Странницы трёх миров. Книга 9. Командировка.

Звезда Лейтена. Ближайшее космическое пространство, флагманский корабль «Адмирал Ушаков» - Планета Гуриасс, Сеттское графство. 12 день Поры Первых рассветов 2180 г. Эры Великого Пророка. (14 марта 2347 г.) После завтрака Татьяна, Анта и Терентьев заторопились на «Хилликию». Времени было в обрез... Анту попросила лететь с ними Таня, которая боялась оставлять воинственную болхианку на мирной планете, не знавшей еще ужасов фашизма. Как потом выяснится, зря она это сделала… Матерая убежденная нацистка, да еще и обиженная на тебя — так себе компания! Анта кончно согласилась (ей очень хотелось увидеть воочию флагманский крейсер звездной флотилии Федерации). Но она демонстративно надела перед молодой Жю Сет перчатки химической защиты, респиратор и, вдобавок, еще и посмотрела на юную землянку, как на неполноценную низшую особь. Таня, понимавшая причину, стоически терпела, краснела и дала себе рыцарский обет, - не тратить больше ночи на непотребства. По крайней мере, пока они в имении Сет… По крайней мере, в доме… По крайней мере, слишком громко... Терентьев же напротив был сама любезность, - только что «chemoihenna*» Таню не называл. И смотрел так неприятно, сально… Тане тотчас захотелось переодеться в свой обычный пилотский прикид, но времени уже не было. Поэтому пошла, как есть. Но это было настолько непривычно, что, пока борт готовили к взлету, молодая красавица тайком сделала запрос в Гала-Нете: «Как управлять малым десантным кораблем в юбке и туфлях на каблуке?» Тут же выпала ссылка на ее любимую тетушку Стеллу в длинном черном демоническом платье, для которой это не было проблемой. Пока Таня пыталась понять, как ей теперь сидеть в кресле, Терентьев по кванто договорился с Машурой, чтобы он включил маяк, а то в дыму можно ведь и на крышу особняка приземлиться. И нет-нет, да и косился на ножки Татьяны, гад! И теперь еще каждые пятнадцать минут нужно было смотреться в зеркальце, чтобы убедиться, в порядке ли косметика? В порядке ли ресницы? Не размазалась ли тушь? Да еще эти алмазы проклятые в ушах! Постоянно задевают плечи и воротник, голова и уши будто на ниточках. Нелегко быть женщиной в Космосе! А Анта, черная едкая ворона с орденами, насмешливо посмотрела на Таню сверху вниз и заявила: - Вообще-то, черной тушью могут только старые воины-мужчины пользоваться! Ах, да, ситти капитан, я забыла! ВАМ МОЖНО! И пока Анта с видом оскобленной невинности ходила по кораблю, как надменная цапля в шинели, задрав нос вверх, Таню не покидало гадкое чувство вины перед Антой. Было такое впечатление, что это гордая, оскорбленная мать не желает разговаривать с проштрафившейся дочерью, которая явилась после ночной гулянки босая, пьяная и в лифчике, надетом поверх платья. «Хилликии» пришлось долго пробивать сизо-белый облачный (вместе с дымом) покров, и чистое небо они увидели лишь на высоте около двух километров. Таня не видела поверхности внизу – только нескончаемая белесая пелена почти сплошной облачности, сквозь которую просматривались линейные белые борозды под углом к поверхности, и огненно-оранжевые волдыри - огонь пожаров. Бортовые анализаторы сигналили, что ПДК* углеродных соединений в воздухе превышена в сотни раз. Температура у поверхности сегодня перешагнула за тридцать градусов Цельсия при относительной влажности воздуха в тридцать пять процентов. Шли последние дни зимы… «Хилликия» быстро покинула пределы гуриасской атмосферы и направилась в открытый космос к созвездию искусственных огоньков, мерцающих в сотне тысяч километров от планеты. Все это время Таня молчала, не отводя глаз от приборов.Потому что в кабину внаглую приперлась Анта, мать ее болхианскую, Венсовна! Причем, гадюка такая, приперлась в респираторе, который тут же сняла при виде единственного мужчины на борту! Зато у Тани в носу засвербило от едкого поганого запаха ее дезинфицирующего порошка. Терентьев как-то позабыл о сидящей рядом молодой красавице, когда на мостике появилась его ровесница. И они удивительно быстро нашли общий язык... Константин Игоревич, как настоящий гид устроил Анте настоящую обзорную экскурсию, - что какой прибор показывает, как рассчитывается траектория движения в пространстве обычном, и как – в гиперпространстве. Анта с интересом слушала, пытаясь понять, сняла берет, пригладила волосы и даже, как показалось Тане, пыталась кокетничать с Терентьевым. И неожиданно молодая Татьяна ощутила, что ей это НЕПРИЯТНО. Что почему-то единственный мужчина на ближайшие пятьдесят тысяч миль улыбается и смеется вместе с этой старой нацисткой, а ее, молодую, красивую девушку в самом расцвете, игнорирует. Стоп, а разве ей нужно внимание этого старого Казановы? Ужас! Что с ней такое происходит? В кого ее превращает это колдовское платье?А платье решило, что ему теперь можно все. И прродолжало поглощать неокрепший разум молодой пилотессы. - «Хилликия», сфоткай меня и отправь на адрес Севастьянову! – распорядилась Татьяна голосом скучающим голосом провинциальной барыни. – Пусть полюбуется моим новым образом! Пусть поймет, кого он потерял! Ноль реакции… Беседа с Антой так увлекла Терентьева, что он и забыл про молодую красавицу-капитана. А нацистка довольно смеялась над какой-то бородатой шуткой пожилого сатира, и Таня могла поклясться, что Константину Игоревичу это было приятно. Он смотрел на свою сверстницу-инопланетянку пристально, немного сощурив глаза, облокотившись о приборную доску, как старый ковбой в салуне за стойкой бара. Анта, ИСКРЕННЕ УЛЫБАЯСЬ, прислонилась к переборке, как дама нетяжелого поведения, чуть выставив правую ногу вперед и глядя на Терентьева сверху вниз. Ничего себе, они спелись! На Таню здесь обращали внимания не больше, чем взрослые влюбленные обращают внимания на досаждающую глупую девчонку, сидящую с ними в одной комнате. - «Она что, еще и Терентьева хочет к руками прибрать?!» - ревниво подумала Таня, даже с какой-то ненавистью глядя на Анту. – «Голованова ей мало? У меня, молодой, ни одного уже, а у этой секс-бомбы с истекшим сроком годности двое будут? Это как? НЕ слишком ли она на себя много берет?» - Ах, что-то жарко… - Платье пошло еще дальше. Оносговорилось с древними женскими инстинктами и подсказало Тане прибегнуть к запрещенному приему.Молодая женщина, томно вздыхая, как бы невзначай расстегнула две пуговички на своем воротничке. А что?!