость. Рот его был переполнен металлическим вкусом, а губы подрагивали от слабости. Конечности, кажется, затекли ещё десять минут назад, позабыв, каково это — слушаться хозяина. Вся его фигура — от побледневших пальцев до дрожащих ресниц — будто застыла в ожидании чего-то последнего, окончательного. Рутина последних двух дней этого бедолаги была похожа на кошмар. Удар за ударом. Вопрос за вопросом. Казалось, что весь мир сошёл с ума или что-то в нём надломилось, раз такому позволяли происходить. Крепкие кулаки, словно тяжеленные камни, рассекали воздух и врезались в его тело. Допрашивающий с шрамированной половиной лица не испытывал ни капли раскаяния, ни капли сочувствия к тому, об кого долго и упорно сбивал костяшки. Снова удар. Снова в переносицу. Стул, к которому по всем конечностям был привязан пленник, не выдержал накала страстей и всё-таки потерял равновесие. Но даже после падения его лицо вовсе не отобразило эмоций, разве что он зажмурился, в ожидании соприкосновения с землёй. Всю его и без того рваную одежду пропитала собственная кровь, льющаяся преимущественно из носа, куда Поттер ударил ни много ни мало три раза. — Гарри, он ничего не ответит, хватит уже его истязать! — вскрикнула внезапно ворвавшаяся в амбар девушка. Гарри, завидев подругу - Гермиону Грейнджер, закатил глаза, мысленно проклиная охрану, которой запретил давать проход Гермионе, потому как та слишком сердобольна ко всяким мразям, не имеющим право не то что на жизнь, даже на единый вдох. — О Боже, а тебя-то кто пропустил? — Тебя так волнует то, почему я здесь, а не то, почему ты избиваешь бедного парня? — хмыкнула она. — Блять, меня в последнюю очередь волнует вопрос здоровья этого ублюдка. — Поттер! Не смей ругаться, хуже сапожника уже! — Ты мне не мать! — выплюнул Гарри и показал пальцем на дверь, очень толсто намекая на дальнейшие действия для подруги. — Гарри Джеймс Поттер! — грозно выплюнула девушка, от произношения которой хотелось закатить глаза настолько, чтобы можно было разглядеть внутренности черепной коробки. — А ну-ка быстро прекратил избиения и пошёл вон из этого сраного сарая, где по твоему идиотизму каждый угол пропитан кровью и запахом безнадёжности! Поттер знал, что спорить с Грейнджер бессмысленно, попросту бесполезно, ведь она та ещё заноза в жопе, хоть иногда и пытался. Однако сейчас у него уже слишком сильно ныла рука, что последние полчаса занималась поиском ответов на вопросы. — Блять! Ладно! — рыкнул он, но бросил быстрый взгляд на прикованному к стулу парню, наклонился и, харкнув прямо на пол, словно извергая всё своё неуважение, прошептал, — я с тобой, уёбок, не закончил. Стоит Грейнджер отвернуться, я тут как тут появлюсь в этом сарае и разнесу тебе лицо в кровавую кашу. Клянусь, я добьюсь от тебя ответа на какой хуй тебе понадобилось шнырять вокруг моего лагеря, жалкий ты кусок дерьма. — Живо! — поторопила снова девушка. — Иду я, иду! Просто пожелал отличного дня нашему новому другу. Гарри развернулся и послушно последовал прочь под пристальным взором Гермионы, с которой, казалось, у них чуточку позже состоится весьма долгий, нудный и, исключительно по её точке зрения, поучительный диалог. Металлические двери амбара раскрылись с режущим уши скрипом, а в лицо ударило солнце, да такое яркое, что Гарри на секунду показалось, что оно вот-вот столкнётся с планетой. К сожалению, этого не произошло в следующие пару секунд, что он закрывал рукой глаза, пока те старались привыкнуть к свету после едва освещаемого сарая. Поттер вдохнул свежий воздух. Его лёгкие наполнились кислородом без привкуса ужаса и страданий. Наконец, он позволил себе отойти за угол строения и достать из кармана ветровки помятую пачку сигарет, которую он хранил на особые случаи нервозности. Тёмно-синяя упаковка сигарет Pall Mall, добытых в одной из вылазок, что стали уже немногочисленными, заставила Поттера усмехнуться от одного только прочтения предупреждения о скорой смерти в случае курения. Вообще он не был заядлым курильщиком, как и не был зависимым от подобного рода забав, но все эти гадкие и при том невероятно расслабляющие штуки неплохо так отвлекали его от накопившихся проблем. Взяв одну из сигарет, он зажал её губами, после чего понял, что забыл достать зажигалку и, тихо выругавшись себе под нос, другой рукой нащупал в кармане заветный огонь, который уже через пару секунд заставлял сигарету тлеть и вместе с тем забирать его жизнь. Сделав первую глубокую затяжку, его лёгкие заполнились теплом, а во рту начал появляться слегка мерзкий привкус табака. Вторая затяжка, сделанная с ещё более глубоким вдохом, дошла до мозга, заставляя тот расслабляться. Гарри наконец почувствовал начавшее растекаться по телу успокоение. Он опустился на землю, приняв удобное положение сидя на какой-то деревяшке, облокотился спиной на стенку амбара и, выдохнув очередную порцию едкого дыма, погрузился в воспоминания о начале конца.

