Белая ладья

Беседа состоялась в настолько узком кругу, что даже АНБУ отпустили из кабинета. Собралось всего четверо: сама Канаде, Майто Гай, Нара Шикаку и, почему-то, Какаши. Возможно, напросился. Не исключено, что с некоторыми угрозами. — Начну издалека, — Канаде со вздохом откинулась на стуле. Взгляд её стал задумчивым. — Ягура стал Четвёртым Мизукаге около тринадцати лет назад. До него правителем Кири был тиран и деспот, ни имени, ни лица которого мы не знаем. Традиция сохранять анонимность, хотя бы сравнительную, всё ещё сильна в нас, поскольку туман полон тайн. Но дело не в этом. Итак, — и невольно вздохнула снова. — Третий Мизукаге был тираном и деспотом. Яркий пример тому — генины его эпохи. Из Академии выпускались посредством смертельной дуэли; только я и Забуза стали неприятными исключениями из этого правила. Канаде почувствовала, как на неё вытаращились, и не стала придавать этому значения. — Третий Мизукаге был, тем не менее, полезен, — её голос был мрачен. — Он не позволял слабым жить, чтобы в войне имели значение лишь сильные. Но война начала подходить к концу, и Ягура, уже какое-то время собиравшийся прийти к власти, стал джинчуурики — и добился позиции Мизукаге. И никто не узнал, каким способом. Но что ещё хуже, Ягура радикально изменился. Он не был прежде плохим человеком, насколько мне известно, всего лишь сыном своей эпохи, и многие его идеи имели вес. Но Ягуру словно подменили, и тайну произошедшего туман тоже сокрыл. Именно поэтому начало расти революционное движение… но не только. Тирания Третьего Мизукаге хотя бы имела смысл, пусть и донельзя жестокий. Но Ягура словно сошёл с ума. В конце концов, какой лидер захочет истребить собственную нацию? Она закурила. — Как выяснилось, Ягуру контролировали, — произнесла после паузы. — Извне. Наш даймё и весь его кабинет министров тоже стали жертвами. Очень специфическое гендзюцу. Мы их, в итоге, и не убили вовсе, хотя бой был… Цель стояла развеять иллюзию, скинуть контроль, и её мы достигли. Опросить жертв не смогли, их тела не выдержали снятие гендзюцу. Между тем, — она затянулась. Выпустила дым. — Я познакомилась с Расой. И выяснилось, что как Суна, так и сама страна Ветра тоже стала жертвой «кукловода». У них всё началось с убийства Тессы, предыдущего Казекаге… Затем пал жертвой двор даймё. Ещё одна затяжка. Выдох. — А потом к нам пришло подтверждение, — и, наконец, посмотрела на собравшихся перед ней людей. — Хотите послушать? Там и про вас есть. Ей кивнули. Слова «кукловода» перед затонувшим кораблем прозвучали в их головах. — Святые боги, — пробормотал побелевший Шикаку. Какаши нахмурился. — Расу он и убил, скорее всего. Если не самостоятельно, то через сообщника, — спокойно сообщила Канаде. — Мы знаем, что у него есть способность возникать из ниоткуда и исчезать в никуда. Он в своём монологе говорил, что собирался помиловать, но, видимо, передумал. — Откуда вы знаете его способности? — абсолютно серьёзно спросил Гай. — Он раньше наведывался к нам. Следил за мной. Мужчины перед ней остолбенели. — Я же сенсор, — вяло улыбнулась Канаде. — И весьма неплохой. — И посерьёзнела. — Он давно к нам не заглядывал. С экзамена на чуунина здесь, если быть конкретными. В Суне знают о нём, понятное дело. Эй предупреждён. И с самим Сарутоби Хирузеном у меня тоже состоялась беседа об этом загадочном враге, — докурив, испепелила сигарету. — Он подозревал что-то неладное в закулисье. В принципе, я потому и согласилась на приглашение Конохи. Хотела предупредить. Воцарилось молчание. — Это психопат, — наконец произнёс Шикаку. — Творить зло ради зла… — Скорее всего, обычный безумец с комплексом бога и неординарными способностями, — Канаде устало вздохнула. — У него был учитель, — подал голос Какаши. — Значит, это длится не одно поколение. — Гиперфиксация на Окабе-сан, — наконец заговорил сам Гай. И