Белая ладья

Какаши думал, что они немедленно начнут жить вместе. Видимо, не на то рассчитывал. Выделенный ему дом, точнее, подаренный, был прост, но красив. Белый камень почти сиял на солнце, в сумерках становясь по цвету под стать висящему туману. Внутри было просторно, и немногочисленная деревянная мебель всё ещё пахла мастерской. С обеих террас открывался прекрасный вид; одна выходила на океан, и с неё можно было увидеть, как солнце скрывалось за водой; с другой пели птицы в большом саду, совсем диком. Какаши утро встречал на заднем дворе, а вечером смотрел на заходящее светило, и всё никак не мог насмотреться. Он и подумать раньше не мог, что солнце скрывалось за горизонтом так быстро, хотя не раз бывал на океане. Раньше, очевидно, что-то мешало осознать и насладиться. Или ракурс был не тот. И хотя нинкены составляли ему компанию в том же саду, и хотя работа, открытие посольского кабинета, требовала внимания, и хотя кто-то из верхушки Кири постоянно приглашал его на пиво после пяти вечера, Какаши было неловко и беспокойно. Канаде его не избегала. Но она и никуда не спешила. С приезда прошло около двух недель, но наедине им едва ли удалось остаться больше, чем четыре раза. Естественно, Какаши понимал, что у неё была работа, требовательная и трудная, но он приехал, чтобы жить с ней, с Канаде. Впрочем, это была одна причина. Имелась ещё одна, которой Какаши стыдился. Его квартира в Конохе располагалась в том типе жилого дома, в котором всем всё было слышно. Раньше имелся сосед, например, двумя этажами выше, который чихал так, что здоровья ему желала добрая треть квартирантов; потом он благополучно женился и переехал, но его долго вспоминали, поскольку чихал по расписанию, примерно через пятнадцать минут после пробуждения по будильнику, и очень громко, громче самого будильника. Многие оперативники АНБУ облюбовали дом с тонкими стенами именно из-за плохой звукоизоляции. Спать они привыкли где угодно и в каких угодно условиях, а нервы, между тем, шалили. Постоянный шум соседей заземлял во время панических или тревожных атак, и приливы пост-травматического успокаивать было с ним легче. Какаши не хватало звуков жизни рядом с собой. И ещё, он просто хотел ложиться спать с Канаде. Хотя бы в отдельных комнатах для начала и безо всякой пошлости. Он не сказал ей о своих нуждах, когда пришла к нему, наконец, в гости. Но всё-таки мягко упрекнул в том плане, что действительно не так часто виделись. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя, как… не знаю, как содержанка, — отведя взгляд в сторону, призналась Канаде. Они стояли на террасе, выходящей к океану. Солнце золотило подстриженные волосы Канаде так, что едва ли получалось думать о чём-то, кроме как о её красоте, простой, очаровательной, нежной. — Понятное дело, что ты мне ровня, — продолжала она. — Но твоё положение… Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя беспомощным, или ограниченным. У тебя есть личное пространство, и оно твоё. Не хочу на него покушаться. Какаши какое-то время молчал, спрятав руки в карманы. — Ну, во-первых, если я и содержанка, то первоклассная. Канаде поперхнулась воздухом. Он победоносно усмехнулся. — Во-вторых, — и посерьёзнел, — как бы мне ни льстило это звание, у меня есть работа. Не беспокойся так. Я не собираюсь никуда сбегать, но возможность вернуться имеется тоже, причём в любой момент. Ты много на себя берёшь. — Я понимаю, — виновато вздохнула она. — Так что, приходить чаще? Я не хочу тебя ни к чему обязывать… — Я не заложник. — Но в текущей ситуации у меня все преимущества. — Так вот, на правах первоклассной содержанки я тебе и говорю: пользуйся. — Нет. Я не собираюсь этого делать. — А если я попрошу? — Какаши подступил к ней почти впритык. — А если я хочу жить с тобой под одной крышей? А если я хочу, чтобы ты была первым и последним человеком, которого вижу каждый, или почти каждый, день? Канаде порозовела. Отвела взгляд, смутившись. — Если ещё не готова, ничего страшного, — смягчился Какаши. — Нет, я… Я могу… попробовать. Ты ведь не одну только постель предлагаешь, — и ещё гуще покраснела, избегая чужого взгляда. — Секс — не главное в любви. Хоть и имеет большое значение. Какаши, приобняв её, ткнулся носом над тонким, изящным ухом. — Война скоро, — произнёс тихо. — Мы оба это знаем. Не ведано, кому выжить, кому кануть. — Руки Канаде потяжелели на его спине. — Войди в мою жизнь. Останься в ней… насовсем. Так, как