Если завтра не наступит

Северус Снейп опустился на колени перед своим багажом и медленно потянул за молнию. Его черный кожаный чемодан явно знал и лучшие дни, но сейчас кожа обтерлась на углах, замки поржавели. Внутри — тот же набор поношенных мантий, что и в прошлом году, те же залатанные брюки и рубашки с пожелтевшими воротниками. Цифра «6», висевшая на дубовой двери общей спальни весь прошлый год, сменилась на цифру «7», в остальном… Очередной виток по спирали, ведущей вниз. Он слышал за спиной глупый смех Эйвери, в десятый раз пересказывающего свежие сплетни о Розмари Маккинон. Раньше Северуса бы это задело, теперь лишь вызывало глухое раздражение. Поразительно, что когда-то его могло волновать тупоголовых однокурсников или выживших из ума преподавателей. Теперь всё это казалось незначительным, слишком мелким, чтобы тратить на них время. И даже Лили… особенно Лили. Ничего больше не имело значения, разве что… ненависть к Поттеру? Не только за то, что он отнял у него единственный источник света в жизни, но и за то, как легко ему это удалось. И все же кое-что изменилось. Впервые за семь лет на ужине после распределения Дамблдор стоял у трибуны Большого зала не один. Снейп рассеянно смотрел на стоявшую рядом с директором девчонку с каштановыми волосами, вьющимися непослушными прядями: она была слишком взрослой для того, чтобы быть еще одной первокурсницей, но и слишком юной, чтобы быть их новым преподавателем. Пожалуй, симпатичная, но не более того, — заключил Северус без особого интереса. — Дорогие студенты, — разнёсся по залу спокойный голос директора, усиленный «Сонорусом» в десятки раз, — прежде чем мы предадимся чудесному пиру, позвольте представить вам еще одну новую ученицу, которая была переведена к нам из Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни в рамках программы обмена. Северус слегка нахмурился, по залу разнесся приглушенный шепот. Этого не случалось раньше: он изучал программы обмена, и перевод между школами попросту был невозможен, слишком разная программа. Северус уже собирался поделиться наблюдением с сидевшим рядом Эйвери, когда со стола Гриффиндора донёсся сдавленный хохот. Сириус Блэк что-то шептал Джеймсу Поттеру, тот широко ухмылялся. Снейп почувствовал, как знакомое раздражение сжало ему горло. Опять этот кретин не может удержать свой язык за зубами, а свой член — в штанах. — …И я призываю всех вас, — продолжал Дамблдор, — проявить гостеприимство и помочь ей освоиться в наших стенах. И в связи с текущей загруженностью факультетов, Распределяющая Шляпа приняла решение определить мисс Грейнджер… на Слизерин. В наступившей тишине звонко прозвучал присвист Эйвери. — Наконец-то и нам подбросили что-то интересное, — громко выдохнул он, вызвав у Нарциссы Блэк приступ кашля. Взгляд девчонки, до этого равнодушно скользивший по залу, пересек стол Слизерина, остановился на Северусе, вызывая импульсивное желание отвести глаза, задержался на секунду, а потом заскользил дальше. — Как там он сказал? — переспросил Мальсибер, наклоняясь к Эйвери через стол. — Грейнджер? Тот парень, что основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей, не Грейнджер? — Он Дагворт, — лениво отозвался Розье. — Дагворт-Грейнджер. Снейп поплотнее сжал зубы и опустил глаза в свою тарелку, делая вид, что изучает витиеватый узор. Теперь ему было понятно, как она обошла разницу в программах. Просто еще одна, не заслуживающая внимания выскочка, пробивающаяся наверх за счет своей фамилии. — Свежая кровь в Клубе Слизней, — ухмыльнулся Мальсибер. — Ставлю два галеона, что ее зачислили туда еще в поезде. Снова будешь торчать в листе ожидания, Снейп? Он выдавил ядовитую ухмылку, не показав, как на самом деле его задела шутка. Время покажет, оно расставит все по местам. А пока: оценки, зелья, заклинания — вот что имело значение, вот на чем ему следовало сосредоточиться.

