Странницы трёх миров. Книга 9. Командировка.

После разговора с Терентьевым, Татьяна чувствовала, как хворь (она очень надеялась, что это был не какой-нибудь гадкий вирус типа STAX) постепенно овладевает всем ее организмом. Будто бы он у нее жизненную энергию вытянул, бабник энергетический! Головная боль усилилась, ломота в суставах, жар… Сейчас капитан собиралась зайти к Рейчел, быстро решить ее вопрос (зачем-то же она ее звала!), стрельнуть у нее противовирусное средство и хотя бы на часик-полтора забыться сном, пока будет действовать препарат. Час сна казался ей сейчас преддверием нирваны, в которую очень-очень хотелось погрузиться и хоть на этот краткий миг забыть о многочисленных болях и общем дискомфорте. А Терентьев… Таня впервые посмотрела на неверное, обманувшее какую-то несчастную женщину, лицо мужского пола, что называется, с другой стороны баррикад. Впервые человек, бросивший женщину с ребенком, вызвал у нее сочувствие. Может, потому что она видела его раскаяние? Интересно, будет ли ее бывший, Джим, сожалеть, что расстался с ней спустя десятки лет? Хотя, они же супругами не были, детей не нажили, так, посожительствовали несколько месяцев… Наверное, и не вспомнит даже... Тварь, короче… Что творится в головах таких вот вероломных изменников, когда они обманывают любящих их женщин? Какова их мотивация? Просто холодный рассчет из соображений «там лучше»? Переменчивость? Боязнь серьезных отношений? Может, и вправду, свободные отношения — это спасательный круг в современных бурях житейских проблем? А что — товарищеские отношения, отсутствие ревности, отсутствие собственнических чувств по отношению к партнеру, отсутствие необходимости обманывать, таиться, скрывать улики и подчищать следы, как старинные шпионы из исторических произведений? Тогда почему же она так ревнует того же Севастьянова? Или собственнические чувства — это глубоко укоренившийся атавизм, пережиток прошлого, один из приспособленческих механизмов, который никак не вытравить из сознания человека даже сейчас, в благополучном, казалось бы, просвещенном двадцать четвертом столетии? Таня, машинально глядя на переборки оливкового цвета, пришла к мысли, что мужчины всегда останутся для нее чуждой, неизученной, недружелюбной цивилизацией, которую ей не понять никогда. Нет, с женщинами реально проще! Проще…, но тогда откуда внутреннее чувство, что она совершает какую-то глупость, творит какую-то дичь, ложась в постель с девушкой. Врожденный инстинкт, указывающий по природному порядку только на мужчин? Комплекс неполноценности, следствие психологических травм? Влияние официальной политики Федерации, объявляющей любые проявления нетрадиционной любви болезнью, правонарушением на почве глубокого психического расстройства? Официальное ограничение прав для таких людей? Хотя в случае с Таней версия с психическим расстройством будет в точку, у нее чердак давно на паре гвоздиков держится! А как жить тогда, если мужчины для тебя — чуждый, дикий, враждебный мир? Как быть, если чувство покоя и безопасности она может ощутить только с женщиной?! Но как-то миллионы других женщин успешно живут с мужчинами, влюбляются в мужчин, заводят с ними детей и крутят пальцем у виска, когда речь идет о случаях, аналогичных Татьяниному? Может, действительно, еще раз к мозгоправу записаться, к той же Мораитис, чтобы помогла навести порядок в ее, Таниных, недообгоревших мозгах? Когда она, там, из отпуска выйдет? Говорят, что Мораитис всерьез и надолго задержалась в Гуэннохорро, где работает с местным населением, а, кто-то говорил, что и с самим Игренией, Вождем Нации. Там, наверное, одной Мораитис мало будет, там рота таких же специалистов нужна! Жю Сет-младшая уже давилась от никотина, прикончив с Терентьевым не менее четырех табачных палочек. Тем не менее, перед разговором с Рейчел, она выкурила еще одну сигарету, по привычке... Но организм бывшей спортсменки решил, что пятая порция за неполный час, это уже слишком, и бедная курильщица,  торопясь, направила никотиновые пары не в то горло, чем обрекла себя на минуту едкого, душащего противного кашля и на унылое созерцание своего красочного красно-фиолетового лица в мутном зеркале будней. Но хоть нервишки успокаивает… Соответственно, когда Татьяна зашла в медблок, от нее разило, как от нечищеной пепельницы. Рейчел была на своем месте. Она сидела на миниатюрной сидушке между столом и кушеткой огромного медико-диагностического компьютерного комплекса. Свет был приглушен, будто у девушки болели глаза, как у Анты. Она смотрела очередную мелодраму в экране своего коммуникатора. Но, как только зашла Татьяна, Рейчел тут же выключила фильм и встала, нервными движениями расправляя халат, будто ждала какого-то большого проверяющего. Ее широкие наивные, почти детские глаза то с какой-то внутренней мольбой смотрели на Таню, то гасли, опускаясь в пол. Девушка нервно хрустела пальцами, будто готовилась к какому-то важному, судьбоносному разговору. Увидев Рейчел, Таня сняла берет, пригладила волосы, встав чуть ли не по стойке «смирно». Советская девушка уже поняла, что просто так она отсюда не выйдет, что Рэй жутко нервничает и будто бы боится что-то сказать ей. А чего бояться-то?! Татьяна уже предполагала, о чем пойдет разговор. Десять к одному, что Рейчел хочет уволиться. Зачем ей теперь превозмогать и рисковать своим здоровьем в этой зоне бедствия? Ради кого? Ради «любящей» мамочки и жениха-предателя?! И вот теперь она просто не знает как сказать Тане, что готова покинуть экипаж, оставив его без медика. Правда, в этом случае ее долг перед государством останется не отработанным, и ей, один хрен, придется горбатиться за гроши где-то в другом месте. Не проще уж тут доработать этот несчастный год? Ну и, конечно, американскую неженку опять накрыла депрессия, это к бабке не ходи! - Привет, Рэй! – робко помахала пальцами Таня, боясь войти, чтобы как в прошлый раз не получилось. – Ты звала? - Да… - тихо ответила Рейчел, прикусывая губу и краснея от смущения. - Извини, только освободилась… Аапчхи! Ой, сглазила вчера меня Линка, простыла я! Рэй, у тебя чего-нибудь от простуды не найдется? - Садись… - Девушка-медик немедленно осмотрела капитана, осторожно касаясь ее своими тоненькими карамельными пальчиками, измерила температуру, привычно проверила горло… Все это время Татьяна боялась даже посмотреть в глаза американке, которая очень-очень-очень уж будоражила ее сознание. – Common