Одежда доиндустриального мира хилликийцев производилась из обыкновенного, сотканного на примитивном оборудовании, материала и не регулировала теплообмен в соответствии с индивидуальными потребностями носителями. Грубо и примитивно, не то, что земная одежда из биоматериалом с искусственным интеллектом. - Разве? – Терентьев наконец-то обратил внимание на томящуюся от жара (скорее всего, внутреннего) молодую девушку, оглядел ее и загадочно улыбнулся с хитрым прищуром. – Климат-контроль указывает, что температура девятнадцать градусов. У вашего нового материала наверное материал слишком плотный. - Нет, здесь достаточно комфортно, - оптимистично и ехидно высказала ценное мнение Анта. – Хочу сказать, что на планете в доме ситти ЖуСет в доме было гораздо жарче! Да еще какие-то твари выли всю ночь на верхнем уровне! Вы не знаете, ситти капитан, что это были за мерзкие, неполноценные, низшие животные? Какой богатый животный мир на этой планете! Но отдыхать ночью решительно невозможно! - Нет, не знаю… - смутилась Таня. Ей вдруг стало так обидно от того, что ее и Селине назвали «неполноценной и низшей», что она надула губки, молча отстегнула ремни и вышла прочь. – Простите, пойду еще повою! Хоть стреляйся с вами! - А что, эти твари имеют к вам какое-то отношение, ситти капитан? Я не знала! – фальшиво всплеснула руками Анта, глядя на молодую обиженную ванарку, как санитар на крысу. - Анта Венсовна! А кто вам дал право оскорблять капитана Таню?! – тут же посуровел Терентьев. - Я? Оскорблять?! По-моему, она сама прекрасно справляется! – Возмущенная болхианка прошла позади седого ветерана и бесцеремонно уселась в Танино кресло. – Вы же пожилой, убеленный сединами ветеран! Вас все устраивает? Вас этой ночью все устраивало?! - В нашем обществе не принято бесцеремонно вмешиваться в личную жизнь человека, - сказал Терентьев, брезгливо поджав губы. – Это личное дело каждого… А Таня еще молодая девушка, со своими проблемами. Перебесится, потом все нормально будет… И это не дает вам права обижать ее, только потому что ваша моральная канва не совпадает с ее! Таков принцип нашего общества. - А вмешиваться в дела целой цивилизации у вас принято, ситт Косте? – съязвила Анта. – Хорошо, пусть так… Прах со мной! Но почему же тогда Тана вызвала гнев генерала Лиле? Ведь не только же из-за этого летающего снаряда? - Я даже говорить об этом не хочу! – Терентьев был непреклонен. - Татьяну поддержать надо! Помочь ей! Бедная девочка столько в жизни перенесла, что не дай бог нам с вами! - Чего она такого перенесла, позвольте узнать?! – возмутилась Чгао. – Ее страна перестала существовать? Ее муж и сын сгорели вместе с городом? Мать похоронила… Сочувствую, но у нас каждый первый мать похоронил, и отца. И девяносто из ста наших богам молятся, что гибель их родных была быстрой и безболезненной! Да у нее все прекрасно! И у вас тоже! Не грешите, - вы с ней и знать не знаете, что такое настоящие потери! И не думайте, я вовсе не собираюсь только лишь мазать Тану грязью. Ее у нас уважают, ценят, да и мне есть за что благодарить эту девочку! Она практически стала мне молодой подругой, почти… почти дочернего возраста! Да и пилоты у нас всегда были на особом счету… Мне до нее далеко в плане военной науки, это бесспорно! Но то-то и обидно, что такой ценный, благородный молодой воин, простите, мажет себя дерьмом! Или по меркам вашей цивилизации все идет нормально? - Да нет, конечно… - махнул рукой Терентьев. – Гибнет девочка, это понятно… Еще и связалась с феодалкой какой-то старой… А что мы можем сделать? Ударить кулаком по столу и объявить девочку изгоем, это каждый может! На это много ума не надо! А вот постараться человека спасти, вылечить, пожалеть – на это у нас энергии не хватает! Зато у каждого есть свое единственно правильное мнение! И каждый из нас ходит, задрав нос, со своей непогрешимой правотой, а до человека и дела нет… - Опять пошла ваша левацкая либералистская демагогия! – подняла ладонь в перчатке Анта. – Вы вот сказали: «А что мы можем сделать?» Ключевой вопрос: а мы хотим что-то делать? Или пусть товарищ гибнет? - Это не демагогия, - запротестовал Константин Игоревич. – Просто мне приходилось быть на ее месте. И меня осуждали за «моральный облик» и призывали к исправлению и покаянию! Мразотная процедурка, копание в грязном белье! Даже погнать хотели из летного отряда! - Что?! – побелела и без того не слишком загорелая Чгао. – И вы тоже?!.. У вас это мода или эпидемия?! - Да нет же, вы не то подумали? – рассмеялся Терентьев. – Как в старом анекдоте: «Не дождетесь!» Меня за совершенно противоположные дела тягали! По молодости гулять я любил по женщинам. От жены ушел к молодой любовнице, ребенка бросил… Вот на меня командиру отряда и писали обиженные женщины, в том числе и супруга моя бывшая… А уж рогатые мужья их мне морду бить приходили раз в неделю стабильно! Тогда с этим проще было… Да только это ж дело такое, - можно ж дать, а можно ж и выхватить! Грешен, каюсь, за это я Богом наказанный, и поделом. Но Танюшку нашу я этому аутодафе подвергать не собираюсь! - А-а-а… Это вы сейчас каетесь или хвастаетесь? – склонив голову, ехидно посмотрела на него Анта. – И… простите, сколько целей вы, пилот, сбили? - Я пилот гражданской космонавтики, мирный человек! – ответственно заявил Терентьев. – Ну что я, мальчишка, считать-то… На третьем десятке бросил… И вот, видите, к чему пришел к старости? Ни кола, ни двора, ни хозяйки, ни сына… Сам сбитым оказался… Вот поэтому я к старости бластером махать остерегаюсь… А Татьянку обижать не позволю! Может, я на нее мужским взглядом смотрю, поэтому для меня ее радикализм как детская глупость. Жалею я ее! Мне бы дочку такую! И представляете, ее родные родители бросили, как негодного робота! Папаня видеть такой же, как и я, черт гулявый, не набегался еще… Ну а мать-то? - А может, вот из-за этого и бросила? – предположила Анта. – Чтобы не иметь проблем? - Что, все праведники такие, ни в рот, ни в задницу? – с какой-то злостью бросил в пространство Терентьев, чуть не сплюнув на пол. – Небось у самих таких скелетиков нарыть можно в шкафах, что… Безответственность и разгильдяйство, вот что я вам скажу! А вспомните родителей этих сопливых Юли Макухиной? А у Рейчел? Матеря, отцы, ети их… Взрослые, мать их, сами, как дети! Их самих воспитывать еще надо! А дети страдают! Будь у меня такая дочка, как Таня… И тут Терентьев пристыженно смолк, вспомнив, что когда-то поступил так же со своим сыном. А Чгао внимательно, подняв брови, смотрела на него, и вдруг спросила: - Ситт Косте! Простите, если мой вопрос будет бестактным… Скажите, а вы на Тану смотрите мужским взглядом как отец, или как… именно мужчина? - Вот если бы не были вы