****

Он был уверен, что звезда имени Гермионы Грейнджер-Дагворт, или как там ее на самом деле, погаснет с первой же парой по защите от темных искусств, и девчонка в слезах отправится домой. Однако, в середине недели на расширенном курсе трансфигурации у профессора МакГонагалл он с неудовольствием обнаружил ту самую новенькую, Грейнджер, сидящую в двух рядах от него. Он по-прежнему предпочитал не замечать ее присутствия, но когда МакГонагалл вызвала её для демонстрации сложного невербального превращения, и Грейнджер выполнила его с такой безупречной точностью и скоростью, что у профессора на лице на мгновение мелькнуло редкое выражение абсолютного одобрения, он с неудовольствием понял, что возможно поторопился с выводами. — Отлично, мисс Грейнджер, — произнесла МакГонагалл, и в ее обычно сухом голосе проскользнули теплые нотки. — Десять баллов Слизерину за прекрасно выполненное задание. Грейнджер просто коротко кивнула, приняв похвалу как нечто само собой разумеющееся, и вернулась на место. Потом он наблюдал за ней украдкой в коридоре, пока они ждали начала занятия по Зельеварению. Она не была похожа на других слизеринок — в её осанке сквозила не убыло надменности, только целеустремлённость, а взгляд больших карих глаз был слишком уж задумчивым и серьезным, хотя и не задерживался ни на ком более необходимого. В переполненной аудитории, где ни у кого, даже у Марлин Маккинон, одиноко ссутулившейся за последней партой, не возникло желания сесть рядом с ним, она обвела глазами класс и после недолгих размышлений подошла к нему, опустив на соседний стул свою сумку. В сумке что-то жалобно звякнуло. — Ну надо же, — раздался позади тот самый голос, от которого у Снейпа внутри всё закипало. Сириус Блэк, развалившись на стуле, с насмешливой ухмылкой смотрел на них. — Нюниус, наконец-то тебе повезло. Может, и правда, даже уродливый гриб находит себе грибника. На удивление… симпатичного грибника. Грейнджер приподняла бровь и даже не обернулась, полностью проигнорировав проскользнувший комплимент, а Северус ощутил, как знакомый жар пополз по его шее. Он просто пыль под ногами, — пронеслась мысль, всегда приносящая облегчение. Очень скоро всё изменится, и тогда Блэк поплатится за всё. — Если ты думаешь, что я сделаю все за тебя, то тебе лучше пересть к Маккинон, — буркнул Снейп, и прозвучало это грубее, чем он хотел. Он поднял голову и уставился на нее тяжелым, мрачным взглядом, который несомненно стоило отправить скорее Блэку, чем ей. Впрочем, нет. Пусть она лучше сочтет его неотесанным и грубым, чем тем, кем можно пользоваться. — Замечательно, — тихо отозвалась она и впервые посмотрела прямо на него. В карих глазах впервые промелькнуло что-то похожее на веселье. — Потому что я тоже не собираюсь делать за тебя всю работу. Северус опасно сузил глаза и скривил губы в усмешке. Слизнорт написал на доске «Зелье концентрации»? Он с удовольствием посмотрит, как выскочка облажается, главное только, чтобы от взрыва не пострадал его котел. Северус Снейп погрузился в ритуал приготовления отвара, а профессор Слизнорт, пыхтя, прохаживался между столами, изредка бросая рассеянные замечания, но в основном поглядывал на большие напольные часы в углу, явно считая минуты до конца урока. Ему явно хотелось быть сейчас не в душном подвале, а в своей гостиной с бокалом огневиски, вспоминать былые подвиги и перебирать колдографии с знаменитостями. Тишину между ними нарушал только ровный звук её ножа по доске, быстро шинковавшего травы. Он ждал, когда её терпение лопнет, и она начнёт либо лепетать глупости, либо беспомощно ждать его указаний, но не было ни суетливых движений, ни тяжелых вздохов. Он все-таки украдкой покосился на нее, и она казалась сосредоточенной, полностью поглощенной процессом, а ее зелье… Северусу пришлось покрепче сжать зубы. Ее зелье уже приобрело нежный салатовый оттенок. Она опережала его на два шага. Он взял пестик и принялся с излишней силой дробить в ступке высушенный корень мандрагоры, выпуская накопившееся за день раздражение. — Ты дробишь его, — она нарушила молчание, не отрывая взгляда от своего котла. Её голос был ровным, без намёка на дружелюбие, словно она просто размышляла вслух. — В учебнике написано, что лучше резать тонкими ломтиками, вдоль волокон. Так эфирные масла высвобождаются равномернее, не улетучиваются от трения. Снейп замер, пестик в его руке застыл на полпути к следующему удару. Это точно даже близко не стояло к просьбе о помощи. Его первый порыв — огрызнуться, отрезать, что он сам знает, что делает, — застрял в горле, и вместо этого он, всё ещё не глядя на неё, раздраженно отозвался: — При дроблении экстракция происходит быстрее. — И выходит грубее, — шепотом отозвалась она так же спокойно. — Это придаёт зелью горчащий привкус и осадок. Для зелья концентрации важна чистота, а спешить необходимости, кажется, нет. Он промолчал, но через мгновение взял нож и, сжав губы, начал аккуратно нарезать оставшийся корень. За его спиной раздался скрип, Северус обернулся и тотчас отвернулся. Сириус Блэк, накренивший свой стул на задние ножки и лениво