cold, ничего страшного… Но температура у тебя повышена, 37,5… тебе нужно дневной отпуск по болезни и полежать в постели. Иначе может дать осложнение… Я дам тебе комбинированный препарат, и при условии обильного горячего питья и хотя бы двухчасового сна, ты будешь здорова уже к вечеру… или что здесь вместо суток. Но на ногах тебе быть нельзя. Наверное, наш разговор тоже лучше отложить. - Отставить откладывать! – решительно ответила Таня, у которой сейчас бешено колотилось сердце, и отнюдь не от простуды, а от сугубого сердечного жара. – Я на боевом посту, Рэй! Поспать могу если только часик… Рэй, что у тебя случилось? Давай сейчас! Если это из-за того, что я накричала на тебя, прости меня… Тут просто нервы одни, не то, что на других, на себя материшься мысленно, как последний хилликийский алкаш! - К твоей несдержанности я уже привыкла… - грустно ответила Рейчел, копаясь в ящичках с лекарствами. – Я не ребенок, я все понимаю… Но тебе обязательно нужно отдохнуть, это я тебе, как врач говорю. - Я, в принципе, так и хочу сделать, уж очень голова гудит, как после хорошей пьянки! Я вместо себя Терентьева оставила. Пусть отрабатывает свои грехи! - Как он? Я боялась, что метод экстренной чистки организма может ударить по сердечно-сосудистой системе, - тихо, отводя глаза, ответила Рейчел. – Все-тки он уже не юноша… И если он будет и дальше пить по две бутылки бренди* без абсорбентов, он так долго не протянет. Хотя я не выявила у него признаков алкогольной или наркотической зависимости. - Вот и увидела, как русские пьют, да?! – некстати сострила Татьяна, желая разрядить обстановку. - Тоже мне повод для гордости! – ответила Рейчел с каменным лицом. – Вы, русские, думаете, что все в мире считают вас пьяницами номер один, да еще и гордитесь этим! Уверяю, что до жителей Дакоты, Манитобы или Аляски вам далеко! - Ну ладно, не кипятись, - виноватым голосом ответила Таня. – Кстати, а ты знаешь, что Аляска – это бывшая русская территория? - Ну да, а Джорджия – бывшая английская территория, и что с того? – с абсолютным безразличием в голосе ответила Рейчел. — Отвоевывать пойдешь? В одиночку или с подружками? - Да что случилось-то?! – испугалась Таня. – Что с тобой еще приключилось?! Вчера же все нормально было… Ну, в смысле, ночью! - А утром настало похмелье, - ответила серая, почти безжизненная Рейчел. – Утром, когда ты еще в стране грез, не все так плохо, как днем… А потом ты знаешь, я побаиваюсь гиперпространства. - Ты из-за того, что у нас было тогда? - И из-за этого тоже… - Рейчел наконец решилась на откровенный разговор. – Знаешь, Таня… Я очень долго размышляла над тем, что у нас  с тобой случилось. Я в шоке… от самой себя… Я просто даже не представляла, что мое тело отзовется на твои прикосновения. Это было волшебно… и очень стыдно… - Ну, прости, больше не буду! - насупилась Таня. – Я тебе говорила сразу, что будут последствия! - Да нет, ты как раз молодец, ты как раз остановила меня… Но … черт возьми, я не понимаю, откуда это?! Я всегда была стопроцентной натуралкой, а тут такое… Я просто в шоке от самой себя… - Ну, вообще, по слухам от сорока до семидесяти процентов женщин бисексуальны, - нашла оправдание Таня, вожделенно взирая на желанную цель. – Так что все нормально… Рэй, я все делала с твоего согласия! - Я же сказала, - к тебе претензий нет! Ты вообще поступила очень порядочно и честно! Но … обдумав все произошедшее… и между нами… и моего разрыва с мамой и Полом… я приняла решение, и хочу тебе его сообщить. Пообещай, что примешь мой выбор спокойно! - Рэй, если ты о том, чтобы уволиться, - ну что тебе это даст?! – тут же побежала вперед паровоза Таня, нервно теребя рукава кителя. – Тебе же все равно отрабатывать контракт придется, не в этой жопе мира, так в другой! А тут ты уже притерлась, мы тебя полюбили… Я тебя очень полюбила, Рэй! Может, останешься? Если проблема в том, что я слишком напираю, я сбавлю обороты и не буду тебе докучать. Обещаю! Слово капитана! - Увольняться? – Рейчел посмотрела на Таню с удивлением. – Но я не собираюсь увольняться! Хотя, у меня такая мысль возникла, но я не хочу расставаться с вами! Вы поддержали меня и я вас тоже полюбила!  Я бы хотела остаться с вами… если вы не против, конечно… Если ты не против! Я о другом хотела поговорить. - Я «за» обеими руками… и ногами! – не на шутку воодушевилась «Снежная Ведьма». – Я очень рада! Поприставала бы к тебе, но боюсь заразить! Шучу, не надо меня бить по морде! Рэй, тогда в чем проблема? - Таня, я прошу… Выслушай меня внимательно! - У Рейчел даже руки задрожали, и она обхватила себя обеими руками, будто обнималась с невидимкой. – Вот черт!.. У меня сейчас, наверное, давление под сто шестьдесят! О, господи... Я с ума сошла, раз обсуждаю такое… Но это для меня очень важно! Таня! Помнишь ты говорила про контракт… Чтобы стать твоей… Ну, такой же как Селине ... Помнишь? - Господи ты Боже! – всплеснула руками бывшая Синицына. – Ну, прости ты меня уже! Ну, пошутила я неудачно! Рэй, ну юмор у меня грубый, казарменный… - Да нет, я не в том смысле… - нервно замахала перед собой руками американка, у которой лицо было такое, будто ее приговорили к смертной казни через колесование с предварительным четвертованием. -  Я хорошо подумала… Я согласна! - Ну вот и клево, что ты на меня не обижа… ЧТО?! В смысле?! – Таню на месте громом поразило. – СОГЛАСНА НА ЧТО?! - Подписать…такой… контракт… - с трудом выдавила Рейчел, старательно пряча глаза от Тани. В этот момент девушка из «персикового» штата покраснела настолько, что от нее можно было бикфордов шнур поджигать: – Я хочу быть твоей… Честно… - Охуеть! – только и вымолвила Татьяна, чихнув аж три раза от изумления. – Ладно… Немножко неожиданно, конечно… У тебя первый раз? Хочешь попробовать с девушкой? Я правильно поняла? - Не совсем… Я не хочу развлекаться… Я хочу быть ТВОЕЙ… Как Селине… Я знаю, что ты предпочитаешь такие отношения, я принимаю это и уважаю твой выбор. - А-а-а… - Таня немного поперхнулась воздухом и чихнула еще дважды… - Да уж… Нескучная поездочка, ни хрена себе! Спокойно! Рэй, поясни! Ты уверена? Будет ли тебе комфортно в таких отношениях? Ты же натуралка? Или первый опыт у тебя на самом деле не первый? - Нет, ты будешь моей первой... – Рейчел впервые с начала разговора посмотрела в лицо своей начальнице. Посмотрела глазами затравленного собаками лесного зверька. – Я так подумала… Если мое тело отзывается на твои