Белая ладья

Какаши, благополучно сбежавшего в Кири, откровенно забавляла история о том, как его ученики сошлись с новыми наставниками. Сакуру, обладательницу экстраординарного контроля чакры, отдали Цунаде — и обе оказались крайне довольны. Джирайе должен был достаться Наруто; и всё было бы в порядке, но когда сын Минато и Кушины, походив на соло-миссии для чуунинов, доказал здравомыслие и профпригодность, Гай, как человек слова, хоть и сам никаких слов никому не давал, открыл мальчику личности его родителей. Заодно любезно уточнил несколько деталей — то, что Какаши несколько лет послушно работал тайным телохранителем (под маской Пса), ну так, чтобы ребёнок не счёл себя совсем брошенным, а ещё тот факт, что Джирайя приходился Наруто крёстным отцом. Какаши узнал о манёвре Гая постфактум, через письмо. Сын Минато и Кушины в постскриптуме на своего учителя матом ни разу не замахнулся. Тем не менее, Наруто наотрез отказался иметь какое-либо с Джирайей дело. И можно было бы на это повлиять, если бы Саске, каким-то образом разузнавший, что Орочимару, было дело, состоял в той же организации, что и Итачи, наотрез не отказался учиться у своего нового наставника тоже. В общем, Наруто и Саске, под присмотром Сакуры, деловито пожали друг другу руки, и после этого начался цирк; Гай пустыми словами никогда не разбрасывался, несмотря на своё гендзюцу, так что всё, скорее всего, действительно было настолько плохо. На это также указывало несколько деталей. Во-первых, Саске, наслушавшись баек о легендарном капитане Псе (часть которых была преувеличена, часть которых Какаши, в силу разных обстоятельств, не помнил, и часть которых являлась безусловным вымыслом), достаточно вдохновился, чтобы склонить Цунаде не только к сочувствию, но и к соучастию. Он также умудрился закрыть на срочный ремонт все публичные бани и «чайные для взрослых» Конохи. Во-вторых, Наруто немедленно принялся помогать Орочимару с реабилитацией образа со всей громкостью Кушины и с её же упрямством; змеиный саннин, к слову, на дух не переносил вопли экстравертов. Параллельно Наруто подружился с Анко и подписал контракт со змеями. По словам очевидцев, призванному им в первый раз удаву размером с треть частной мануфактуры было сказано: «кто тут такой опасненький, ты ж моя змея подколодная, покажи зубки, даттебайо». В общем, Орочимару за три дня психологической войны чуть не ушёл в буддийский монастырь, смирился и, посадив Наруто писать научную статью о пользе и вреде рамена в окружении фолиантов, успокоился. Джирайя не смирился и не успокоился. Именно таким образом Саске и его новый наставник оказались в Кири примерно через месяц после переезда Какаши. — Он не хочет понимать, что после атаки Кьюби мы лишились около шестидесяти процентов наших шпионов, — Джирайя задумчиво потягивал сок в семейном ресторане на побережье. Вид у него был уставший, несмотря на райскую погоду и опустевшие тарелки с закусками. — Минато тогда сконцентрировал силы в центре, созыв был, после войны не так много времени прошло… В итоге почти все и погибли во время атаки, и обязанности легли на меня. Куда мне было с младенцем? Да и все знали, что Кушина была беременна. Сам помнишь, как трудно было унять слухи о том, что ребёнок выжил. — Знаю, — кивнул Какаши. В первый год после рождения Наруто не раз и не два пришлось выуживать шпионов Ивы, вынюхивавших факт существования ребёнка Минато. Ветер с океана донёс выразительный мат Саске. Суйгецу учил его брать волны недалеко от побережья. Между прочим, когда Саске увидел лицо Какаши без маски, он, к его чести, только хмыкнул и сказал: «ну, я так и думал». — В общем, Наруто пока и слушать ничего не хочет, а я не знаю, что делать, — развёл руками Джирайя. — Но вы сработались с Саске? — А то как же. Последний Учиха Конохи всё ещё выразительно ругался матом, параллельно отплёвываясь. Хозуки Суйгецу стоял на воде, согнувшись от хохота. «Дети», — невольно умилился Какаши. — Он на Микото очень похож. До