покачивающийся, подмигнул ему, балансируя на грани падения. — Огонь нужно убавить на пол-оборота перед добавлением порошка жабьих бородавок, — с нажимом произнес Северус, стараясь сосредоточится только на зелье. Ему вдруг захотелось, чтобы она уяснила, что он достаточно разбирается в зельеварении, и уж точно ее советы были излишни, пусть даже ее прадед, или кто он там ей, основал дурацкое общество экстраординарных зельеваров. — Спасибо, — шепотом отозвалась она, не поднимая глаз от своего котла. — Ты уже измельчил ревень? У тебя не осталось?.. Он с небольшим внутренним сопротивлением, молча, сдвинул в ее сторону синюю склянку. Смысла жалеть лишние ингредиенты не было, остатки все равно окажутся в отходах. А еще он вдруг почувствовал, что в нем против его воли шевельнулось нечто странное, давно забытое, отдалённо напоминающее… интерес. Острый, непрошеный и… совершенно неуместный, потому что в его волосы в то же мгновение влетел скатанный бумажный шарик. Весь мир сузился до пылающих ушей и свинцового комка ярости в горле. Он с омерзением коснулся затылка и сжал зубы. Не сейчас. Не обращать внимания. Не давать понять, что его хоть немного волнует Блэк с его тупыми шутками. — Сириус, хватит, — прошипела Лили раздраженно. — Заткнись, Эванс, тебя не спрашивали, — прошипел Северус себе под нос. — Лучше следи за своим зельем, Поттер явно в нем нуждается. Джеймс поднял голову от доски, где до сих пор крошил корень мандрагоры, и уставился на Снейпа с холодным презрением. — Правда боюсь, что даже зелье концентрации не способно наделить мозгом того, — еле слышно добавил Снейп с едкой улыбкой на губах, — у кого его нет от рождения. Он видел краем глаза, как Лили предупреждающе положила руку на рукав Поттера, и уже приоткрыла рот, чтобы выдохнуть его имя, когда Сириус с грохотом поставив стул на все четыре ножки. — Профессор, Слизнорт… — Сириус Блэк, манерно растягивая слова, поднял руку и облокотился на спинку стула. Рядом с ним Люпин, не отрывая взгляда от своего котла, где зелье медленно меняло цвет с изумрудного на салатовый, с нажимом попросил: — Сириус, не надо. Но глаза Сириуса, блестящие от предвкушения, уже были прикованы к Слизнорту. — У меня вопрос, профессор. Слизнорт поднял голову от книжки, обернутой газетой, на его пухлом лице мелькнуло лёгкое раздражение, быстро сменившееся рассеянной улыбкой. Как бы Сириус не тупил, и сколько бы котлов не взорвал, Слизнорт никогда не забывал, из какой он семьи. — Да, мой мальчик? Вопросы — это прекрасно. — Я не понимаю, профессор, — начал Сириус с притворной задумчивостью. — В прошлом году мы изучали Амортенцию, сильнейшее приворотное зелье. Вы говорили, что его сила — в чистоте ингредиентов и точности исполнения. — Так и есть, мой дорогой! — просиял Слизнорт, обрадованный, что вопрос лежит в знакомой плоскости. — Никаких посторонних примесей, никакой самодеятельности. Только строгое следование рецепту, и тогда… о! Тогда даже самый, гм… скромный внешне человек сможет вызвать неудержимую страсть, но… — Вот именно об этом я и хотел спросить, — непринужденно перебил его Сириус и скользнул взглядом по Снейпу, который застыл с ножом в руке, а спина его стала неестественно прямой. — Вы утверждаете, что уродство… ну, скажем так, выраженные внешние недостатки… не влияют на силу зелья? Что даже… — он сделал паузу для драматизма, — даже самый настоящий урод сможет с его помощью приворожить кого угодно? В классе повисла гробовая тишина. Даже Эйвери, обычно прятавший лицо в сгибе локтя и сладко посапывающий на уроках Слизнорта, с любопытством уставился на Блэка, а Слизнорт заерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Ну, я бы не стал использовать такое… такое резкое определение, Сириус, — забормотал он, поправляя жилетку. — Зелье воздействует на базовые инстинкты, минуя, так сказать, фильтры эстетического восприятия… Теоретически… да, оно должно сработать. — Теоретически, — с насмешкой повторил Блэк. Он медленно обвёл взглядом класс, наслаждаясь моментом, прежде чем его глаза снова упёрлись в Снейпа. — У меня есть предположение. Мне кажется, Амортенция все-таки имеет ограничения. — И на чем же основано ваше предположения, Сириус? — наклонил голову профессор Слизнорт. — Видите ли, сэр, — с придыханием отозвался Сириус. — С такими выдающимися способностями к зельям, я удивлён, что мистер Снейп до сих пор девственник. Питтергрю сдавленно хрюкнул, пытаясь скрыть смешок за потоком кашля. Слизнорт открыл рот, но не издал ни звука, его лицо залилось багровой краской смущения и беспомощности. — Мне кажется, это не тема нашего сегодняшнего занятия, мистер Блэк… Снейп смотрел только на свою разделочную доску, чувствуя, как по его щекам и шее разливается унизительный, предательский жар. Как же ему хотелось бы, чтобы Блэк сдох где-нибудь в канаве, окруженный помоями, среди которых ему самое место. — Профессор, я закончил, — проговорил он, резко вставая. — Я могу идти? Получив рассеянный кивок Слизнорта, он схватил свою сумку и вышел из кабинета, не глядя ни на кого, чувствуя на спине десятки глаз — смеющихся, но по большей части равнодушных.