ласки, если мне доставляет это удовольствие…то, может, я на самом деле бисексуалка? Или … мне на самом деле будет лучше с женщинами, как и тебе? Может, все это время я неправильно себя идентифицировала? У меня и был-то за всю жизнь один только Пол, да и то там было больше романтики, чем секса… У нас с ним было пять раз… или даже четыре… Но я не испытывала с ним такого удовольствия, как от твоих рук! Наверное, я вообще лесби… - Ну, о-кей, допустим… - Таня подняла ладони, будто успокаивала Рейчел. – Но я бы хотела тебя сразу предупредить, что не все так просто. У нас с Селине очень…хм, специфические отношения, которые средний землянин просто не поймет. Нас обеих это устраивает, но устроит ли тебя? - Да, я поняла, какие у вас отношения,  - ответила Джонсон, краснея от стыда. - Ты ее «госпожа»... Ну а что здесь такого? Я современная девушка, толерантная… И потом, Таня, я ведь по сути такая же, как Селине! Я всегда кому-то принадлежала, только в более мягкой форме! Матери, Полу, отцу… У меня никогда не было собственного мнения, за меня все решали… Все то же самое, только в более мягкой форме. А теперь меня выгнали и нашли себе новую Рейчел… А я боюсь никому не принадлежать! Я только что поняла Селине, поняла, что она чувствовала во время нашего разговора. Я НЕ УМЕЮ никому не принадлежать! Ты ведь хочешь меня, хочешь мое тело?! Я тебе нравлюсь, да? Я очень рада, что нравлюсь, что привлекаю, как сексуальная партнерша, пусть даже как сексуальный объект… пусть даже ты девушка! И я хочу принадлежать тебе! Разумеется, я согласна оформить все это юридически, чтобы у тебя не было проблем с вашим законодательством. Наверное, Йеллоустонский вулкан во время последнего извержения семьдесят тысяч лет назад не бурлил так, как сейчас забурлила кровь у наследницы Черной Ведьмы Жю Сет. Шутка ли, - ее объект вожделения, девушка, которая ей нравится, сама просится встать перед ней на колени! Рейчел…в паре с Селине, две ее iklite – это же мечта! Таня, посмотрела на Рейчел ошалевшими глазами, жадно вожделея ее немного пухленькую фигурку примерной дочки-домоседки, ее бедра, ее округлую, пышную грудь третьего размера, ее нежную шейку, которую так украсил бы рабский ошейник! А еще она вспомнила утреннюю нежную сцену пробуждения, цветочные прикосновения Рейчел… Ох, что она будет делать с этой аппетитной неженкой, когда она попадет в ее руки! Но с другой стороны одного взгляда в глаза несчастной Джонсон было достаточно, чтобы все понять. После того, как от нее, по сути, невинной девушки, цинично отреклись сразу два любящих человека, после того, как ее домашний ванильный внутренний мир рухнул, Рейчел отчаянно пытается найти ему хоть какую-то замену, даже такую ненормальную. Хоть кто-то, кто будет называть ее любимой, хоть кто-то, чьей девушкой она сможет быть… Ох как хорошо Таня ее понимала! Минимум дважды, когда от нее отреклась биологическая мать, и когда погибла ее любимая мачеха-истинная мама Моане, она была на месте Рэй, предлагая свою свободу, свою душу и свое тело, стоя беззащитной перед Стеллой и Моане и перед Жю Карри… И тогда властные госпожи откровенно пожалели Таню, не приняв ее жертвы. Моане, узнав про страшное желание Татьяны, и вовсе фактически удочерила ее. И Таня по совести должна бы поступить также и с Рейчел. Но как поступить правильно, когда она вожделеет эту девчонку уже несколько месяцев? Она-то не такой титан духа, как тетя Стелла или Матушка Моане. Да она и не стремится спорить с такими моральными глыбищами! - Ты понимаешь, в чем дело, Рэй… - Таня все же взяла свою волю в кулак, решила для очистки совести отпугнуть отчаявшуюся американку, используя ту же методику, что и когда-то Стелла Жю Сет в разговоре с ней. — Я не зря упомянула про особенность наших отношений с Селине. Просто… я люблю жесткий садо-мазо секс, где я доминант… Ванильная романтика — это не для меня, это уже вчерашний день! Селине ведь называет меня «госпожой» не только в социальном плане, это ты права. Она ВСЯ принадлежит мне, ее душа и тело! И ты должна понять, что если ты станешь моей девушкой, то тебе уготована роль ... второй моей сексуальной рабыни. Это вовсе не те сцены любви из семейных фильмов, понимаешь? Это сладость через боль и унижение! - Что, все так страшно? — дрогнула Рейчел, будто бы ожидала от Тани удара по лицу. - Ну, как страшно… Нам с Селине нравится… Она уже давно научилась получать удовольствие от порки и унижений. - Порки?! Но ты так добра с ней! - Ну, в жизни я действительно добра с ней, потому что я люблю ее, по-своему, конечно, но люблю… Но в постели я беспощадна! — Жю Сет-младшая с нарочито высокомерной физиономией, задрав подбородок, медленным чеканным шагом прошла вокруг испуганной Рейчел, будто бы собиралась ее купить. — Учти… Моя извращенная фантазия будет для тебя законом! Ты не будешь иметь права сказать «нет»! Я буду пороть тебя ремнем, потому что мне это по кайфу. Буду заставлять тебя голую, в цепях, стоять на коленях, целовать мне ноги и лизать… ну, сама понимаешь! Я буду связывать тебя и оставлять так на несколько часов одну в подвале. Я буду… Ох, много что можно сделать с такой красавицей, как ты! Я изменю само твое сознание, что рабство ты будешь воспринимать, как счастье и как единственно нормальное состояние! И я буду сдавать тебя в аренду. - Что?! — пришла в ужас Рейчел. —  Как это?! Сдавать в аренду живого человека? - Да в сексуальную аренду своим подругам! — улыбнулась Татьяна, пытаясь придумать еще какую-нибудь лютую жуть. — Ну и конечно, когда я прикажу, вы с Селине будете заниматься друг с другом любовью, как две рабыни, у моих ног! И ты будешь носить ошейник! - Это… ненормально… - Рейчел даже перекрестилась от страха. — Это паталогия какая-то! И ты все это делала с Селине? - Не все, но многое! — хищно оскалилась Таня, осматривая молодую Джонсон хозяйским взглядом. — Да, к таким отношениям готов не каждый… Поэтому я тебе заранее, на берегу, объясняю, что тебя ждет. Ты точно этого хочешь? Я хочу, чтобы твой выбор был осознанным. Может, это не твое? Может быть, тебе достаточно нормальных, традиционных отношений с нормальным парнем? Ах, да, чуть не забыла… Мои рабыни не носят белья, чтобы быть всегда доступными. Хорошая рабыня всегда должна быть доступна госпоже и ее друзьям. Забудь сразу про свои честь и достоинство, у тебя их не будет! Ты будешь ходить без трусиков, зато с постоянным клеймом-татуировкой на попке, с моим родовым