посмотрел не на неё, а на своего лучшего друга. — Тем лучше, если я вскоре отправлюсь в Кири, — Какаши пожал плечами. — Моя репутация вам прекрасно известна. — Он мог убить Расу из ревности, — подумал вслух Шикаку. — Это вряд ли, — спокойно возразила Канаде. — Он мелькает в Кири вот уже тринадцать лет. Шансы изнасиловать и убить, или похитить и подчинить у него имелись. По крайней мере, до того, как я пришла к власти. Более того, — и мягко побарабанила пальцами по столу, — он позволил вылететь, когда сбегала, спасая последних клановых детей. Мне навстречу тогда вышел Ягура, подчинивший себе океан, и замахнулся он дважды. В первый раз сам биджуу в нём остановил атаку. Во второй раз Ягура рухнул, как марионетка с оборванными нитями… Так что нет, «кукловод» меня щадит, но не из чувства собственничества. — Зачем тогда ему было убивать Расу? — Гай смерил её пристальным взглядом. — Мы не знаем, — Канаде развела руками. — И Суна не знает. Я готовлю Кири к войне. Подумайте сами, — и опустила ладони на стол. — «Кукловод» признался в своём монологе, что и Коноха давно является его жертвой. Данзо вы выкорчевали. Но он ведь тоже взялся не из ниоткуда. Какой толк был Данзо беспричинно свирепствовать на родной почве? В масштабах, о которых я могу только догадываться, несмотря на свидетельствование резни? Почему уничтожили клан Учиха и только его, если аналогичным образом можно было ввести в опалу, а потом изолировать и остальные ваши кланы? И в Иве «всё посажено», согласно врагу, а к Кумо он пока не может придраться, но ведь есть и Малые Скрытые. Что-то ещё будет… Но альянс, по крайней мере, дрогнуть не должен. И постучала указательным пальцем по столу. — Вам надо подружиться с Кумо, — заявила. — Мало того, что по ним единственным в последнее время пока не били, у них много талантливых сенсоров. И Эй, — Канаде позволила себе улыбнуться, — настоящий мужчина. Он придерживается строгих принципов, с ним можно договориться, если сразу перейти к делу и говорить на чистоту… Единственное, придётся признать свои ошибки. На неё моргнули. — Избавьте, — фыркнула она. — Все давно догадались, что инцидент в Конохе с попыткой похищения наследницы клана Хьюга был делом Конохи. Если вы не знаете наверняка, значит, виноват был Данзо, а он мёртв. Тем не менее, всё равно придётся это признать перед Эем. Тем более, что Третьего Хокаге не любили на мировой арене как раз за то, что он обещал одно, а Данзо исполнял другое. За вами закрепилась двуличная репутация. В том числе поэтому я так долго собиралась сюда с первым визитом. И поднялась со своего стула. — На этом всё, — вежливо сообщила. — Оставляю вас с новыми мыслями. — Канаде! — окликнул её Какаши, когда подошла к двери. — Как часто? — М-м? — она обернулась. — Как часто эта тварь посещала Кири? Канаде моргнула. — Ну, как правильно заметили, у него на меня некоторая гиперфиксация. Была, по крайней мере. Так что… — Как часто, — Какаши выглядел абсолютно спокойно. И аура «подобралась», как в затишье перед бурей. — Этого я даже моим телохранителям не говорила, — скрестив руки на груди, Канаде привалилась к стене. — Но не беспокойтесь. Он не знает, что я знаю… Я кого угодно могу «переждать», если захочу. — Как часто. — Ладно, — она моргнула. — Но моим приближённым действительно необязательно об этом знать. Пока «кукловод» наслаждается своей вездесущностью и анонимностью, ему не придёт в голову никого похищать, а потом шантажировать. Отвечая на твой вопрос… Зависит от него. Было время, появлялся чуть ли не каждый день. Но не у Башни, там всегда достаточно шиноби, и не у моего дома — он не знает, где я живу. Беспокоиться не нужно. Как мастер фуиндзюцу, я приняла меры. Вам тоже надо бы… Что-нибудь связанное с пространством и временем. По крайней мере, осторожно обезопасить стратегические места. Какаши тяжело выдохнул носом. Она вышла вон.