никто до тебя не смог. — Ладно, — выдохнула Канаде. — Резонно, согласна. Какаши позволил ей отступить из объятий. — Договорились, — ясный взгляд храбро вперился в его тёмное око. — В том числе поэтому ты и Мизукаге, — неожиданно для самого себя подумал вслух Какаши, — я мало кого в жизни встречал с такой… отвагой, что ли? — Ах, перестань, — она отмахнулась, снова смутившись. Прочистила горло. Скрестила руки на груди. — Наши критерии наследования должности весьма специфичны. — Но ты действительно отважна, — Какаши от своего комплимента не отступился. — Взяла и, признав вину, пересмотрела свою позицию. — Как будто что-то сложное. — Будто бы и да. Какое-то время молчали. — Ты мне нравишься, как человек, — вдруг заговорила Канаде, не глядя на собеседника. — Если карта так ляжет, что в бою окажемся спина к спине, более, чем уверена, что ты мне понравишься и как шиноби. Как мужчина, естественно, ты мне тоже нравишься. Я хочу сказать, — и помялась с ноги на ногу, опустив взгляд. — Твоя настоящая цена мне ясна и понятна, и… я хочу её уважить. И продолжать уважать. Не хочу в чём-то тебя ущемить, или затмить, или оскорбить. Ты достоин лучшего. И хотя идеалов в жизни нет, мы ведь за тем и существуем, чтобы к ним стремиться. Именно поэтому есть то же искусство. Говори мне сразу, если что не так, ладно? — и посмотрела на него. И робко, немного виновато, улыбнулась. Какаши, слушавший её с замершим дыханием, невольно покраснел. Сам отвернулся. Прочистил горло. Он не привык существовать без маски. Ещё и выяснилось, что щёки слишком часто покрывались румянцем. «Ничего, привыкну», — успокоил себя Какаши. Кири требовала искренность, он был к ней готов. — Конечно, — с намеренной легкостью ответил. — Если это поможет. — Безусловно. — Тогда… и ты мне говори, если что не так. Идёт? Они пожали друг другу руки. — Ну так что? — Какаши, пересилив внезапно одолевшую робость, заглянул в её лицо. — Будешь… иногда оставаться на ночевку? В разных комнатах? — Можно и не в разных. Какаши немедленно отвёл взгляд. — Как карта ляжет, да? — спросил, стараясь звучать так, будто не бравировал. — Скорее, как пойдёт. Точнее, в какую кровать, — и ему подмигнули. Какаши, к своему стыду, очень густо покраснел. — Госпожа Окабе, вы меня соблазняете? — и прочистил горло. — Кто-то сам признал себя первосортной содержанкой, — взгляд светлых глаз был очень лукавым. — И ты первый начал. — А-а-а, — Какаши отвернулся. — Ну… — Не очень разумно с твоей стороны идти атакой на человека, известного контрмерами в бою, — усмехнулась Канаде. Какаши озадаченно моргнул. — Мы с тобой никогда не тренировались, — произнёс, оборачиваясь. — Ты не любишь «идти в лоб»? — Я пацифист, — заметила Канаде, загадочно улыбнувшись. — Из Кири. Спровоцировать меня очень сложно. Уйти живым от последствий — ещё сложнее. — О твоих боевых навыках мало что известно, даже с той статьёй, когда были матчи с Райкаге и Казекаге. И несмотря на участие в бою с Данзо и Корнем. — Любопытно? — Признаться, да. — Как у тебя с кендзюцу? — Удовлетворительно, — Какаши пожал плечами. — Но я не гений в этом. В Конохе нет настоящих мечников. Все, кто имелся, умер во время Второй войны. Специалисты, что есть сейчас, едва ли ровня вашим… И единственный, кто мог бы претендовать на мастерство, умер во время атаки Данзо. Орочимару я за мечника не считаю. — Если хочешь, научу. — А ты разве мастер меча? Канаде осклабилась: — Знаешь Киллера Би? — Слышал. У него очень сложный стиль. В бою с ним лучше не сталкиваться. — В нашем с ним спарринге на мечах выиграла я, — легко констатировала Канаде. Какаши опешил. — У тебя такой уровень? — Ну да. По профилю, я являюсь мастером меча, печатей и иллюзий. — Необычное сочетание. Про второе и третье знал, естественно, но подозревал в тебе гения ниндзюцу. — Я под стать моему народу, — хмыкнула Канаде. — Ничего необычного. Предложение помочь тебе со стилем меча в силе. Если захочешь создать и развить свой собственный, разумеется. — Создать и развить мой собственный? — Ну да, — Канаде озадаченно моргнула. — У каждого свой путь шиноби. Имеет смысл обучаться базовым стилям только во время юности, когда начинает формироваться личность. Но ты уже взрослый. Значит, в тебе есть твой стиль меча. Его только надо найти. Какаши, почувствовавший что-то вроде экзистенциального кризиса, промолчал, переваривая услышанное. — Подумай о моём предложении, время есть, — и спокойно прошла внутрь дома. — Чай будешь?