знаком. Здорово, правда?! Ох, я уже потекла, когда представила тебя голенькую, с зажимами на сосках и на губках, с клеймом на заднице, в ошейнике с табличкой, на которой написана твоя кличка!.. Когда представила твои молящие глазки, как ты смотришь на меня, но сказать ничего не можешь, потому что твою ротик туго перевязан белой повязкой. Как ты стонешь от ударов моего кнута… Класс! Ну, решение за тобой! Ты точно этого хочешь, рабыня Рейчел? Нет, слишком длинно! Просто, рабыня Рэй! Бедняжка Рэй чуть не разрыдалась на месте, закрывая глаза ладонями. Таня, хоть и недовольная, что только что до смерти напугала домашнюю мамину дочку, была удовлетворена тем, что вроде как вернула моральный долг любимой тете Стелле. Сейчас Рейчел разрыдается, перекрестится, бегом побежит от такой перспективы, только пятки засверкают... - Хорошо, я согласна! — Оглушающий ответ Рейчел, у которой дрожали руки и губы, дошел до Тани с опозданием в пару секунд. — Если ты так хочешь, я согласна… - В смысле?! — Таня в состоянии легкого морального нокаута не знала даже, что ответить. — Ты согласна? Точно?! Ладно... Давай проверим, проведем самый простенький тест! Скажи мне, как я люблю… Ты рабыня, Рейчел! Что ты должна ответить? - Да, мэм — обреченно ответила бедная Джонсон. — Все правильно? - Ты моя вещь! Руки за спину, дрянь! Ебаная шкура! Ты моя собственность! Ты моя шлюха! Ноги расставит, я хочу посмотреть твою "девочку"! Шире! Что ты должна ответить? - Да;, мэм! — От такого словесного унижения Рейчел зарыдалась, согнувшись и пряча глаза в ладони, словно ее ударили в солнечное сплетение. — Как… вы… прикажете… - Так, все, хорош! — Тане самой стало страшно от подобных раскладов. — Тест ты не прошла! Иди сюда, глупенькая! Прости меня пожалуйста, это я не серьезно, это я тебе просто продемонстрировала, как изменится твоя роль! Да ну, нахуй! Знаешь, Рэй... Не нужно тебе этого! Не лезь туда, куда не просят, дурочка ты ванильная! Мне твоих слез и РЕАЛЬНЫХ страданий не нужно! Смотри фильмы про любовь, бегай на свиданки с парнями, мечтай о принце! А эти игрушки не для тебя! - Простите меня, мэм! — заплакала Рейчел, пряча багровое от стыда лицо чуть ли не в пол. — Я привыкну! Я обещаю, я не буду так реагировать! - Иди ты на хер со своим «мэм»! Нахуя тебе к этому привыкать?! Ладно, мы извращенки со стажем, на нас пробы ставить негде, мы уже по-другому не можем, а тебе, доброму ангелочку, это нахуя?! Нахуя себя насиловать?! Чтобы потом впасть в отчаяние и вены себе вскрыть?! Нахуй надо, я на себя такой грех не возьму! - Я хотела … Я хотела… - Рейчел задыхалась, она не могла выговорить не слова, ей хотелось умереть на месте. — Я хотела быть тебе нужной! Быть для тебя желанной! Желанной девушкой! Пол выбрал голограмму, значит, я некрасива, неполноценна, как девушка! А тебе я понравилась! Ведь ты же не врала, я красивая? Я сексуальная для тебя?! Скажи честно, Таня, я нравлюсь тебе, как девушка? Или ты тоже притворяешься, врешь мне, как Пол?! - Нужной, блядь, для чего?! Чтобы живую тряпочку для пизды из тебя сделать?! А просто человеком ты жить не можешь? Не вещью, не собственностью, а человеком! - Нет! Кому я нужна человеком?! - разревелась Рейчел. — Я привыкну, клянусь! Я буду делать все, только не гони меня! Иначе я просто не выдержу! Я только сейчас поняла Селине, когда она говорила о том, что покончит с собой, если ты ее отвергнешь! Я сейчас очень завидую Селине! Таня, я и так уже мусор! Меня уже выбросили на помойку! Прошу тебя, ты не выбрасывай меня еще раз! - Пиздец! — Таня от отчаяния снова схватилась за голову, гудящую не хуже медного колокола.  - Что должно произойти, чтобы свободный, образованный, умный человек завидовал рабыне, которую две трети жизни использовали, как дырку?! Ох, с каким бы удовольствием я бы пообщалась с твоей мамашей! Фанеру бы до мотора пробила с одного удара! - Я очень вам завидую! — задыхаясь, выпалила Рейчел. — То, как ты о Селине заботишься! То, как вы друг друга любите! Как вы ласкаетесь, целуетесь, как вам хорошо вместе! Если она счастлива от таких отношений, значит, и я могу научиться! И ты будешь довольна мной, и я буду понимать, что меня кто-то любит, пусть даже так, необычно… Я научусь делать так, как ты хочешь. Я согласна быть второй после Селине, но просто сделай меня своей … хотя бы вещью! О большем я и не прошу! Ты для меня самый близкий сейчас человек! Просто хотя бы изредка говори мне, что ты меня любишь, что я нужна тебе, что я желанна, - и я все для тебя сделаю, все, что хочешь! Переломлю себя, стану твоей вещью, твоей игрушкой, твоей служанкой, тряпочкой, да кем угодно! Только не оставляй меня в этом жутком одиночестве! Иначе я что-нибудь с собой сделаю! Мне кажется, я смогу! Теперь уже смогу! Последние свои фразы Рейчел протарарторила сквозь слезы. Она разрыдалась и, обессиленная, рухнула на стул, всхлипывая, заливаясь слезами. А Тане было мерзко смотреть на это. Мерзко, что ее светлый идеал, невинная, чистая девушка только что извалялась перед ней в грязи и простит полюбить ее грязной. Ореол мечты, недосягаемой принцессы исчез навсегда, обнажив Рейчел испачканную, растоптанную, поруганную, причем все это сделала с собой она сама же. Но зародилось в душе Тани и другое чувство, непреодолимое нарастающее чувство, — поднять Рейчел с земли, омыть, обогреть, подставить плечо… Тане было невероятно стыдно за свои бесстыдные фантазии, за то, что она даже теоретически допустила возможность воспользоваться беззащитностью Рейчел… Как можно испытывать чувство сексуального желания к этому большому ребенку, к этой глупенькой инфантильной девчонке, которая и жизни-то не знает?! Да с ней любой, хоть самый традиционный секс, — уже моральная педофилия! И — решено! — она, Таня, больше ни одного провокационного действия. Ни одного поползновения в сторону Рейчел не сделает! Сама же ее, стерва, развратила! Будет оберегать ее, любить, хоть бы как ее тело на Рейчел не отзывалось, но больше ни пятнышка на эту глупышку, наивную и нежную, как котенок! И тут Жю Сет-младшая вспомнила, что точно такой же разговор состоялася и у матушки Моане со Стеллой, когда глупенькая, добрая и бесконечно любящая Таню Моане решила продать свою свободу Черной Ведьме за солидную денежную сумму, чтобы обеспечить своей новой дочери-землянке приданое. И как изящно и хорошо вышла из этого сложного положения Черная Госпожа, возродив к жизни и Таню, и матушку Моане. «Время быть наследницей Стеллы Жю Сет по-настоящему!» - подумала капитан Таня и обратилась к Рейчел: - Рэй! Можно спросить? А тебе сам секс принципиален? Просто, как мне кажется, тебе сейчас не госпожа и не любовница нужна, а строгая и любящая старшая сестра, которая тебя обласкает, полюбит и поддержит.  