Если завтра не наступит

Гермиона, сидя на краю раковины и болтая одной ногой в воздухе, наблюдала, как Северус осторожно и сосредоточенно, по капле вливал в котел настойку чабреца. Зелье в котле должно было приобрести золотистый оттенок еще вчера, но этого не случилось, и теперь они оба пытались понять, где допустили ошибку. Северус был так увлечен процессом, что Гермиона невольно им залюбовалась. Сейчас он не казался ей ни угрюмым, ни мрачным, скорее — ужасно увлеченным. Когда его длинные пальцы забарабанили по столу, будто отмеряя капли, она наконец поняла, что пялится слишком уж откровенно, и отвела глаза, скользнув по медному крану в форме змеиной головы. На секунду по ее коже пробежали мурашки. Не думать об этом. Вход запечатан. — В субботу мы должны быть у Малфоя, — нарушила тишину она. — Может, лучше не начинать вторую фазу? — Впечатляющая расстановка приоритетов, Грейнджер, — не отрываясь от склянки, пробормотал он. — Не вижу смысла тормозить процесс, нас не отпустят. Лучше разберись со скорлупой Оккамия, иначе проторчим здесь до полуночи. — Отпустят, — легкомысленно заявила она и, поборов ленивую сонливость, все-таки сползла с раковины и, по пути подхватив с полки банку с яичной скорлупой, переливающейся серебром, подошла к столу, на котором в творческом беспорядке Северус творил зелье. Непривычная уверенность и сосредоточенность сквозили в каждом его движении, и Гермиона вдруг почувствовала, что улыбается. Северус все еще не называл ее по имени, совсем как и другой Снейп, Снейп, которого она когда-то знала, и вместе с тем, в том, как он обращался к ней сейчас, о профессоре Снейпе не напоминало ей ничего. В его усталом «Грейнджер» под слоем напускного высокомерия, за которое он точно уже успел поплатиться, читалась хорошо скрываемая неуверенность и страх подпустить кого-то ближе. Он недовольно помешал зелье, уставился в котел с осуждением, а затем достал палочку, чтобы пробормотать диагностическое заклинание, когда прядь его чёрных волос вдруг выбилась из-за уха и упала на лоб. Прежде чем Гермиона успела обдумать свои действия, её рука сама потянулась вперёд. Осторожно, почти с нежностью, она откинула непослушную прядь назад, за ухо, и кончики её пальцев на мгновение коснулись его теплой и слегка влажной от пара кожи. Северус замер, его рука с зажатой палочкой застыла в воздухе. Он медленно поднял голову и уставился на неё. В его чёрных глазах бушевала буря — удивление, недоверие, и что-то ещё, глубинное и дикое, чего она пока не могла опознать. — Что ты делаешь? Осознание, что она так вероломно нарушила его личные границы, горячей волной смущения нахлынуло на Гермиону, она медленно убрала руку. — Прости, — выдохнула она, чувствуя, как горит лицо. — Твои волосы… почти попали в котёл. Он не ответил, глядя прямо на нее ещё несколько томительных секунд. Его взгляд тяжело буравил её, казалось, пытаясь разглядеть в её глазах насмешку, жалость или что-то ещё, что дало бы ему право на гнев. Ничего не рассмотрев, он отвернулся обратно к котлу и недовольно буркнул: — Не надейся. Слизнорт ни за что не подпишет ничего, что выходит за рамки обычного протокола. — Значит, подпишет директор, — спокойно пожала плечами Гермиона. Она знала, что Дамблдор будет не в восторге от ее инициативы, как знала и то, что ему придется ее отпустить. Разумеется, ей не хотелось, чтобы Северус ехал с ними в Мэнор, но отменить его приглашение она уже не могла, а попытка заставить его отказаться от приглашения могла подорвать и без того хрупкую связь между ними. Снейп отвлекся от котла и внимательно посмотрел на нее, будто оценивая, насколько она серьезна. Гермиона на всякий случай поставила ментальный блок, хотя после того случая в Хогсмиде, он и не пытался залезть ей в голову. И сейчас он просто смотрел, будто пытаясь догадаться, что стоит за ее уверенностью. — Ты так сильно хочешь на этот прием? — непонимающе спросил он наконец. — Это же просто глупые танцы. — Это может быть полезно, — отозвалась она, и мысленно тут же дала себе оплеуху. Снейп выразительно приподнял бровь, но прежде чем он успел спросить, в чем именно заключается польза, она пояснила: — То есть… Полезно иногда бывает отвлечься и потанцевать. — Надеюсь, для тебя там найдётся достаточно достойных партнёров, — без особого интереса отозвался он, опуская глаза обратно к котлу. Она уловила его намек и невольно улыбнулась. — О, я уверена, что точно найдётся один. Он резко поднял голову к ней, и в его чёрных глазах вспыхнуло уже знакомое презрение: — Я не танцую. Гермиона не понимала, что его гложет — страх выглядеть нелепо, неумение или что-то ещё, — но ей отчаянно захотелось это исправить. Следуя внезапному