***

Суйгецу ещё не принял решение позаниматься международными отношениями, как международные отношения решили позаниматься им, хотя «окружать» ровесники Конохи как не умели, так и продолжали не уметь. — Будем считать, что взятку я оценил, — запах рамена с говядиной ласкал ноздри. Бульон варили на костях, долго, с душой. Конечно, он предпочёл бы пообедать за столом, но товарищи-дипломаты взяли всё на вынос. С другой стороны, листья звенели на лёгком ветру, и на солнце было ни жарко, ни холодно. — Спасибо, — очень серьёзно кивнул Саске. — Самый лучший рамен, даттебайо, отвечаю! — Качество гарантированное, — и девчонка довольно просияла. — Вот только есть надо сразу, а то лапша разбухнет, — прокомментировал Наруто. И захлюпал супом. — Кто ж так взятки даёт, — моргнул Суйгецу. — Это и не взятки, а зародыш деловых отношений, — Саске подцепил палочками кусок говядины в своей миске. — Могли бы и просто так подойти. Мы с тобой, Учиха, вообще-то вместе по Кири шатались. — А теперь нас больше, — Саске был невозмутим. — И вопрос стратегический. — А, ну да, — Суйгецу вспомнил последние слухи про тётю Канаде. Они были, конечно, фактами. Тётя Канаде вернулась в отельный номер только вечером прошлого дня — и Суйгецу заметил в ней какую-то нежную расслабленность. Он не услышал вопроса тёти Мей, но зато ответ, сопровождаемый лёгким и звонком смехом — да. «Ничего не было», — сказала наставница. Суйгецу понятия не имел, что это значило. Наверное, впрочем, что-то хорошее. Ей было, понятное дело, очень грустно после похорон. И Суна никак не поддержала Мизукаге, которая столько для них сделала. Райга пытался, конечно, выяснить, как так получилось, но ему говорили, что время было нужно, и так далее, и тому подобное. Потом Пакура потеряла ребёнка после покушения противников режима на нового Казекаге, и, в общем… Суйгецу подслушал, что Райга и его девушка расставались. Не по его инициативе. Тётя Канаде, которая мягко пыталась избавиться от слово «тётя» из обращения своего ученика, ничего об этом не знала. Ао и Ширагику, да и все, за неё сердились, потому что получалось, что она отдала многое чужому народу через чужого лидера, а взамен получила едва ли половину. Но Хатаке им понравился. Он, прибыв в Кири во второй раз, почти сразу уведомил, кого надо, в том числе и самого Суйгецу, о намерении ухаживать за Канаде и дал понять, что готов и к спаррингам, и к серьёзным разговорам, лишь бы его подпустили попробовать. Революционеры оценили такой подход. Хатаке бился с Ао в первую очередь, пересаженный Шаринган против пересаженного Бьякугана, и лучший оинин Кири остался удовлетворён. И Ширагику вызвалась, и Джузо, и Забуза, и Кисаме, и Мей, и Кимимаро, и Хаку… Хатаке предложил подождать прибытия Райги до своих первых манёвров в сторону Канаде — этот жест тоже оценили. Суйгецу на бой не вызвался, решив не вмешиваться. Райга черкнул из своего очередного дипломатического путешествия пару слов о том, что за саму серьёзность подхода согласен. Расе не пришло в голову спрашивать у неформальной семьи Канаде какого-либо разрешения. — Стратегический, — согласился серьёзно Суйгецу, выдержав паузу. Опять же, дети Казекаге лично с ним ни разу не изъявили желания обсудить ситуацию, чтобы, возможно, как-то помочь своему отцу и его возлюбленной. Выходило, что Кири недооценила Коноху и переоценила Суну. «Лесные» шиноби, как выяснилось, знали толк в чести. Значит, биполярность их политики (это Суйгецу тоже удачно подслушал) касалась, в первую очередь, эпохи Третьего, а не народа в целом. В общем, Хатаке смог добиться искреннего уважения верхушки Кири. На него, конечно, всё ещё смотрели не без настороженности… Но Мей, узнавшая напрямую от Канаде, уже отправила весточку домой о том, что Хатаке всерьёз решил заделаться официальным послом, чтобы бросить якорь в Скрытом Тумане, не изменив родине. Это тоже был жест чести. Хатаке, славившийся патриотизмом, поставил на кон свою профессиональную карьеру, лишь бы попытать счастья, наплевав на предстоявшую тоску по родному дому и прочие последствия. Суйгецу узнал от Ширагику, что его и вовсе, было дело, хотели сделать Хокаге, только Хатаке отказался, решив не изменять себе. На это даже Ао не без уважения покачал головой. Вышеперечисленное Хозуки трём ровесникам-чуунинам и изложил. — Мы, можно сказать, одобряем, — подытожил. Его очень внимательно слушали. — На данный момент, по крайней мере. Но было бы неплохо обернуть всё так, чтобы ваш учитель периодически всё же возвращался сюда, у него ведь здесь друзья, да и вы тоже. Хотя вас можно к нам приглашать. — У нас всякие праздники и фестивали, — задумалась Сакура. — У вас, наверное, тоже. — Да, чем не повод, — Наруто тоже был задумчив. — Можно даже что-то новое придумать… — Или какие-нибудь программы по обмену, временные, — предложил Саске. — У нас очень мало специалистов меча, например, но зато много врачей. — О, а вот это прям мысль для более глубокого сотрудничества, — кивнул Суйгецу. — Надо только придумать, как подать под правильным соусом, чтобы не слишком очевидно было. И они принялись за планы.