****

Гермиона замерла на мгновение, увидев их — таких молодых, беззаботных, идущих по коридору, и сердце ее сжалось, и она инстинктивно рванулась за угол, надеясь спрятаться в тени, но было поздно. Цепкий взгляд Ремуса уже скользнул по ней. — Эй, тебе помочь? Его голос был мягким, без привычной ей усталой хрипотцы. Гермиона медленно развернулась. Перед ней стоял юноша с русыми волосами и спокойными, слишком серьезными для его возраста глазами, а в них читалось такое участие, от которой тотчас свело желудок. Изнанка его будущего мелькнула перед ней: потери, нищета, горькое одиночество. Даже в свои семнадцать он уже выглядел измотанным, даже не подозревая, сколько раз ему придётся начинать всё с нуля. А Питер… Питер стоял чуть поодаль рядом с Джеймсом и Сириусом, глядя на них с обожанием, в котором ей виделся зародыш будущей зависти и страха. Она поспешно отвела глаза. Нет, она не должна так думать. Сейчас он просто мальчик, который отчаянно хочет быть частью чего-то великого. — Э-э, да, — выдохнула она, заставляя свой мозг лихорадочно искать хоть какое-то правдоподобное оправдание своему замешательству. — Я… я ищу Большой зал. Кажется, заблудилась. — Ух, — Сириус Блэк, стоявший чуть поодаль, качнул головой, и его насмешливый, оценивающий взгляд скользнул по ее фигуре, намеренно задержавшись на изумрудном галстуке Слизерина. — И снова все самое вкусное прячут в подвал. — Не надоело еще выпендриваться? — тихо, но твердо перебил Ремус, бросая другу предупредительный взгляд, а потом снова повернулся к ней: — Большой зал в другой стороне. Мы покажем. Ты ведь… Гермиона, верно? Ухмылка Сириуса, смутно знакомая, но без привычного надлома, стала только шире. Липкий осадок от сцены в классе зельеварения все еще не отпускал Гермиону. Она знала, что легко не будет, но видеть как Сириус Блэк, её будущий друг, смелый и преданный член Ордена Феникса, с наслаждением превращался в заурядного хулигана, было невыносимо. Тем не менее, она обвела всех четверых глазами и слабо улыбнулась: — Буду благодарна. — Ты из Ильверморни, да? — спросил с интересом Джеймс, но ответить ей не удалось. — Правда, что вы оставляете палочки на лето в школе? — выпалил Питер, демонстрируя удивительную осведомленность. — И я читал, что студенты сами выбирают факультет. Это правда? — Очень редко, — улыбнулась Гермиона. — Только, если несколько покровителей выберут его. — А что за покровители? — уточнил Сириус. Гермиона покосилась на него, но ее снова опередил Питер. — Их тоже четыре: птица-гром, рогатый змей, вампус и… — с готовностью затараторил он, глаза его горели таким детским восторгом, что сейчас он даже не казался Гермионе зловещим. — И… — Пакваджи, — неожиданно произнес Ремус, и, заметив ее удивленный взгляд, с улыбкой пояснил: — Мы вчера с Питером взяли в библиотеке биографию Изольды Сейр. Кажется, мы так и не представились. Я Ремус Люпин, а это… — Сириус Блэк, — он вновь одарил её той самой ухмылкой, которая, как она знала, сводила с ума половину школы. — Джеймс Поттер. Первое правило выживания в Хогвартсе, — вступил в разговор тот, энергично шагнув вперед и оттеснив Сириуса локтем, — никогда, слышишь, никогда не пробуй лакричные палочки. Я серьезно, это не конфеты, это орудие пытки. — А второе правило, — вклинился Питер Питтегрю, — держись подальше от Эйвери с твоего факультета. Он… он неприятный. О, а я Питер. Питер Питтергрю. Они оба посмотрели на нее с таким оживлением, явно довольные возможностью блеснуть опытом перед новичком, что Гермиона не смогла сдержать короткий, почти беззвучный смешок. Уголки ее губ дрогнули в улыбке, которую она даже не попыталась скрыть. Находиться рядом с ними, видеть их такими — не иконами из школьных легенд и не тенями прошлого, а обычными мальчишками, чьи трагедии еще только должны были случиться, — было едва ли выносимо. — У