порыву, она обошла стол и сделала шаг к нему, протянув ему свою ладонь. Он посмотрел на нее с откровенным недоверием. — Что? — Северус Снейп, я приглашаю вас на танец, — объявила она, и в её голосе зазвенели веселые колокольчики. — Не занимайся ерундой, — он фыркнул и сделал вид, что увлечен помешиванием зелья, но Гермиона точно видела, что уголок его губ подрагивает, сдерживаемый лишь его упрямством. Он улыбался так редко, что сдаваться сейчас она была не намерена. Гермиона поймала его руку, и, хоть всё его тело напряглось от прикосновения, она потянула его за собой, выводя на свободное пространство между раковиной и кабинками. — Это базовый вальс. Ничего сложного, — она с усилием положила его руку себе на талию, а свою — ему на плечо. Его пальцы механически легли на ее бок. — Вот так. Раз-два-три. — Но зелье… — попытался протестовать он, оглядываясь назад. — С ним ничего не случится за минуту, — категорически отсекла его возражения Гермиона, — я просто покажу пару движений. Он закатил глаза, но сопротивляться все же не стал, позволив ей направлять свои неловкие шаги. Гермионе вдруг стало интересно, учил ли Снейп своих студентов вальсу, как это делала Макгонагалл перед святочным баллом? И кто тогда научил его? На мгновение Гермиона помрачнела, ощутив знакомый укол под ребрами. Выяснить это было уже невозможно. — И что все-таки ты сделала с Плаксой Миртл? — неожиданно спросил он, вырывая ее из печальных мыслей. Ей же пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо: острые черты, большой нос с горбинкой, тонкие, вечно поджатые губы; он же смотрел куда угодно, только не на нее. Сейчас Северус показался ей почти хрупким, и она непроизвольно сжала его холодную ладонь чуть крепче. — Почему я должна была с ней что-то сделать? — невинно улыбнулась она, но он так выразительно покосился на нее, что ей пришлось сдаться. — Ладно, допустим я посоветовала ей место получше. — Что за место? — Обещай никому не говорить, — вздохнула Гермиона, испытующе взглянув на него исподлобья. — Теперь ведешь ты, Северус. Считай про себя: раз-два-три. Дождавшись его кивка, она медленно продолжила: — Ну, скажем так, если ты захочешь вдруг воспользоваться ванной старост… Северус резко остановился на месте и отпустил ее руку. Он пару раз моргнул, а потом вдруг… рассмеялся. Гермиона растерянно смотрела на него и против воли ее уголки губ тоже приподнялись. Напряжение, витающее в воздухе, сменилось чем-то новым — неловким, но теплым. — Ну, что? Ты обещал никому не говорить, — напомнила она, пытаясь вернуть серьезность своему голосу. — Если об этом узнают и туда перестанут ходить, то она вернется сюда! — Черт, — вытирая навернувшиеся от смеха слезы, пробормотал Северус. — Мальсибер торчит там по два часа. Я даже не знаю, что хуже, если он знает, или если нет. Гермиона моргнула, чувствуя, как в лицо бросается краска. Она постоянно забывала, что мальчишки всегда остаются мальчишками. — Что ж, личная жизнь Мальсибера — не наше дело. Не отлынивай, продолжай считать, — взяв себя в руки, поучительно заключила Гермиона. — И не поднимай так высоко локоть. Вот так. Они еще немного покружились в тишине, а потом он заговорил первым, глядя куда-то мимо ее уха: — И часто у вас в Ильверморни устраивали балы? В ее историях Ильверморни как-то незаметно превратился в ее Хогвартс из будущего, и она даже почти не врала. Перед глазами на мгновение всплыли образы: розовое платье, обида, ком в горле и холодные ступеньки, на которых она проплакала большую часть Святочного бала. И все равно… Как же она была счастлива тогда. — Был всего один, — тихо сказала она, заставляя голос не дрогнуть. — И он прошёл… не очень. Он помолчал, его шаги стали еще неувереннее. Потом он вдруг снова остановился, все еще держа ее за руку, и его взгляд, наконец, встретился с ее взглядом. В его глазах читалась странная решимость, смешанная со смущением. — В Хогвартсе, — пробормотал он, все же опуская взгляд куда-то в область её плеча, — в декабре проводят Рождественский бал… Он медленно отпустил ее руку и, казалось, хотел что-то сказать, но тут его рассеянный взгляд упал на котёл. — Чёрт! — он ринулся к плитам, где зелье уже начинало дымиться и пузыриться с угрожающим видом. — Мерлин, Грейнджер, я же говорил! Пока он лихорадочно регулировал огонь и помешивал зелье, Гермиона, стоя позади, не могла сдержать смех. Она вдруг увидела его, каким он мог бы быть, если бы мир был к нему добрее, и это было так правильно, что на сердце стало легко. С довольным видом она вернулась на свое привычное место на раковине, и она была уверена, что заметила, как на его лице тоже промелькнула быстрая, почти неуловимая тень улыбки.

