икар 2.0

Наступил этот день: Станислав Меркулов прибыл в «Зималетто».  Он сам изъявил желание — явно для того, чтобы понимать, куда собирается вкладывать деньги. Жданов, Малиновский и Кира уехали по командировкам, так что экскурсию для Станислава, кое-как отбившись от Женсовета, жаждущего подробностей, Катя провела в одиночестве: по офису, по производству, по цехам. Показала некоторые наряды из старых коллекций — которые, естественно, были сшиты из нормальных тканей. — Мы хотим вернуться к прежнему качеству, — заключила она, когда они вернулись обратно к ней в кабинет. — За прошедший год «Зималетто» претерпело немало трудностей, но я уверена, что теперь, когда наши источники дохода увеличились, мы сможем вновь занять лидирующие позиции на рынке моды.  — Что по поводу оборудования? — уточнил Меркулов. — Насколько я понимаю, оно безбожно устарело. — Так и есть, — кивнула Катя. — Не так давно один из станков как раз вышел из строя. Но на новые станки нужны огромные деньги, которых у нас пока нет.  — И вы рассчитываете на доход с новой коллекции и открытия франшиз?  — Именно так. — А если коллекция провалится? Ну, — Станислав усмехнулся, небрежно взмахнув рукой, — не ради сомнения, а предположения для. Насколько я помню, продажи коллекции, выпущенной в конце прошлого года, были очень плохими. — Тогда мы сотрудничали с «АйТи-Коллекшн», и это было крайне неудачным решением, — покачала головой Катя. — Мы хотели сократить затраты на производство, но никто не захотел покупать вещи из синтетики. Но теперь… ситуация изменилась. Мы планируем заключить договор с поставщиком, которому доверяем, и за качество которого можем ручаться. А наша новая стратегия дополнительно гарантирует успех. Как будто урок у доски отвечала, честное слово! Только если у школьной доски она от счастливого учителя всегда получала «пять», то здесь тот, кто занял роль учителя, не спешил награждать её положительной оценкой. Ну вот как так?  Станислав демонстративно огляделся, как будто искал кого-то взглядом. — А я не понимаю. Здесь кто-то есть? — Нет, — растерялась Катя, — никого, кроме нас с вами. — Тогда почему вы всё время говорите «мы»? Мы решили, мы сделали… Вы же, насколько я знаю, единственный ИО президента на данный момент.  — Ну… «мы» — это в смысле компания. Компания «Зималетто». Я же не одна здесь работаю.  — Но это «мы» проскальзывает и в том периоде, когда вы, насколько я опять же знаю, были простой секретаршей. Вы говорите — мы хотели сократить затраты, мы ошиблись. Не подумайте, что это праздное любопытство, но мне всё же интересно — как руководство компании могло подпустить секретаршу настолько близко к таким важным вопросам?  — Я была секретаршей только в самом начале, — почему-то начала оправдываться Катя. — Потом я стала помощником президента и по совместительству финансовым директором.  — И тем не менее. Вы же стали, не кто-то другой. Жданов настолько вам доверял?  — Да, — не стала лукавить Пушкарёва. — Ему нужен был человек, на которого можно положиться.  — Это странно. У него что, не было своей головы на плечах? Хотя, учитывая успехи прошлого года… видимо, так и есть.  — Послушайте, — вздохнула Катя, найдя в себе силы для сопротивления, — мы для чего здесь собрались? Чтобы обсуждать, каким дураком был прошлый президент? Ну, так он уже не президент. Меня для того сюда и поставили, чтобы я исправила все предыдущие ошибки. И я намерена это сделать как можно скорее — и если вы готовы помочь, то, пожалуйста, помогите. А если не готовы — что ж, я вас ни о чём не просила.  Станислав вдруг улыбнулся: впервые за всё время, что Катя его знала, он сделал это даже по-человечески.  — Успокойтесь, Екатерина Валерьевна. Конечно, я готов. В успехе вашей стратегии я не сомневаюсь, но очень хочется получше узнать, что за человек будет другом моей дочери. — Не поздно заинтересовались? — с иронией спросила Катя. — Кажется, дело уже сделано. — Жизнь — это процесс бесконечного познания, — пожал плечами Меркулов. — А ваш случай, такой ранний взлёт — конечно, интересен. Всегда хочется узнать, что за этим кроется.  — За этим кроется постоянная работа. Днём и ночью. Больше ничего. Конечно, Станислав ей не поверил — это было понятно по его чуть насмешливому прищуру; но говорить он ничего не стал, оставляя все свои соображения при себе.  — Каковы же ваши планы после того, как вы исполните свой долг перед «Зималетто» и приведёте компанию в божеский вид?  — Об этом, — Пушкарёва вздохнула, — я ещё не думала.  — Если всё пройдёт успешно, возможно, вас попросят остаться на посту? — Даже если попросят — я не соглашусь. — Уж в этом Катя была уверена на сто процентов. — Соглашение было на полгода, а дальше… А дальше будет видно. Как вы сами и сказали, жизнь — это процесс бесконечного познания.  — Добровольно отказаться от власти? Это смело. Катя покачала головой и неожиданно для себя расслабилась. В конце концов, если этот разговор начинает напоминать философские дебаты, почему бы и не порассуждать? — А это не моя власть, Станислав. Власть вообще не может принадлежать кому-то. Её можно только подержать в руках, но однажды она всё равно ускользнёт.  Возможно, в своих мыслях Меркулов снизошёл хотя бы до четвёрки в Катин дневник. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Для двадцати пяти лет вы смотрите на жизнь слишком широко, — сказал он в итоге. — Впрочем, без работы с таким послужным списком вы точно не останетесь… Внезапные «Диалоги Платона» прервал шум открывающейся двери.  На пороге Катиного кабинета появилась нежданная гостья — Юлиана Виноградова. Как и всегда, с зонтиком наперевес. — А вот и я! — воскликнула она. — Не ждала?  — Юлиана! — страшно обрадовалась Катя. — Мы так давно не виделись!  — А кто виноват?! Кто забыл про свою верную подругу? — Расцеловав Пушкарёву, Юлиана обратила внимание на гостя, и её глаза засветились узнаванием. — Хотя, я вижу ты времени зря не теряла. Аж с самим Станиславом Меркуловым встречаешься. Вот это сюрприз! Станислав Георгиевич, какими судьбами?.. — Ах, Юлиана, — улыбнулся Станислав, кивнув. — Рад встрече. Как видишь, расширяем горизонты. Теперь я — партнёр «Зималетто» и занимаюсь спонсированием новой коллекции… — Вот это новости, — пришла в изумление Виноградова. — Кажется, я слишком много пропустила. — Это я слишком много пропустила, — точно так же удивилась Катя. — Вы знакомы? — Ну, Кать, — фыркнула Юлиана, — кто ж не знает Меркулова, владельца одного из самых известных в Москве ночных клубов? Ты чего? Катя слегка потупилась. Ну, вот она до недавних пор, например, не знала. Ни про клубы, ни про их владельца. Да она и в клубе-то за всю жизнь только раз была — с Женсоветом. Да-да, именно в тот самый раз, когда она напилась, её домой доставлял Федя, а она в пьяном бреду приняла его за Андрея Палыча…  После этого повторять больше не хотелось.  — Кто ж не знает Виноградову? — тут же вернул комплимент Станислав. — Одного из самых востребованных пиар-агентов нашей большой деревни? И, кстати, «Махаон» неоднократно пользовался услугами её агентства.  — О, да, — мечтательно закатила глаза Юлиана, крутя зонтиком туда-сюда, — я помню эту последнюю вечеринку в стиле девяностых. Хорошо мы тогда поработали…  — Как же я сразу не догадалась, — усмехнулась Катя. — Такая тесная взаимосвязь. — Теперь у тебя есть возможность поработать ещё лучше, — обрадовал Виноградову Меркулов, когда та села рядом с ним. — Показ следующей коллекции «Зималетто» будет проходить у нас. Но объяснять не нужно, вижу, у вас с президентом и так очень тесный контакт.  — Да, Катюша работала у меня. — Юлиана покосилась на Пушкарёву, одним лишь взмахом ресниц обещая грандиозный разбор полётов. — И всё-таки, объясните мне, дорогие мои, что я пропустила? Потому что на данный момент я не в курсе событий — а я очень не люблю быть не в курсе чего-то.  — Ты разве ещё не знаешь, что это моя дочь влетела в Екатерину и Фёдора? — невозмутимо спросил Меркулов, как будто о погоде за окном.  