Странницы трёх миров. Книга 9. Командировка.

Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним. (М.Цветаева, 1918) Корабль «Хилликия», бортовой номер «0-13». Гиперпространство. Пункт назначения Земля. Дата отлет с Хилликии – 11 марта 2347 года. … Снова тишина и мерные щелчки хронометра-метронома, как и десятки раз до этого во время гиперпрыжков. За фронтальной панорамой корабля – мчащиеся в бесконечность световые линии, растянутых для наблюдателя звезд. Корабль в специальном режиме защиты, пронзает пространство с невероятной скоростью, чтобы через три часа сорок минут по внутреннему времени вынырнуть в Солнечной Системе в околоземном пространстве. В кабине за штурвалами Татьяна Жю Сет, в своем неизменном синем пилотском кителе и черном берете с советской красной звездочкой. И, по правую руку от нее, верный старший помощник Константин Игоревич Терентьев, как обычно, моложавый, стройный, подтянутый, привлекательный даже в почтенном седовласом возрасте. Нечасто на капитанском мостике бывали мужчины! И, волей-неволей, раскрепощенная в любви двадцатичетырехлетняя Татьяна-капитан краем глаза поглядывает на старого космического волка и думает: «Сколько же женских сердец пали жертвами обаяния этого импозантного красавца, который даже сейчас хорош собой? И каким же красавцем был этот Казанова в молодости? В те времена, когда меня и на свете не было? И какую же горькую тайну скрывает он в душе?» - Все, Татьяна Моановна, вышли в ГП, расчетное время прибытия на дисплее, - будто угадав мысли Тани, ответил Терентьев. – Мы, если я правильно понимаю, будем пропущены через заградительные барьеры на Землю? - Так точно, Константин Игоревич… Садиться будем в Раменском-2, возьмем груз на Гуриасс и через сутки стартуем к Лейтену*, - отвечает Таня, зачем-то машинально поправляя волосы и усмиряя несколько непослушных прядок заколкой. – Сутки пробудем на Земле. Мне тут уже Анта Венсовна попросила, что ей нужно будет отлучиться в Тверь, к родителям Юльки Макухиной. Блин-блинский, Анта Венсовна одна на Земле! Как ее отпустить? Хоть на части разрывайся! И за погрузкой следи, и за людьми, и Рейчел приспичило Кремль посмотреть! Константин Игоревич, вас не затруднит помочь мне? Вы бы не могли сопроводить Анту Венсовну? - Простите, Татьяна Моановна, я тоже собирался у вас отвод попросить по личному вопросу, - виновато улыбнулся Терентьев. – Мне бы тоже отбыть ненадолго в Ярославль… Я бы с удовольствием, но… Я недолго, за день обернусь туда и обратно. Даже меньше… Вопрос жизни и смерти буквально! - Ладно… - тяжко вздохнула Таня, понимая, что и так часто отвлекала пожилого второго пилота на разные дела, которые ей было делать некогда или просто лень. - Тогда я подежурю… А я хотела к тете слетать… Что же, таково бремя капитана! - А вы их подгоняйте поживее! Загрузят-разгрузят, и к тете! – предложил Терентьев. - А людей куда? Разве что в гостиницу? Так они, вон, зверье с собой везут на родину! Ладно, разберемся! До выхода из ГП* можно расслабиться. Я пойду, осмотрюсь по отсекам. Подежурите часочек, а потом я вас сменю! Просто дело есть неотложное… - Давайте-давайте! – усмехнулся мудрый Терентьев, будто все понимал… Татьяна уже смирилась со своим безвыходным положением. Нужно будет позвонить тете Стелле, когда они выйдут в материальное пространство. Она что-нибудь решит… Молодая капитан отстегнула ремни, оставила берет на кресле,еще раз пригладила прическу, почему-то смущаясь под взглядом Константина Игоревича, и шагнула в кают-компанию. Настроение у нее было так себе, но в пределах нормы. Опять проклятый кошмар приснился, как ее сбивают! Месяц не было! Издевается он что ли над ней, ждет подходящего случая? Если бы не этот чертов сон, все было бы отлично. Наконец-то вырвались из этого, уже набившего оскомину, проклятого болхианского мира! А то Таня уже руины домов, ржавые изломанные железяки, торчащие из мертвого песка, стала воспринимать нормой пейзажа! Жю Сет-младшая вспомнила, что вот так уже летела на Гуриасс когда-то, - со Стеллой, с матушкой Моане, с Тимофеевым, с Ланом… Память больно уколола ее в сердце, когда напомнила, как наяву, как буквально на этом самом месте матушка Моане буквально призналась ей в любви, как к дочери, и пела ей колыбельную на хилликийском, укачивая… Таня тоскливо посмотрела на портрет, увешанный траурными ленточками. А теперь нет ни Моане, ни Лана… и она сама ведет корабль через ту же бушующую среду между мирами. Она заняла место всемогущей Стеллы Жю Сет…. Теперь здесь, где больше не слышно ласкового голоса Моане, ни крикливых интонаций Стеллы, ни звонкого хохота маленькой Ули, командует она, Татьяна Жю Сет… И, самое противное, что теперь некому приклонить голову на плечо, поплакаться, рассказать о своем сне... Она и есть тут это самое «плечо» для всех, в двадцать четыре-то года! А единственный близкий … киборг даже, а не человек, подруга матери, которая любит Таню, как свою несостоявшуюся дочь, осталось на Болхиа, уже готовая вскорости оставить свой пост. Речь идет о Лилии, строгой чекистке и еще одной Таниной фактической тетушке. И к Стелле не выбраться с этой чертовой погрузкой! Вот засада! Татьяна, пока никто не видит, вколола себе инъекцию стимулятора, - препарата для бодрости и душевного подъема. Так лучше, а то плакать хочется… Еще и живот после старта болеть-тяжелеть начал, да так противно… Таня, конечно же, знала, что означает этот сигнал. Проклятое женское тело, кто его только построил?! Таня прошла в десантный отсек, битком набитый пассажирами – гуриассийцами, мужиками и бабами, которые впервые за долгое время летели в родной мир, на Гуриасс. Кто-то повидать родственников, привезти обновки, деньги, а кто и совсем, к родным папоротникам и цветочным лугам. Десантный отсек переполнен вещами, тюками, чемоданами и клетками, в которых стрекочет и кудахчет всякая живность. Запах в отделении стоит соответствующий. Крестьяне, в недавнем прошлом все бывшие холопы и слуги, многим из которых еще снится в кошмарных снах холодок цепей и обжигающий удар плети по спине. Хотя, среди «черного» люда и несколько хилликийских дворян, которых признали «своими», «добрыми господами», и купцы, везущие товар на Гуриасс, люди далеко не бедные. Увидев вышедшую из кабины Татьяну, часть крестьян по старой холопской привычке, встала, снимая шпаки, поклонилась ей. Одного несчастного затюканного мужичка необъятная жена ткнула кулаком под ребро, заставив встать силой: - Чего сидишь, дурак навозный?! А ну кланяйся, сама госпожа святая Тьяне к тебе вышла! - Да ладно вам, сидите все! У меня и так уже в глазах рябит! – картинно поморщилась Татьяна, еле сдерживая усмешку. - Матушка-хозяйка, ты хоть скажи, где мы сейчас? – спросил охаянный мужичок. – Или по дороге какой-то мчимся? Нечто можно быстрее света мчаться? - В обычном пространстве нет, - ответила Таня. – А если через него перепрыгнуть, то можно. Наша вселенная же не симметрична, а искривлена. - А как это? - Как конь через яму прыгает, дурень! – гавкнула на него жена. – Тебе не все равно?! Не ты ж скачешь, а корабель! - Ну, как-то так! – рассмеялась Таня. – Бабушка! А вы чего так молиться стали? Вам страшно? - Нет, Ваша Светлость! - прошамкала старушка, которая никак не чаяла, что в старости станет одним из первых хилликийских космонавтов. – Мы же, получается, матушка-госпожа, сейчас к Богу ближе? Значит, точно услышит? - Ох, не знаю, к кому мы ближе! – вздохнула Жю Сет-младшая. И, хотя молодая москвичка не верила в богов и мистику, услышав рассуждение хилликийской старушки, Таня тоже мысленно обратилась куда-то ТУДА: «Матушка Моане! Я тебя люблю! Прости меня!» Вдруг, и правда ближе? Вдруг, услышит? - Ситти капитан!  - Таня вздрогнула, когда ее окликнула Анта Чгао, одетая в свою вечную черную имперскую форму. Рядом с ней стоял вездесущий Терентьев с открытой голографической картой. - Ситти капитан! Прошу вас разрешить мне увольнительную на берег сроком на одни ванарские сутки! – гаркнула высокая, бравая, как громкоговоритель на столбе, ротмистр Чгао. – Мне необходимо передать груз семье ротмистра Маку! - Татьяна Моановна, мы договорились, я с Антой Венсовной слетаю! – согласно кивнул Терентьев. – Сначала по ее делам, потом по моим… Все в порядке! - Так есть, ситти капитан! – Анта уже усвоила, что на корабле, будь ты хоть генерал, хоть Вождь Нации, командует капитан. - Анта Венсовна, да не кричите вы так, не на плацу же! – поморщилась Таня. – Ну… Если только с Константином Игоревичем… Просто вы, Анта Венсовна, можете оказаться не готовы, к тому, что увидите. Я просто помню, как реагировал ваш предшественник, Дуор Лан… Хорошо, но чтобы без происшествий! Товарищ Терентьев, под вашу ответственность! Константин Игоревич, чтобы все хорошо было, ладно, а то с меня Лилия Георгиевна голову снимет! Терентьев с серьезным лицом закивал, поднял вверх ладони, - мол, все понимаю, все будет в ажуре! Отягощенная многими думами Таня кивнула и пошла в сторону камбуза, где гремела посуда и орудовала деловитая Селине. Перед тем, как появиться перед очами своей бывшей рабыни, Таня основательно привела себя в порядок перед зеркалом и подтянула ремень. - Селиночка?  - робко ступила Таня во владения симпатичной и любимой работницы пищеблока. - Госпожа? Таня собиралась, было, пройти к любимой темнокожей очаровательнице, которая кружила между столов, но та, надув губки, чинно сказала: - Госпожа Тьяне, я осмелюсь вам напомнить, что находиться в пищеблоке без стерильного белого халата и головного убора запрещено, согласно советскому трудовому законодательству! - В смысле?!  - опешила «Снежная Ведьма» , не ожидавшая такой холодности от обычно молчаливой, покорной Селине. – То есть ты меня выгоняешь? - Не я, моя госпожа… Закон! – подняла пальчик насупившаяся шоколадная куколка. – Идите лучше к господе Раттел, она, возможно, будет более ласковой! Хотя она доктор, у нее и подавно чистота впереди нее бежать должна! - Линочка! Ты меня к Рейчел ревнуешь что ли? – изумилась Таня. – Ты совсем что ли?! - Я же забыла, что я рабыня безродная, я должна с благодарностью принимать¸ то, что вы на другую женщину смотрите с вожделением! – Как оказалось, язвить бывшая рабыня умела не хуже любого свободного гражданина. И у кого только научилась? - Ну, это даже как-то обидно от тебя слышать… - насупилась Таня. - А мне не обидно, что вы на нее так смотрите, будто съесть хотите?! И при мне еще! Ладно бы, на жениха, на мужчину, я бы еще поняла! - Клевета! Не было такого! – стала оправдываться младшая Жю Сет, будто загулявший муж перед ревнивой женой. – Сама себе напридумывала, и же сама обиделась! - Ну, конечно, я же дура! Татьяна второй раз в жизни наблюдала гнев своей невольницы. Она и представить не могла, что Селине, которая изначально была не против Рейчел, станет так ревновать ее. Таня в последнее время к Рейчел и не подходила-то толком, - так, пару раз поцеловала ее в щечку, непроизвольно коснувшись ее на две секунды чуть ниже спины. И к этому ревновать?! - Селине не говори глупостей! – рассердилась Таня. – Рейчел просто моя подруга. А мы с тобой гораздо большее! Ты – МОЯ, понимаешь?! Где ты, а где Рейчел?! - Правда? – На лице суровой кухарочки-шоколадки, облаченной в темно-синее длинное платье с белым передником и платочком на голове, впервые проступила улыбка. Она обернулась к Тане, кокетливо моргая своими пушистыми ресницами, выглядывая из-за плеча, так что белобрысая капитанша даже забыла, зачем шла. – Поверить что ли вам? Ой, вы же такая ветреная! Вечно вам одной iklite* мало! - Правда! Ну, хватит сердиться уже, иди сюда! Я соскучилась! Селине манерно отвернулась, повела плечиком, - никуда, мол, не пойду. - Иди сюда, мерзавка, а то выпорю! – не выдержала Таня, топнув ногой. – На свободу выгоню! - Давно бы уже так! Довольная тем, какую власть она имеет над госпожой, Селине улыбнулась, вытерла руки полотенцем, и, подобрав юбку, подбежала к Тане, делая перед ней глубокий реверанс. Очень глубокий, чтобы ее повелительница могла видеть ее декольте и понимать, что до этих шоколадных весомых достоинств далеко какой-то там Рейчел. - На все воля ваша, моя госпожа! - Так, все пищеблок закрыт на спецобслуживание! Нет! Пойдем лучше ко мне! Таня по-мужски схватила Селине за запястье, оглянувшись по сторонам, утянула негритянку в свою каюту, благо она была недалеко.. Ударом ладони Таня закрыла люк-дверь каюты, заблокировала ее, после чего обняла темнокожую девушку и принялась страстно целовать ее губы, шею, плечи, обнимать, гладить спинку своей темнокожей одалиски, норовя залезть под платье. - Осторожно, госпожа, порвете! – Селине сняла передничек, расстегнула застежку на спинке и отпустила платье в свободный полет. Одежда упала на пол, и тропическая шоколадная девушка в белом белье грациозно переступила его, призывно глядя на Таню: - Ну и чего ты ждешь? - Как же я по тебе соскучилась, конфеточка ты моя! – Таня ураганом подхватила хрупкую маленькую гуриассийку под попку, подняла ее на руки. Селине со страстью подпрыгнула, обхватила свою хозяйку ногами, обняла ее за шею и принялась целовать, пока Таня держала ее на весу. Таков был их первый поцелуй в душе, в доме тети Стеллы пять лет назад. - Не урони меня, хозяюшка! – жарко прошептала ей на ухо Селине. - Ни в коем случае! – Таня аккуратно переложила возлюбленную на ТУ САМУЮ кровать , с возвышением-ящиком, срывая с себя форму. Они целовались, кажется, целую вечность… Целовались, гладили друг друга по волосам, дразнили, шептали друг другу на ухо пошлости и глупые, почти детские признания в любви, хихикали… А потом насытившись, нацеловавшись, напитавшись друг от друга, замерли на постели, обнимаясь, не отпуская друг друга ни на миг. Таня лежала на спине, а Селине лежала на ее груди, щекоча носиком ее небольшую спортивную белую грудь с розовыми сосочками. Таня блаженно улыбалась, обнимая свою рабыню одной рукой, а другой нежно гладила ее по угольно-черным шелковым волнам волос, которые пахли (как казалось Тане) кофе и экзотическими цитрусами. - Как ты оголодала-то, моя госпожа! – улыбнулась Селине, осторожно касаясь мизинчиком ее губ. – Никто тебя сильнее меня любить не будет, никакая Раттел! Я в тебя всей душой проросла… Умру я, – ветер тебе и то моим голосом шептать будет. - Не говори глупостей! – нахмурилась Таня. – Я, правда, так по тебе соскучилась! По твоим ручкам, по твоим губкам… Кто еще у кого в рабстве, это вопрос! По-моему, уже я у тебя! - Так, хорошая iklite и служит хозяйке и душой, и телом, и всю себя ей настолько отдает, что ihenna уже себя без нее и представить не может! На то и есть священный союз госпожи и рабыни, как завещала богиня Ирада! - Н-да… как завещал великий Ленин, - ухмыльнулась Таня. – Я люблю тебя. - И я тебя, моя богиня! А кто такой Ленин? - Потом расскажу… - Абсолютно счастливая Татьяна положила Селине рядом с собой на подушку. Их пальцы сцепились в замок и не хотели расцепляться. – Линка, ты такая красавица! Я на тебя налюбоваться