****

У Северуса было много тяжелых дней, но спускаться в главный холл впервые ему была настолько тяжело. Он чувствовал себя не в своей тарелке: на нем была его лучшая мантия, которая всё равно казалась ему убогой и потрёпанной на фоне предстоящего вечера. В конце октября Малфои всегда проводили осенний прием, это была их традиция, но никогда Северусу не удавалось на него попасть. Откровенно говоря, ему никогда и не хотелось — слишком уж хорошо он понимал, что не впишется. В этом году все изменилось. Осенний прием был его шансом поговорить с нужными людьми, а еще… Еще там будет она. Они уже ждали его внизу: Нарцисса, закутанная в струящуюся мантию цвета ледяной лазури, казалось, сошла с картинки… и Грейнджер. Северус замер на последней ступеньке, позволив взгляду задержаться на ней. Гермиона стояла, слегка повернувшись к Нарциссе, и свет заходящего солнца, пробивавшийся сквозь витражные окна, золотил контуры её фигуры. Её мантия из тёмно-зеленого бархата с длинными рукавами подчёркивала её хрупкость. Она выглядела… слишком хорошо. Ему мгновенно захотелось развернуться и уйти, сказавшись больным, но Нарцисса уже подняла голову и скользнула по нему беспокойным взглядом. В её серых глазах он прочитал лёгкое, почти вежливое сожаление, потом она сухо кивнула, давая понять, что его внешний вид, по крайней мере, не вызывает публичного скандала. Гермиона обернулась к нему, и ее лицо осветила улыбка, заставившая его желудок сжаться. Он прекрасно знал, как выглядит, как знал и то, что такой улыбки он точно не заслуживал. — Карета уже подъехала? — буркнул Северус вместо приветствия, останавливаясь рядом с Гермионой, но стараясь на нее даже не смотреть. — Нам придётся подождать, — напряженно отозвалась Нарцисса и посмотрела на крошечные часы на запястье. Часы блеснули россыпью крошечных голубых камней. — Разве мы едем не втроем? — непонимающе нахмурилась Гермиона. Нарцисса закатила глаза, уже не стараясь скрыть раздражение: — Мой назойливый кузен Регулус выпросил у Люциуса приглашение, но даже не потрудился явиться вовремя. Гермиона удивлённо приподняла бровь, но не успела ничего сказать, как с верхнего пролёта послышались быстрые шаги: сияющий Регулус Блэк уже сбегал вниз по лестнице. Регулус учился на курсе с Нарциссой, и по большей части Северус его даже не замечал, потому что в обычной жизни тот был тихим и незаметным, предпочитал громким тусовкам книги и, хоть и был ловцом сборной Слизерина, особым успехом у девчонок не пользовался. Он нисколько не был похож на старшего брата, но сейчас его чёрные волосы были идеально уложены, а дорогая, явно новая мантия сидела на нём так безупречно, что Северус едва не поморщился. Меньше всего ему хотелось находиться сейчас с этими тремя. Чёрная лакированная карета, ожидавшая их перед выходом, была запряжена двумя парами невидимых фестралов. На дверце гордо был вырезан герб, а внутри пахло кожей и деревом. Северус протиснулся на сиденье напротив Нарциссы и Регулуса, стараясь занять как можно меньше места. Гермиона села рядом, и её рука, будто нечаянно, легла на сиденье, так близко к его собственной, что он чувствовал исходящее от неё тепло. Регулус, до этого с искренним восторгом рассматривавший внутреннее убранство кареты, вдруг повернулся к Гермионе: — Я же видел тебя с Маккинон, да? В библиотеке. Гермиона медленно повернула к нему голову, на её лице застыло вежливое недоумение: — Ну, я бываю в библиотеке. Возможно, Маккинон тоже там бывает. — Нет, — непринужденно мотнул головой Регулус. — Вы разговаривали. Нарцисса удивленно повернула голову к кузену. Северус же не выдал своего удивления. Получается, тот разговор Грейнджер и Маккинон в Астрономической башне был не единственным. По правде, ему было все равно. Он никогда не поддерживал травлю Марлин Маккинон, но и защищать ее особого желания у него не возникало. Но Грейнджер… — Регулус, — лениво потянул Северус. Он знал неприлично мало людей, нуждавшихся в защите, меньше чем Грейнджер, но выпады Регулуса так явно напоминали интервенцию, что не мог не вмешаться. — Возможно, ты проспал эту новость, но Грейнджер — из Ильверморни, она явно не в… — А в чём, собственно, проблема? — сухо перебила его Гермиона, впиваясь глазами в Регулуса. Северус вдруг обратил внимание, что обычно такая спокойная Грейнджер… нервничает, а тема Маккинон ее явно задевает. — Даже если и разговаривала. — Проблема? — Регулус возмущённо фыркнул. — Может, ты действительно не в курсе, но её сестра скоро выходит замуж за маггла. — Это, безусловно, печально, — ответила Гермиона с той невесомой, отстранённой иронией, которую, казалось, заметил лишь Северус. — Но Марлин — не ее сестра, не вижу причин, почему я не могу попросить ее передать мне книгу или уточнить задание по рунам. Игнорировать ее существование — нерационально и весьма глупо. Северус пересекся взглядом с Нарциссой и еле заметно пожал плечами. — Она — предательница крови ничуть не меньше, чем сестра, если продолжает с ней общаться, — с юношеским максимализмом заявил Регулус. — То есть, по-твоему, долг каждой чистокровной семьи — отрекаться от своих детей, если те совершают ошибку? — едким тоном поинтересовалась Гермиона. — Ну, разумеется, — фыркнул он и вдруг, будто в поисках поддержки, обратился к Нарциссе. — Ты же понимаешь, о чем я? Северусу захотелось дать ему подзатыльник. Он увидел, как побледнела Нарцисса, и её пальцы судорожно сжали складки её лазурной мантии. Он знал, о ком она думала, и он сжал губы. Не его дело. — Любопытная концепция семейных ценностей, — с обманчивым пониманием в голосе сообщила Гермиона и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. — Люциус волнуется, — нарушила свое молчание Нарцисса, глядя пустыми глазами перед собой. — Это первый год, когда он проводит приём как полноправный хозяин поместья. Она чуть помедлила, отвернулась к окну и уже тише добавила: — И я тоже волнуюсь. Постарайтесь вести себя… соответственно приличиям.