***

День, казалось, ничем не примечательный, близился к полудню. Занятия по боевой подготовке проходили отлично, а Гарри Поттер, успевший себе заработать имя без привязки к заслугам отца, уже стал любимчиком прессы и чуть ли не звездой Лондонских новостей. Этот парень даже не смотрел опасности в лицо, он не знал, как та выглядит, потому что бросался первым в самые страшные миссии, дабы точно успеть прийти на помощь вовремя. И хотя начальство не всегда одобряло столь радикальные методы работы с проблемами, но всё же не могло никак повлиять на бывшего служителя Афганистана. Афганистан Гарри старался никогда не вспоминать. То ли по собственной самоуверенности, то ли по глупости, но он вызвался служить в поисках мести за смерть родителей одному ублюдку, который, как Гарри знал, специально не послал вовремя патруль на вызов о бомбе в аэропорту. Том Реддл был в его голове заклятым врагом номер один, хоть того Поттер ни разу не видел, где бы ни искал. Конечно, потому что дело успели засекретить до того, как он даже в школу пошёл. Гарри руководила не столько слепая вера в виновность этого подонка, сколько вера в слова отца, который перед смертью успел закрыть собой маленького Гарри и проклясть Реддла. И вот, не найдя ни Реддла, ни успокоения, а заработав только ПТСР и тотальную бессонницу по возвращении, Гарри Поттер пошёл обучаться на оперативника в Лондонской полиции. Ему бы и половины не удалось, не будь рядом его друга детства, что тот повстречал в школе — Рона Уизли. Рон всегда был для него почти что братом, некой родственной душой, которая всегда была рядом, всегда следовала за ним, куда бы он ни пошёл. Друг, к счастью Гарри, так же хотел стать полицейским. И не просто полицейским, а служащим в оперативной группе быстрого реагирования, что-то вроде первой ступени спецназа. И конечно же Рон пошёл служить вместе с ним. Они прикрывали друг другу тыл от бесконечного потока пуль и пытались вместе не сойти с ума в жуткие ночи под то и дело непрекращающимися обстрелами. А после, выйдя из этого ада, они набили татуировки в честь названия их отряда — Фениксов, обвивающих руку. Гарри набил ещё кое-что, секретную надпись, о которой неизвестно было ни единой душе во всём мире, и всё для того, чтобы в минуты обострения посттравматического расстройства он мог приходить в себя, смотря на эти буквы. И всё же, после Афганистана Гарри не верил, что в жизни может быть что-то хуже и страшнее этого места, давно покинутого Богом. Однако, как оказалось, может. После полудня его команда обычно заходила на смену, которая представляла из себя выезд на сложные и особо опасные вызовы. И обычно их было не столь много: три-четыре выезда за смену уже считалось чем-то сродни чуду. Но если вызовы и были, то там, как говорится: «редко да метко». Комната отдыха гудела от разговоров, каждому не терпелось поделиться ощущениями после очередного занятия на полях и, конечно, похвастаться слегка перед теми, кто младше по курсу. И Гарри не отставал, выходил на дебаты с кем-то, рассуждая об отдаче того или иного оружия, о его весе и происхождении. Поттер отличался среди других не только своим именем, тем, что он сын прекрасного полицейского — Джеймса Поттера, и даже не своей смелостью. Он был усерден в обучении и серьёзен в бою. Он знал наизусть множество характеристик оружия от простых пистолетов до снайперских винтовок НАТО: вес, подходящий калибр, отдача, скорострельность — всё, что могло ему помочь в ситуации, в которой нужно будет сражаться без выбора. Третий курс оперативной подготовки вообще был достаточно богат на разного рода учения и новые знания: задания усложнялись, вызовы становились секретнее, ответственность возрастала едва ли не с каждым днём. И всё это для того, чтобы через какой-то год-полтора, закончив все четыре курса, стать полноценным служащим в опер. группе или спецназе, а то и вовсе претендовать на службу в MI5 - самом секретном и статусном месте для любого блюстителя закона. Конечно же, Гарри Поттер и Рон Уизли мечтали попасть именно туда, в место, где они реально будут важны, в золотую свиту королевства. Неожиданно гомон в комнате разом стих сразу же после того, как раздалась оглушительная сирена, окрасив пространство вокруг лампочки в красный цвет. Такой способ оповещения о вызове был самым страшным, ведь её адский рёв означал только одно — катастрофа огромных масштабов. В такие