меня на лице что-то интересное? — поймав ее взгляд, спросил Джеймс, поднимая бровь с обаятельной наглостью. Гермиона почувствовала, как кровь бросается ей в лицо, и она поспешно опустила глаза, уставившись на пряжки своих туфель. — Просто… ты мне напомнил кое-кого, — пробормотала она, и в горле у нее встал ком. — Ага, понятно, — Сириус ухмыльнулся, снова бесцеремонно влезая между ними. — Не обольщайся, этот рыцарь уже зарезервирован. А вот мое-то сердце, — он с пафосом приложил руку к груди, — пока еще свободно и жаждет компании. — Мерлин, — прошептал Ремус, закатывая глаза. На пороге Большого зала Сириус, с внезапно проснувшейся в нем галантностью потомка древнего рода, выступил вперед. Он подал Гермионе руку с таким театральным видом, словно вел ее на бал, и провел ее к самому дальнему столу, за которым переливались изумрудные и серебряные тона. — Миледи, позвольте представить вас, — с преувеличенным почтением произнес он, останавливаясь перед длинным столом Слизерина. Затем он повернулся к сидевшей светловолосой девушке и сделал легкий, изящно-небрежный поклон. — Моя прекрасная и ужасная кузина, Нарцисса Блэк. Девушка без особого интереса скользнула взглядом по Гермионе, потом по Сириусу. Её светлые волосы были убраны в строгую, но изысканную причёску, а на лице застыла прохладная, ничего не значащая улыбка. — Ты еще не знаешь, как тут все устроено, тебе следует осторожнее выбирать друзей, — прохладно заметила Нарцисса, когда Сириус вернулся к своим друзьям. Взгляд ее метнулся к столу Гриффиндора, а потом нырнул обратно в тарелку, где она водила вилкой одинокий зеленый горошек. Гермиона обвела глазами стол Слизерина и медленно опустилась на свободное место перед Нарциссой, чувствуя, как ледяная волна одиночества накатывает на неё с новой силой. — Благодарю за информацию, — выдавила она улыбку. — Но… Я правильно поняла, это твой кузен? На лице Нарциссы на мгновение мелькнуло что-то горькое, прежде чем её черты снова стали невозмутимыми. — Как выяснилось, семейные узы рвутся проще, чем шелковая нить, — произнесла она тише. Она отодвинула тарелку, и её поза стала чуть менее официальной, как будто ей, наконец, надоело играть приевшуюся роль. — Нарцисса Блэк. Гермиона наклонилась чуть ближе. — Гермиона Грейнджер. Может быть, предупредишь о подводных камнях? Я бы не хотела по незнанию наступить на чью-то змеиную гордость. Нарцисса на секунду задумалась, а затем её губы тронула лёгкая, почти детская улыбка. Казалось, ей даже понравилась идея исполнить роль наставницы перед кем-то старше ее. — Только с Маккинон лучше не общайся, — неопределенно произнесла она. — Марлин, да? — вкрадчиво уточнила Гермиона. — Что с ней не так? — С ней? С ней все в порядке, но ее сестра… — отозвалась Нарцисса, и ее губы изогнулись в кривой ухмылке, — опозорила свою семью. Гермиона решила деликатно помолчать, тем более она знала уже все, что было нужно, а любой намек на Андромеду мог разрезать слабую, тонкую ниточку между ними с Нарциссой. О, нет, Нарцисса была ей слишком нужна. — Мальсибер… — продолжала Нарцисса задумчиво, будто впервые задумываясь, что на самом деле за люди ее окружали. — Он безобиден, если не считать его одержимости гоблинским наследием. Розье — карьерист, он будет полезен, только если увидит в тебе выгоду. А Эйвери… — она понизила голос до почти шёпота, — Эйвери хуже всех. Он уже принимает ставки, с кем ты переспишь до конца семестра. Гермиона поморщилась и, чтобы сбить липкое ощущение, непринужденно уточнила, накладывая на тарелку равиоли: — Что скажешь про Снейпа? — её взгляд на мгновение метнулся в дальним конец стола, где сидел, сгорбившись над книгой Северус Снейп. — У нас совместные зелья и, кажется, трансфигурация. — Снейп… — Нарцисса слегка повела плечом, её тон стал нейтральным, но не злым. — Он странный. Умный, чертовски