представителем другой цивилизации, я бы оскорбился вашим вопросом! – нахмурился Терентьев. – Мне шестьдесят четыре года! Конечно, по-отцовски, даже, как дед скорее… Я ее на сорок лет старше! Хотя… в платьице, конечно, хороша, чертовка! - То есть вы и сейчас на молодых девушек заглядываетесь? – насмешливо спросила Анта. – Просто, я гляжу, форма у вас и сейчас неплоха! - Да бросьте вы, куда там уже форма?! Одно название! – грустно вздохнул седой ловелас. – Так… чисто по привычке! - Тана, чтобы вы знали, очень комплексует по поводу своей внешности… Считает себя непривлекательной для мужчин, - понизив голос, тихо сказала Анта, оглядываясь на дверь. – Может в этом ключ ее проблем? Или… может, она пережила насилие в детстве? У вас такое бывает? - Да уж почти полсотни лет, как последнего гада-насильника в ящик положили! – ответил Терентьев. – Ну… если не считать инопланетян… Вон у тех же гуриассийцев всякое случалось… Я слышал, в двадцать первом или двадцать втором году в Босваше в посольстве один графенок свою жену до полусмерти избил… Громкий процесс был… Слушайте, а вдруг вы правы?! Вдруг Таня тоже… А мы ее здесь, старые черти, обсуждаем да судим-рядим… Ё-моё! А где она вообще? - Думаете, человек войны не умеет справляться с такими мелочами? Тем более в вашем мире, где если что, к нему очередь из лекарей и мозгоправов стоит? - А хрен его знает! – схватился за голову Терентьев. – Она говорила, что … Пойду я поговорю с ней… Расчетное время до визуального контакта с флотилией – десять минут. Побудете здесь? - Да… а что делать-то? – вытаращила глаза Анта, глядя на соцветие огней на пульте. – Вы сейчас обезьяну за ракетный пульт сажаете, имейте в виду! - Ничего не трогайте и ждите, пока не загорится большая зеленая кнопка, - распорядился Терентьев, открыв люк-дверь в кают-компанию, бывший десантный отсек. И вдруг дальше по проходу раздался звук, очень похожий на пороховой выстрел. Тотчас на пульте замигал сигнальный датчик, заставивший Анту побледнеть и сжаться в комок на кресле. - Внимание! В отсеке номер четыре возгорание! Поражен член экипажа, капитан Жю Сет! Состояние уточняется! – бесстрастным мужским голосом сообщил бортовой компьютер корабля. – Требуется медицинская помощь! В миниблоке «панель шестнадцать» признаки возгорания! - Ё-мое, затравили девчонку! – с ужасом и злостью крикнул Терентьев, срываясь в десантное отделеДобрый день. Большая просьба - пусть завтра обязательно Вика принесет заполненный бланк на прививку.ние. – Руки на себя наложила! - «Хоть стреляйся...» - вспомнила Анта слова Тани, уже безо всяких улыбок и насмешек. – Бывший офицер… Предпочла смерть бесчестию! Второй пилот вихрем помчался в указанный отсек. За ним, забыв про свою великую миссию, бросилась испуганная Анта, которая, хоть и готова была клевать Таню за ее «непотребство», никак не хотела ее смерти. В четвертом отсеке, который обычно использовался, как небольшая кладовая, они нашли лежащую на полу Таню без сознания. В воздухе пахло гарью, один из предохранительных щитков был открыт. Оттуда тянулся чахлый сизый дымок и ворчание электрических искр. - Таня! Танюшка! Ты что удумала, дурочка?! – Перепуганный батька-Терентьев рухнул рядом с ней на пол, поднимая девушку на руках. -Господи ты боже мой! - Дайте я осмотрю! – Анта, оказавшаяся тут же, принялась лихорадочно дрожащими руками обследовать голову Тани. – Голову поднимите! Нет… Входного отверстия от пули нет, крови нет… Оружия не видно?.. Руки порохом не пахнут… Гильз на полу тоже… Может, поражение электричеством? - В медблок ее, срочно! — рявкнул Терентьев с такой силой, что Анта вздрогнула и заметалась по отсеку, пытаясь вспомнить, где этот самый медблок находится. - Константин Игоревич? – Таня вдруг очнулась, с недоумением осмотрелась вокруг, посмотрела на обеспокоенные лица Константина Игоревича и Анты Венсовны. – А что вы… - Живая?! – Терентьев с облегчением выдохнул и от избытка чувств жарко поцеловал Таню в обе щеки. – Ты что, глупая?! Ты это брось!!! - Тана, где болит? – тут же затараторила Анта, осматривая девушку. – Что это было? Пистолет? Граната? Пороховой заряд? Голова кружится? Дайте я сердце посмотрю! - Константин Игоревич… Вы неправильно… - попыталась, было, возражать еще слабая Таня, но Терентьев и слушать не хотел, сжимая и тряся капитана в отеческих объятиях: - Хватит! Нет безвыходных ситуаций! И даже не думай, глупая ты девчонка! Подумаешь, что ты не такая? И хрен бы с ними, со всеми! Ты у нас другая, ты у нас самая лучшая, и не слушай никого! - Тана! Я критиковала тебя, но это только от желания помочь тебе! – принялась оправдываться Анта, продолжая между делом осматривать девушку тактильно и визуально, ища следы ранения и крови. – Просто больно видеть, как столь талантливый пилот и герой Нации губит себя! - Да, товарищи, я… Все нормально! – запротестовала Таня. – Да я просто хотела предохранитель заменить! - Предохранитель? — Второй раз поседевший Терентьев только сейчас обратил внимание на открытый приборный щиток, откуда струился в вытяжку дымок. - Так, поставьте меня на место! — пискнула капитан в дворянских обновках. — Спасибо! Щиток искрил, на третьей схеме сгорел предохранитель, и я решила, пока идем прежним курсом, поменять его. Сто раз так делала! А он как шарахнет, как саданет меня, собака страшная! Меня к стенке отбросило, ну и отключилась я, видать… Блин, палец теперь болит… А вы чего подумали? - Мы чего подумали..? — побагровел Терентьев, злясь на себя, и на Таню, что дал волю чувствам. — Да так, на мостике жарко стало! Извините, товарищ капитан! - Вы подумали, что… - внезапно поняла Таня, глядя на неловкие, обескураженные лица «стариков-разбойников». — Блин-блинский, так трогательно! Да ладно вам? И в мыслях не было! Но… Блин, простите пожалуйста, я не хотела вас пугать! Оно само так получилось! Слушайте, какие вы у меня классные! Особенно вы, Константин Игоревич! Спасибо вам огромное! Растроганная Татьяна не выдержала — обняла и чмокнула в щеку Терентьева, который держался за сердце и, между делом, обесточивал приборный щиток, отчего над головой сразу погасли две лампы. Хотела она отблагодарить и Анту, но та, с вытаращенными глазами, отшатнулась от нее: - Нет уж, давайте воздержимся от неуставных нежностей! Ограничимся уставными! И все же седая ведьма-нацистка в черном мундире не выдержала, на пару секунд лишившись своей ледяной невозмутимой маски. Она едва заметно улыбнулась, блеснув счастливыми глазами, глядя на Таню. Девушка все поняла и даже прослезилась от чувств. И тут вспомнила: - Подождите… Один момент, а кто на мостике, за штурвалом? Отставить автопилот! То есть мы на скорости полста тысяч миль в час прем на «Ушакова» и обороты снижать не собираемся?! А если он наш курс за атаку примет и спалит ко всем хренам? Вот вы молодцы, товарищи! - Ой-ё! — спохватился Терентьев. Он захлопнул жаренный отключенный щиток и бегом направился, было, к люку. Вслед за ним поспешила Таня, придерживая на ходу длинное платье, чуть не грохнувшись по дороге: - Господи! Это для кого придумали?! Это же унижение женщины как класса в чистом виде! Последней место драмы покинула Анта с выражением лица «А я тут ни при чем!» При этом она с недоверием глянула на виноватый щиток, укрощенный ситтом Косте и глубокомысленно сказала ему: - Да! Красиво застрелиться, это тоже философия! Через полчаса «Хилликия» приблизилась к гигантскому «Адмиралу Ушакову», флагманскому кораблю ВКФ* СССР, построенному еще в конце двадцать третьего столетия. Советский тяжелый крейсер второй год возглавлял международную флотилию, несшую службу у границ Божьего Мира. По договоренности с местной диспетчерской службой, маленький кораблик, ведомый молодым капитаном, вошел в один из «сухих» доков и примостился у пирса, как воробушек на ветке. Анта Чгао застыла, как статуя, обозревая через экраны циклопическое НЕЧТО, тянущееся на многие сиа …. Это даже сооружением назвать было нельзя, это же целый город в космосе! Затем, когда они через гигантский квадратный шлюз оказались на одной из ремонтной палубе, Анта зажмурила глаза и схватилась за портупею с кобурой. Пока шли работу по монтажу оборудования, Анта стояла на огромном мостике-площади, смотря на гигантские стены, неизмеримые коммуникации, на сотни, а то и тысячи людей и роботов, снующих возле их крохотного корабля. Анта понимала, что она даже не сможет описать циклопической атмосферы этого мега-корабля, если ее начнут расспрашивать соотечественники. Одного такого монстра было достаточно, чтобы уничтожить всю Ридданию. Да нет… для какой-то Риддании такая мощь даже избыточна! Но что еще больше волновало Анту, - в десятках сиа (а, может, и в сотне, потому что тут и целая имперская столица маленькой покажется) зиял открытый квадратный портал, в который «Хилликия» влетела, как муха в форточку. А ей корабль Таны-Тани казался большим! Да он же крохотный! - А … какое вооружение у этого судна? – спросила Анта голосом маленькой девочки у стоящей неподалеку Тани. - Вас тактическое интересует или стратегическое? – Таня что-то заполняла в своем вирт-планшете и даже не подняла головы на возрастную моралистку. - В смысле? - Тактическое, - это для действий в рамках планеты или спутника, стратегическое – для сражений со звездными флотами, занимающими несколько десятков астред*, - между делом пояснила девушка, как будто речь шла о ларьке с семечками. – Полный залп такого корабля способен превратить планету размером с Землю или Марс в пояс астероидов. Но главное достоинство корабля в том, что он авианесущий. Четыреста истребителей, триста штурмовиков, сотня бомбардировщиков, вспомогательные боты, транспортники… Таких в федеральном Звездном флоте всего штук тридцать. - Зачем?! Против кого такая мощь?! – не поняла Анта. – Против этих дворян на животных и паровых машинках? Да им и вашего малого транспортника с лихвой хватит! - Против ТЕХ, кто может прийти из глубин Космоса… - замогильным голосом ответила Таня. – Против которых и этого крейсера может не хватить. Для них целые планеты, целые миры – это просто долговременные огневые точки! - У вас есть враги на звездах? - Были… Мы их уничтожили, потеряв почти миллиард человек… Но кто знает, могут ли прийти другие? Или кто-нибудь пострашнее? ТЕ, для кого люди – это всего лишь неполноценные низшие существа. ЛЮБЫЕ ЛЮДИ… И вы, и мы, и гуриассийцы… Анта промолчала, угрюмо глядя на окно-портал, в который почему-то никого не всасывало, не выбрасывало в черную пустоту. Да и они с Таней стояли здесь без скафандров и спокойно дышали. - Поле… - Жю Сет-младшая увидела, куда смотрит Анта, и догадалась о ее страхе. – Невидимый барьер… Приближаться на километр-два к этому гейту, конечно, не советую. - Знаешь, Тана… - Анта наконец-то пересилила себя. – Я не возьму ни единого слова назад и сказанных ранее о вашем моральном облике, но я восхищаюсь вашим мастерством пилота и отдаю вам должное. По нашим меркам вы действительно небожитель, и мастерство ваше велико! Тем более, в столь юном возрасте… Уничтожить вас было бы честью для любого, самого опытного пилота Империи! - Спасибо за комплимент… - сдержано ответила Таня, опустив глаза в планшет. - Скажи только а что мы вообще делаем? – поинтересовалась Анта. – Ты взялась в одиночку бороться с пожарами? А как же наша миссия? Таня, тяжело вздохнув, пояснила ей все, что говорила вчера Лилия, когда она прятала от нее Селине в шкафу. Как и ожидалось, понимания Анта проявила не слишком много: - Это возмутительно! Я немедленно доложу об этом Вождю Нации! Нас ждет госпиталь, ждет Юли! Ждут больные и раненые! - Документ подписан в том числе и генералом Маргалитадзе, - пояснила Таня. – И потом, мне не надо претензии высказывать, я такой же исполнитель! Вот Сталинградскому горисполкому и высказывайте, хорошо? Гаеву, Чуйкову… А раз уж мы здесь застряли на неделю, я решила использовать это время с пользой и помочь нашим братьям… и сестрам по разуму. Они мне не чужие! - А мне чужие! – запротестовала Чгао. – Мне не чужие только мои соотечественники! Ну и … вы, мои соседи по этажу! И Са-ша… Вам за это местные что-то пообещали? - Нет… - пожала плечами Таня. — Просто мы можем помочь людям с тушением пожаров. Я считаю, это наш долг… Интернациональный долг, если угодно… Да и Хилликия мне не чужая. Отсюда родом моя мама, моя тетя, моя … моя подруга Селине… Это для меня, как вторая родина. - Когда я слышу слово «интернациональный», у меня возникает стойкая ассоциация с борделем! - скривилась Анта. — Может все-таки «союзнический»? Помощь союзной нации? Это другое дело… Но я не имею на этот счет инструкций от моего руководства. Кого считать союзной нацией? Почему? В каком объеме оказывать помощь? Все-таки одно дело, это пристрелить зверушку размером с бронетранспортер, которая хочет насадить тебя на клык, а другое — широкомасштабная операция с применением стратегической авиации. - Опять вы все усложняете, Анта Венсовна? Мы просто помогаем, и все! - Кто бы нам помог, ситти капитан? — снова съязвила, не удержалась Анта. — И вам тоже! - Слушайте, Анта Венсовна, нам вместе еще неделю существовать, - Таня