не могу! Я по сравнению с тобой просто бледная мышь! - Ну, мы же как условились? Ты «муж», а я «жена»! – улыбнулась Селине. – Жене положено красивой быть, да мужа дома ждать, попку насиживать, чтобы мужу было, за что жену хватать, когда ее берет! - Хватит уже, пошлячка! – прыснула со смеху Таня. – Я очень рада, что ты стала говорить со мной на «ты»… Рада, что ты становишься свободной, уверенной в себе девушкой. Помнишь мой приказ? Никто не имеет права тебя унижать, обижать и называть рабыней или холопкой! - Ты научишь меня быть свободной, моя госпожа? – спросила Селине, глядя Тане в глаза своими пронзительными черными омутами. - Обязательно! И учиться тебя дальше буду заставлять! Вот тут уж я по-прежнему твоя строгая хозяйка! Ну, что ты хмуришься? Ты пойми, в нашем мире знания, это как деньги! Капитал! Чем больше ты знаешь и умеешь, тем ты богаче! У нас аристократия – это ученые и инженеры, врачи и учителя. Они часто даже при голосовании больше голосов имеют! - Ой, да куда мне в аристократы лезть! – вздохнула Селине. – Обычным бы человеком бы прожить. Чудно… Хозяйка моя требует, чтобы я свободной и умной стала! Хотя… свободной до конца, как ты, я никогда не стану. Ты меня приворожила, к себе присушила, согнула и поработила навеки… Будь я хоть графиней, чтобы в морды другим аристократишкам плевать, ты для меня на всю жизнь моей госпожой останешься! - Я не хотела…  - смутилась Таня, понимая, о чем идет речь. - Хотела, хозяюшка, хотела… - вдруг твердо, почти с обвинением, сказала Селине. – Да только быстро ты сама же и испугалась того, что сделала… Совестливая ты… Ты не печалься, я, может, и сама этого хотела… - А, может, и нет? – помрачнела Таня. – Мне до сих пор стыдно за то, что я с тобой сделала. И самое страшное, мне это стало НРАВИТЬСЯ. Мне нравилась власть над человеком, над тобой! Ты меня когда-нибудь простишь за это? - А мне и прощать нечего, - ответила Селине. – Ты моя хозяйка, тебе решать, как мной пользоваться… Я, думаешь, не знала, когда к тебе летела, что может быть такой момент, что ты мной захочешь по-настоящему владеть? На то и госпожа, чтобы господствовать… Не печалься, хозяюшка, когда хозяина любишь, от него даже палка сладка! А когда ненавидишь… - Тут голос Селине дрогнул, стал злым, ненавидящим, - А когда ненавидишь и боишься, от него и ласка хуже пытки. Я все на своей коже испытала, - и палку, и чужие руки на теле и внутри себя, и глаза животные в человеческом обличье, которые на тебя, как на добычу смотрят… А ты – ангел… Ты даже когда гневаешься, видно, что любишь. Да и потом… Я ведь тебя сама выбрала. Помнишь? - Помню. – Таня жарко обняла Селине, поцеловала в щеку. – Никому не позволю тебя обижать! Хочешь, я этот ящик проклятый заколочу при тебе? - Ну, зачем его заколачивать? – лукаво улыбнулась Селина. – Хороший ящик всегда пригодится, хозяюшка! - Ах ты, извращенка!  - «Снежная Ведьма» даже возмутилась, глядя в озорные глаза своей молодой любовницы. – А я-то переживаю! - А я своей госпожи рабыня! Что она любит, то и я! Иногда по твоей строгости скучаю, моя хозяюшка! – призналась Селине. – И не скрываю этого. - Ты можешь меня называть просто по имени, - предложила Таня, доставая из ящика расческу и ухаживая за волосами своей прекрасной невольницы. - Нет, что ты?! – почти испугалась Селине, легонько сдавливая свою левую грудь, осматривая свой сосок, который чуть не откусила Таня в порыве страсти. – Я и так себе слишком много позволяю, чтобы госпожу по имени, как равную называть, это уж совсем грех перед Богиней! - Ты и есть равная, дурочка! - Я никогда не буду равной тебе, - четко и ясно определила Селине. – И слава Богине… Спасибо тебе, хозяюшка, я с тобой душой отогрелась, человеком себя ощутила… Век твоей доброты не забуду, если случится мне мамочкой стать, дочку твоим именем назову! Поверь мне, хозяюшка, для «черной девки», которую всю жизнь «скотиной», «тряпкой» да «дыркой» жаловали, твоя доброта и любовь это как солнышко после зимы! Повиниться я перед тобой хочу, только не бей, не казни меня! Прости меня, хозяюшка! Виновата я перед тобой! - Да ладно тебе! – Растроганная  Таня легонько взяла Селине за подбородок и горячо поцеловала ее в висок. – В чем ты виновата, глупая? Конфету что ли украла? - В том, что вашего жениха смела желать! Вы меня лишь легонько наказали и то, так наказали, что я до сих пор вспоминаю с удовольствием… Наша бы хозяйка меня до смерти засекла бы или лицо изуродовала. - Ах, вот ты о чем? – Таня помрачнела от неприятного разговора. – Он тебе нравится? Ну, говори! Не отводи глаз! Говори прямо, как товарищ товарищу! - Нравится… - опустила глаза Селине. – А какой девушке такой молодой король не понравится?! Я же мужчин всех ненавидела… А к нему раскрылась душой, оттаяла… Прости меня, хозяюшка, ничего с собой поделать не могу! Снится он мне, проклятый, будто заворожил меня! - Ты знаешь, мы с Севастьяновым взяли паузу в отношениях… - тоном сироты казанской сказала Таня. – Мы уже раньше встречались с ним, потом расходились, потом опять сошлись… Да нас все больше моя тетя пыталась свести, она сама в него когда-то влюблена была, а потом оказалось, что он к ней почти сыновнюю любовь испытывал… Просто нам удобно друг с другом. Он взрослый, зрелый мужчина, мои чудачества терпит, а мне всегда партнеры постарше нравились… Если хочешь, когда выйдем из гиперпространства я ему позвоню и расстанусь с ним совсем. Хочешь, скажу, что ты его любишь? Возьми его себе, если уж он тебе снится! - Ой, да что вы, госпожа великая! – От испуга Селине непроизвольно опять перешла на «вы». – Окститесь, хозяюшка, нельзя же так свою рабыню баловать! Что вы еще мне отдать готовы? Нет, хозяюшка любимая, не надо мне чужого счастья! Богиня накажет! Мало ли, что глупая девка думает. Если я, прости Богиня, о короле мечтать буду, тоже похлопочете? - Да нет там любви никакой особой! Соглашайся, тебе нужнее! - Нет, госпожа святая, не надо! Страшно мне! Ты же меня потом сама не простишь! - Чудачка! Я же тебе сама предлагаю! - Это ты сейчас умом предлагаешь, пока нутро твое женское молчит! А вот представь, увидела ты нас вместе, да еще в обнимочку, да если еще и, не ровен час, понесу от него! Тут-то нутро твое бабье и взвоет, и загорится огнем за потерянное. Тут-то ты меня и возненавидишь, люто, всей душой! Баба-то не мужик, баба она сердцем живет, нутром… Загорится у бабы сердце, она света не видит, для нее лед, что огонь, а огонь что лед! Так что не надо, хозяюшка, пусть будет, как судьбе и Богине Ираде угодно! - Тоже мне, умная нашлась! – фыркнула Жю Сет-младшая. – Давай сменим тему! Слушай, как ты классно от вопроса Лилии Георгиевны увернулась про кулончик! - Так ведь и я не дура, моя ты святая барышня! – снисходительно улыбнулась Селине. – Уж пожила я в Унао Клао*, кое-чему научилась! Как в Волшебную Сеть входить, как запрос составить, да и некоторые ваши буквы знаю и цифры. И уж как голосовой запрос и визуальный анализ предмета сделать, тут уж не надо семи пядей во лбу-то быть. А ты, ihenna*, сказала, что уговор наш втайне держать надо, ну так я и держу! Да и потом в вашем мире рабство запрещено, тебя, хозяюшка, и арестовать могут, если связь наша вскроется. А Ее Высочество принцесса Лиле и не ждала, что я про футбольные ристалища знаю! - Это точно! – засмеялась Таня. – Только… Я все же хочу, чтобы ты перестала считать себя рабом и стала свободной девушкой. - Ой ли? – хитро посмотрела на нее сметливая негритяночка. – А я ТВОЕЙ и не против