***

— С возвращением, — Джузо, хлопнув Райгу по плечу, уселся за столик. — Я смотрю, пиво ты мне уже взял. — Само собой, — осклабился Райга. — Ты своим вкусам не изменяешь. Сколько лет друг друга знаем, в конце концов. Вентиляторы тихо крутились над столиками. Бар был хороший, открытый, залитый светом, и от утомлённых солнцем деревянных стен вкусно пахло, дразня аппетит. Но Райга был сыт, так что закуски его не манили, а Джузо никогда не заедал пиво. — Ты попросил встречи со мной до того, как добрался до Башни, — произнёс Бива, одним глотком опустошив добрую треть высокого стакана. — Рассказывай. — М-м. Сразу к делу, да? — Ты обычно ничего не стесняешься рассказывать Канаде. Значит, вопрос деликатный. — Твоя правда, — Райга задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Ну? — Ей было бы лучше пойти на шаг, который может оказаться неприятным. — Суна? — Н-да. — Я не сильно в курсе подробностей твоих дел, — напомнил Бива. — Если нужен совет, введи в положение. — Ну, во-первых, мы с Пакурой, на дружеской ноте, расстались, — с лёгким сердцем произнёс Райга. Все необходимые мысли об этом он уже подумал, и никто ни на кого не остался в обиде. У них не получилось — вот и всё. — Причина? — Джузо, скрестив руки на груди, откинулся на спинке стула. — Сам знаешь. Да и потом… На самом деле, плохо так говорить, но… У нас бы ничего не вышло с ребёнком. В Суне полно традиционализма; стань Пакура матерью, ей пришлось бы попрощаться с карьерой и, соответственно, прогнуться под обществом. Она потеряла плод почти с облегчением… И я её не виню, хотя мог бы. Но понимаю. Да и мои мечи… Лучше мне самому, если и жениться, то на ком-то из Кири, — неловко пожал плечами Райга. — От клинков я никогда не откажусь. — Понятно. В принципе, я и подозревал, что так оно всё и выйдет. — Было здорово, пока длилось. И на дружеской ноте разошлись. Никто никого ни в чём не винит. — А теперь ближе к делу. Эта новость не замедлила бы твой путь к Башне. Райга замялся. Отпил ещё из своего стакана. Опустил на стол иллюзию. — Надо сказать Канаде… Что не стоит обновлять соглашения со страной Ветра и Суной. Джузо сел ровно. — Так, — и сам тоже отпил. — Подробнее. — Канаде был нанесён аффронт после смерти Расы, все мы это знаем. Но Суна не спешит признавать своей ошибки. — Будут последствия. Для них. — Баки только «за», — Райга устало потёр виски. — Он пытается влиять на нового Казекаге, но голос Темари громче. Среди детей разлад. Канкуро, как и Баки, ратует за продолжение ведения дел с Кири и пытается убедить Гаару в жесте, которого Канаде заслуживает. Он хоть и средний сын, но прекрасно понимает, что Раса действительно начал пытаться быть хорошим отцом, лишь находясь в отношениях с нашей Мизукаге. Темари «встала в позу». Она уверена, что Канаде мешала Расе проводить время со своими детьми. У Гаары нет мнения. Стараясь сохранить нейтралитет, он потакает сестре. — Понятно, — медленно моргнул Джузо. — Мы не должны проявлять инициативу в продлении договоров, — подытожил Райга. — Баки сам мне это сказал. В Суне сейчас всё стабильно, но из-за результатов труда Расы, а не его детей. Им надо научиться на своих ошибках, иначе приведут Суну к краху. Со смерти их отца прошло достаточно времени. — Действительно. — И Канаде надо убедить не помогать, — Райга посмотрел на соратника и друга. — Какова вероятность, что Баки лжёт? — Джузо скрестил руки на груди. — Ноль или почти ноль. Он зверски устал и хочет в отпуск. Более того, — Райга почесал затылок. — Баки прекрасно известна львиная доля всяких раскладов в отношениях Канаде и Расы. К тому же, он был правой рукой Четвёртого. Иначе говоря, Баки прекрасно знает, кому Суна обязана выходом из очень тяжёлого кризиса. Уровень бедности значительно снизился за последние пару лет. Он ратует за продолжение отношений с нами. Но Темари, на