И которой не нужно платить за любовь своим телом! - Увы,  если бы это было так… - тяжело вздохнула Рэчел. — Конечно, мне бы хотелось иметь такую сильную, знающую старшую сестру, как … как ты, например… С которой можно было бы поплакаться, пожаловаться, поделиться секретами… В какой-то степени для меня старшей сестрой была для меня мама… та мама, прежняя… А двум братьями в колыбели не очень-то пожалуешься! Увы, старшей сестры у меня нет… И младшей нет… Вообще никакой нет… - Ну?! — расцвела Таня, испытывая сейчас желание задушить эту заокеанскую глупышку в своих объятиях. — И какой мы из этого делаем вывод? - Что? — не поняла Рэйчел. — Что у меня нет старшей сестры, только и всего! - А я на роль старшей сестры совсем не гожусь?! — Таня сама прослезилась от умиления. — Которая будет тебя выслушивать, оберегать, защищать, которая будет ругаться матом, курить, слушать индастриал-металл, и бить тебя по заднице, если ты еще раз сунешься туда, куда не просят! - Это была бы просто мечта! Но ведь тебе нужна… В смысле, я не поняла! Ты предлагаешь мне?… - Дошло, наконец! — рассмеялась Жю Сет-младшая. — Ну вот как про вас не шутить, что вы, американцы, туго соображаете?! - О, господи! — Рейчел выпучила глаза, открыла рот от изумления, схватилась за голову. Татьяне даже показалось, что она упадет. — О, господи! Но… ведь мы не можем быть одновременно сестрами и любовницами? Ты предлагаешь мне выбор? Или совмещение? А так можно? - Ой, дура! — коснулась лба Татьяна, качая головой. — Любовниц, так же как и любовников, у меня полно! А глядя на тебя, Рэй, хочется ей-богу, взять тебя на ручки, одеть тебя в пижамку и почитать сказочку на ночь! Давай выберем первое! И положим болт на второе! Я и так тебя люблю, безо всяких извращений! Поняла, глупая?/ - Ты готова полюбить меня… без секса? Без всех этих твоих ужасов?! - Ну конечно же, глупенькая! - Но за что? Почему? - Как говорила моя матушка Моане: «Истинная любовь не спрашивает: «За что?», не клеймит своим тавром и не предъявляет счет. Истинная божья любовь горит, как солнце!» Я, конечно, во всех этих богов не верю, но смысл, в общем, верный. У меня сил до фига, и нежности к тебе до фига, вот, видишь, горю, как солнце! - О, господи! О my God! — У Рейчел задрожали губы, брызнули слезы из глаз. — А что, так можно было?! Господи, Таня, я и мечтать о таком не могла! Я думала, что тебя заинтересует только сексуальный формат отношений! Если бы я знала… Господи, Таня, да я была бы только счастлива! О, господи! Я дура, да?! Мне так стыдно перед тобой! Я просто думала, что в России не принято такое… Я не знала... - А то, чем я занимаюсь, в России, значит, принято?! — по-доброму рассмеялась Таня. — Иди ко мне, дурочка! И учти, говорю тебе, как новая старшая сестра! Еще раз попробуешь торговать собой, убью к черту! Ты сама потом себе этого не простишь! Да ты и сегодняшнего-то разговора не простишь себе! Ты достойна любви и так. Бесплатно, и никто не имеет права требовать от тебя за это платить телом или унижать тебя! Поняла?! Уши оторву, и скажу, что так и былО! Минут пять рыдала Рейчел на груди Татьяны, рыдала сдавленным тихим плачем, от которого тело трясет, как в горячке. Рыдала покаянными, благодарными, горячими слезами... Таня и сама расплакалась от чувств… Она гладила бедняжку Рэйчел, шмыгала носом, утопая в насморке, целовала ее в макушку… Рейчел только тряслась и давилась слезами, иногда прихватывая зубами рукав Татьяны. А потом она подняла к ней свои детские заплаканные глаза и спросила: - Почему?! Я же была готова на все… что бы ты не приказала… Я думала, что ты воспользуешься этим… Почему… ты пощадила меня? Разве грешники и безбожники заботятся о душе верующих? - За грешников и за праведников не знаю, – ответила так же шепотом Татьяна, почти касаясь носика Рейчел. – Ты сейчас в таком состоянии, что пиздец... Не по-людски это… Нельзя так поступать! Для этого на Библию молиться не надо, нужно просто нормальным человеком быть. И не лезь в наши грешные дела, поняла? Не для тебя оно… По крайней мере не сегодня, не сейчас… Читай книжки, справочники и смотри лучше добрые наивные фильмы! И не лезь в грязь, богомолка фиговая! - Я счастлива… - Рейчел прикрыла мокрые от слез глаза, улыбнулась ровной, симметричной улыбкой. – Таня, я счастлива, как никогда! У меня теперь есть русская старшая сестра! Самая крутая и самая безбашенная сестра во Вселенной! Я даже не знаю, как тебе выразить свою… свою … - А ты меня любишь? - Я тебя боготворю… - Рейчел приблизилась вплотную к Татьяне, почти касаясь губами ее губ. – Ты воскресила меня… Ты как Иисус, Танечка! Как отец, принявшей блудного сына из Библии! Ты спасла меня от страшного грехопадения! Ты как твоя мама Моане! Она бы точно гордилась тобой! - Да ладно, скажешь тоже! – зарделась «Снежная Ведьма», отводя глаза. – Не надо, ты заразишься! - Плевать! Они еще раз поцеловались, потом еще раз, взявшись за руки, наслаждаясь друг другом. Но поцелуи их были невинными, наивными, по-детски нежными и трогательными, без малейшего намека на секс. Потом американка снова покорно и почтительно склонила голову на грудь Татьяны, а та нежно гладила ее, щекоча носом щеки и шею. После чего пришло время командовать уже воскресшей Рейчел, у которой лицо сияло: - Черт! Вот я дура! Я забыла про тебя, ты же вся простуженная! Ну-ка ложись быстро! Сейчас же препарат принесу! - Да, если можно, хотелось бы… - неловко улыбнулась Татьяна, любуясь преобразившейся Рейчел... ...