себя чувствовать! Боюсь я, хозяюшка, что если я по-настоящему свободной стану, не по нраву тебе это придется. Представь себе, когда твоя iklite, прежде покладистая да молчаливая, тебе прекословить начнет, да еще и свое мнение иметь, как барыня какая-то! Не станешь ли рассуждать, что, мол, была никем, а теперь равной себя мнит! Да и равную-то в оковы не закуешь, в ящик не посадишь! Неудобно, когда бывшая рабынька равной-то становится. - Ну ты и язва! – с неудовольствием ответила ей сердитая Таня, рывком поднимаясь с койки, понимая глубоко в душе, что внезапно повзрослевшая Селине-то права. – Знаешь, может и так! Но я, когда с тобой поругаюсь, по крайней мере буду с удовольствием говорить, что эта сексуальная стерва, которая была забитой, замученной девочкой – моя заслуга! Была замученной постельной игрушкой для глупой барыни, а стала умненькой стервочкой, которой палец в рот не клади! Достойная цена? Я считаю, да! - А вот за это я тебя и обожествила, и старшую дочку свою, если она будет, твоим именем назвать хочу, - тихо сказала Селиночка, сразу понижая градус конфликта. – Ты не только меня, ты и матушку мою, и деток моих будущих, и их деток от рабского ярма избавила! Это я помню всегда… Ступай, госпожа моя, а то тебя на мостике хватятся. Ты же корабль вести должна! - Сейчас Терентьев за штурвалом, мы с ним договорились, что по полтора часа друг друга сменяем. Да и корабль на автопилоте идет. - Мало ли что на автопилоте… Капитан всегда на виду должен быть! – мудро заметила Селине. – Позже свидимся! - Я сегодня на дежурство остаюсь, - сказала Таня, натягивая штаны на свои угловатые, почти мужские бедра. – Останешься со мной? Или тебе с Рейчел Кремль посмотреть хочется? - Конечно с тобой останусь, госпожа! Дался мне этот «кремль»! Помоги мне застегнуться! – Селине, как взрослая бывалая женщина, кокетливо выставила вперед ножку, поправляя застежки на чулках, натянула трусики на округлые темно-коричневые бедра, подняла платье с пола…  - Только не вздумай там на девок засматриваться! У тебя «жена» есть! - Хорошо, дорогая! – кивнула Таня с дурашливой физиономией, так, что Селине легонько шлепнула ее по попке. - По крайней мере, чтобы я не знала! Дай я тебя обую… - Селине, и впрямь похожая на замужнюю взрослую женщину, опустилась на колено, аккуратно натянула на Танины ноги ботинки, будто собирая своего мужа, потом встала и пальчиком начертала на лбу своей госпожи-блондинки какие-то таинственные узоры. – Все, благословляю! Ступай, и про меня не забывай! А Раттел скажи, что если она без моего разрешения будет перед тобой задницей крутить, я ей волосы выдеру! Я твоя старшая рабыня, это все равно, что старшая жена! Молодая наложница сперва должна старшей рабыне почтение оказать! - Э-э-э… Ты опять все неправильно… - подняла, было, руку «госпожа», но Селине, надев на голову свою шапочку-чепчик, чинно направилась на камбуз, даже не посмотрев на «мужа»-Таню. – Ну, ни хрена себе заявочки от трудящихся! Линка! Забыла спросить… Ты мне вечером жаркое не приготовишь… Ну, как я люблю? - Конечно, приготовлю, богиня моя! Вот как мяса купишь, так и приготовлю!  А пока мяса нет, прости, готовить не из чего! - В смысле, нет?! Возьми, в оранжерее срежь! Я сто лет твое жаркое не ела! - А много сажала-то, госпожа, чтобы срезать? Там у тебя последний кусок остался! Срежу я его на деликатес, и вовсе мяса не останется! А так я из большого куска хоть две кастрюли бульона сварю. Короче, ты у нас «муж», вот ты и обеспечь продукт! И приправу нашу не забудь! - Приправы, вон, целый мешок! - Таня, почесывая макушку, принялась составлять список того, что нужно заказать на маркетплейсах сразу же, как войдут в пространство, чтобы это все привезли к вечеру. Терентьев добыл в закрома корабля многое, но вот с мясом обмишулился, не успел. - Ишь ты, какая борзая фифа стала! – с недовольством, и в то же время, с каким-то уважением посмотрела «Снежная ведьма» на маленькую куколку, прошмыгнувшую на камбуз. Эти два дня перед вылетом многое изменили и в душе Тани, и в психологии Селине. Виновницей этого морально-психологического преображения стала Лилия Георгиевна Маргалитадзе-Жю Альто. Воистину, старая киборгесса была мастером убеждения, настоящим педагогом-психологом, и Таню с Селине она буквально «перековала» за полтора-два часа, безо всяких приборов. Таня теперь испытывала к Лилии Георгиевне странную смесь страха, неприязни и огромного уважения. Все произошло после ее «амнистии» девятого числа, когда Лилия попросила (скорее, приказала) подойти к ней в Управление в конце дня. И, разумеется, она позвала на отдельную беседу Таню, Рейчел и Селине. Как выяснилось, Лилия Георгиевна знала и про ночные безумства Тани, Селине и Севастьянова (частицы кожи, волосы, биоматериал на наручниках и в ящике), и про Комитет по делам Селине (Рейчел, законница хренова, написала Устав и отправила, в том числе, и в КГБ), и, каким-то образом, про «превращение» Селине в рабыню-помощницу Ведьмы. - Вам что, лацираки*, по двести пятьдесят шестой, часть вторая-третья, захотелось осудиться? – возмущалась Лилия. – Джандаба*, вы бы хоть со мной посоветовались! - А я говорила! – многозначительно подняла палец американка, на этот раз робея перед представительницей государственной советской власти. За сим Лилия приказала эту махновщину прекратить и «освободила» Селине прямо в Управлении. А, чтобы не зря пропадать трудам, все правила и обязанности гуриассийки Лилия перенесла в «Программу реабилитации бывшего ЛЛС* Селине Дир», которая и была принята «Комитетом», как руководство к действию. Так же была оформлена официальная опека Селине и Рейчел над Селине. «Легализовав» Комитет по освобождению Селине на официальном уровне, Лилия Георгиевна принялась мыть мозги основным участницам процесса. В частности той же Тане была в деталях расписана картина того непотребства, которое она творила с Селине. Когда бедная Таня от стыда закрыла голову руками, будто ее сейчас будут бить, Лилия подняла ее голову и потребовала откровенности: - Что с тобой, Таня? Ты окончательно в барыньку выродилась? А где та наивная и честная коммунистка Синицына, которая и детей из воды вытаскивала, и в затопленное метро ныряла, и за справедливость боролась?! И бомбу вывозила с Гуриасса? Таня-коммунистка мир спасла. Таня-барыня не стала бы и пальцем шевелить! Где ты, коммунистка Таня Синицына? Наверное, глупо задавать такие вопросы девушке-ветерану, в свои двадцать три потерявшей друзей, семью, два раза потерявшая мать, получила психические и физические травмы, предательство любимых. Но Лилия не зря задала этот вопрос. «Таня-барыня разрушает себя, потому что утратила веру в будущее. Таня-коммунистка верила в будущее, пусть даже и наивной верой» - сказала мудрая киборгесса. - Я верила в светлое будущее, потому что … меня любила матушка Моане, - ответила Таня, чувствуя, как в переносице становится горячо. - А матушка Моане верила в тебя, потому что ты была наивным фанатиком, верящим в счастье всего человечества, - отвечала Лиле. – Вы с ней были как два фанатика, в хорошем смысле, которые желали спасти все человечество. Только Моане верила в спасение человечества через религию, а ты через смену формации. Вы обе были верующими. А сейчас что? - А сейчас я не верю ни во что! – резко крикнула Таня, вскакивая с места, которую уже вывели из себя бесконечным полосканием имени Моане. – Без нее я не верю! И плевать мне, я буду саморазрушаться и дальше, хотите вы того, или