****

Через два года в этот день Тёмный Лорд войдет в дом Джеймса и Лили Поттер в Годриковой Лощине, их сын останется сиротой, а имена Лили и Джеймса станут в начало бесконечного списка невинных жертв Волан-де-Морта, а сегодня она… Она переступила порог Малфой-мэнора. Она ждала, готовилась к своей реакции, ведь именно сюда их с Гарри и Роном притащили егери, здесь их пытали, здесь Беллатрисса Лестрейндж оставила ей свой автограф, шрам горящий под плотным рукавом платья. Но реакции не последовало. Бальный холл поместья Малфоев тонул в приглушённом свете, бархатные шторы обнимали пространство. Разумеется, они опоздали, в центре зала уже кружились пары под аккомпанемент живого оркестра у северной стены, по углам располагались фуршетные столы, у которых группами толпились люди. По случаю Хеллоуина гости скрывали лица под масками, но аристократическое высокомерие проступало сквозь любой бархат и позолоту. Нарцисса сразу же бросилась разыскивать Люциуса, Регулус мгновенно опознал кого-то в толпе и растворился, а Гермиона остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего. Северус, стоявший рядом, покосился на нее, но ничего не сказал, очевидно, приняв ее молчание за немое восхищение. Его собственная мантия, явно его лучшая — та, что надевалась по особым случаям, всё равно сидела на нём мешковато, выдавая скромное происхождение. — Я знала, что ты проигнорируешь дурацкие традиции, — тихо сказала она, доставая из сумочки две простые чёрные полумаски. — Поэтому позаботилась об этом заранее. Он снисходительно приподнял брови: — Какая чушь. Зачем мне это? — Чтобы никто не видел, как ты закатываешь глаза? — невинно предположила она и протянула ему маску. Он с неохотой взял её, его ледяные пальцы на мгновение коснулись её ладони. — Как тебе вообще удалось вытянуть у Дамблдора разрешение? — спросил он, прилаживая маску к лицу. Его голос из-под неё прозвучал приглушённо. — Сказала, что тут будет мой кузен из Массачусетса, — с лёгкостью солгала она, поступая со своей маской так же. — И что же мешает твоему… — Снейп сделал выразительную паузу. — Кузену из Массачусетса приехать к тебе в Хогсмид? — Какое счастье, что директор — не ты, — рассеянно отозвалась Гермиона. Ни Северуса, ни Регулуса не должно было быть здесь. На этот прием должна была попасть одна лишь Нарцисса, и Гермиона подавила легкую тревогу. Смириться с тем, что каждым своим действием она что-то меняет, и будущее становится все туманнее, было также тяжело, как и в первые дни. Ей нужно было время, чтобы сориентироваться и понять, кто сейчас из ее знакомых в Мэноре, но стоять и откровенно рассматривать гостей было слишком подозрительно. Её рука мягко легла на рукав Северуса, привлекая внимание. — Потанцуем? Он мрачно сжал губы и покосился куда-то в сторону. — Тебе следовало попросить Регулуса в карете. До того, как начала плеваться в него ядом. — Брось, ты же не собираешься сливаться со стеной весь вечер? — приподняла брови она и потянула его за собой, стараясь встроиться в идеальный ряд пар, кружащихся в вальсе. Его рука неуверенно легла на её талию костлявыми, негнущимися пальцами, и его первые шаги были скованными, почти механическими. — Расслабься, — тихо сказала она, едва слышно, чтобы не смутить его ещё больше. — Даже если мы споткнемся и запутаемся в шторе, никто не заметит. Все слишком заняты своими персонами. — Нарцисса бы тебя стукнула за такое, Грейнджер, — пробормотал он, но её шутка, кажется, подействовала. Когда она в такт музыке сделала лёгкое движение вперёд, его пальцы непроизвольно сжались, притягивая её чуть ближе, чтобы вести увереннее. Теперь между ними почти не оставалось пространства. — Видишь? — улыбнулась она, глядя в его тёмные глаза. — Не так уж это и ужасно — потанцевать иногда. — Ужасно — это когда у Слизнорта закипает котёл с Пузырящейся Жабой, — парировал он, но в его голосе уже не было прежней едкой отстранённости. — А это… просто глупый танец. — И ты прекрасно выглядишь, — вырвалось у неё неожиданно даже для самой себя, а потом она поняла, что ей действительно хотелось, чтобы он знал. И несмотря ни на что, она была рядом, что он сейчас с ней. Северус фыркнул, и на лице, не закрытой маской, выступил лёгкий румянец. — Моя мантия видала лучшие дни. — Я не про мантию, — настаивала Гермиона, и её собственные мысли, до этого занятые стратегией, начали медленно отступать, тонуть в музыке и в этом странном, новом для неё чувстве — лёгкости. Когда музыка смолкла, она не сразу это осознала. Они стояли посреди зала, и в наступившей тишине она почувствовала острую, нелепую досаду: ей не хотелось, чтобы это заканчивалось. Северус, казалось, колебался. Он всё ещё держал её за руку, его взгляд метнулся куда-то в сторону, губы приоткрылись, словно он собирался предложить ей следующий танец. — Прошу прощения, — раздался у нее за спиной вежливый, тихий голос. Она нехотя обернулась. К ним подошёл один из гостей, в котором Гермиона с трудом опознала Гори Финн-Флетчли. Лицо скрывала позолоченная маска, но глаза были именно такими, какими их запомнила на матче по квиддичу Гермиона: тусклыми и водянистыми. — Могу я одолжить вашу прекрасную спутницу на следующий танец? Снейп замер на мгновение, его рука непроизвольно сжала её пальцы, а потом так же резко отпустила. — Безусловно, — он отступил на шаг, коротко кивнув сначала Гермионе, потом Гори. — Не смею мешать. И он развернулся и, не оглядываясь, растворился в толпе. Гермиона, натянуто улыбаясь Гори Финн-Флетчли, взяла его за руку и позволила вести. — Гермиона, какая неожиданная встреча, — почти на ухо пропел ей Гори, даже не стараясь придать голосу хоть какое-то выражение. Его взгляд блуждал по залу, словно он искал пытался запомнить расположение выходов на случай побега. Гори был еще одним союзником, которого Дамблдору удалось переманить на свою сторону, чтобы обеспечить допуск в парадные приемные чистокровных семей, но пока все, что удалось Гори, провести ее летом на квиддичном матче в соседнюю ложу с Люциусом. Познакомиться тогда им все равно не удалось, и Гермиона ушла ни с чем. — Следишь за мной? — хмыкнула Гермиона, стараясь попасть в его неуверенный, семенящий ритм. Дамблдор, конечно, не мог отпустить ее одну, но приставить к ней Гори — снова! — было просто нечестно. Она ясно дала понять директору, что он нисколько не помогает сближаться с персонами интереса, а его чистокровный статус чаще подвергался насмешкам, чем обеспечивал уважение. Теперь ей вообще начинало казаться, что в этом и был план директора: таким образом он оберегал ее от опасных связей. С Северусом ей было бы гораздо спокойнее, она машинально попыталась найти в зале высокую, тёмную фигуру, выделявшуюся на фоне ярких одежд, но Снейпа нигде не было, и чувство досады сдавило ей сердце. — Не понимаю, о чем ты. Я здесь по приглашению Амикуса Кэрроу, бедняга слег с тошнотной лихорадкой, — вздохнул Гори, наступая ей на ногу и смущённо отскакивая. — Я здесь с его сестрой, Алекто. Гермиона слегка поморщилась. Об Алекто Кэрроу она имела смутное представление, но, и того, что она знала, было достаточно, чтобы Гори можно было посочувствовать. — Какие успехи? Говорил с кем-нибудь? — тихо спросила она, пока они кружились. Сосредоточенно она осматривала зал. Ей нужен был кто-то, хоть кто-нибудь, чтобы оправдать свое присутствие здесь, но маски скрывали личности Пожирателей Смерти слишком хорошо. — Пока что меня дважды принимали за обслуживающий персонал и пытались отправить за креветочным коктейлем, — раздраженно процедил он. — Тут просто натуральный парад тщеславия, а я, кажется, испортил себе туфли, а они новые. Гермиона мысленно прикрыла лицо руками. Он был безнадёжен. Дамблдор прислал его в качестве подкрепления, но глядя на его потерянное лицо, ей казалось, что именно ему требовалась нянька. — Гори, — сказала она, переходя на шёпот и резко меняя направление движения, буквально ведя его за собой. Кажется, она заметила кого-то у фуршетного столика. — Я кое-что собираюсь сделать, попробуй просто не мешать. — Гермиона, я просто… Мне кажется, нам стоит быть осторожнее. Постой… Куда мы? — забеспокоился он, но выскользнуть из потока уже было невозможно. Она виртуозно вписала их в танец так, чтобы его финальное па завершилось точно у края группы, где Рабастан Лестрейндж с бокалом в руке что-то рассказывал Треверсу. — …как показал прошедший сезон, — закончил фразу Лестрейндж, играя косматыми бровями. Его взгляд скользнул по Гермионе и Гори с лёгким недоумением. Гори попытался попятиться назад, но Гермиона уже сделала шаг вперед и улыбнулась Лестрейнджу: — Восхитительный прием, Люциус просто превзошел себя, не так ли? Лейстрейндж обменялся насмешливым взглядом с Треверсом, и тот ухмыльнулся: — Люциус умеет впечатлять впечатлительных особ, мисс…? — Грейнджер, — улыбнулась она, вкладывая в улыбку все свое очарование. — Дагворт-Грейнджер — для тех, кто спрашивает. — Гори Финн-Флетчли, — невнятно представился Гори. Он явно хотел еще что-то сказать, но Гермиона с силой сжала его локоть. Она сделала шаг вперёд, её улыбка стала чуть шире, но глаза оставались холодными. Смотри мне в глаза, ублюдок, — пронеслось у неё в голове, в то время как её губы растягивались в почтительном выражении. И надеюсь, ты сдохнешь в мучительных судорогах. — У нас с мистером Финн-Флетчли возник небольшой спор… Может быть, вы разрешите его? — Неужели? — приподнял брови Лейстрендж. На его одутловатом нездоровом лице не отразилось ни малейшего интереса. — Это о летнем Акте Министерства. Мистер Финн-Флетчли ставит на то, что он не продержится и года. Вы ведь работаете в Министерстве, мистер Треверс? — Хм, — ухмыльнулся Треверс, скользя оценивающим взглядом по позеленевшему от напряжения Гори. — Значит, год? А значит вы считаете.? — Даю ему не больше полугода, — вернула ему ядовитую ухмылку Гермиона. — Боюсь, моя работа в Министерстве, — лениво растягивая слова начал Треверс, надуваясь от гордости, — не предмет дискуссии на таком приеме. Настоящая работа всегда остаётся в тени… Как, например, та, что ведётся с нашими… новыми союзниками в Министерстве. Гермиона почувствовала, как у неё защемило сердце. Новые союзники — это Барти Крауч-младший? Или