умный, но нелюдимый и бывает груб. Она посмотрела прямо на Гермиону, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на слабый проблеск сочувствия: — Он… неплохой, правда. Просто мир к нему не очень справедлив. Будто почувствовав, что о нем говорят, Снейп поднял голову и посмотрел прямо на нее, и Гермиона почувствовала, как по её рукам пробежали мурашки. В её взгляде, должно быть, читалось что-то неуместное, раз его лицо исказилось гримасой презрения, и он быстро отвёл глаза, уставившись обратно в книгу. В горле встал ком. Он жив, — напомнила она себе, и эта мысль не принесла облегчения. Северус Снейп был одним из самых важных, самых храбрых людей в её жизни, хотя он и не подозревал об этом. И он был обречён.

****

— Вам удалось? — выпалила Гермиона, едва переступив порог кабинета директора. — Вы получили..? Гермиона запнулась на полуслове и непонимающе уставилась на человека, сидевшего в кресле перед директором. Сухопарый пожилой мужчина в мантии, усыпанной выцветшими звёздами обернулся к ней, и его глаза цвета блёклого неба уставились на нее с интересом. — Гермиона, позволь представить тебе профессора Августа Виттлси, — голос Дамблдора был лишён привычной живости. — Ведущего специалиста по хрономагии. — Вернее, бывшего ведущего специалиста, — с улыбкой поправил директора Виттлси. — Министерство предпочитает сейчас считать путешествия во времени досужим вымыслом. — Кажется, у меня есть для Министерства неприятный сюрприз, — выдавила улыбку Гермиона и скрестила руки на груди. Дамблдор обещал изучить ее проблему, однако, ей казалось, что сейчас у них есть вопросы, требующие более срочного вмешательства. Операция, которую они готовили почти весь прошлый месяц, должна была завершиться на днях, и Гермиона в неведении не находила себе места. — Профессор Дамблдор в общих чертах ввел меня в курс дела, и, признаться, я несколько обескуражен вашей историей. Стоит ли говорить, что прежде мне не приходилось сталкиваться с подобным? Гермиона переступила с ноги на ногу. Стоило ли говорить о том, что и у нее подобного опыта раньше не было. — Расскажи, дитя, как именно ты использовала Маховик? Каковы были твои намерения? — Намерения? Я… я просто хотела всё исправить, — голос Гермионы дрогнул. — Вернуться в начало и предотвратить смерть всех, кого я люблю. Профессор Виттлси обменялся с Дамблдором долгим, многозначительным взглядом. — «Исправить». Вот ключевое слово, — произнёс он. — Время… Время не любит, когда ему указывают на ошибки. Оно не переписывает одну и ту же книгу. Оно отрывает страницу и начинает новую на чистом листе. — Что… что это значит? — Это значит, мисс Грейнджер, — мягко, но твёрдо сказал Дамблдор, — что ты, возможно, не изменила своё прошлое. Ты создала новую ветвь реальности. Виттлси кивнул. — Твоё появление здесь, твои действия — это камень, брошенный в реку. Основное русло твоего времени течёт себе дальше, возможно, уже без тебя. А ты находишься в новом рукаве, который ты же и создала. Теория «Ветвящейся Реальности» — самый стабильный, но и самый безжалостный вариант временного парадокса. — Безжалостный? — повторила она, и её собственный голос показался ей доносившимся издалека. — Что теперь будет со мной? — Ты — аномалия, — без обиняков заявил Виттлси. — Петля должна либо замкнуться, либо… раствориться. Шанс есть всегда. Твоё существование здесь стабилизируется, только если эта новая временная линия примет тебя, а ты примешь её. Если ты станешь её неотъемлемой частью. Но гарантий нет. Любое твоё действие, любая сильная связь, которую ты создашь, — это и якорь, и фактор риска. — То есть я могу… исчезнуть в любой момент? — Теоретически, да, — подтвердил Виттлси, и в его глазах читалась неподдельная, глубокая грусть. — Мне жаль, что я не могу сказать ничего конкретнее. Если бы у нас на руках был тот Маховик