***

У Шикаку начинал садиться голос от чрезмерных разговоров, но, слава всему, этот был последним. И говорить надо было не ему, а другим — вводили в курс дела двух саннинов; Цунаде возилась в госпитале и наотрез отказалась на встречу вне графика. Что же касалось Джирайи и худо-бедно реабилитированного в глазах общественности Орочимару, которого всеми силами заманивали обратно из-за нехватки сильных кадров, то с ними вёл беседу, в основном, Гай, поскольку ему и полагалось. — Дело не только в гендзюцу, — в повисшем молчании задумчиво произнёс Орочимару после того, как саннинам дали прослушать монолог «кукловода». Никто не спросил, как Мизукаге удалось достать такую информацию, да и вряд ли бы она сказала, но стоило в будущем попробовать. — Окабе Канаде этого пока не знает. Как и её окружение. — Что ты имеешь в виду? — резко повернулся к нему Джирайя. — Ты ведь так и не спросил меня о подробностях о моего публичного грехопадения, — голос Орочимару был спокоен. — Более того, вы не знаете, о чём я, поскольку никогда не ощущали её чакру в полной силе. Или в полном гневе, если угодно. Шикаку почему-то посмотрел на Какаши. Тот стоял, не двигаясь. — У неё очень необычная чакра, — продолжил, между тем, Орочимару. — Будто бы не от мира сего. Признаюсь честно, ни в ком ничего подобного прежде не видел. Чистый свет. Именно столкновение с Окабе Канаде в полной боевой готовности и вытащило меня с гибельной тропы, — и скрестил руки на груди. — Уточните, господин Орочимару, — вежливо произнёс Гай. — Ты мне нравишься, поэтому уточню, — повиновался змеиный саннин. — После смерти Минато, когда Данзо меня нанял, якобы с полным согласием учителя, для секретной исследовательской деятельности, я почувствовал неладное с самим собой. Однако всевозможные тесты не показали наличие заболевания. «Не ладность», тем не менее, продолжала усугубляться, меняя самую мою суть. В попытке замедлить странный и, признаться честно, пугающий процесс, который сам не мог никак проанализировать, я придумал «проклятую печать». Выражаясь простыми словами, она должна была открыть канал для безопасного потребления природной чакры, чтобы непонятный недуг вывести. Эксперимент, впрочем, был провальным. Не отдавая себе отчёта, я создал её паразитом, поскольку «якорь», фильтрующий природную чакру, был связан с моей собственной энергией. Можно будет переписать печать, тем не менее. Но об этом позже. Мне этот способ не помог. И тогда я, ещё больше погрузившись в недуг, побочным эффектом которого является, как выяснилось, безумие, придумал способ обновления энергии — смены тела с переписью нового «сосуда» под себя. На него молча и внимательно смотрели. — Это тоже не помогло. Но потом… я столкнулся с Окабе Канаде. И она, в момент встречи, пребывала в полном гневе. — Я думал, она никогда не злится, — озадаченно моргнул Джирайя. — Её гнев действительно очень трудно вызвать, полагаю, — покладисто согласился Орочимару. — Он не был направлен на меня. В то время я состоял в организации Акацуки. Они нанимали нукенинов для самых разных заданий… Не хватает, всё-таки, социума, когда уходишь из Деревни. И моим партнёром был Акасуна но Сасори. Он искал Окабе Канаде. Хотел пополнить свою коллекцию марионеток. Как выяснилось, души тел, которые он использовал для своих кукол, не могли найти покоя. Собственно, так Окабе Канаде и пришла в гнев. Она не только убила Сасори, но и отказала его душе в покое. На саннина теперь откровенно таращились, и сам Шикаку тоже ничего не собирался делать с собственным выражением лица. — Радиация её светлой чакры была настолько сильной, — спокойно продолжил