кто-то еще? Она сделала вид, что поправляет перчатку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Но успехи есть? — похлопала ресницами она, стараясь не смотреть на Гори, готового уже хлопнуться в обморок от волнения. — Пожалуйста, обнадежьте нас, мистер Треверс. — Поступают обнадёживающие вести, — многозначительно отозвался тот, надуваясь от гордости. — Но думаю, мы все понимаем, к чему все идет. Темза с каждым днем все холоднее… — А мосты такие ненадежные в последнее время… — с ухмылкой подхватил Лестрейндж. — Люди на них разбегаются… Как тараканы. У Гермионы пробежали мурашки по коже. Ублюдки гордились, при каждом удобном случае упивались своей победой. В этот момент Гори, пытаясь влиться в беседу, неловко вставил: — У моей тётушки в Корнуолле была такая же напасть! Мы травили ее тараканов целый месяц, пока не нашли одного волшебника, который посоветовал простое, но гениальное зелье на основе сока мандрагоры! Невероятно эффективно! Наступила мёртвая тишина. Гермиона покосилась на Гори, слегка довольного своим уместным, как ему казалось, вкладом в светскую беседу. О, Боже. Он только что сравнил операцию Пожирателей с дезинсекцией в доме своей тётушки? — пронеслось в голове у нее. Лестрейндж и Треверс уставились на Гори с таким выражением лица, будто он только что предложил им понюхать свои носки. Треверс наконец фыркнул, отводя взгляд, а Лестрейндж медленно, с насмешливым блеском в глазах, поднял бокал. — Невероятно эффективно, — медленно повторил он, глядя прямо на Гори. — Вы совершенно правы, мистер…? — Финн-Флетчли, — повторил Гори растерянно, и Гермиона почувствовала острую необходимость снова перехватить инициативу, пока тот не наговорил глупостей. — Мистер Финн-Флетчли такой шутник, — как можно беззаботнее хихикнула она, вклиниваясь снова между мужчинами. — Но нужно понимать, что не каждый волшебник сейчас имеет возможности выразить свой… протест так, чтобы его услышали, как… шум над Темзой. Она слегка наклонила голову, делая вид, что восхищается. Треверс, явно польщённый, медленно кивнул, его насмешливая ухмылка сменилась выражением заинтересованности. На лице Лестрейнджа застыло скучающее ожидание, лесть явно не действовала на него. Вдохнув поглубже, Гермиона решила сделать осторожный выпад: — Именно поэтому я и надеялась, что, возможно, мои собственные… скромные таланты могли бы когда-нибудь послужить нашему общему делу. Гори, видимо, поперхнувшись, зашёлся в приступе резкого, влажного кашля. Я придушу его своими руками, я поклянусь, я придушу его, — промелькнуло у неё в голове, в то время как её улыбка оставалась непринужденной. Она с жалостью похлопала Гори по спине. Треверс мягко, но ядовито усмехнулся, его взгляд скользнул по ней. — Мест, к сожалению, сейчас нет, дорогая, — произнёс он с притворным сожалением и обратился к Лестрейнджу. — Кто там сейчас рвется в первых рядах? Юный Блэк? Мальсибер?.. Сердце у Гермионы упало. Регулус должен был получить метку только через два года, когда окончит школу, но сегодня он здесь, и кто знает, с кем говорит прямо сейчас. — Но будем иметь вас в виду, — мягко завернул диалог Лестрейндж, и в его глазах вспыхнул неприятный, подозрительный огонёк. Он сделал шаг вперёд, слишком близко, нарушая личное пространство так, что запах его дорогого одеколона ударил ей в нос. — Кстати о вашей семье… Помнится, встречал вашего дядюшку Гектора, во Франции. Он смог оправиться после того неприятного инцидента?.. Сердце Гермионы заколотилось с такой силой, что ей показалось, её услышат даже сквозь оркестр. Ей отчаянно хотелось влезть в его голову, прочитать его мысли, но она была почти уверена — он почувствует это, она была не так хороша в легиллименции, как Северус, и далеко не так хороша в ней, как профессор Снейп. Лестрейндж блефовал, должен был блефовать. Она заставила себя разразиться лёгким, беззаботным смехом, который прозвучал почти естественно. — О, Мерлин, мистер Лестрейндж, вы, должно быть, ошиблись, — сказала она, поднимая на него ясный, ничего не выражающий взгляд. — На моей памяти дядя Гектор ни разу не покидал Массачусетс. Он страшно не любит путешествовать, должно быть, вы спутали его с кем-то другим. Наступила секундная пауза, в течение которой её судьба, казалось, висела на волоске, а затем Лестрейндж удовлетворённо выпрямился, отступая на шаг. — Да, конечно, — невинно улыбнулся он. — Должно быть, я что-то перепутал. В этот момент её взгляд, скользя по залу, поймал фигуру Регулуса Блэка, промелькнувшую в толпе и исчезнувшую за огромными арочными дверями, ведущими на балкон. Это был отличный шанс избавиться от Гори, отличный шанс поговорить с Регулусом, пока он не сделал какую-нибудь глупость. — Прошу прощения, — вежливо сказала она, обращаясь ко всей компании. — Было очень приятно поболтать, но я, кажется, заметила одного друга, нужно обязательно поделиться с ним радостными новостями. И… Кажется, мистер Финн-Флетчли хотел вам что-то рассказать? — Что? А… — Гори вздрогнул, но не успел запротестовать, когда она уже обошла его и, не оглядываясь, направилась прочь, растворяясь в толпе.