нет! Потому что мне это нравится! Потому что так не больно! Потому что можно прижаться к чьей-то груди и наслаждаться покоем, хоть несколько часов! Может… если бы мама Моане была бы жива, я бы и не стала такой. Хотя… Вы все равно не поймете, Лилия Георгиевна! - Потому что я машина, да? – безэмоционально спросила Лилия Георгиевна. – Да, я не могу накричать на тебя, устроить истерику или расплакаться. Хотя очень хочется иногда… Подойди ко мне. - Это приказ? – возмутилась Таня - Да. – Лилия вышла из-за стола и по-простецки уселась на него, расставив ноги, как мужчина, благо, была в брюках. - Ну, подошла… Бить будете? Или дальше воспитывать? - Всего понемножку, - безэмоционально ответила Лилия. – Иди сюда… Таня вздрогнула, когда ее коснулись сильные, но предельно нежные, как у живого человека, руки живой машины… и прижали ее к своему мундиру, ласково гладя по голове. - Так? – вдруг сказала Лилия. – Ты так хочешь прижаться к груди? Мне не надо платить ЭТИМ… Ты дочь моей подруги и племянница другой моей подруги. Если хочешь, просто расслабься и побудь маленькой девочкой. - Зачем вы это делаете? Не надо! – Таня была ошарашена, ожидая обличительных моральных речей, кар небесных и нудных морализаторских наставлений. - Потому что ты очень похожа на мою Хини, если бы она дожила до твоих лет, - отвечала Лилия, поглаживая Таню по буйной головушке. – Прости старую, глупую железку за ее сентиментальность. - А зачем тогда так унижали меня и говорили про маму, что я ее позор?! – вопрошала Таня откуда-то из района наградных планок Лилии. - Потому что я «гэбэшник» и должна быть строгой. И мой мозговой компьютер анализирует ситуацию и сигнализирует, что ты в опасности. Нет худшего врага у человека, чем он сам... Я не могла ничего не предпринять. Кроме того, я уже старый робот, которому в утиль пора, – грустно ответила 651Х. – Меня скоро заменят. Сюда уже прилетела более новая модель. - Да ладно?! – удивилась Таня. – А я слышала, что вы, простите, в положении. - И это тоже… Вот и уйду в декрет, и все… Прости меня за строгость, ламази гого*, но, если бы это была Хини, а не ты, я поступила бы точно так же. – Лилия вновь стала строгой, отпуская Таню. – Я  «гэбэшник», и я не имею права проявлять лояльность и либерализм к любимицам. И я повторяю, - второй Стеллой Жю Сет я тебе стать не дам! Бедная Стелла сама плакала мне, что не хочет быть такой! Она десять лет выползала из этого болота, а ты туда сама же лезешь! Хотя, ты знаешь… Я проанализировала ситуацию и решила - я больше не буду запрещать вам жить с Селине. Я просто физически не смогу этого сделать. Но с тремя условиями… Первое – вы не будете афишировать свою связь. Второе – с Селине живет не Таня-барыня, а Таня-коммунистка, Таня-борец, Таня-пламенное сердце. И третье, обязательное… Вы сворачиваете свои рабско-господские игры по заветам дедушки Де Сада, ну, по крайней мере, при людях. И переходите к цивилизованной опеке. - Вот как? – удивилась Таня. – Вы не против?! - Я против, конечно, но это меньшее зло, - рассудительно ответила Маргалитадзе-Жю Альто. – И мне нужно от тебя кое-что… Тут ко мне обратились товарищи из хилликийского сектора. Они создали там коммунистическую ячейку. Это в основном, молодые ребята... Они очень просят тебя возглавить ее. - Меня?! – пришла в ужас Таня. – Я … я… не готова! Я не смогу! - Сможешь. – коротко ответила Таня. – Обязана! Народ просит тебя, товарищ «Тьяне»! Это политический шаг, Таня. Сейчас на Гуриассе идет бурное развитие капиталистических отношений. Это, конечно, прогресс по сравнению с феодальным рабовладением, но чем дальше, тем больше крупный капитал будет притеснять трудящихся и набирать силу, защищая свои капиталы, пока не докатится до фашизма и атомной бомбы. Понимаешь? Уже сейчас нужно формировать силу, способную этому противостоять. Сейчас и здесь, и в Богородке на Земле, и в самом Хилликийском королевстве идет формирование рабочих и крестьянских ячеек, готовых бороться за права трудящихся как в гражданском правовом поле, так и, если придется, с оружием в руках, на улицах и площадях. Туда входят и бывшие рабы и крепостные, и рабочие, и представители интеллигенции и духовенства, и даже многие аристократы. - Аристократы?! – удивилась Таня. - Да. А что здесь такого? Напоминаю, что Владимир Ленин происходил из дворянской семьи. А декабристы, которые пытались поднять восстание против Николая Первого на Сенатской площади, были представителями высшей российской знати. Иначе, если не сформировать фронт сопротивления буржуазии сейчас, Гуриасс в будущем может ждать участь Болхиа. Нет такого преступления, на которое капитал не пошел бы ради гигантской прибыли*. - Но я же не Ленин! Я не могу! Я просто недостойна! Я не умею! – запаниковала Таня. - От тебя и не требуется революцию готовить и Герцена будить, - ответила Лилия. – Научи людей, как организовать партийную работу и партийное строительство. Чтобы было не как у Блумера, ну, ты помнишь… И… разреши нам использовать твое имя, чтобы обозначить всем – Святая Тьяне поддерживает народ и трудящихся. Или ты какую-то другую партию поддерживаешь? Не монархистов-националистов, случайно? - Ну…во-первых, я против левачества и дикого левого анархизма. Во-вторых, никакой партократии! – принялась рубить воздух ладонью Таня. – В третьих, я думаю, что радикализм гуриассийцам пока не нужен, чтобы не оттолкнуть избирателей, достаточно умеренного социализма… Нужно помочь преодолеть последствия рабства и адаптировать… Ой! Я всерьез сейчас про это рассуждаю? - Ну вот! – удовлетворенно развела руками Лилия, улыбаясь. – Готовый партийный лидер! Коммунистку за барскими юбками не спрячешь! То есть политическую программу надо подкорректировать, ты считаешь?! Ладно, будем иметь в виду, надо обсудить… Сейчас я тебя с одним товарищем познакомлю…. - Да подождите вы, я все равно не гожусь! – разволновалась Таня. – Это я автоматически! Лилия Георгиевна, у меня моральный облик неподходящий! - Вот и подкорректируй свой моральный облик! Ну, тем, что ты с бывшей рабыней живешь, я думаю, ты хилликийских товарищей не шокируешь! Скорее, будешь своей в доску, - С настоящей! Она не хочет на свободу! – пожаловалась Таня на плохую девочку Селине. – Самоубийством грозит! Думаете, зачем мы весь этот цирк выдумали?! - Через десять минут захочет, – на полном серьезе заявила Лилия. – Она, говоришь, о детях мечтает? Чудики! Вам нужно было не своими садо-мазо-играми заниматься, а просто федеральный «Закон о семье» ей дать почитать. Перед Лилией включился гала-дисплей, на котором появился молодой привлекательный гуриассиец,  - лет двадцати на вид, в старомодном темно-синем костюме и при галстуке-ленте, завязанной бантом. - Добрый вечер, Ваше Высочество! - Добрый вечер, Ваша Светлость! Госпожа Тьяне, - обратилась Лилия к Тане с едва уловимой язвительной интонацией. – Знакомьтесь, баронет Олло Жю Итерано, исполнительный секретарь коммунистической партийной ячейки гуриассийского сектора. Баронет, прошу, баронесса Тьяне Жю Сет, рада познакомиться с вами! - Здравствуйте, товарищ…. Здравствуйте, ваша светлость! – вскочила по стойке смирно покрасневшая от смущения Таня. - Мое почтение, ваша светлость, госпожа баронесса!