После такой психологической экзекуции, после ее нравственного спасения отвязной грешницей Татьяной, молодая Джонсон будто бы заново родилась. Лицо девушки сияло, как солнышко, слезки высохли. Рейчел заметно повеселела, - шутила, травила байки из своего студенческого прошлого, то и дело улыбаясь Тане и бросая в ее стороны благодарный, любящий взгляд. Саму Таню уложили на кушетку, заставили, наконец, принять препарат, да еще и сделали витаминную инъекцию в мягкое место. Бодрая, веселая молодая врач от души всобачила любимой капитанше двойную инъекцию, шлепнула ее по ягодицам и тут же принялась их нежно массировать, чтобы «рассосалось». Бедную Татьяну, попавшую в нежные, заботливые сестринские руки, от нежных прикосновений по чувствительному месту вновь стали одолевать грешные мысли. - Рэй, а тебе не кажется, что гладить задницу возбужденной лесбушке, даже если она твоя сестра, это не самая лучшая идея! — прохрипела советская девушка, уже жалея в глубине души, что «пощадила» такую вкусную потенциальную партнершу. - Ой, прости! — рассмеялась Джонсон. — Я просто пытаюсь быть нежной и заботливой с тобой! Теперь, когда ты стала моей сестрой, я буду любить тебя и заботиться с удвоенной силой! У меня хорошо получается? - Более чем... - ответила Татьяна обреченным голосом, проклиная свою чувствительную кожу ягодиц и богатое воображение головного мозга. - Ты останешься у меня! — приказала Рейчел. — Ты приняла лекарство, и тебе нужен профилактический сон! Кстати, у тебя повышенное давление, ты знаешь? Почему ты мне ничего не сказала? От этого у тебя голова и болит! - Клянусь, если ты не перестанешь гладить мою задницу, оно повысится еще больше! — героически стиснула зубы Таня. - О-кей, переворачивайся! — рассмеялась американка. — У тебя такое красивое тело, как у парня! Нет-нет, не обижайся, наоборот, я бы считала это комплиментом! Я теперь понимаю, почему на тебя девчонки западают! - Вот ТАМ массировать ничего не надо, а то реально пожалеешь! — честно предупредила Таня. — Твои руки и мертвого воскресят! - Но ты же сама сказала, что мы теперь сестры! — удивилась Рейчел. — Поэтому я тебя и не стыжусь. Или это не так? - Нет-нет, все так! — испугалась Таня. — Ладно, ты врач, тебе виднее… - О-кей, постараюсь тебя не провоцировать! — рассмеялась мисс Джонсон, тут же наклоняясь к Тане и нежно целуя почти что в губы. — Я такая счастливая и беззаботная! Я чувствую себя с тобой в полной безопасности! Я люблю тебя! И я очень благодарна тебе! - Всегда пожалуйста! — натянуто улыбнулась в ответ Татьяна, жалея, что она не робот. — Я, наверное, пока в душ сбегаю? - Ни в коем случае! После сна, - сколько угодно, а сейчас не разрешаю! — важно подбоченилась Джонсон. — Врач в медблоке есть царь и бог, его приказы больными не обсуждаются! Тем более, я не позволю рисковать ТВОИМ здоровьем! Знаешь… я теперь решительно возьмусь за твое здоровье, за которым вы, мисс Жю Сет абсолютно не следите! - Ну, так-то уж не надо! - смутилась Таня, понимая, что в более целомудренной форме их отношения стали носить более провокационный и щекотливый характер. Действительно, после того, как Татьяна перевела их взаимное влечение в более «цивилизованное» русло, счастливая Рейчел будто с цепи сорвалась и перестала стесняться русскую девушку абсолютно. Как оказалось, молодая Джонсон была девушкой очень чувственной, ласковой и нежной, очень любящая объятия и поцелуйчики. Признания в любви, поцелуи в щечку, поглаживания, абсолютно невинные нежные прикосновения посыпались на бедную Татьяну, как из рога изобилия, и бедная сладострастная распутница в военной форме, любительница девушек и женщин, вынужденная теперь соблюдать материнско-сестринскую пуританскую сдержанность, постоянно чувствовала предательскую тектоническую деятельность внутренних органов ниже диафрагмы. А любые прикосновения Рейчел заставляли возбужденную ведьмочку замирать от удовольствия. Для Тани это было равносильно тому, если бы ей законом запретили бы употреблять шоколад и тут же повели на экскурсию на кондитерскую фабрику. К тому же одной заботой о здоровье любимого капитана Рейчел решила не ограничиваться: - Сними свою форму, я, если хочешь, постираю и приведу ее в порядок. - Я думаю, не стоит! — покраснела Татьяна. — Я о себе сама позабочусь, не безрукая! В крайнем случае, Селине попрошу. - Жаль… - погрустнела Джонсон. — Я просто хочу тебе помочь и быть тебе полезной… Как я еще могу это сделать? - Можешь! — Таня неожиданно вспомнила о делах. — Давай сразу один вопрос урегулируем. Ты сегодня прочищала от «алкашки» Терентьева, верно? Я с ним тоже поговорила и прочистила ему мозги. Он все осознал, раскаялся, в общем, я ему верю. Будь добра, Рэй, удали запись про Терентьева из журнала и не отправляй это никуда. Мы решили, что это просто досадный эпизод в его жизни, который больше не повторится, - Хм… - помрачнела Рейчел. — Давай лучше я тебе постираю одежду, моя старшая любимая сестренка! Хочешь, могу сделать тебе лечебный массаж и проведу полномасштабное обследование? Могу все выгладить и вычистить... Могу сыграть тебе на гитаре и спеть что-нибудь. Могу просто повиснуть у тебя на шее и признаться в любви еще раз! Все, что угодно!.. - Это все очень замечательно, но давай лучше подчистим запись с Терентьевым, - хитро улыбнулась капитан Таня. - Я лучше сделаю все вышеперечисленное для тебя, Таня? — неловко улыбнулась девушка с каштановыми волосами. — Потому что никаких записей из журнала я удалять не буду, прости! - В смысле?! — изумилась Жю Сет-младшая, поднимаясь с ложа. — Это что за ультиматум? Я тебя по-людски прошу сделать это между нами, чтобы человеку жизнь не ломать! Что за упрямство такое?! Я, если что, капитан корабля, я и приказать могу! - Можешь… Ты мне даже можешь приказать оральным сексом с тобой заняться! —насупилась вдруг Рейчел. — И возможно я это даже сделаю… Но никаких записей из медицинского журнала я удалять не буду! Или пиши официальный приказ, на основании которого я это буду делать. Но в этом случае ответственность ложится на тебя! - Ни хрена себе! — изумилась Жю Сет-младшая. — Ты чего такая стерва стала?! Что тебе Терентьев плохого сделал? - Оригинально! — удивилась Джонсон. — То есть, по-вашему порядок и соблюдение правил — это месть?! - Каких, нахуй, правил?! — воскликнула Татьяна. - Ты понимаешь, что если любая проверка уличит Терентьева в употреблении алкоголя в служебное время, да еще и в таком количестве, его вышибут сразу же с флота?! Ну, оступился один раз человек... Я пообещала ему, что санкций не будет! А ты мне здесь принципиальность включаешь, пальцы гнешь?! - Причем здесь принципиальность и пальцы?! Это же служебный подлог, как ты не понимаешь?! — возмутилась уже Рейчел. — Должностное преступление! Мне очень жаль мистера Терентьева, но почему из-за его проблем я должна преступать закон и создавать проблемы себе? - Ну, ты и штучка! — с неудовольствием свистнула советская девушка. — Знаешь, не надо с таким отношением мне никакой заботы твоей! - Я не понимаю, что я плохого сказала?! — искренне изумилась пай-девочка из Джорджии. — На