****

Гермиона прижала бокал с игристым зельем к губам, делая вид, что любуется ночным садом и дышит свежим воздухом, а никак не преследует свою цель. Регулус стоял у перил, опираясь на них поясницей и явно наблюдал за компанией взрослых волшебников, беседующих в тени навеса, напряженно ожидая, когда сможет подойти к кому-то из них. Гермиона опередила его. — Регулус, — позвала она, позволив голосу смягчиться. — Прости, если была груба в карете. Щёки Регулуса покрылись лёгким румянцем, он покосился на нее с легкой надменностью. — Все нормально, — он выпрямился, будто пытаясь придать своему юному, ломающемуся голосу значимости. — Ты просто не знала. Его взгляд то и дело скользил к группе серьёзных мужчин в темных мантиях, чьи фигуры отбрасывали длинные тени на мрамор, а в его глазах горел огонёк благоговения и жажды принадлежности. Он всего лишь мальчик, — с болью подумала Гермиона, — мальчик, горящий чужим огнём. — Кажется, это Эйвери? — мягко уточнила она, замечая знакомое лицо во главе группы. Старший Эйвери — мужчина за сорок, с уже пробивающейся сединой, почти не отличался от колдографий, что она видела. Он погибнет через несколько лет, когда Воландеморт падет первый раз от срикошетившей «Авада Кедавра», но еще успеет принести достаточно проблем и Ордену, и всему магическому миру. — Да! Он… он меняет правила игры, — с горячностью выдохнул Регулус. — Он единственный в Министерстве, кто не боится говорить правду. — Кажется, ты очень хочешь вступить в их… организацию? — криво улыбнулась Гермиона. Заметив его осторожный, подозрительный взгляд, Гермиона усмехнулась. — Все в порядке. Люциус, кажется, не стал бы приглашать посторонних, кто не был бы в курсе, чем на самом деле они занимаются. Регулус помолчал, борясь с желанием выговориться и неминуемо проигрывая ему. — Они примут меня, когда мне будет восемнадцать, — с тоской отозвался он. — Я пытался поговорить с Люциусом, но он и слышать ничего не хочет. Как глупо! Я стою десятка, таких как Мальсибер, но его они примут раньше. Гермиона помолчала, а её рука ушла в складки платья, сжимая прохладный стеклянный флакон. Флакон был ее пропуском в кабинет Люциуса, ее прикрытием, ее бесценным подарком этим ублюдкам, которые питались ужасом тех, кто слабее, но Регулус… Регулус был сейчас перед ней. — Я слышала, — осторожно начала Гермиона, подбирая каждое слово, — их методы весьма радикальны. Регулус нахмурился, но спорить не стал. Сейчас любая ее неверная фраза могла отпугнуть его, подорвать хрупкое доверие к ней, как к равной, и тогда все придется начинать заново. Ее длинный язык и без того покачнул его уважение к ней, когда она почему-то решила выступить адвокатом Маккинон в карете, и ей не хотелось снова его оттолкнуть. — Мы же все понимаем, кто стоял за тем эпизодом летом. — Ты должна признать — это был гениальный ход, — глаза Регулуса зажглись лихорадочным огнем. — Они показали, что наши идеи живы, что мы не будем молчать. Чистота крови — это не просто слова, это то, за что стоит бороться. — О, да, я полностью согласна с тобой, — выдавила улыбку Гермиона, но не удержалась и с легкой иронией добавила: — Ювелирная работа. Редко, когда террористический акт бывает таким красивым. — Это не террор, это послание, — сухо отчеканил он, поджимая губы. — Никто ведь не пострадал, а все эти магглы… они уже и не помнят ничего. — Да, обошлись без смертей, — безразлично пожала плечами она. — Но так ведь даже лучше? Страх и горе оставляют самые глубокие шрамы на душе, и то, что магглы не помнят тех событий, не значит, что их не будут мучить кошмары до конца жизни. Регулус растерянно поморгал, пытаясь осмыслить, что она сказала, и она решилась. К черту, Малфоя. С ним она разберется позднее. — Хочешь увидеть, как выглядит страх? — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, словно предлагая ему сложную головоломку, которую он, такой умный, просто обязан разгадать. Регулус замер, и горячий фанатизм в его глазах на мгновение дрогнул, уступив место недоумению и проблеску любопытства. Она достала маленький флакон, согретый ее рукой. И вдруг заметила, высокую темную фигуру Северуса, скрывшуюся в тени между деревьев в саду. За ним сразу же последовали Малфой и Эйвери-старший. — Что это? — непонимающе нахмурился Регулус. Гермиона поборола порыв рвануть за Северусом в сад. Если Люциус сейчас в саду, значит его кабинет сейчас точно пуст. — Воспоминание. Иногда полезно, — она понизила голос, — взглянуть на картину… без прикрас. Тебе достаточно поднести флакон к виску. Она решила, что если он не посмотрит воспоминание прямо сейчас, то она не станет тратить больше времени. Он явно колебался, но в конце концов взял флакон. Гермиона знала, что он увидит, она смотрела это воспоминание десятки раз: оглушительный грохот, визг тормозов, крики, рёв мотора и жуткий, ни на что не похожий ветер. Треснувшее лобовое стекло, за которым мелькают чёрные, бесформенные тени на фоне неестественно зелёного неба. Гигантские цепи моста грохочут, как будто их рвут на части. Машина подпрыгивает на месте. Всепоглощающий, животный ужас. Чувство полной беспомощности и брошенности. Регулус резко извлек из виска серебристую нить и покачнулся. Гермиона придержала его за локоть, помогая ему уложить воспоминание обратно в склянку. На бледном лице Регулуса проступил холодный пот, он тяжело вздохнул и отшатнулся от Гермионы. — Что это такое? — выдавил он, судорожно сглатывая. — Ты была там? — Это не моё воспоминание. Это мальчик, ему было пять лет. Он был заперт в машине в самой середине моста. Его родители бросились бежать, а он не мог отстегнуть ремень. Я… нашла его, прежде чем до него добрались Авроры. Тебе понравилось? Он смотрел на нее со смесью отвращения. — Это подделка. — Нет, — тихо отозвалась Гермиона. — Это правда, просто не такая красивая, как тебе рассказывали. Он, не говоря ни слова, развернулся и, почти срываясь на бег, растворился в толпе гостей в танцевальном зале. Гермиона спрятала флакон в складках платья и последовала за ним в зал. У нее оставалось еще одно дело.