Орочимару, — что я, наблюдавший со стороны, не заметил, что мой недуг взял и прошёл. Сознание прояснилось впервые за несколько лет. Я был удивлён… Немедленно бросил Акацуки, уведомив их о смерти Сасори, и углубился в исследования. Образцы моей чакры с «недугом» у меня уже были. И я понял, что находился под властью энергетической радиации. Она оказалась вытеснена чакрой Окабе Канаде по одной простой причине… Её собственная энергия — чистый свет. Я же в какой-то момент оказался под влиянием тьмы. Не только в метафорическом смысле. Именно поэтому природная чакра никак не могла помочь. Она, в своём естестве, «серая», если угодно. — Значит, вы полагаете, что вас «заразили», — задумчиво проговорил Гай. — Выражаясь простым языком, да, — медленно кивнул Орочимару. — Я сам никогда не был «светлым». Мой змеиный кеккей-генкай «сер», поскольку взаимосвязан со змеями, то есть с природой. Ты, Майто Гай, «светел». К сожалению, определить градацию «свет-серость-тьма» крайне сложно, поскольку она связана не только с чакрой, но и с душой… Тем не менее, моё трактование данного феномена объясняет, почему Окабе Канаде до сих пор никто даже не попытался сместить с позиции власти. Туман и океан находятся под влиянием её чакры, засим не дают злу пустить свои корни. Возможно, в том числе поэтому «кукловод», который, скорее всего, является источником радиации тьмы, перестал навещать Кири — подсознательно. Окабе Канаде не зря прячет свою чакру. Но она, скорее всего, перераспределяет её. Не зря говорят, что Мизукаге контролируют свой туман… в какой-то степени, он отражает их волю. И воля Окабе Канаде — добрая. И мощная. — Подытоживая, — Гай оставался серьёзным. — Ты считаешь, что Данзо находился под радиацией тьмы, как и ты. — Не могу сказать, висело ли на нём то самое искусное гендзюцу, — развел руками Орочимару. — Если оно было на мне, то процесс смены тела его снял. Но я всё равно был… нездоров. И помогло мне именно столкновение с полной мощью Окабе Канаде. На тебе, — он прищурился, — ничего нет. Ты светел сам по себе. И на мастера наваждений едва ли можно повесить какую бы то ни было иллюзию. Если покрываешь себя сильным гендзюцу, оно снимает нанесённое. А ты своё используешь несколько раз на дню. Шикаку устало потёр лицо. — То есть, — произнёс, — неизвестный нам враг не только контролирует гендзюцу своих марионеток, но и заражает радиацией чистого зла многих других, чтобы… подтолкнуть к безумию. — Я считаю, что так, — спокойно кивнул Орочимару. — Поскольку, в моём случае, проблемой являлась именно радиация тёмной энергии. Свет не менее заразителен. Но он толкает к созиданию, а не к разрушению. В своём монологе «кукловод» ведь сознался, что «долго душил Коноху». Поскольку нашего нового Хокаге радиацией тьмы не взять, а свет, соответственно, заразителен, он потерял нас, как поле для своих замыслов. Окабе Канаде права, — Орочимару посерьёзнел. — Следует начать медленные приготовления к войне. Если «кукловод» лишится своих игрушек, то, рано или поздно, пойдёт в открытую. — Значит, тем более, её стоит защитить, — подал голос Какаши. — Это вопрос решённый, — Гай не стал на него оборачиваться. — Вот как? — вежливо осведомился Орочимару. — Какаши будет отправлен послом в Кири, — кивнул Гай. — Но так мы лишаемся одного мастера фуиндзюцу. — Я не мастер, — немедленно возразил Какаши. — Специалист, — кашлянул Шикаку. — Но у нас и таких почти нет. — Необходимо разработать и внедрить печати, которые не только смогут перекрыть неожиданные появления «кукловода», но и радиацию тьмы, — продолжил Гай. — Транслируй свою «Силу Юности» каждое утро, — фыркнул Орочимару, — и