Юлиана было хихикнула, думая, что он так шутит — возможно, согласно её представлениям об этом человеке, он мог так сделать. Потом осознала, что нет, не шутит. — Ты серьёзно сейчас, Стас?  — Абсолютно. — Так это твоя дочь сейчас… парализована? И ты так спокойно об этом говоришь? — От того, что я буду не спокоен, вряд ли что-то изменится.  — Господи, какой ужас. — Юлиана демонстративно содрогнулась, обхватив себя за плечи. — У меня аж мороз по коже. — Затем она, не стесняясь, положила руку на плечо Меркулова и посмотрела на него с сочувствием. — Ты сам-то как? Справляешься? — А что, не похоже? — вопросительно посмотрел на неё Меркулов. — Не волнуйся, Юлиан. Справляюсь, другого выхода нет. — Если нужны будут хорошие врачи, какие-то контакты — ты только скажи. — У меня и самого этих контактов хватает. — Вот, — возмутилась Виноградова, взмахивая рукой, — вот, Катя, вот. Этот человек не меняется. Мне ничего не нужно, — передразнила она его, — у меня всего хватает. Меркулов, скажи мне, банальное человеческое участие для тебя — пустой звук? — Виноградова, — Станислав поморщился, как от зубной боли, — отвянь, а?  Пожалуй, сегодня был день открытий. Оказалось, что Юлиана имела влияние на всех окружающих её людей — и даже на такого человека, как Станислав. До этого Катя не видела, чтобы он от кого-то защищался.  — Классика, — вынесла вердикт Юлиана. — И что, ты таким образом решил искупить вину за происшествие перед Катей? Умно, умно. Катя с силой прикусила губу, понимая, какой ей будет нагоняй за то, что она не рассказала подруге о самых важных событиях последних дней. — Ну, не совсем, — пискнула она. — В общем… Когда они изложили краткую суть их договора, волосы на голове Юлианы начали жить своей жизнью. Они шевелились от ужаса. — Нет, ну это ж надо было додуматься! Купить друзей для дочери! Я, конечно, знала, что у богатых свои причуды, но чтоб настолько… А ты, — уставилась она на Пушкарёву, — Кать, с тобой всё хорошо? Согласиться… на такую авантюру! Катя тут же включила селектор и бодро протараторила в него: — Маша, а принеси нам чай! Желательно успокоительный. — Чего, Кать? — не поняла Тропинкина. — Ничего. Просто чай! — Отключившись, она улыбнулась Виноградовой: — Юлиан, когда я уезжала с тобой в Египет, это тоже была авантюра.  — Это другое! Я тебе помогала просто так, потому что ты мне показалась хорошим человеком. — Ну так теперь моя очередь! — пришла к логичному выводу Катя. — Алиса — хороший человек, и точно так же нуждается в помощи. — Набрав воздуха, и вместе с ним ещё толику твёрдости, она добавила: — И я помогу ей, чего бы мне это ни стоило.  Наверное, она сказала это достаточно убедительно; Юлиана вдруг замолчала, внимательно её разглядывая.  — Вот видишь, — удовлетворённо подытожил Станислав. — Никто не в обиде, все в плюсе. А ты, Юлиан, слишком остро реагируешь на какие-то прозаические вещи. — Ты вообще молчи! — чуть не взорвалась Виноградова и снова обратилась к Кате. — Ну… разве что… ты на самом деле этого так хочешь? — Да, — кивнула Катя, — так же, как этого когда-то хотела ты.  Юлиана задумчиво постучала своим длинным зонтом по рабочему столу.  — Тогда это должна быть очень масштабная пиар-кампания, — сказала она и несильно ткнула кончиком зонта Меркулова. — Открывай кошелёк пошире, Стас. Я опустошу его до дна.  Наконец, и Катя, и Станислав смогли выдохнуть. И вновь Меркулов улыбнулся — на этот раз самой человеческой улыбкой из всех возможных.  *** Что ж, если Юлиана быстро приняла изменения в Катиной жизни, а Зорькин, жуя очередной пирожок, отмахнулся и сказал — чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало по Жданову, — то Женсовет бурлил кипучей, неуёмной энергией сопротивления. Тема была вынесена на всеобщее обсуждение за обедом в «Ромашке». Чтобы разобрать ситуацию до самых мельчайших косточек, позвали даже Федю.  — Так вот тот самый мужчина, про которого говорила Амура! — уверенно заявила Татьяна про Меркулова. — Не успели погадать, а он уже тут как тут.  — И, судя по всему, имеет на «Зималетто» вполне определённые виды, — покачала головой Света. — Так всё осматривал, как будто уже полноправный владелец всего этого хозяйства. — За таким станется, — недовольно сказала Маша, прижимаясь к Феде. — Кать, ты всё-таки будь с ним осторожнее. Не успеешь оглянуться — а он тебя уже из кресла твоего выселит. — Маш, — тяжко вздохнув, ответила Катя, — девочки. Ну какое отнять? Как можно отнять то, что и так не моё?  — У Ждановых отнимет! Он такой пронырливый, этот Меркулов, от него всё что угодно можно ожидать!  — Маш, ну ты гонишь, — прервал её Фёдор. — Он бизнесмен, а не бандит. — А, знаете ли, в наше время — это одно и то же, — подключилась Шура.  — Девочки, он просто спонсор, — заверила всех Катя. — Мы сотрудничаем на взаимовыгодных условиях. — И всё равно я не понимаю эту историю с его дочерью, — сказала Таня, налегая на пюре с котлетами. — Чего он в вас так вцепился-то? — Она показала вилкой на Пушкарёву и Короткова. — У этой Алисы что, совсем друзей нет? — Да уж вряд ли, — отозвалась Амура задумчиво, — чтобы при таком положении, и совсем не было друзей… — Всё у неё есть, — ответил Федя, тоже активно поглощая обед, — и подруги, и парень.  — Тогда зачем ей вы? — задала логичный вопрос Светлана. — Хочу подружиться с теми, кого чуть не убила? Забавно. — Да я и говорю, — махнула рукой Тропинкина, — капризы избалованной золотой девчонки. Захотела две новые фигурки в коллекцию своего золотого Киндера — пожалуйста, папка всё организовал… — О боже, — закатил глаза Федя, — ну мы же говорили об этом уже тысячу раз, Маша! — Ну что Маша?! Ты думаешь, так легко успокоиться в такой ситуации? Девочки, ну скажите ж.  — Вот-вот, — согласилась Локтева, — попользуется, пока не надоест, и всё. Скажет папе, а папа скажет вам — до свидания, всего хорошего. — Девочки, но ведь гадание говорило совсем о другом! — возразила Амура. — Карты сказали, что эта девушка должна как-то помочь Кате.  — Ага, и что у этого нового мужика каких-то два лица, — фыркнула Шурочка. — Второе на затылке, что ли? — Господи, Шура, заткнись! — Тогда давайте Амура и на Федю карты раскинет, — предложила Пончева. — Посмотрим, что принесут эти Меркуловы и ему. — Сказала бы я, дамочки, — хмыкнула Мария, — да промолчу.  — Вот уж не надо! — поднял руки Федя в защитном жесте. — Я в это всё не верю, даже не просите.  — Ну и зря! — У Амуры всегда всё сбывается!  Федя упрямо помотал головой, выражая категорическое несогласие.  — А вдруг я умру через несколько дней? Мне потом ходить, думать об этом. Ну, нафиг. Какое-то время девочки пообижались, но затем их коллективная мысль приобрела совсем другое направление. — Слушайте, — загорелись Танины глаза, — так, может, этот Станислав — мужчина в самом прямом смысле? Может быть, у Кати с ним что-то… ну, будет?  — А что, — подумав, сменила гнев на милость Света, — выглядит он хорошо. Подтянутый, статный. И, кажется, не женат. Кать, не женат же? Катя промолчала, имея лишь одно непреодолимое желание — с размаху приложиться головой об стол.  — Ага, и богатый! — воскликнула Шура. — Но я всё равно за Мишу — он моложе и красивее.  — Ну, кстати, это похоже на правду, — согласилась Амура. — Да и возраст — это не всегда минус. Это, прежде всего, богатый опыт… Таню, которая на прошлом собрании хотела, чтобы Катя вышла замуж за Михаила, было уже не остановить: — К этому всё и идёт, девочки! Сейчас он увидит, какая наша Катюха классная, как заботится о его дочери, и поплывёт.  — Точно! — впервые за долгое время обрадовалась Маша. — Катя, надо влюбить его в себя, чтобы он не вздумал вас с Федей обмануть! И «Зималетто» в порядке, и ты в шоколаде! Где-то Катя это уже слышала.  Интересно, а стол всё-таки достаточно твёрдый?.. Она поймала полный понимания Федин взгляд, в котором читалось: крепись.  — Девочки, — прервал всеобщие бдения Коротков. — С вашей неуёмной фантазией надо латиноамериканские сериалы снимать. Зачем желать Кате престарелого мужика, пусть и очень богатого? Она у нас молодец — и сама на хлеб может заработать. — Ты ничего не понимаешь! — стукнула его по плечу Маша.  — Кстати, о заработать, — устало ответила Катя. — Пора возвращаться обратно. У нас всех очень много дел. — Ну как всегда! — возмутились остальные. — На самом интересном месте!  — Пора, девочки, пора! …Пока остальные одевались, Маша, держа Федьку под руку, давала Кате ценные наставления.  — Катюх, раз уж вы так встряли, вся ответственность на тебе. Ты, как всегда, за старшую.  — Да сколько ж можно, — шутливо возмутился Федя, — делать из меня несмышлёныша?  — А вы, мужчины, и есть несмышлёныши! Кать, следи за этим товарищем, пожалуйста, чтобы он… не угодил никуда. — Маша, — тихо рассмеялась Пушкарёва, — ты так говоришь, как будто мы в мореплавание собрались. По следам Васко да Гама.  — Ага, — фыркнул Федя, — и сгинем где-нибудь на африканском побережье.   — Не знаю, по чьим там следам и куда кто собирается, — возмутилась Тропинкина, — но я всё сказала. — Мы тебе уже предлагали съездить с нами, — повторила Катя. — Поехали сегодня? Ты поймёшь, что переживать не о чем.  — Ну уж нет. — Маша вновь отмахнулась от этой идеи. — Я в этот цирк клоуном не нанималась. Давайте без меня. — Тогда ты перестаёшь ковырять нам мозги на эту тему, — взял с неё обещание Федя, — уговор? — Уговор. Но, Кать, ты подумай, как следует. — Тропинкина многозначительно ей подмигнула. — Вариант-то ого-го какой солидный!  Катя не знала — смеяться ей или плакать.  *** Сегодняшним вечером Москва была солнечной в голубую крапинку. Безоблачное небо обнимало бескрайний город. Сидеть в машине в такую погоду казалось преступлением — поэтому чтобы хоть как-то смягчить свою вину перед этой весной, Катя опустила стёкла передних окон до упора и вдохнула тёплый воздух полной грудью. Пахло прелым асфальтом, пылью и неизвестно откуда долетавшим сигаретным дымом.  Наверное, запах нежной зелёной листвы, робко пробивающийся сквозь эти резкие городские ароматы, ей только почудился. Но, тем не менее, город продолжал жить без присутствия Андрея Жданова в нём; и сама Катя, кажется, тоже продолжала.  Она думала, что будет хуже. Что у неё кончатся силы вставать по утрам и замечать красоту вечеров. Но нет — на удивление, силы были. Даже больше, чем раньше. Хотелось верить, что это не самовнушение.  Федя, который во время Катиных размышлений говорил по телефону, казалось, точку зрения по поводу сил не разделял. По крайней мере, выглядел он крайне утомлённо. — Да, мам. Хорошо, мам. До понял я! Всё, давай. Давай!  Отключившись, он начал нервно тарабанить костяшками пальцев по коленям.  — Что случилось? — спросила Катя, обеспокоенно посмотрев на него.  — Да как обычно. Наша больная тема. Скоро лето, надо куда-то поступать. Федя, — передразнил он родительницу, — ты ж уже не ребёнок, хватит валять дурака! Курьер — это не профессия, надо заняться чем-то серьёзным.  — Так ты же вроде учился в университете. — Да учился. Только не понял, зачем. Это называется — поступил, куда поступилось. Ну, закончил. А работал где угодно, только не по специальности. Вот теперь меня ставят перед выбором: либо найди уже, наконец, себя, либо у тебя больше нет родителей.  — А ты сам бы чего хотел?.. Фёдор сложил руки в замок за головой и развалился на своём сиденье.  — Знать бы ещё. Нет, я и сам хочу нормально выучиться. Но чем дальше — тем сложнее понимать, где и на кого. — Усмехнулся не слишком весело: — Всё ещё не знаю, кем стану, когда вырасту.  — Хорошо, — кивнула Катя. — А чего ты хотел, когда учился в школе? — Поскорее её закончить. В голове у меня было так пусто, что пуля пролетела бы мимо, не задев ничего жизненно важного. — Ладно, — Катя не сдалась, — а в детстве? И не надо смеяться! Я, например, цифры выучила раньше, чем буквы. Так что всё было понятно сразу.  — А я в детстве, — поделился Федя, — бабушкиному петуху Хрюнделю пытался повязку на голову сделать.  — Подожди. Петух… Хрюндель?  — Ага, и свинья Петрушка, — хмыкнул Федя. — У нас была очень странная ферма. Короче, мне казалось, что голова Хрюнделя красная, потому что в крови. Бегал за ним с бинтами.  — И как? Спасение удалось?  — Не совсем. После одной попытки бегать пришлось уже от него. Бабушка заценила. Это, кстати, был первый и последний раз, когда я видел, как человек рыдает. От смеха.  Катя представила, как Федя убегает от грозного петуха, развивая скорость самолёта-истребителя на взлётной полосе, и ей тоже стало смешно.  Отсмеявшись, она сказала как будто бы в шутку, но, может быть, и всерьёз: — Так иди на врача.  Федя вытаращился на неё в диком изумлении: — На кого? Кать, ты понимаешь вообще, о чём ты? — Вполне.  — Это лет десять учиться. У меня нет столько времени. Да и денег тоже. — Иди на фельдшера. Бесплатное высшее ты уже потратил, но у тебя ещё есть среднее специальное. Учиться там гораздо меньше, зато профессия реальная. В этих вопросах Катин мозг работал как никогда чётко. Это в сфере человеческих эмоций она ничего не понимала, и до недавних пор испытывала огромные трудности при общении с примерно всеми людьми, кто не родители и не Коля. А уж в любви… Но во всём, что касалось профессиональной сферы, она была абсолютно уверена в себе и всегда действовала без промедлений.  На выбор университета ей понадобился один день. На согласие на стажировку в Германии — полдня. На работу в «Ллойд-Моррис» её порекомендовал декан факультета, и Катя знала, что единственная на своём курсе этого достойна. Впрочем, и расставалась в должностью в банке она безо всяких сожалений — быстро и не раздумывая.  Точно так же она пришла в «Зималетто» — уверенная, что именно сюда ей надо. Что за этим последовало — уже другой вопрос, но стоило признать, что деловая чуйка Катю ни разу в жизни не подвела.  Вот и эта идея родилась в одну секунду — и Пушкарёва уже видела в ней потенциал.  — Ну а почему нет? По-моему, именно тебе это подходит. Ты же сам всегда говоришь, что людям надо помогать. И ты на самом деле любишь им помогать. Поверь мне, это такая редкость. — Так одно дело — для удовольствия, а другое — когда это обязанность.  — Если помощь людям вызывает у тебя удовольствие, то ты легко сможешь сделать это обязанностью. Мне кажется, именно такие люди и должны работать в медицине.  — Что я слышу? — Федины глаза округлились. — Мисс Президент, это что, грубая, неприкрытая лесть?! — Почему грубая и неприкрытая? — улыбнулась Катя. — Вполне мягкая и очень даже прикрытая. Да ты сможешь. Я тебе уверенно говорю — сможешь, и причём легко.  Коротков задумался. На самом деле задумался. — А с работой как это всё дело совмещать? Как-то не хочется снова у родителей на шее повиснуть. — Разберёмся, — пожала плечами Пушкарёва. — Сделаем тебе гибкий график. Наймём ещё курьера. Или поступишь на заочное. Это всё решаемо. — И всё равно… Это всё как-то… — Быстро?  — Надо обдумать. — Обдумай. Но таким образом ты мог бы убить всех зайцев сразу. Родители переживать не будут. И ты попробуешь себя в чём-то новом. Расти же в самом деле надо — только не куда попало, а в своём собственном направлении. — Умеешь же ты слова подобрать, Пушкарёва, — подивился Федя. — Даже и сказать нечего. Было видно, что идеей он пока что робко, но всё-таки заинтересовался.  Катя, чувствуя внезапный прилив азарта — видимо, весеннее, — сказала:  — Кстати, меня кто-то хотел отблагодарить за спасение жизни. И я, кажется, знаю, как. Из Фединых глаз, наконец, полетели искры. — Это запрещённый приём!  — Ничего не знаю, — помотала головой Пушкарёва, наконец, выруливая из пробки и включая музыку громче.  В окна большими порциями начал залетать тёплый ветер, дружелюбно лаская лицо. Город шумел и жил, хаотично пестра разномастными рекламными баннерами.  Один из них гласил:  ЗАЧЕМ ОТКЛАДЫВАТЬ НА ЗАВТРА? КУПИ ПИВО СЕГОДНЯ — И ПОЛУЧИ ЛЕЩА В ПОДАРОК.  — Хотя, — промолвил Коротков в итоге, — может быть, ты и права… Да, это был азарт!  — Тебя пиво так вдохновило?  — Больше лещ в подарок. А если серьёзно… В самом деле, почему бы и нет?