недовольно скрестила руки на груди. — Вот как бы нам с вами договориться не лезть друг другу в душу и в постель с прокурорскими проверками! Я все поняла, твари по ночам больше выть не будут! - Я бы не лезла, когда бы меня так не выворачивало наизнанку от ваших пристратстий, капитан! — брезгливо ответила Чгао, сморщившись так, будто увидела жабу. — И кабы я не была их фактическим свидетелем! - А меня выворачивает от вашего нацизма! И что делать будем? Опять ножиками махать?! - Политика, - это другое! — запротестовала болхианка. — Национализм это основа формирования любого народа! А то, в чем я вас упрекаю, это уродство и гибель души! Уродство отдельной личности это угроза нормальному развитию всей нации! - Моей нации, не вашей! — воскликнула Таня. — Значит, я уродка! Так тому и быть! - А я вот не хочу, чтобы вы были «уродкой»! — настоятельно заявила Анта. — Чтобы ТЫ была уродкой, Тана! И я правда, испугалась, что ты застрелилась… Не знаю, я привыкла заботиться о младших подругах, и ты тоже вроде как моя младшая подруга, почти товарищ по партии! А я прямая, говорю, что думаю! - А я … мне кажется, по-другому уже не умею… - опустила глаза молодая Жю Сет. — Там, где норма, там больно и страшно… Зачем? Опять две недели представлять себя любимой, молиться на любимого мужчину, мечтать, как дура, о любви, о свадьбе, о двух ребятишках от него… и опять обжигаться? Это больно, Анта! - А ЭТО не больно?! Чувствовать себя не пойми кем?! — возмутилась Анта. — Чего ты комплексуешь?! Смотри, какая ты красивая! Красивая, спортивная, смелая, квалифицированная! Образец расы! Да я смотрю на тебя и завидую! Мне бы твое молодое тело, твои стройные ножки, твои глаза… Ты спортом занималась? - Ну да. Подводным плаванием… - зарделась Таня, инстинктивно сдвигая ножки и отряхивая невидимые пылинки с платья. — Анта… Ты серьезно? Я … правда красивая? - Тебя можно в музее выставлять, как образец приморского типа Основной Континентальной Расы! — твердо заявила Чгао, глядя Тане прямо в глаза. — Я в молодости была похожа на тебя, только у меня лицо более овальное, как у всех континенталов. - Есть еще одна проблема, - сказала Таня. — Я дура… Я не умею себя вести с мужчинами, чтобы они не уходили. - Ха! Тоже мне невидаль! — ухмыльнулась Анта. — Умная жена есть наказание для мужа! А дура, особенно если она умная дура, уже не дура, а женщина с шармом*. А быт и капризы мужа быстро сделают очаровательную дуру умной домохозяйкой! И вам уже будет не до размышлений о высоком! - И смысл? — ужаснулась Таня. — А как же любовь? - Самое важное в жизни женщины — любовь к нации и рождение новых солдат! — гордо отрапортовала не в меру мудрая Анта. — А если мужа через год после свадьбы не хочется убить, то и такая любовь хороша! Таня посмотрела на ее гордую физиономию, не понимая, то ли седая ротмистр издевается, то ли говорит серьезно… ...Спустя час, проверив оборудование и оставив за него в залог свою душу, двое отважных землян и одна отважная болхианка на полном ходу устремились к блестящему в лучах своего розового солнца бело-голубому Гуриассу. - Как же вы сумели уговорить Ермолова, Татьяна Моановна? — с удивлением и некоторым почтением спросил Терентьев. — У него слава, так сказать, человека с характером! Говорят, снега зимой не выпросишь… Как же он вас-то послушал? - Ну, я же ведьмочка! — с гордостью и удовольствием отвечала очаровательная, сияющая Таня. — Сама не знаю, как-то получилось… Увеличиваем скорость, Константин Игоревич! Тараним атмосферу! - А где воду будем брать? - У нас под боком целое море в Киллибуре! Будем набирать прямо на ходу. - Как на ходу? — удивился Терентьев. — Вы борт в море утопить хотите? - Именно! — улыбнулась счастливая Таня, в глазах которой мерцали бесовские огоньки. Оборудование, которое они получили для тушения пожаров — три подвесных бака с запасом огнегасительного концентрата, который нужно было смешать с водой. Оборудование обладало своим интеллектом и позволяло классифицировать тип пожара, расчитать оптимальный расход «топлива» и предложить наиболее подходящий тип тушения огня. - Тана, вы решили планету атаковать что ли? — неуютно поежилась Анта в кресле штурмана, глядя на то, как яростно молодая ванарка орудует органами управления. - Так есть, ситти ротмистр! — весело ответила ей Татьяна. — Ни в коем случае не высовывайте даже палец из розового свечения, а то он к задней переборке отлетит! При входе в гравитационное поле планеты знаете какие перегрузки начнутся! Хотя… можете отдохнуть, поспать, если хотите! В ваккуме же звук не передается! - Чего мне на Болхиа не жилось? — проворчала в воротник недовольная Чгао. — А какая сейчас у нас скорость? - Скорость детская, всего-то сто тысяч халлсиа на халлтид*! Единственное, при входе в атмосферу немного потрясет, будто на телеге по ямам едете. Пристегнитесь, ситти ротмистр, чтобы потом вас от панорамного окна отскребать не пришлось! - Комиссара не убьешь! — гордо заявила Анта, пытаясь не стучать зубами. — Идея Нации Гуэннохорро вечна! Она на вашем стекле кровью отпечатается! - Сама смою, тряпочкой! — елейным голосом ответила Таня, желая подразнить свою «цензоршу», сующую свой нацистский нос не в свои дела. - «Ну я тебе отомщу, мерзавка!» - подумала Анта в этот момент про Таню. - «Если выживу и еще раз застану тебя с твоей чернокожей, светошумовую гранатку вам под кроватку засуну! Кончать с салютом будете, во славу Гамзадаро!» - Ну будет вам ругаться, леди! — примирительно сказал добрый Терентьев. — Татьяна Моановна, напоминаю вам, что Анта Венсовна вам в матери годится! Анта Венсовна, мы с вами уже говорили об «этих» вещах! Вы опять? - Как можно! Я очень уважаю и люблю Анту Венсовну! — Голос Тани лился, как мед. — Я, кстати, хочу сказать, что она очень мудрая и ОЧЕНЬ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА! Я, можно сказать, на самом деле даже немножко ВЛЮБЛЕНА в нее! - А я очень с большой теплотой отношусь к капитану Тане, - побожилась Анта, на всякий случай проверяя, на месте ли кобура с пистолетом. — Буквально, как к дочери отношусь! Дочь бы родную убила бы к чертям за такие вещи, конечно… Но это неважно! Как ни странно, Таня и Анта сейчас не испытывали друг к другу злобы или ненависти. Было лишь соперничество, азарт, желание поставить оппонентку на место. Можно даже сказать, соревнование... И булавочные уколы, которые женщины наносили друг другу были лишь способом раззадорить друг друга, вызвать на поединок. Но сейчас сила была на стороне молодости. Таня была в своей стихии, - за штурвалом корабля, заходящего