- чинно расшаркался перед ней молодой привлекательный дворянин. – Благодарю вас, что оказали нам честь своим согласием! - Я? Ну …да… в целом… - смутилась Жю-Сет младшая, у которой было такое чувство, что ее выдают замуж без ее согласия. - Ну, вы пока пообщайтесь, молодые люди! А я скоро! – интригующе улыбнулась Маргалитадзе – Жю Альто, выходя из кабинета…. …Вот так и «воскресили» давно почившую в бозе Таню-коммунистку. Богатый событиями день девятого марта закончился не только плодотворной политической дискуссией с весьма симпатичным молодым баронетом, но и громом среди ясного неба, когда после политических дебатов Таня увидела членов Комитета и председателя Рейчел с глазами по старинному царскому рублю. И в центре аудитории Селине с такими же огромными глазами, падающая ниц перед Таней: - Госпожа моя, я на свободу хочу! Вы поможете мне выучиться, чтобы сдать академический минимум для получения аттестата? Таня, даром, что была неверующей атеисткой, и та возложила на грудь и чело Святую Молнию. Рейчел побледнела и перекрестилась. А у дверного косяка стояла, сложив руки на груди, довольная кудесница-Лилия. - Лилия Георгиевна?! – взмолились одновременно Татьяна и Рейчел. – Диди мадлоба!* КАК?! - Старая я уже, вах, много живу, - ответила довольная Лилия с нарочито комичным грузинским акцентом. – Старость, слюшай, это значит мудрость! Подход, слюшай, к человЭку найти надо! НЭт таких крэпостэй, которые нэ взали бы большЭвыки! (Как выяснилось, Маргалитадзе-Жю Альто просто открыла перед «вечной рабыней» Селине Семейный Кодекс законов и «порадовала» ее, что в Федерации нет понятия «раб». Есть понятие «недееспособный». А таким детей рожать не разрешается… Что существует репродуктивный сертификат, без которого ребенка изымет социальная служба. А, чтобы заветный сертификат получить, нужно предъявить перечень документов, в том числе и справку о доходах, о психическом здоровье и, конечно же, документ об образовании. Иначе матерью Селине не стать. Это если еще не поднимать ее отметки о лечении в наркологии и незаконном аборте. И вот на этой ноте Селине резко раскаялась в беспутной своей прошлой жизни и возжелала свободы и знаний, да побольше. Как и обещала хитрая биомашина, ей хватило менее шестиста секунд). А после того, как ушли «комитетчики» по делам Селине, у Лилии Георгиевны состоялся разговор уже с Антой, о котором Таня, конечно же, ничего не знала, да ей и дела до этого не было никакого… Вот так за два дня изменились и Таня, и Селине. Каждая из них обрела новую цель в жизни, благодаря старой мудрой грузинской чекистке. При этом Селине, которая, конечно, не была ограниченной непробиваемой дурочкой (хотя, Таню она действительно боготворила), впервые робко, будто ожидая удара по щеке, назвала Таню и Рейчел на «ты», что привело землянок в полный восторг. И на следующий день уже осмелевшая Селине предъявила исключительные права на близость со своей хозяйкой, что у Тани, привыкшей к абсолютной любовной свободе, восторга уже не вызвало. Как оказалось, ревнивицей темнокожая гуриассийка оказалась знатной! И Таня только после взлета с Болхиа почувствовала, как будет плохо, когда Лилия Георгиевна уйдет, и как ее будет не хватать. Она посмотрела на часы, - еще минут тридцать у нее есть… Она решила зайти в медблок, где обитала Рейчел. Проверить, так сказать, порядок на местах… Рейчел она застала почему-то очень грустную, понурую... Уроженка «персикового штата», одетая в серые брючки, футболку под белым халатом и видавшие виды сандалии, смотрела скачанную из Сети индийскую мелодраму про любовь. Лицо у Рейчел было грустным и сосредоточенным, будто она решала задачу века, и у нее ни черта не получалось. - Привет, Рэй! – Таня осторожно просунула голову в медицинское царство. – Все о-кей? Чего ты такая в воду опущенная? В медблок Татьяна входила с робостью, спросив разрешения. Ибо если с Селине она чувствовала себя хозяйкой положения и доминантом, даже с учетом метаморфоз ее iklite,то при виде американской девушки-врача ее сердце начинало сильнее биться, живот начинало тянуть вниз, а во рту становилось сухо. Она и не мечтала о каких-то серьезных действиях в отношениях с Рейчел, потому что… не хотела огорчать ее, хотела видеть ее всегда радостной и счастливой. А молодой Джонсон, которая все грезит о своем женихе, ухаживания опытной бисексуалки ни в какой край не тарахтели. Таня это понимала и боялась оскорбить чистоту этой наивной маминой дочки. На полном серьезе, если бы Рейчел просто обняла ее или подержалась бы с ней за руки, Жю Сет-младшая чувствовала бы себя счастливой весь день. О чем-то большем, грязном, нечистом, развратном она и не мечтала. Ей было противно пачкать Рейчел даже в мыслях, и ей было очень стыдно за свое поведение и провокации в начале их знакомства. Для сексуальных безумств у нее есть Селине. И еще кое-кто… - В смысле, волосы еще не высохли? – не поняла Рейчел. Она пощупала свои роскошные каштановые кудряшки. – Да нет, я сухая. Или это прикол? - Это выражение такое, - Татьяна зашла в отсек и встала у дверного косяка, заложив руки за спину. – Означает, что ты грустная. Точно все хорошо? - Да, в норме, - вяло махнула рукой Джонсон. – Я просто немножко боюсь летать в гиперпространстве. - Да ладно, фигня! Я сотню раз «прыгала» и все норм… Меньше всяких баек слушай! Половина из них придумана самими же космонавтами, это я тебе как летчик-космонавт говорю. - О-кей… - поморщилась Рейчел. – Я вот, чтобы не думать плохих мыслей, мелодрамку себе скачала… Которая должна закончится свадьбой. У индостанцев все обычно заканчивается свадьбой и песнями… Позитивная нация, нам бы так. - Опять что ли «твой» не позвонил? Рейчел подняла на нее гневное лицо, и Таня даже отошла от двери, ожидая, что американка сейчас пошлет ее из блока куда подальше. - Ладно, ладно, я все поняла! Не буду лезть тебе в душу. О-кей, испаряюсь! - Я вот думаю, Таня… А, может, ты была права? – Рейчел вдруг успокоилась и снова стала грустной. – Знаешь, я уже не уверена, что хочу этой свадьбы...  Извини, что я тебя гружу своими проблемами… - Нет, нет, все нормально! – Таня в пол вросла, услышав, что у Рейчел какие-то проблемы на личном фронте. - Вы с Полом поругались что ли? Опять не позвонил? - Позавчера звонил… - пожала плечами Рэй. – Нет, стандартный набор фраз, что он меня любит и ждет. - А что тогда? - Знаешь… - тяжело вздохнула молодая американка. – Я не знаю, как тебе объяснить… Как-то не так я себе это представляла…. Не так я хотела… Я думала, мы будем созваниваться каждый день по два-три раза, будем ГОРЕТЬ друг по другу, что он будет прилетать… А вот так… ждать милости… молиться на каждый его звонок… А, может, просто я такая избалованная мамина дочка, перечитавшая романов про любовь? Может, в жизни все не так? Понимаешь… я не могу понять…  То ли это я себя накручиваю, что у него постоянно нет времени на меня… То ли  мне кажется, что он охладел…. То ли это так и есть… Раньше я ждала его звонков, звонила сама… Потом я тосковала, нервничала, когда он не звонил долго… А теперь, когда он звонит, я чувствую на него злость, что он позвонил… Я устала, Таня, понимаешь?! Устала так жить! - А мама что говорит? - Мама говорит, что все в порядке, что я себя накручиваю, что Пол работает, зарабатывает нам на шикарную свадьбу и на медовый месяц… Что он постоянно на виду, и что он мне верен…. Но она говорит со мной, как с малолетней дурочкой, понимаешь?! У нее даже выражение лица не меняется, как у робота! Такое впечатление, что я ее уже достала! Я всех достала! Таня понимала, что лучше бы промолчать и не лезть в отношения влюбленных, тем более с ее-то «опытом» и репутацией, но остаться сторонне слушательницей она не смогла. Тем более, что Таня, как более опытная в