зло не осядет. — Вы думаете, это поможет? — Гай задумался. Шикаку немного поплохело. — Мальчик мой, ты же теперь диктатор, — елейно улыбнулся Орочимару. — Раз под твою дудку обязаны плясать, играй, что нравится. — Господин Хокаге, — у Шикаку аж в горле пересохло от перспективы «Силы Юности» на государственной основе. Гай медленно улыбнулся. А потом просиял. «За что», — подумал Шикаку. — «Ну за что. Я не хочу вставать в пять утра, чтобы в половину шестого нарезать на руках круги вокруг Конохи». — Утренняя зарядка для всех! — Гай, блеснув белозубой улыбкой, показал большой палец. За его спиной случился восход. — Убейте меня, — подумал вслух Шикаку. — Или помилуйте. — Мы заведём радио! — не обратил на него никакого внимания Гай. — Радио «Коноха»! И играть на нём будут бодрую музыку! И, конечно, утром — программа зарядки с инструкциями! Надо поручить Иноичи… — Не надо, — взмолился Шикаку. — Он справится! — и Гай опять просиял. — А поскольку у нас будет хорошая музыка, то слушать будут все! И мы сможем даже пригласить оркестр Кири для нескольких живых выступлений! — О, отличная идея, — обрадовался Джирайя. — Я бы такое послушал. Знаешь, ещё можно периодически давать всякие интервью, чтобы привлекать аудиторию. У Конохи есть целый один писатель. И госпожу Канаде с Момочи Забузой можно будет позвать. И продажи поднимем, и слушатели будут. — Прекрасно! Шикаку надел, наконец, солнцезащитные очки, но это никак не помогло. — На меня в этом всём не рассчитывайте, — предупредил Какаши. — Я буду в Кири. И, на заметку, в качестве посла прекрасно справлюсь один. Гай усмехнулся, пассом руки отменив своё сияние. Шикаку выдохнул. — Кстати, почему именно Какаши назначили? — с еле заметной претензией спросил Джирайя, скрестив руки на груди. — Желающих много. — Я с ней встречаюсь, — Хатаке прищурил глаз в улыбке. — Это как так получилось? — Джирайя даже забыл про свою претензию. — Окабе Канаде ведь нельзя желать! Печати таким образом настроены. — Желать нельзя, любить можно, — Какаши ещё сильнее прищурил глаз. — А как же Раса? — удивлению Джирайи, видимо, не было конца. — Он умер, — сообщил Какаши, как будто все участники собрания не присутствовали на похоронах. — Жизнь течёт своим чередом, а Канаде молода и удивительна. Что странного в том, чтобы женщина любила дважды? Вы ведь писали об этом, Джирайя-сан. А я читал. Жабий саннин в полном недоумении почесал затылок. — Но хоть взаимно всё? — наконец спросил. — А то вдовы, знаешь ли… — Остолоп, — с обманчивой мягкостью произнёс Орочимару, поворачиваясь к своему товарищу. — Не докапывайся до мальчика. Жизнь — это тебе не бульварный роман. — И это ты мне говоришь? — возмутился Джирайя. — Не один только ты ходил по вдовам что во Вторую войну, что в Третью, — хмыкнул Орочимару. — И очень многие приёмы по матчасти ты узнал, в первую очередь, от меня. Хоть где-то это указано? Но не об этом сейчас, — и отмахнулся от собственных мыслей. — Отстань от мальчика. Более того, знать надо — вдова, это женщина, которая была замужем. Их горе куда больше, нежели горе женщины, потерявшей возлюбленного, потом что замужняя теряет не туманные перспективы, которые могли бы обернуться браком, а саму жизнь в браке. Иначе говоря, незамужняя испытывает крах кое-чего насущного, но, в первую очередь, крах иллюзий. Потерявшая мужа переживает крах совместной жизни, стабильности и семьи. Это другое. Именно поэтому про вдов говорят, что они безутешные. Разница есть. Чувствуешь? В кабинете повисла неловкое тишина. — Итак, — прогремел Гай, снова наполняясь «Силой Юности». — Радио! Шикаку со вздохом опять нацепил солнцезащитные очки.