на штурмовку. Глаза ее блестели, тело подалось вперед, будто перед броском. Молодая Жю Сет сейчас чем-то была похожа на булгаковскую Маргариту, летящую на бал к Воланду. Только в ее распоряжении была не метла, а материальная часть помощнее и покрупнее. - Татьяна Моановна, может уменьшим угол атаки? – ненавязчиво спросил Терентьев, косясь на демоническую Таню. - Поля на максимум, Константин Игоревич, - уверенно приказала девушка-капитан, глядя на бело-голубой диск как на старого врага, который сегодня-то получит свое… … В порту Киллибура царило обычное оживление. Гудели на рейде пароходы, скользили по волнам парусные яхты, уходили на промысел рыбацкие баркасы. Новенькие краны-птеродактили крюками-клювами разгружали иностранное судно с желто-зеленым флагом. По набережной прогуливались дамы в летних платьях, с зонтиками, в шляпках под руку со своими кавалерами — не каждый год зимой летняя жара. На улицах снуют неугомонные мальчики-продавцы газет. На каждом шагу бойко шла торговля питьевой водой, соками, газированными водами и тканевыми масками. Приморское положение спасало Киллибур, - здесь дыма в воздухе было гораздо меньше, а, когда дул ветер, он и вовсе не чувствовался. Внимание людей привлек взявшийся из ниоткуда странный огромный аэроплан, издающий тонкий звук «вщщщщщ». Размеро небесная машина была же побольше иного морского судна. На крыльях и хвостовой части сверкали кораллового цвета пятиконечные звезды в белой кайме. Летающий неповоротливый краснозвездный монстр, похожий на железного дракона, снижался все ниже и ниже, пока не коснулся водной глади и не заскользил по ней с немалой скоростью, будто огромная водоплавающая птица, разгоняя в стороны волны. Немногие узнали этот куалийский небесный корабль. Те, кто узнал, бойко рассказывал окружающим, что когда-то этим кораблем владела Черная Ведьма, скандальная антихилликианка и безбожница графиня Стелла Жю Сет, под старость лет раскаявшаяся в делах своих и улетевшая на Куали. А теперь сие судно небесное принадлежит ее племяннице, наследнице (поговаривают, что любимой фаворитке с Куали) Тьяне, которая, по слухам, прилетела по делам в Божий Мир. Именно на этом крылатом корабле пять зим назад отчаянная Тьяне увезла в космос адские бомбы, заложенные слугой дьявола злодеем Вырогом, чтобы погубить Мир Пророка Хилликия. Корабль скользил по воде мимо гудящих кораблей, яхт и фелуг, будто новая хозяйка запачкала его и пыталась отмыть. Затем корабль-аэроплан с красными звездами на крылах тяжело, нехотя, извергая из хвоста и крыльев языки огня, поднялся в воздух и, буквально над самыми головами киллибурцев, над самыми крышами помчался на восход солнца, туда, где бушевали лесные пожары. Порыв ветра от могучих движителей сорвал уборы с голов праздных гуляк, вырвал из рук зонтики, и даже попытался обнажить ножки благонравных девушек, вовремя укротивших свои юбки Под любопытными, удивленными, осуждающими взглядами горожан куалийский корабль с несчастливым куалийским номером «013», растаял в облаках, чтобы вскоре вернуться к морю за новой порцией воды. И вот «Хилликия» на высоте более километра уже кружит над просторами родного графства Сетт. Белесая дымка сменилась серыми дымными языками, ровными, как по линейке, волнами, поднимающимися над темными кронами деревьев. А вскоре космонавты увидели и первую огненную полосу, над которой небо было и вовсе черным от дыма. Ярко полыхающее инфернальное чудовище неумолимо ползло вперед, уничтожая жизнь, застилая непроницаемым дымом само солнце. - Где-то что-то подобное я уже видела, - Анта радовалась, что вновь оказалась в пределах атмосферы обитаемого мира, и решила, что самое время поделиться ностальгическими воспоминаниями. — Огонь ведь гонит ветер? - Ветер юго-западный, семь метров в секунду, - доложил Терентьев. — Фронт огня продвигается в общем направлении на запад. Темп продвижения десять-пятнадцать километров в час. Судя по карте в паре километров на пути огня населенный пункт. Я правильно понял, товарищ капитан, что вы собираетесь работать на высоте ниже километра? - Так точно, Константин Игоревич, - подтвердила белокурая молодая красавица-капитан. — Обычная штурмовка… Включить трехмерную модель местности… Вы извините, Константин Игоревич, но я вас подвину в сторонку. Теперь моя работа начнинается! Таня, ориентируясь по спутниковой трехмерной карте, снизилась до высоты сто метров, прямо в дым. По фронтовой привычке, направив бортпод прямым углом к фронту, младшая Жю Сет открыла баки и на скорости почти пятьсот километров в час выбросила все шестьдесят две набранные тонны воды с огнегасительной смесью одной длинной лавиной на огонь. Когда баки опустели, Таня увеличила скорость и стала набирать высоту, забирая обратно к морю. Результаты первой штурмовки были, вроде бы, внушающими уважение. Почти половина огненной полосы погасла. Правда в лесу еще оставались отдельные маленькие очаги горения, и еще восемь километров пылали по-прежнему. Нужно было снова лететь к морю, пополнять запасы воды и начинать все сначала. Таня была готова лететь хоть десять, хоть сто раз, если нужно, но тут воспротивился Терентьев: - Нет, нет, Татьяна Моановна, это вам не вражеская колонна! Так пожары при царе Горохе тушили! Я ознакомился с руководством по эксплуатации. Мы же можем изменять режим подачи гидросостава, придав ему любую конфигурацию. Сейчас мы неэффективно расходуем средство, как в двадцатом веке! - Почему?! — воспротивилась гордая Таня. — Смотрите! Одним заходом сразу несколько миль покрыли! - А остаточные очаги? Вы представьте, сколько раз вам еще летать на дозаправку придется? А концентрат вы сегодня к полудню израсходуете! Не так надо делать! - Я бы на вашем месте послушала опытного человека, ситти, - поделилась своим бесценным мнением Анта с места штурмана. Таня смолчала, борясь с внезапно вспыхнувшим в ее душе гневом. Это уже удар по ее авторитету капитана, да еще и при этой вредной Анте! Не получилось на кураже показать себя во всей красе у Татьяны!