что ты обиделась?! Такое чувство, что ты меня со своим парнем застала! Личное — это личное, и я как любила тебя, так и люблю, клянусь Богом! А дело есть дело, бизнес есть бизнес! - Я херею с тебя! Ты полчаса назад мне в сексуальное рабство отдаться собиралась! А теперь тебе жалко строчку из журнала удалить?! - Ты действительно не понимаешь разницы?! — Рейчел смотрела на нее, как на чокнутую. — Это наша с тобой личная сексуальная жизнь! А журнал — это работа! Вы здесь всегда смешиваете работу с личной жизнью?! - А вы, что, если кого-то любите, то любите с десяти до двух, а после двух уже любовь не работает?! — парировала Таня. - Ты намеренно утрируешь мои слова! Как можно смешивать службу и личную интимную сферу человека? Мы же на работу ходим работать, а не сонаты читать и не любовью заниматься! - Ну, кто-то успешно совмещает! — съязвила Татьяна, лично знавшая некоторых таких «совместителей». - Не сомневаюсь! — не хуже ответила ей Джонсон. — Вот откуда снижения качества продукции и криво прописанные программы! Любовь же важнее, чем работа! Вот только еду, деньги и гала-контент любовью не напишешь! Татьяна не могла поверить, что столкнется с таким сопротивлением девушки, которую только что, можно сказать, с пола подняла. Она жутко разозлилась на Рейчел и совершила то, чего с точки зрения морали не имела права совершать — постаралась проникнуть в ее мысли, используя свои телепатические «щупальца». Она жаждала уличить американскую законницу в неискренности, затаенной злобе или презрении к Терентьеву, высокомерие и желание порисоваться, набить себе цену. И … не нашла ничего, никакого изъяна. Джонсон была скромной, честной девушкой, доброй и, иногда до глупости, наивной для своих лет. Но подписать эту девушку на лесбийскую садо-мазо групповуху с цепями, плетьми и огромными фаллосами, с прямой трансляцией в гала-эфир, было объективно проще, чем заставить ее удалить одну строчку из официального отчетного документа. Она действительно так жила, для нее это было нормой, а традиционное для советской отчетности «затыкание дыр» виделось ей чуть ли не государственной изменой. - Ох-хо-хо, Ракелюшка, басурманская же твоя душа! – вздохнула Таня. – Хорошо! Скажи пожалуйста, как помочь Терентьеву и не трогать журнал. Или плевать на него? Пусть пропадает человек? - А это ты должна придумать, ты же капитан! – огорошила ее Рейчел. – Пойми меня, Таня! Это не из-за того, что я такая стерва и хочу погубить человека или намеренно становлюсь в позу, как тебе кажется. Я понимаю, что вы в России обращаетесь с документацией слишком вольно, но это основа основ! Основа порядка, основа закона, основа организованной жизни… Если мы сначала одну буковку исправим там, где нам неудобно, у нас будет искушение сделать это второй раз, третий, десятый… Законы и предписания не надо будет соблюдать, их просто будут обходить. Сначала буковку, потом целую строчку, потом целый абзац… И все, общество рухнет! Понимаешь, Таня, файлы, которые ты, анархистка, так презираешь, они изначально неудобны для всех. Потому что нельзя угодить всем. Законы нужно менять, устаревшие инструкции нужно обновлять, я ничего не говорю, я здравый человек! Но когда мы начнем обходить буковки и заменять неудобные, УСТАНОВЛЕННЫЕ ЗАКОНОМ правила, на удобные для нас, это уже будет не общество! Это будет пещера, где у руля будут негодяи, которые лучше других умеют обходить закон, чем другие! Ты любишь меня, Таня? Скажи мне, пожалуйста! Ты любишь меня такой, как есть? Ты же не стала меня ломать, переделывать по своему желанию, за что я тебе очень благодарна! Ты любишь меня? Ты все еще моя сестра? - Да, разумеется… - тихо ответила Таня. - Тогда уважай мои принципы! – неожиданно твердо сказала Рейчел. – Я ни слова тебе не говорю про твои принципы, хотя они мне и не понятны. Я ни слова не сказала тебе про твою ориентацию, про твои привычки… Я приняла тебя такую, какая ты есть! И ты принимай меня! Уважай мою личность, как я уважаю твою! - Хорошо, хорошо, ты права! – Татьяна выставила вперед руки ладонями к оппонентке. – Я не буду с тобой спорить, только подумай вот о чем… Ты в курсе что такое концлагеря, ты в курсе, что на Болхиа фактически сводили нет два народа?! Так вот, все это было законно! Убийства, геноцид, угнетение народов – это все было законно! Многие страшные вещи на Земле, на Гуриассе, на Болхиа были когда-то по закону! Так что законы и инструкции, Рэй, тоже не высшая справедливость. У меня есть вообще две летные инструкции, которые прямо противоречат друг другу, - и они обе действующие! Мне по какой летать? Да по закону, если соблюдать все правила, мы вообще лететь не имели права! Нет, ты все правильно говоришь – порядок должен быть, правила должны быть, но иногда закон – не панацея от кошмара, а лишь его основной инструмент. Должно быть и еще что-то, - совесть, здравый смысл… Согласие, наконец… Ты знаешь, если закон запрещает мне помочь другу, товарищу, - манала я такой закон в задницу! - Сначала другу, потом партнеру, потом самому себе… - меланхолично произнесла Рейчел. – Есть такое слово «коррупция»… И разумеется, каждый коррупционер кому-то хочет помочь… Нет, Таня! Закон либо работает, либо нет! Какой высший закон ты хочешь поставить над законом? Библию? Коран? Тору? Чей здравый смысл ты хочешь использовать в качестве абсолютного мерила? Свой? Мой? Мистера Терентьева? Конгрессмена Тиндля? Нет, Таня, закон суров, но это закон, и он должен быть одним для всех, и для тебя, и для мистера Терентьева, и для христианина, и для ортодокса, и для атеиста. А что касается устаревших или неверных законов – их надо отменять и заменять, никто не спорит! Идите в Конгресс, а Палату Представителей, в суд штата, организуйте брифинги, флэшмобы, комиссии, консультации, нанимайте юристов, отменяйте устаревшие законы и инструкции! Но пока они есть – они должны соблюдаться! - Ясно… - потухшим голосом сказала Татьяна. – Ладно, спасибо тебе за помощь… Я пойду у себя посплю… Рейчел устало плюхнулась в кресло у монитора компьютера. На лице ее была вселенская усталость и ни грамма наивности, ни грамма наивности. Она была полна сил и стояла на своем посту, как скала. Таня побрела к люку, соображая, что она может предпринять, чтобы помочь бедолаге Константину Игоревичу. Но не успела она дойти до выхода, она вновь услышала плач Рейчел: - Таня! – окликнула ее плачущая американка. – Я удалила запись… Один раз, ради тебя…. Но