любовных делах, понимала, что диагноз, скорее всего, ясен, - парень Рэйчел просто нашел себе другую девчонку. У нее с Джимом тоже начиналось с охлаждения и отчуждения друг от друга. Она знала, что если парень любит, он найдет время позвонить девушке два-три раза на дню хоть на край Вселенной. И уж конечно, оставить свою спасительницу в таком положении, Таня не могла. - Рэй, я, может быть, не самый лучший советчик, от меня все парни убегали, но я считаю, что тебе нужно серьезно поговорить с Полом и поставить вопрос ребром, - сказала младшая Жю-Сет. – Скажи, что тебя не устраивает такой формат отношений. - Я не умею серьезно! Я боюсь! – призналась девушка с глазами, как у собаки, которую хотят усыпить. – А вдруг это просто я такая избалованная? Вдруг так и должно быть, а я паникую? Я и так лишена гражданских прав как «третья лишняя», могу ли я что-то требовать? - Это что еще за хрень фашистская?! Ты еще себя «неполноценной» назови. Если отношения причиняют тебе боль, то так не должно быть! Твой парень, слава богу, не ранен, не убит, не на другом конце Федерации, не в гиперпространстве на Шедар летит, не на дикой планете, а в нескольких сотнях миль от столицы Федерации! Если он тебя любит, он обязан уважать твои чувства! - И это еще пол-беды, - Рэйчел хотелось плакать. – Есть вещи еще хуже! Уже две недели не выходит на связь папа! Я звоню ему, звонок проходит, но никто не подходит. Я спрашивала у мамы, просила подключить его, но она сказала, что он улетел в Новую Зеландию, в Окленд, у них там база подводников, он же у меня океанолог … Но он упорно не подходит! Несколько раз аппарат был отключен, а потом включен, но, как вы, русские говорите, один хрен! Я звонила на базу, просила позвать его, но мне сказали, что он не прилетал. И я думаю, - а может, с ним что-то случилось?! А от меня скрывают. - Когда выйдем из гиперпространства, ты сможешь зайти в Сети на Гражданский Сайт. Там есть инструкция и адреса, как отыскать пропавших или погибших… - посоветовала добрая Таня. – Черт, что я такое говорю, дура! Прости! Наверняка с твоим отцом все в порядке, просто у него дела. - Восемь дней подряд? И он видит мои звонки и не отвечает, не перезванивает, не пришлет сообщение? - А ты давно проверяла? Проверь на всякий случай сейчас! - Окей, - вяло согласилась американка, включая монитор у глаз. – О, Да! Таня, ты была права! Есть сообщение со вчерашнего дня! «Со мной все нормально, все объясню позже!» Это от отца! Слава Богу, он жив! Бог услышал мои молитвы! Но все равно странно как-то… Что за тайны? Что он объяснит позже? - Я думаю, завтра все прояснится, - Тане было жаль «мамину дочку» из Джорджии, которая так отважно защищала ее перед Маргалитадзе. – Успокойся, Рэй… Все будет нормально. - Знаешь, Таня… А мы сколько будем находится на Земле?  - Рэйчел о чем-то задумалась. - Сутки. Через сутки вылет в направлении Проциона* и Звезды Лейтена… Только не говори, что… - Именно! – твердо решила Рэйчел. – Таня, разреши мне слетать домой! Я успею, за сутки я обернусь, обещаю! Я хотя бы выясню все, поговорю с мамой… и с Полом! Припру его к стенке! Вдруг он мне изменяет? Боже, он не мог! Он такой хороший, ласковый, верный… - Бляха-муха! – Таня уже пожалела, что влезла. – Вот мне бы этого не хотелось всех членов экипажа по земному шару собирать! А как же Кремль? - Ну, пожалуйста, мэм! – моляще поднесла Рэйчел сложенные ладони к груди. – Я обещаю, успею в срок! Кремль потом! Дождусь рейса на Босваш, а оттуда возьму такси. - Так возьми напрокат космобиль в Москве и лети напрямую сама! – Таня вспомнила, как ее спасали Стелла и Моане, промчавшись почти через все Восточное полушарие Земли. - Это для меня слишком дорого, Таня! Я не смогу себе позволить полет через всю Землю на частном транспорте. Я же «лишенная», у меня зарплата триста «эр». - Ты возьми, а потом разберемся! – настаивала Таня. – Я заплачу. По крайней мере, будешь не зависима от пересадок на общественный транспорт. - Спасибо тебе! Я обязательно верну! – загорелась Рэйчел. – Если хочешь, можем даже договор займа составить! - Ты дура совсем? – обиделась Таня. – Что, я тебе не верю? Давай еще в суд подавать начнем друг на друга! У нас так не принято. Ты в России! Мы члены одного экипажа, мы как семья! Да…я и не тороплю кстати! Отдашь, когда сможешь! Или вообще не отдавай, а … Вон, курева мне купи, или в общий котел сбрось, вот и вся отдача. - Таня, ты платина! – не на шутку обрадовалась Рэйчел. – Я люблю Россию, ей-богу! О-кей, я так и сделаю! Когда только мы прилетим? - Часа через три – три с половиной, - пожала плечами Татьяна. – Слушай, у тебя руки дрожат, ты реально на таком мандраже? - Что, заметно? – Рэйчел поспешно обхватила себя руками. – Да, нет ничего хуже, чем ожидание… Я уже и успокоительные приняла, только все равно. - Слушай, ты в таких случаях должна к капитану корабля обратиться! – Таня, деловито разминая руки, помыв их под краном, подошла к американке. – Ты не имеешь права в таком режиме свою работу выполнять! А если раненые, если инъекции надо делать? Ты как вообще работать собираешься? - А что мне делать, бежать и жаловаться? «Извините, мэм, я не могу лететь, у меня душевные страдания»? - Тебе надо успокоиться… - Добрая Таня усадила смущающуся американку на кушетку, сама уселась рядом, потирая ладони, будто разогревая их. – Сейчас я попробую… - Таня, а может не надо? – Рейчел, смущаясь, немного отодвинулась от нее. – Слушай, а, может, это потому, что я располнела на вашей пище? Может, Пол увидел, что мое тело становится непривлекательным, и ему неприятно общаться со мной? Мне срочно нужна диета! - Французская тебе нужна диета… Кофе, хрен и сигарета!  Самоуважения тебе надо побольше! - Таня аккуратно пригладила вьющиеся каштановые волосы Рейчел, пахнущие весенними полевыми цветами. – Прекрати искать в себе несовершенства. У тебя просто прекрасное тело, это я тебе, как молодая специалистка по девушкам говорю. Это я костлявый андрогин, вот от меня мужчины точно, наверное, бегут! - Хрен и кофе? Как интересно! - открыла ротик наивная американка. – Но я не курю! Это очень плохо! - Да забей, это так, присказка! – Таня едва удержалась, чтобы не рассмеяться. - Ты не права, у тебя очень красивое спортивное тело, - возразила Джонсон, которой Таня упорно не давала повернуть голову назад, придерживая ее за виски. – Я тебе даже завидую! Ох… Ох… Таня, Таня… как хорошо ты делаешь! - Ох, не искушайте меня девушка! – Таня «включила» свои биотоки и провела по вискам Рейчел. Девушка с каштановыми волосами застонала от удовольствия, когда Таня насколько могла нежна, практически лаская, гладила волосы и голову «пациентки», постепенно переключаясь на шею. - Можно я тебе немножко под одежду залезу? Не подумай ничего плохого, только плечи… - Таня осторожно чмокнула Рейчел в макушку, как бы повторяя действия Лилии два дня назад. - Можно, - выдохнула Рейчел. – Мне очень нравится, как ты делаешь… А у самой молодой ведьмочки кружилась голова от прикосновений к нежной американке. Она испытывала сейчас такую необычайную нежность и любовь к Рейчел, и ей хотелось зацеловать ее красивое личико. Но Таня, мысленно сжав кулаки, держалась в рамках приличия. Она теперь села перед «пациенткой», осторожно проникла под воротник ее футболки( как и обещала, - только плечи, ну, плюс-минус еще несколько сантиметров мягкой нежной кожи в пределах погрешности) и стала аккуратно поглаживать ее невидимые чувствительные области. Рейчел вскинула голову и