Вне политических соображений

Трамп Я хотел что-то сделать для моего Владимира, не вызывая бурю в мировом океане и обвинения в излишней лояльности. Лояльности к нему, конечно же. Я выбрал Лукашенко. Ну… не совсем я, конечно, мы все обсуждаем всегда. И Минск ему нужен официально, то есть через меня… А мне нужно, чтобы ему было хорошо. Даже если это так не кажется. Потому, что если это будет всем казаться, я пойду ко дну. А у меня за плечами моя страна. Лукашенко его друг. Я к нему хорошо отношусь. И, надо признаться… страшно завидую. Невероятно просто. Ревную? Ну… Владимир давно попросил меня не ревновать к Александру. Настойчиво попросил. Я пытаюсь… Но… знали бы вы, как это непросто. Владимир его очень любит, очень уважает и никогда не бросит. (молчит, грустно улыбаясь) Вот я тоже хочу от него это услышать. Чтобы он вот так про меня сказал. Чтобы я просыпался утром и ложился спать, зная, что это так. Они видятся… постоянно. Без всяких первых леди и свиты вокруг, без всяких галдящих репортеров и людей с камерами, которые каждое движение, каждый взгляд, каждую улыбку запишут и обсосут потом. А я не могу натянуть покер фейс, когда он рядом. Стараюсь, но каждый раз… выдаю себя как-то. Вообще, как пережить то, что с кем-то он может открыто обниматься и даже целоваться! Вы же видели Лукашенко, он его поцеловал в щеку! (возмущен до крайности) Я видел! Почему это никто не комментирует? Где мемы про это? Я просто улыбался, глядя на него в Анкоридже и все… понеслось. Несправедливо, как вы думаете? Вы, наверное, скажете, Дональд, в твоем возрасте все о поцелуях думать? (загадочно улыбается) Вы даже не представляете… как много я думаю о поцелуях с ним. И на что я готов, чтобы повторить это снова… Я пьяный с ним… всегда пьяный. Я не пью алкоголь. Но с ним… я не знаю, что это… Он просто рядом стоит, у меня уже колени трясутся. Он просил не ревновать к Моди, но я все равно бахнул им пошлин. С одной стороны, меня вынудили. Ну…вы понимаете… А с другой… Этот Моди в юбке меня выбесил! Владимир только вздохнул и головой покачал. Без слов… Это еще хуже… Но… я ему тоже нервишки пощекотал, когда польского президента Навроцкого принимал. Нежно принимал, кстати, много слов ему сказал хороших. Симпатичный парень. Я так и сказал Владимиру, что он симпатичный. И улыбка красивая. Ну-ну… ответил он… Быстро тогда как-то разговор закончили. Сказал, что занят. Правда через пару дней его пчелы в Польшу залетели. Совпадение? Ох, все на ушах стояли! И все: Трамп! Помоги! Спаси! Нато в огне! Так мне поляк тоже нужен, как и белорус. Мне надо и войну закончить (я же обещал!), и с Владимиром чтобы все хорошо было. Ну, может, я немного переборщил с гостеприимством. Я все объясню…

***

Путин Вообще, ревность — это плохое чувство. Непродуктивное. Вот Дональд постоянно ревнует и обижается. И на этом чувстве многие играют. Индию наказал, себе же хуже сделал. А вот за Белорусию спасибо. Сам не приехал, обниматься с Александром Григорьевичем не полез, уже хорошо. Ограничился нежным письмом. И что он молится за Александра Григорьевича. Я так и представил Дональда молящимся о земле белорусской. (улыбается) Ну это ладно… шутки шутками. Рано ему еще сюда приезжать. Вот все уладим и тогда приедет. Хорошее место. Запонки? (смеется) Ох, тут целое кино. Почти как у Дюма. Как гвардейцы кардинала королю подвески везли. Ну… мы с Лукашенко посмеялись. Дональд вряд ли читал… Саша мне потом позвонил и говорит, по-моему, американский посол что-то перепутал. Кому цветы, а кому мороженное.

***

Трамп Этот олух Коул все перепутал! (в гневе) Эти запонки… они не для Лукашенко были! Коул должен был их передать белорусскому президенту наедине. Наедине! Лукашенко знал, что кое-что будет для Путина. Я его предупредил по телефону лично, что прошу передать подарок его лучшему другу. Понятно же, какому. Да что там «кое-что», он меня прямо спросил, что это. Иначе отказывался передавать. Он знал, что это запонки в форме Белого Дома. Я был вынужден сказать ему. И этот остолоп, этот pumpkin head Коул перепутал! Отдал Лукашенко коробку сразу. Вы видели лицо Лукашенко?! С чего бы я ему такие запонки дарил? Они из чистого золота. В единственном экземпляре. Это было послание для Владимира, что я жду его. Ну… не знаю теперь, отдаст ли он их… уже неважно, конечно. (сокрушается)

***

Путин Бедный Дональд… я думаю, как бы он не придушил этого посла. Ну что, у Саши теперь есть золотые запонки с Белым Домом! (смеется) Нет уж… пусть носит, я ничего забирать не буду! Хотя… он их теперь вряд ли наденет, только если будет вынужден. Теперь все сми пестрят этими фото Лукашенко, как он рад подарку Трампа. Да вы бы знали, как он себя чувствовал в тот момент! Ему было и смешно, и горько. Он же знал, что там и кому это. У него лицо чуть не перекосило от шока. Просто он улыбчивый. (смеется) Смех смехом, а ругался он потом сильно… ну еще бы… понимаю его. Конечно, это все трогательно. Это внимание Дональда… но опрометчиво и безрассудно, как всегда. Это же Трамп! Но он умеет до моего сердца достучаться. Когда-то думал, что уже никто не сумеет. Нет, не подарком… бросьте… это все не так важно. — I’m sorry, Vladimir… — Don’t be sorry… it was very kind, really. I appreciated it. They are very beautiful! — улыбаюсь, стараюсь, чтобы не было иронии. Не хочу иронизировать, он и так перенервничал. У него там дома не сладко, а еще и эта пусть и маленькая, но неприятность. Он очень расстроен был. И мне очень хотелось быть бережным с Дональдом. — I wanted you to have something special from me. They were not ready for our Alaska meeting, so I decided it would be a very good way to deliver. Ну не знаю… можно было и до начала октября подождать. — Thank you Donald anyway… Please, take it easy, as you say it… I will try them on when I’m in Belarus, I promise! Alexander will never wear them, unless he absolutely has to. — I already told you years ago that I don’t want to take it easy! — ответил мне с горечью в голосе. — Okey… I got that… please… don’t be sad… — ну как еще успокоить… — I have never been in a situation like that in my whole life, Vladimir, — грустно так говорит. — You mean… — I mean you and me… I mean… feeling what I feel for you and being so far. Like I want to reach out but can’t lift my hand. It’s killing me… Vladimir… I’ve never been so powerless in my life. Мне тоже грустно стало… Вот он когда начинает… о чувствах… я вообще не знаю, как он выдерживает с его темпераментом. Ему всегда мало. Мне? (молчит задумчиво) Я очень скучаю, не всегда говорю это Дональду, правда… хотя он обожает это слышать. Надо чаще, наверное. — I am also feeling these feelings, Donald… and miss you a lot… every day… Много или мало… пока не в моей власти что-то изменить. Мы оба здесь бессильны. И хоть бы поберег себя, а то здоровья все меньше… высокий темп взял… на износ… — Please, take care of yourself. I worry about you. We will see each other very soon, Donald. I promise.