времени… — Но его нет, он рассыпался в пыль у меня в руках, — тихо отозвалась Гермиона. А юноша, который его сделал, Теодор Нотт, еще даже не родился. Впрочем, о последнем сообщать она была не намерена никому, даже Дамблдору. Тео, с лихвой искупил свои ошибки и неверные выборы, дав ей этот шанс, выбрав ее из всех, и она просто не могла подставить его. Если все получится, то ей хотелось бы, чтобы он прожил нормальную жизнь. Она криво усмехнулась своим мыслям. Если. Виттлси поднялся с места и протянул ей руку, сжав ее на прощанье. — Мне жаль, мисс Грейнджер. — Все в порядке, — соврала Гермиона. — Спасибо вам. Когда огонь в камине за ним погас, Дамблдор поднялся и прошел к небольшому столику, на котором стояли графин с водой и вазочка со сладостями. Глядя, как он наливает полный стакан, Гермиона произнесла: — Вы нашли кольцо? Ничего кроме этого не имело значения. Исчезнет она в следующую секунду или через два года, самое главное сейчас — найти все крестражи, пока не стало слишком поздно. — Я понимаю твои чувства, Гермиона, — мягко сказал Дамблдор. — Но пока ты здесь, и мы будем действовать, исходя из… — Что с кольцом? — перебила Гермиона, в носу у нее предательски защипало. Не хватало только расплакаться перед ним, подтвердив все его опасения, что она не готова быть в Ордене. — Кольцо у нас, — произнес он тихо. Воздух с силой вырвался из легких Гермионы, будто кто-то нанес ей точный удар в солнечное сплетение. Она сглотнула ком в горле, заставляя себя задать единственно важный сейчас вопрос: — Кто-нибудь пострадал? — Никто из тех, кого ты знаешь, — уклончиво ответил Дамблдор. Знакомый приступ вины обжег ее изнутри: снова жертвы, всегда жертвы. Она пришла сюда, чтобы их предотвратить, а они лишь множились, как тени. Она знала, что в войне с Волан-де-Мортом нельзя избежать потерь, но от этого знания не становилось легче. — Они были приговорены к Поцелую Дементора за несколько недель до этого, — сказал Дамблдор. — Им нечего было терять. Разумеется, он был прав, и все равно внутри у Гермионы все разрывалось от несправедливости. А ведь это всего лишь первый из пяти. — Кольцо спрятано надежно? — безжизненно уточнила она. — Да. — Значит, следующая — Чаша, — быстро пробормотала она, и ее разум уже лихорадочно прокручивал известные ей факты. Чаша была в сейфе Беллатрисы Лестрейндж. Дневник где-то в поместье Малфоя. Медальон еще у Риддла, но скоро обретет свой могильный покой в пещере из воспоминаний Гарри. А они могли только терпеливо ждать, как паук в центре паутины, пока Регулус Блэк не совершит свой подвиг и не передаст своего домовика Тому Реддлу, но… — Ты не должна ничего предпринимать, Гермиона, — голос Дамблдора прервал ее мысли. — Твоя роль сейчас только наблюдать. Эдгар Боунс уже ведет переговоры с гоблинами. Любое неверное движение с нашей стороны… — Им следует поторопиться, — резко бросила Гермиона, тотчас пожалев о своей вспышке. — Профессор… Сэр, если мы успеем собрать все крестражи до ноября, то сможем задержать на свадьбе Маккинон всех, кто… В горле встал ком. Лестрейндж, Эйвери и Треверс. Она отвернулась, пряча лицо. Черт. Лестрейндж, Эйвери и Треверс. — Гермиона, — мягко позвал ее Дамблдор, заставляя развернуться. Он напомнил: — Мы делаем, что можем, там где мы есть. Не будь слишком строга к тому, что мы уже сделали. Только благодаря тебе удалось избежать жертв на Тауэрском мосту, не забывай. Гермиона выдавила грустную улыбку. — Мы не можем действовать опрометчиво, пренебрегая осторожностью… Гермиона уже его не слушала. Прошло четыре месяца, а они держали в руках лишь один крестраж, один клочок души Темного Лорда, и в любой миг он мог обнаружить пропажу, усилить охрану остальных, изменить свои планы. Осторожность была роскошью, которую они не могли себе позволить. Они не могли ждать, потому что ждать — значило проиграть.