Сейчас молодому командиру экспедиции хотелось резко осадить второго пилота, будь он хоть семи пядей во лбу, и продолжать работу так, как она решила. С другой стороны ее остудило замечание о конечности концентрата, да и опыта у Терентьева на десятерых хватит. Игнорировать его просто глупо. Да и его поведение пару часов назад, когда он испугался, что Таня застрелилась, и пытался ее спасти, ровно свою дочь. Конечно, молодая Жю Сет решила послушать седого пилота-ловеласа, хотя стоило ей больших нравственных усилий. - Хорошо… Что вы предлагаете? — спросила молодая гордячка, смиряя гнев. - Сейчас наберем еще воды, вернемся на «точку», и я покажу, - спокойно сказал Терентьев. — Будем зависать над каждым квадратом и подавать раствор под высоким давлением в виде дисперсной водо-пылевой массы. Это и площадь покрытия даст большую. - Ситт Косте, а у нас раньше тушили пожары направленными взрывами, - снова возникла с заднего сидения Чгао. — Только в этом случае ударная волна, конечно, разойдется ковром по открытой местности и будет малоэффективна. А может, «атомкой»? - Прекрасная идея, - сыронизировал Терентьев. — Чем больше сожжем сами, тем меньше сгорит от пожара. - А ведь с направленными взрывами вовсе не глупость, - неожиданно поддержала Анту Таня. — Капсулы с антивеществом! Направим фронт взрыва в сторону фронта огня! - Тогда другое дело.., - вдумчиво, нахмурившись, ответил «ситт Косте». — Взрываем, потом гасим раствором… - А остаточные очаги гасим морозильными лучами! — подхватила Таня. - У вас морозильные установки на борту есть?! Что же вы молчали?! - Потому что это не для пожаротушения… Ее, дай бог, на трехэтажный дом хватит! - Тогда попробуем такую схему, как договорились… - согласился Терентьев. — Вот только при тушении близко с населенными пунктами это не сработает… Одним взрывом, даже направленным, все поселение снесем. Они же тут деревянные да каменные! Оставшиеся очаги гасим «морозильниками». - Да, ситт, как прикажете! — мягко промурлыкала Таня. Теперь смущенно закашлялся Терентьев, понимая, что слишком уж перегнул палку с инициативой, загнав молодого капитана под плинтус: - Простите, товарищ капитан… Вы подтверждаете? - Конечно! — состроила небесную улыбку Таня. — Летим скорее! Сегодня графство мы должны спасти титаново! В Киллибуре, где в порту и его окрестностях уже вовсю бурлили разговоры о том, что на глазах сотен свидетелей куалийский корабль фаворитки «Черной Ведьмы» пытался помыться (или утопиться) в море. А пока люди строили гипотезы одна смелее другой, что это вообще было, над городом вновь появился тот самый «железный дракон». Он, как и в первый раз, снова полетел «купаться», распугивая рыбацкие скорлупки. На этот раз «куалиец» пролетел гораздо дальше, затерявшись в дымке, совершил очередную водную процедуру, снова взлетел и направился к дымам хилликийского отечества. На втором заходе тушили с умом, по заветам дедушки Терентьева. «Хилликия» зависла перед фронтом на высоте около мили. Рассчитав параметры сброса и запрограммировав анти-капсулы, Таня выстрелила их на равном расстоянии друг от друга. Три мощных направленных взрыва вызвали массовый ветровал горящего сухостоя, ударной волной сбив верховое пламя с горящих, превращающихся в древесный уголь стволов на большой площади. Оставшийся огонь гасили вертикальным «душем Шарко» с большой высоты, а оставшиеся очаги Таня погасила морозильными лучами. Дождевые капли заостренной формы, выпущенные из пожарных баков, буквально сбивали языки пламени с черных трупов-деревьев, расщепляя обугленную древесину, будто пули. Всего за час один из очагов пожара был погашен. С большой высоты сквозь прогалины в облачности четко была видна черная апокалиптическая выжженная долина с торчащими головешками-стволами. И в баках осталось еще две трети воды. Экономия, как она есть! Прав был старый космонавт! Это была первая подготовленная операция по борьбе с огнем за несколько пор в Хилликии. Космонавты ликовали, и даже Анта не осталась равнодушной. Таня тут же подсчитала, что для того, чтобы погасить ВСЕ лесные пожары в Королевстве им понадобится сорок два часа непрерывной работы, правда, без перерыва на сон и еду. Но сейчас нужно было в первую очередь обезопасить графство Сетт и имение Машуры и Силве, а также окрестные селения. - Какое интересное применение для бомбардировщика… - сказала ротмистр Чгао. – Скажите, ситти капитан… а ведь вы упоминали о штурмовке? Я правильно понимаю, что вы использовали свой корабль, как штурмовик? - Приходилось! – весело ответила Таня, не сообразив, что Анта Чгао в этой ситуации вовсе не праздный турист, и спрашивает она отнюдь не из любопытства. – Четыре штурмовки на колонны, три на укрепобъекты! - Здесь? На Болхиа? На территории Гуэннохорро? – задала уточняющие вопросы Анта, недобрым взглядом сверля молодую блондинку. - Да, против нацистских недобитков! – улыбнулась довольная девушка, совершая сейчас большую ошибку. – Один раз меня все-таки сбили атомной боевой частью! Вот оттуда мой неровный загар. Татьяна, обычно вдумчивая и тактичная, была опьянена первым успехом и даже не подумала, что только что похвасталась перед Антой, что убивала ее товарищей по оружию. Поэтому она и не поняла, почему болхианка сейчас смотрит на нее с такой ненавистью. Но что Чгао могла сделать против ванарки в расцвете сил, к тому же с непонятными сверхспособностями? Анта опустила глаза, ощущая свое полное бессилие и вновь чувствуя себя в кольце врагов. Помолодевшее ее лицо вновь стало серым, сумрачным. - С вашего разрешения, я отойду… - голосом старухи, пережившей страшное горе, сказала болхианка. - Хорошо! Константин Игоревич, ведите осторожно, чтобы Анта Венсовна не поскользнулась! – Забота о старшем товарище из уст Тани сейчас выглядела откровенным издевательством. Анта серой тенью прошла в кают-компанию, покинув мостик. А Татьяна, веселая и гордая собой, направила корабль на запад, в третий раз радовать киллибурских портовых зевак своим появлением. - Что-то Анта Венсовна расстроилась, - заметил Терентьев. – Что-то вы ей неприятное сказали. - Мы, конечно, весь день обмениваемся уколами, но конкретно сейчас и в мыслях ничего плохого не было, - поспешила оправдаться Таня. – Слушайте, вообще-то это она ко мне целый день цепляется, как репей! - Строго говоря, мне тоже не по душе то, чем вы занимаетесь, - покачал головой Терентьев. – Как представителю общественности… Другой вопрос, что ЛИЧНО Я вам морали читать не собираюсь, так как не имею на это никакого права, ни юридического, ни человеческого. У самого моральный облик хромает на обе ноги! Да и вас я понимаю… по-людски, по-мужски даже... Но я и Анту Венсовну понимаю и в кое-в-чем поддерживаю. - Ну, давайте и вы туда же! – недовольно проворчала Таня. – Что вы мне доказываете?! Я и так понимаю, что вы правы! Такой вопрос… Константин Игоревич! Вы когда-нибудь курить бросали? - Очень много раз, - вздохнул Терентьев. – А что? - Успешно бросали, позвольте полюбопытствовать? - Увы! Смолю, как угольная труба! Не хватает у меня это силы воли, - повинился седой космонавт. - Так