данный момент, невозможно переубедить, а Гаара боится обидеть сестру. Подчёркиваю, Баки не хочет потерять нас в качестве союзников. — И он считает, что отказ от продления договоров вытряхнет нового Казекаге из нерешительности, — подытожил Джузо. — Ну, я бы не назвал это отказом, — осторожно произнёс Райга. — Мы всего лишь не обновим их с нашей стороны. — Суна должна будет испугаться, да, — задумчиво потёр подбородок Джузо. — Если мы не продлим с ними договоры, остальные участники альянса быстро от них отвернутся, чтобы угодить нам. — Коноха теперь близко с нами сотрудничает. Кумо — наш исторический союзник. Попытку подружиться с Ивой, если таковая будет, пресечёт лично Баки, потому что Цучикаге категорически нельзя доверять. — Таким образом, Суна будет обязана пойти на жест в сторону Канаде, чтобы не потерять стабильность. — Да. За столиком повисла тишина. Райга, ненадолго опустив иллюзию, заказал ещё по одному стакану пива, и их очень быстро принесли. — У детей Сабаку не будет иного выхода, как официально извиниться, — после долгой паузы произнёс Джузо. — У Канаде есть власть на международной арене. Надо следовать заданным ей правилам, или уходить из игры. — И я о том же. Более того, если потакать Суне, репутация Кири пошатнётся. Нам этого не надо. Иначе я вообще могу забыть об отпуске, — Райга отхлебнул пива. — Кстати о нём. Как только Канаде согласится с нашим предложением… — Нашим? — Ну, ты же мне поможешь, верно? — Райга благостно улыбнулся. Джузо что-то невнятно пробормотал. Отпил из стакана. Это означало: «да». — Так вот, — уже бодрее продолжил Райга. — Как только Канаде согласится, я ухожу в отпуск. Чтобы к нам приехал их делегат для жеста. Я забегался и, можно сказать, заебался. Джузо фыркнул от смеха. — Хороший вариант, — согласился. — Ещё и публичный. — Нельзя ставить нам в вину успех, — развёл руками Райга. — Им надо, пусть плывут. А я хоть отдохну. Сто лет не был дома больше двух недель. И с Хатаке я хочу пообщаться. — Он нормальный, — заметил Джузо. — Вызови его на спарринг, вам интересно будет друг против друга. С дальним боем у него не всё в порядке, пусть поучится с тобой. На ближней и средней дистанции держится отлично… Но с дальней его ушатали. Особенно, Ширагику. — Как он у нас? Приживается? — Компанейский тип, эксцентрик с очевидно трагичным прошлым. Наш человек, да родился не там. — Высокая похвала от тебя. — Как есть, — пожал плечами Джузо. — Я никогда не был силён в комплиментах, да и нужды в них не вижу. Но факты остаются фактами. Кисаме думает научить его на доске волны брать. На следующей неделе. Пойдёшь с нами? Ветер обещает быть нормальным. — А волны? — нахмурился Райга. — Надо его не утопить, в конце концов. — Выловим, — равнодушно констатировал Джузо. — Пусть познает, что такое океан. Ему же потом лучше будет. Так ты в деле? — Естественно. А потом барбекю на том маленьком необитаемом острове? — Само собой. — А глубоководной охоте с гарпуном вы его уже научили? — Дай хоть волны нормальные сначала покажем. Похлебает воды, в себя придёт… Потом поймёт, что жить без этого теперь может, и вот тогда можно научить искусству выслеживать рыбу с гарпуном. Более того, непонятно, что у него с задержкой дыхания. Мы ведь на скучную добычу не ходим, нырять надо научить, воздух держать минуты четыре. — Да у тебя на него планы, как я посмотрю, — удивился Райга. — Я же сказал, — раздражённо повёл плечами Джузо. — Хатаке наш по духу, даром, что не там родился. Да и Канаде начинает потихоньку сожительствовать с ним… Поглядишь на него, сам всё поймёшь. И допил своё пиво. Райга тоже опустошил стакан и опустил деньги на стол за двоих. Развеял иллюзию. — Ну так что, — посмотрел на Джузо. — Поможешь мне с той мыслью, которую обсуждали? — Райга, я своих ни в чём не бросаю, — Бива направился к выходу. — Тем более, что ты прав.