****

Снейп вернулся в классную лабораторию поздно вечером, надеясь на тишину и одиночество, но там уже горел свет, и уже знакомый силуэт склонился над котлом. Готовый взорваться от раздражения, он сделал шаг вперёд, но она, не оборачиваясь, произнесла: — Ты был на два оборота помешивания от идеальной консистенции. Жаль было портить такую работу из-за чужой глупости. Он быстро подошел к столу и заглянул в свой котел: зелье концентрации поблескивало отражением факелов, осадка на дне не наблюдалось. Она справилась не хуже, чем он сам, но вместо благодарности, он почувствовал жгучее раздражение. Тратить время на девчонку не хотелось. Он уже знал, что пройдёт неделя, от силы две, и Сириус Блэк, со своим проклятым обаянием, затащит её в первый подвернувшийся пустой класс, а потом она будет смотреть на него, Снейпа, тем же пустым взглядом, что и все остальные, если не хуже. Гермиона какое-то время молча перемешивала свое зелье, её брови были слегка сведены. Она смотрела на переливы в котле, словно ища в них ответы, а потом подняла глаза на него и протянула руку: — Мы, кажется, так и не познакомились. Гермиона Грейнджер. — Кажется, ты не нуждаешься в представлениях, — бросил ей Северус, даже не стараясь изобразить на лице дружелюбие. После сегодняшнего представления, когда Блэк фактически сопроводил ее до стола Слизерина, стало абсолютно понятно, что друзей у нее достаточно. — Тогда, может, представишься ты? — приподняла брови она, опуская руку, к которой он так и не прикоснулся. — Северус Снейп, — буркнул он. — Что дальше? Поговорим о погоде? — Дальше? — рассеянно отозвалась она, будто пробуя слово на вкус. — Я не знаю. Может, ты займешься своим зельем? Профессор Слизнорт просил разлить его по склянкам. Слизнорт иногда отправлял на продажу хорошие образцы ученических зелий. Обычно этой чести удостаивались сам Северус или Лили. Северус покосился на ряд склянок с бирками, делая вывод, что сейчас эта привилегия распространилась и на Грейнджер. Гермиона отложила в сторону свой мешалку, и вытерла руки салфеткой. — Мне нужен Феликс Фелицис, — очень четко и без предисловий произнесла она, не оставляя шансов, что он не расслышал. — Еще бы, — раздраженно фыркнул он. — Покажи мне того, кому он не нужен. — Я хочу сварить его, — с нажимом произнесла Гермиона. Снейп, как раз отливавший очередной образец в склянку, замер. Его пальцы непроизвольно сжали флакон. Эликсир удачи. Не просто сложное, но и запрещённое для самостоятельного приготовления, требующее не только безупречного мастерства, но и глубочайшего, почти интуитивного понимания магической субстанции. Зелье, для которого нужен зельевар не просто умелый, гениальный. Он медленно поднял на неё взгляд, пытаясь найти в её глазах хотя бы тень насмешки, но не нашёл. Она смотрела на него своими оленьими глазами, а в них плескалась абсолютная уверенность в успехе. — Если ты не в курсе, его варить полгода, — насмешливо улыбнулся он. — Можно справиться за четыре месяца, — непринужденно отозвалась она. — Если правильно рассчитать все фазы, и… распараллелить процессы. — Ты же не думаешь, что Слизнорт предоставит тебе свою лабораторию? — приподнял брови он. За столько лет Слизнорт не дал разрешения даже ему, хотя он был лучшим на курсе, да еще и слизеринцем. Северус не хотел верить, что из-за членства в каком-то дурацком клубе особенных зельеваров Слизнорт сделает исключение. — О месте тебе не нужно волноваться, я об этом позабочусь, — с легкостью, граничащей с легкомыслием, отозвалась она. — Нам даже не понадобится ставить его в известность. — Ты тут всего неделю, — презрительно фыркнул Северус. — Дай-ка угадаю, в Ильверморни тебя выгнали за нечто подобное? Она неожиданно усмехнулась. — Думаю, вместе мы справимся, — с улыбкой заявила она, но её голос был твёрдым. Она слегка наклонила голову, и в её тёмном и непроницаемом взгляде вспыхнула искра. — Если, конечно, ты не боишься сложностей, или… того, что не справишься. Последние слова повисли в воздухе, превратившись в перчатку, брошенную прямо к его ногам. Он почувствовал, как по его спине пробежал давно забытый холодок хищного азарта. Он, Северус Снейп, чьё единственное преимущество в этой жизни — его незаурядный ум, его превосходство в тёмных искусствах и зельеваревании, не справится? — Сложности, — сладким голосом повторил он, — меня никогда не останавливали, Грейнджер.