ко мне какие претензии?! – с вызовом глянула на него Таня. – Вы сколько лет уже бросаете? А вот теперь представьте, - вы бросаете, уже сутки, допустим, не курили, а то и двое… Выходите на улицу, - а тут кругом трубки, сигареты, сигары, даже черуты! С любым вкусом, с любым ароматом, из любой страны, на любой вкус и счет! Вы из последних сил держитесь, слюной давитесь, с ума сходите, но держитесь, на последнем мизинчике… И тут к вам подходят и предлагают вам на подносе вашу любимую пачку сигарет с настоящим кубинским или бразильским, или с индонезийским табаком, да еще и красивой ленточкой перевязанную! И говорят – это только для вас! Руками заворачивали, листик к листику! И представьте свое состояние... Я вам объяснила? - Вполне доходчиво… - вздохнул Терентьев. - Ладно уж… - милостиво махнула рукой Таня. – Как осуждать, так все - общественность! Завершим с тушением в нашем квадрате, высадите меня в Киллибуре, а сами летите домой. Ой! Ой-ой! Я поняла, почему расстроилась Анта! Ой, звиздец! - Почему? Татьяна Моановна, мы к бухте приближаемся! - Потому что я дура термоядерная! – Татьяна молниеносно расстегнула ремни, выскакивая из кресла. – Потому что я только что похвасталась, как уничтожала ее соотечественников! Ох уж мне эти международные отношения! Нашли министра иностранных дел! Не ныряйте пока без нас, что нас по переборкам не размазало! Анту она нашла в кают-компании. Вопреки всем ожиданиям, стальная несгибаемая болхианка, сидела на одном из диванов, в полном моральном упадке. скрючившись, будто у нее болел живот. Рядом с ней на столике лежал пистолет. - Вот ведь судьба мне досталась… - сказала Анта, чувствуя приближение Тани, но даже не глядя на нее. – Я вылечена и спасена врагами моей страны, нахожусь на борту вражеского корабля, а моя подруга уничтожала колонны моих войск. И я ничего не могу сделать! Да и что можно сделать, когда не то, что родины моей не существует, а даже практически самой планеты! - Анта, успокойся… - Таня хотела сказать что-то ободряющее, но Анта подняла на нее абсолютно дикие глаза и взвыла со слезами: - Убей меня, Тана! Ну давай я на тебя нападу, а ты меня застрелишь… или заморозишь, я не знаю… Хочешь, я письмо оставлю, заявление, чтобы тебя не винили?! Я не могу так больше… Я не могу быть предателем! Хватит уже, хватит рядиться в шкуру друзей! Или выйди…. Оставь меня тиддов на десять… Я не буду жить… Мой мир мертв, я его осколок, и я хочу уйти в небытие за своим миром, за своими товарищами. А вы оставайтесь… со своими неполноценными любовями и своими левыми идеями… Вы оказались сильнее… Даже, если вы здесь построите новый мир, все равно таким, как я, здесь место не будет! - Так, спокойно… - сжала кулаки Таня. – Скажи мне, кому ты служишь? - Я уже не знаю, во что верить, - ответила растерянная, потерянная Анта. – Я знаю, что моя родина мертва, а на ее руины пришли вы и готовите здесь колонию для заселения вашими… У вас же миллиарды… А Империя – это просто ваш туземный корпус… Что спасать, когда нации уже нет… Нация мертва! - Черта с два тебе! – разозлилась Таня. – Жива ваша нация! А что ты подразумеваешь под словом «нация»? Партийные сборища? Площади людей, славящие тирана? Ваша нация ОЖИВАЕТ сейчас, Анта! ОЖИВАЕТ после гигантской комы! А умерли вы еще давно, когда был построен первый концлагерь! А сейчас вы ОЖИВАЕТЕ! Да, из единиц, из десятков… Но это лучше, чем ноль! Ты служишь нации, Анта! А я уничтожала тех, кто славил даже не Зидо, а своих местных вождишек! Ты вчера говорила о том, что самое тяжелое – свергнуть вождей в своей голове. Так вот, ЭТИ, с кем я воевала, рядом с ним еще несколько звериных голов насадили для поклонения! Те, кто за Нацию, они либо с вами, либо с социалистами. Анта, для тебя великий Лан – это легенда, а для меня – мой отчим, муж моей мамы! И я тебе его именем хочу сказать, - ты все делаешь правильно! Хочешь застрелиться, дура? А ты имеешь на это право? Право перед нацией, перед народом, когда каждый человек на счету? Перед своими будущими детьми, наконец? Как они появятся?! - Что?! – Анта даже подскочила на месте. – Какими будущими детьми?! - Двое детей у тебя будут… - простым, будничным тоном сказала Таня. – Как минимум, двое, может и больше… Я двоих вижу… Девочка и мальчик… Причем девочку вижу взрослой, а мальчика совсем маленького. Наверное, с большим перерывом родишь…Таня сейчас врала наполовину. Сейчас она ничего не видела, но более раннее видение насчет Анты у нее было. И она, будто из резерва, использовала его сейчас. Более того, Таня видела, что ее старшая дочь тоже будет иметь светлые короткие волосы и весьма сильное тренированное тело, как и сама Анта в юности. - С каким перерывом?! Ты лжешь! Ты врешь, да? Мне пятьдесят три года уже. Мне жить лет десять осталось! - Я же ведьма… - выдохнула Таня. – Так вижу… Так мне Мироздание показывает. - Ты хочешь сказать… Что я проживу дольше?! Выйду замуж, рожу детей?! - Насчет «замужа» не готова ничего сказать, но я тебя в платье вижу! — подтвердила Таня. — В длинном платье свободного покроя. И с пышными темно-русыми волосами. Похоже, что ты и перекрасишься, и коррекцию ДНК сделаешь!Анта подняла на нее свои большие, слезящиеся глаза, как у побитой собакии благодарно улыбнулась. Таня обняла ее и погладила по голове, нежно целуя в щеку: - Пистолет убери… Если сделаешь ЭТО, детей не будет... И чтоб я больше не видела… Поняла, МАТУШКА АНТА? Мне очень плохо, когда ты страдаешь… Я не хочу, чтобы ты страдала... - Поняла… - кивнула растерянная, обескураженная и неимоверно счастливая в этот момент Анта, чувствуя, что полностью покоряется воле этой странной нелепой и такой сильной девушки. — Значит, надо краситься! - Пойдем! — Таня встала, взяла Анту за руку. — Пойдем сначала работу доделаем… На этот раз обе женщины, взявщись за руки, испытывая друг к другу невероятное тепло и, практически, уже какую-никакую любовь, чуть ли не в припрыжку побежали в кабину. А Анта Чгао уже мысленно выбирала себе платье на свадьбу с Са-ша… Ну, конечно же с Са-Ша! -------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * chemo ihenna — Моя повелительница (хиллик.)ПДК — предельно допустимая концентрация ВКФ — военно-космический флотАстреда — сокращение от «астр.ед.», то есть астрономическая единица, равная 150 млн.км. «...Уже не дура, а женщина с шармом». — Так перевел киберпереводчик, найдя в земном языке подходящее слово. В языке гуэннохорро есть слова с похожим значением.. «...Всего-то сто тысяч халлсиа на халлтид!» - Примерно стодвадцать тысяч километров в час