больше никогда не заставляй меня делать это! Если ты меня любишь и уважаешь, никогда! Один раз… взяла грех на душу! - Спасибо, золотце мое! – Радостная «Снежная Ведьма» прыжком подскочила к местной царевне-Несмеяне из Атланты, осыпая ее поцелуями. – Спасибо, сестренка! Все, больше никогда! Заметано! - Знаешь… - прохлюпала носом Рейчел. – По инструкции меня… за сегодняшнее тоже ведь нужно увольнять… как минимум… Я же тебя сегодня фактически на статью подбивала… Тоже уже стала плохой девчонкой… Чего теперь девственницу из себя строить? Вот только как я объясню гипотетической проверке, куда я дела три ампулы раствора «UDK-18»? Меня же сразу заподозрят, что я торгую государственными лекарствами… Что мне-то теперь делать? Ах, что ты делаешь, крейзи рашен герл?! Поставь меня на место! - Да это вообще не проблема! – Таня на радостях подхватила американку на руки. – Как только выйдем из ГП, я пачку раствора закажу! Будем возвращаться, заберу, вложим вместо отсутствующих. Слушай, а хочешь мы в медблоке возгорание устроим, а потом спишем пропавшие лекарства на пожар! - Ты шутишь, я надеюсь?! – Совершив мягкую посадку, Рейчел покрутила пальцем у виска. – Зная тебя, я даже не сомневаюсь, что у тебя ума хватит! Но «UDK-18» найти непросто, он в первую очередь выделяется организациям. И в коробках по тридцать ампул! Ты знаешь, сколько они стоят? - Да и хуй с ним! – запросто сказала Татьяна. – Товарищей на деньги не меняют! Вложим три, остальные заначишь, запас будет! Неучтенный, на секундочку! Знаешь, как у нас говорили: «Запас жопу не ебет!». - Нет, тебе надо было точно родиться парнем! – прыснула со смеху Рейчел. – Каким-нибудь мажором-гангстером в 20 веке, на Лонг-Айленде или в Вегасе! Знаешь, нам бы с тобой друг с другом поделиться немножко... Тебе бы американской педантичности не помешало, а мне вашего русского анархизма. И было бы супер! Татьяна села рядом с новой сестричкой и, улыбаясь, принялась кончиками пальцев, укладывать каштановые волнистые локоны Рейчел за ушко, временами постреливая своими биотоками в височную зону высокой чувствительности. Молодая американка замолчала, зажмурившись от удовольствия, склонив голову направо, покоряясь ловким пальцам Тани. Потом она и не заметила, как ее голова уже лежала на плече новой старшей сестры. Причем, появись здесь посторонний, они бы не понял, кем друг другу приходятся эти девушки – то ли слишком любящие сестры, то ли подуставшие от взаимных ласк любовницы. - Анархизма, говоришь? – шутливо шепнула на ухо Рейчел московская оторва. – Это можно! Лишь спустя еще четверть часа, после многочисленных девчоночьих обнимашек, щекоташек и целовашек Татьяну отпустили восвояси. На прощание витающая в облаках Рейчел поцеловала ее в губы, как показалось, ни хрена не по-сестрински. Тут же закрыла люк и довольно захихикала так, что в проходе было слышно. - Специально она что ли меня провоцирует! – Сбитая с толку капитан-девица вытерла со лба пот и помаду с губ, пытаясь переключиться на нейтральные мысли и как-то отвлечься от неугасимого жара в чреслах, груди и на губах. – Рехнулись все! Селине! Селине! - Здесь я, госпожа! – появилась ее любимая служанка буквально из-под пола. – Чего изволишь? - Если что… я прилечь хочу… - сказала Таня, понимая, что в медблоке ей бы, один хрен, поспать не дали. – Я в каюте буду! - Поняла, сию минуту прийду! – угодливо поклонилась ей Селине. - Не поняла ты… Я реально прилечь хочу, одна… Контролируй пассажиров и разок-другой загляни к графу. Как он там? - Ой, Богиня! – покачала головой негритянка. – Никак простыла, хозяюшка?! А я вчера говорила, - побереги себя! - Да, ты была права, зануда! Кстати, к Рейчел меня можешь больше не ревновать! Мы с ней породнились, и теперь мы сестры! - Ой, радость-то какая! – откровенно фальшиво «порадовалась» гуриассийка. – По любви? - Почему по любви-то, дубина?! По жизни! – раздраженно ответила Жю Сет-младшая. - Ясненько… Мне-то ты сестринство не предлагала, сразу в рабыни записала! -  топнула ножкой недовольная Селине. – Ой! А зачем вы, святая госпожа, ремешок снимать изволите?! - Да вот думаю, здесь тебя выпороть, змеюка, или перед пассажирами?! – закипела Таня. – Я тебе что предлагала в самый первый миг, скотина лютая, когда ты передо мной предстала?! Ты что выбрала, на что меня толкнула?! Правда, к черту ремень! Где моя любимая бамбуковая трость?! - Нет, хозяюшка, простите меня, запамятовала! – тотчас рухнула на колени испуганная Селине, вспомнив, что ударная сила палки при соприкосновении с кожей гораздо больше, чем ремня, вестимо, за счет меньшей площади поражающего элемента при гораздо большем ускорении. – Простите, богиня моя, дуру, неблагодарную! - А ну, встала! – рявкнула Таня, как самая настоящая барыня. – Пошла вон! - Слушаюсь, госпожа! – Селине поклонилась, подобрав юбку и собиралась уже исчезнуть, но властная молодая госпожа вдруг остановила ее: - Нет! Отставить! Сегодня, как прибудем на Гуриасси, вечером придешь в мои покои! Ласки госпожа хочет! Поняла?! - Поняла, госпожа, как не понять! Все будет, как вы изволите, в лучшем виде! - Высеку тебя сегодня! – Татьяна, распаленная одной своей сестрой, схватила Селине практически за волосы и резко дернула так, что темнокожая холопка вскрикнула от боли. – Привяжу тебя к столбу и выпорю, как непокорную жену! А потом возьму сама знаешь что, и так тебя оттрахаю, что ты визжать будешь, женушка! Готовь попку, дорогая! - Все, как ты изволишь, богиня моя! – Селине похотливым взглядом посмотрела в глаза белой госпоже, как бы невзначай оттянула пальцами воротник платья, чтобы Таня смогла увидеть побольше ее красоты. – На все воля твоя, богиня! - Вот и я так думаю! – важно подбоченилась Таня, ставя руку на ремень. – Кто-то что-то имеет против? - Простите? – внезапно раздался из-за спины тихий, вкрадчивый голос, так что Татьяна от неожиданности вздрогнула. – Ситти капитан? За спиной стояла Анта, облаченная в своюю черную форму и берет. Селине при появлении болхианки пропищала что-то вроде «С вашего позволения, госпожа» и мгновенно испарилась. - Анта Венсовна? – обернулась Татьяна, нутром чуя, что поспать так и не удастся. –Что-то случилось? - Да, случилось, ситти капитан… - ответила Анта со вздохом и суровым лицом. – Разрешите с вами поговорить… ________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * « ...Если он будет и дальше пить по две бутылки бренди..» - Рейчел имеет в виду советский коньяк.