****

Тень высокого серванта для книг скрыла её, пока два пьяных гостя, громко споря, прошли по коридору. Гермиона прижалась спиной к холодной стене, мысленно цепляясь за план Мэнора, который бледный и отчаявшийся Драко дрожащей рукой нарисовал для неё на обороте листовки. Острая, знакомая боль сжала сердце: Волан-де-Морт не простил предательства Драко, расквитался с ним при первой возможности. Она отогнала наваждение, заставив себя дышать глубже. Сейчас она должна была сосредоточиться, иначе она не сможет помочь ни Драко, ни кому бы то ни было еще. Дверь в кабинет Люциуса была прямо перед ней. Осторожно, кончиками пальцев, она провела по краю косяка в поисках невидимой щели, о которой говорил Драко, но под ее пальцами была лишь гладкая, отполированная древесина: ни вибрации магии, ни намёка на защитные чары. Это было… неправильно. Люциус Малфой не мог быть настолько беспечным. Сердце подсказывало ей уйти, но дверь уже была прямо перед ней, а она проделала такой длинный путь. Она бесшумно нажала на ручку, толкнула дверь и скользнула внутрь. Кабинет был таким, каким она и представляла: просторный, погружённый в полумрак, пахнущий старыми книгами, кожей и воском для мебели. Высокие книжные шкафы из тёмного дерева упирались в потолок, массивный письменный стол стоял у стены, а в огромном камине уже весело потрескивали дрова, отбрасывая на стены и ковёр причудливые тени. Она сделала два осторожных шага по густому ворсу ковра к столу, и тут… Из-под стола поднялась фигура молодой женщины в черном платье. Ее бледная кожа, черные волосы и пугающе пронзительные глаза не оставляли даже шанса обознаться. Перед Гермионой стояла Беллатриса Лестрейндж. Страх моментально сжал ее сердце, подкатив горьким комом к горлу. Гермиона застыла, чувствуя, как немеют пальцы. Та, чье дыхание она чувствовала на своем лице, чей хриплый смех звучал в ее кошмарах, чья палочка оставила уродливый шрам не только на ее руке, но и в душе, стояла перед ней, и Гермионе потребовалось всё её самообладание, чтобы не отшатнуться. Беллатриса наблюдала за ней с явным удовольствием, оценивая её бледность и застывшую позу. — Ну, ну, — голос Беллы был неожиданно звонким, лишь слегка подёрнутым хрипотцой от выпитого. — Что за маленькая мышка забралась в кладовую кота? Гермиона молчала, мозг лихорадочно ища выход, любое оправдание. — Расслабься, — Белла лениво махнула рукой и, пошатываясь, сделала шаг вперёд. — Мне даже нравится твоя наглость. Думаешь, Люциус еще что-то припрятал? Беллатриса неожиданно хихикнула. — Если ищешь его лучший огневиски, не утруждайся. Я его уже открыла. Она указала на низкий столик у камина, где стоял хрустальный графин с янтарной жидкостью и небольшой снифтер. Гермиона заставила себя улыбнуться, изобразив смущение и легкую растерянность. Она знала, что получилось не слишком хорошо, надежда была только на то, что Белла не заметит. Эта Беллатриса была моложе, её черты ещё не заострились безумием, а в глазах, помимо знакомого высокомерия, плескалась пьяная весёлость. Но это все еще была она. — Я просто заблудилась. Ваше поместье такое… огромное. — Это не мое поместье, глупышка, — Беллатриса подошла к ней и, шатаясь, присела на край стола. Ее пальцы с длинными ногтями царапнули по полированной древесине. — Проклятье, какой же он скользкий ублюдок. — Кто? — похлопала ресницами Гермиона. Надежда на то, что получится обыскать кабинет Малфоя в поисках дневника Тома Реддла, таяла на глазах, но неожиданно перед ней замаячила и другая возможность. — Малфой, — с неожиданным раздражением выплюнула Белла, и ее бездонные черные глаза, заблестели в полумраке кабинета. — Не верь ни единому его слову. Ни единому. — Ну, он… — Гермиона сделала паузу, пытаясь поймать нить разговора и подыграть. — Умеет произвести впечатление. — Только впечатление у него и есть, — отчеканила Беллатриса. — Он так много говорит, но никогда не выполняет обещаний. Все они! — она махнула рукой в сторону двери. — Напыщенные выродки, ничуть не лучше тех, что мешают кровь со всяким маггловским отребьем. Готовы болтать о чистоте крови, но не готовы даже пальцем пошевелить. Гермиона неопределенно кивнула, а Беллатриса внезапно скользнула к ней, как тень. Холодные и цепкие пальцы легли на плечо Гермионы, в лицо Гермионы пахнуло тяжелым ароматом дорогого виски и горького табака. — Твои волосы… — прошептала Беллатриса, всматриваясь в ее прическу. — Ты точно что-то использовала. Это было так неожиданно, так абсурдно в данной ситуации, что с губ Гермионы едва не сорвался нервный смешок. — Набор мадам Трюфэ, — с секундной заминкой отозвалась она. — С зельем Скользкий шёлк. Лицо Беллатрисы озарилось пьяной, одобрительной улыбкой. — А-а, мадам Трюфэ… Классика, — она откинула свои собственные густые черные волосы за плечи. — Но слишком уж… прилизанно. Пока Беллатриса с неожиданной, пугающей нежностью поправляла прядь на её плече, наклоняясь еще ближе, Гермиона сделала то, что собиралась. Сердце в груди бешено колотилось, но рука ее не дрогнула. Пара тёмных, жёстких волос осталась у нее между пальцами и была спрятана в складках платья. Беллатриса слегка поморщилась и неуверенно коснулась своих волос, даже не осознав, что произошло. Кажется, она хотела что-то спросить, но не успела. — Привет, Белла, — раздался знакомый голос за ее спиной, и Гермиона резко обернулась. Дверь кабинета была открыта, а в тени, прислонившись к косяку, стоял Северус Снейп. Его чёрные глаза были прищурены, а в его взгляде, скользнувшем с Гермионы на Беллатрису и обратно, Гермиона прочитала всё. Он видел. — Позволишь прервать вас? — тонкие губы Северуса скривились в прохладной улыбке. — Нам с моей… прекрасной спутницей уже пора возвращаться в замок.