крайне редкие вызовы созывались все служащие и проходившие обучение старше второго курса. Дополнительные руки и усиленная защита никогда не бывают лишними, когда речь идёт о человеческих жизнях. Гарри, как всегда особенно остро воспринимавший тему чужого спасения, собрался одним из первых. Схватив друга мёртвой хваткой, он почти волоком потащил его за собой, влетев в машину, словно настоящий смерч, и сразу же рванул с места, оставляя на стоянке лишь след от шин. Рон даже не пытался возражать — знал, что в такие моменты это бесполезно. Уизли только успел на ходу накинуть бронежилет и, пока Гарри тащил его напролом сквозь бесчисленных коллег, проверить заполненность магазина оружия. Машины у них всегда были собраны под быстрое реагирование, так что не приходилось тратить лишние секунды на подготовку. Вот уже спустя каких-то четыре минуты с момента, как раздалась сирена, Гарри и Рон вбежали в больницу. По пути они даже успели ознакомиться с подробностями вызова: сбой электричества, повлёкший за собой массовую панику, и, по неизвестной причине, целое кровавое побоище, начавшееся с крыла реанимации, где не включился резервный генератор. С каждой секундой вызовы поступали и поступали, рации почти не замолкали от постоянного дополнения новостей о ситуации. Но Гарри никогда не ждёт команд и новостей. Он идёт спасать. Даже если это может стоить ему жизни. Поттер всегда считал, что даже мизерный шанс на спасение чьей-то жизни может стоит его собственной. Единственное, что ему показалось странным — спустя каких-то пару минут таких катастроф, как эта больница, объявилось несколько. Торговый центр в Вестфилде, ещё одна больница Святой Марии, что на востоке, Аэропорт Хитроу, — и везде какие-то перебои с электричеством, приведшие к гибели. Вбежав в главные двери больницы, перед его глазами предстала самая настоящая вакханалия из хаотично бегающих из стороны в сторону людей, где одни, с глазами полными ужаса, убегали, судя по всему, от других, тоже людей, но с чуть странной, покорёженной походной, что чуть неумело пытались догнать тех, раскрыв рот. Гарри даже не знал, как реагировать. Он не двигался. Мир вокруг перестал звучать, словно его оглушили гранатой. На лице застыло непонимание, а тело сковал ступор. Поттер смотрел на весь этот хаос и у него не появлялось ни одной мысли в голове ни о том, что происходит, ни о том, кто эти странные догоняющие. Он не мог дать себе ответ, почему стоит неподвижно, пока один из тех самых дёрганых накинулся на женщину и принялся её грызть, да так, будто дикий зверь, не видевший еды с пару дней: его зубы разрывали живот, обнажая все органы брюшной полости, руки хватали кишки и сразу подносили ко рту. Гарри смотрел, как к тому присоединился ещё такой же, вцепляясь в уже затихшую женщину, прямо в шею, отчего открылся самый настоящий кровавый фонтан, забрызгавший его самого. Гарри смотрел как на него идёт один из этих жутких, нет, не людей - чудовищ, схожих с человеком одной лишь внешностью: глаза заплыли белой пеленой, рот искривлённо раскрыт, обнажая зубы, кажется, уже распробовавшие чью-то плоть, а походка такая, будто тот пытается идти без костыля. Так Гарри, на пару с Роном, и смотрел бы на это чудище, если бы не чья-то рука, крепко схватившая его за запястье и сразу утянувшая за собой. Он поддался этому давлению, словно тряпичная кукла, не сопротивляясь ему. Спустя, наверное, с десяток секунд Поттер вышел из транса, вызванного глубоким потрясением, и понял — кто-то его спас, забрав с собой в подсобку. — Что это за нахуй? — только и вырвалось изо рта Гарри вместо спасибо или ещё чего-то более пристойного для начала разговора со спасителем. — Пожалуйста. Мертвецы ожили, Поттер, — с удивительным спокойствием ответил ему до боли знакомый голос, который не мог быть опознан из-за кромешной тьмы вокруг. — Пиздишь, — усмехнулся он, услышав самую абсурдную вещь на свете, которую только мог услышать. — Да нет, Гарри, кажется, он не пиздит, судя по тому, что мы сейчас увидели, — наконец подал голос Рон, сжимая в руках телефон, на котором горел экран вызова Гермионы, их общей подруги. — Надеюсь, она поймёт, что надо прятаться, и не задаст лишних вопросов. — И что делать дальше? — устало выдохнул Поттер, сделав попытку расслабиться, хотя за пределами каморки только и раздавались крики агонии бедняг, которых уже никто не мог спасти. — Выживать, идиот.