издала тихий стон, прикусив губу. - Наверное, хватит, да? – Таня аккуратно вытащила ладони из-под одежды Рейчел, нежно касаясь кончиками пальцев ее щеки. – Все хорошо? Так нормально? Она смотрела на тяжело дышащую девушку, кусающую губы, и ей было очень приятно, что она смогла доставить такое удовольствие подруге, не переходя рамок приличия. Хотя, чего греха таить, Рейчелл любвеобильной Тане очень нравилась… Но советская колдунья меньше всего хотела сейчас склонить нежную американку к чему-то пошлому. Просто хотелось обнимать ее, шептать ей на ушко что-то приятное, подарить ей коралловую веточку и увидеть радость в ее глазах, нежно, ОЧЕНЬ НЕЖНО, невинно поцеловать ее губки… Таня изо всех сил держала себя в руках, - ей никак не хотелось огорчать нежную Рейчел, или позволить себе в ее адрес какую-то даже нечаянную неловкую грубость. - Ты сейчас просто очаровательна, - шепнула Таня на ушко Рейчел. Управлять своими биотоками Таню научила Стелла. Но в отличие от старшей наставницы, Таня еще не умела рассчитывать их силу. Стелла, когда использовала свое оружие в «мирных» целях, действовала точечно, импульсно, иной раз засекая время воздействия с секундомером. И то однажды чуть не довела до греха бедную матушку Моане! Таня же, искренне жалея бедную Рэйчел, от всей своей широкой русской души, шарашила по чувствительным местам девушки на всю катушку. И, наверное, не было ничего удивительного, что Рэйчел внезапно ахнула … и обняла Таню, неумело, робко поцеловав ее в шейку, прижимаясь к ней. Молодая ведьмочка обняла ее, прижала к себе и стала нежно целовать ее голову, пахнущую полевыми цветами. Так они и замерли, слушая, чувствуя друг друга. - Мне так хорошо с тобой, так спокойно… - прошептала Рейчел, кладя голову на Танино плечо. – Мне сейчас как будто снова шестнадцать лет, и все так хорошо, так просто… - Да пожалуйста, сколько угодно! – Таня погладила ее по волосам, взяла на руки и легко посадила себе на колени. Рейчел расслабилась, растеклась на плече у Тани. А Таня сейчас чувствовала, как все ее нутро горит от этого прикосновения тел. Она медленно, нежно гладила Рэйчел по спине, а та уткнулась носиком в ее ключицу. - Спасибо тебе, что заступилась за меня перед Маргалитадзе, - тихо сказала на ушко Таня, зарываясь носом в каштановые волны. - Не за что… Я у вас научилась… - тоже шепотом отвечала ей Рэйчел. – «Сам погибай, а товарища выручай!» Она меня теперь съест, наверное! - Нет. Лилия Георгиевна о тебе очень хорошо отозвалась, - Таня как бы невзначай чмокнула мочку уха Рэйчел, от чего у бедной девушки предательски дрогнула диафрагма. – Она очень уважает смелых людей, которые заступаются за товарищей. И презирает предателей, даже если они предают ее врага. - Да? Приятно слышать! – легонько улыбнулась Рэйчел. – Еще одной проблемой меньше… Это тебе спасибо за поддержку и уверенность… Таня… Я тебя… тебя… Ты мне…. - Молчи… Ничего не говори… - Таня коснулась ладонью ее щеки и аккуратно погладила ее по щеке и по волосам. Рэйчел прикрыла глаза и покорно приподняла голову. Их губы соприкоснулись всего на мгновение... Рэйчел и не думала отстраняться, она будто ждала большего.  А Таня, наконец, пришла в чувство, вспомнив, что она поступает нечестно по отношению к Селине. - Рэй, давай остановимся, - попросила Таня, пунцовая от смущения и возбуждения. – Ты же гетеросексуалка, я не хочу, чтобы ты потом жалела… Да и мы с Селине, а ты с Полом… Наверное, это неправильно… - Да, ты права! Прости! – вспыхнула румянцем Рэйчел, слетая с коленей Тани, кутаясь в халат и отходя в сторонку. - Прости меня, - Таня встала, неловко отводя глаза в сторону и проклиная свои сверхспособности. – Это я  виновата. - Нет-нет, ты наоборот, молодец, вовремя тормознула… - затараторила Рэйчел, красная, как вареный рак. – Ты молодец, это я все начала… Спасибо, что уважаешь мои чувства! Таня, поправив форму, и с сожалением вздохнув, направилась, было, к выходу. Но перед тем, как покинуть медблок, она бросила взгляд на Рэйчел. Девушка-врач отвернулась к стене, сомкнув руки на груди и запахнув халат, будто куталась от лютого холода. Капитан «Хилликии» подошла к Рэйчел со спины, обняла ее и чмокнула в затылок. После чего уже решительно направилась в сторону выхода: - Пока, Рэй… Если что, я на мостике… - Таня! – окликнула ее Рейчел, повернувшись. – Скажи, а я красивая? Просто мама говорила…. - Ты очаровательная, сексуальная, желанная девушка! – горя от внутреннего жара, ответила ей Таня. – Не слушай никого! Если бы не Селине…, ну, если бы я была парнем, я бы тебя украла, увезла бы на Гуриасс и поклонялась бы тебе каждый день! И любила бы каждую ночь до изнеможения! Особенно старательно я бы…  – Таня снова подошла к нерешительной американке и прошептала ей на ухо что-то такое, отчего девушка покраснела, рассмеялась, прикрыла ротик ладонью и сказала: «Wow!” - Все, я пошла рулить! – улыбнулась Таня…никак не ожидая, что Рэйчел вдруг обнимет ее и быстро, стесняясь, будто воруя чужое, поцелует в губы. - Спасибо тебе! – Рэйчел улыбалась, как-то слишком хитро глядя на Татьяну. – Ты меня воскресила. Ну, иди уже, а то я стесняюсь вас, мэм! - Все, пошла! – Таня улыбнулась, поцеловала ее в щечку, открыла люк… …И увидела, что с обратной стороны на нее смотрит Селине, которая стояла у двери, как будто подслушивала. - А что вы здесь делаете вдвоем, мои хозяюшки? – Темнокожая девушка, положив руки на талию, смотрела на застывших рядышком Таню и Рейчел. И на то, что правая рука ее любимой хозяйки только что двигалась от доктора. - А ты что здесь делаешь? – удивилась Таня, вытаращив глаза. - Поцелуйчик-то с губ забыли стереть, ihenna! Помаду-то – ядовитым, змеиным голосом прошипела злая Селине, наблюдая, как рука Тани непроизвольно дернулась к губам. – Ой! Нету там никакой помады! А поцелуй, значит, был, раз ты губы поспешила вытереть! - Селине! Ты все не так поняла! – покраснела от смущения Татьяна. - Селине! Это был дружеский поцелуй, почти сестринский! – поспешила оправдаться Рейчел. – О, мой Бог, ну и ситуация! - Вот пусть она тебе жаркое и жарит! – Селине развернулась и гордо пошла прочь, задрав нос. - Селине, подожди! - Селине, это не так! Я вообще натуралка… Обе «госпожи», оправдываясь побежали по проходу за гордой темнокожей кухаркой-красавицей, которая направилась на камбуз, не желая их слушать. До выхода из гиперпространства оставалось менее трех часов… ___________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЕ И РАСШИФРОВКИ - * «…Стартуем к Лейтену» - Имеется в виду звезда Лейтена в созвездии Малого Пса, в системе которой и находится планета Гуриасси ГП – гиперпространство iklite - личная рабыня, наперсница, служанка «для личных нужд» (хиллик.) Унао Клао – хилликийское название Богородского Урочища, района, где проживают хилликийцы, переселившиеся на Землю. «ihenna» – буквально, «госпожа», «повелительница души и тела» (хиллик.) Лацираки – «шпана» (груз.) Джандаба – что-то вроде «черт побери» (груз.) ЛЛС – лицо, лишенное свободы Ламази гого – «милая девочка» (груз.) «Нет такого преступления, на которое капитал не пошел бы ради гигантской прибыли…» - Здесь Лилия приводит измененную цитату британского профсоюзного активиста 19 века Томаса Джозефа Даннинга. Правильно цитата звучит, как часть заявления: «…Нет такого преступления, на которое капитал бы не пошёл ради 300% прибыли». Позже его в своей работе цитировал К.Маркс. Диди мадлоба – Большое спасибо (груз.) Процион – звезда А в созвездии Малого Пса.