того, как вышла замуж, — заметил Джирайя. — У неё всегда была хулиганская жилка, — и вздохнул, помрачнев. — Некоторые мужчины портят женщин. Надо было Микото матриархат в семье устанавливать. Фугаку на неё фартук нацепил, вот и загнулась она… Океан шумел в ушах. — Я помню, какой она была, — согласился Какаши. — И какой стала после замужества. — А я о чём? Фугаку украл её свободу своей гордостью. Очень жаль. — М-м. Саске, отплевавшись, перехватил доску поудобнее, и они с Суйгецу зашагали по воде вперёд. — Дай Наруто время, — вдруг подумал вслух Какаши. — Он не глуп, просто юн. Поймёт ещё… что людей идеальных нет, и… что обстоятельства порой сильнее. — Думаешь? — Джирайя устало взглянул на него. — Поймёт, — твёрже повторил Какаши. — Не могу сказать, что он унаследовал гений своих родителей, но что касается доброты… да, причём от обоих. — Хм. Джирайя отпил из своего стакана. И Какаши почему-то его стало очень жаль. — О чём задумались? — спросил он, не думая. Существование в Кири несколько развязало ему язык. — Доживу ли, — произнёс Джирайя. — До понимания Наруто. Неожиданный порыв ветра всколыхнул пышный зонт над их головами. — Перестаньте, — хмыкнул Какаши. — Вы ещё не закончили третий том. Я, между прочим, жду. — А ты знал, что Саске, оказывается, мой фанат? — Джирайя широко улыбнулся. — Краснеет, конечно, как помидор, но уважает. Мы с ним не раз уже поговорили о жизни, смерти, любви, мужчинах и женщинах… И о литературе. Он отлично вычитывает тексты! И каллиграфия на уровне! Азы фуиндзюцу сейчас познаёт. Я решил, ну, раз всё сложилось так, как сложилось, пусть у него за пазухой будет искусство, которое хрен скопируешь. Ему ведь, рано или поздно, придётся столкнуться с Итачи… Насколько я помню, тот в печатях так и остался на базовом уровне. — Что верно, то верно. — Вот. — А призыв? Джирайя отмахнулся: — У клана Учиха свои свитки есть. Саске пока выбирает. Пусть лучше поработает со зверями, которые неплохо сотрудничали с его предками. Кто знает, — и потёр подбородок. — Вдруг они ему помогут восстановить кое-какие семейные техники. То же ниндзюцу, например. Учиха им славились исторически. Было бы неплохо, согласись. Они всего около трёх техник дали Конохе, но придумали намного больше, сам тому свидетель… На глаза стали чаще полагаться во время Второй и Третьей. Следопыты были нужны. Но то время миновало… Итачи, насколько помню, горазд в ниндзюцу, но банален, его тренировало как раз поколение, воевавшее в Третьей. В общем, если Саске обойдёт иллюзии Итачи, если перехитрит чужой Шаринган, то выйдет сухим из воды, когда столкновение всё же произойдёт. — И Джирайя скосил взгляд на Какаши. — У Данзо была коллекция Шаринганов, как ты помнишь. Ей позанимались… И Цунаде определила глаза Микото. Саске сделают пересадку, когда сдаст экзамен на джонина. Согласно записям Данзо, Вечный Мангекьё решает всё, а у Микото обычный Мангекьё был. Любовь матери защитит его от Итачи. А до того, как Саске станет джонином, я роковой встрече не дам состояться. Какаши нахмурился, задумавшись. Вздохнул. — Так зачем вы прибыли в Кири, раз у вас всё хорошо? Гай мне сказал, что за советом. По поводу тренировок. Ветер донёс с океана вопли Саске. Хозуки Суйгецу опять заливисто хохотал. — У него здесь друг, — развёл руками Джирайя, расплываясь в чуть лукавой улыбке. — И что до вас, что от вас… можно пойти разными дорогами, — и посерьёзнел. — Пусть мальчик на мир посмотрит. Его душа только начала по-настоящему лечиться после трагедии. При всём уважении к власти, личная беда Саске — дело не государственное. Не надо держать его взаперти, как птицу в клетке. Иначе, не приведи небо, закончит, как своя несчастная мать, растеряв весь огонь в груди. Какаши растерянно моргнул на собеседника. Джирайя рассмеялся. — Ай, как же непривычно наблюдать за твоими выражениями лица, — и покачал головой. Подпёр её ладонью. — Если бы Минато только дожил… Знаешь, он был бы за тебя искренне рад.

***

Канаде, разумеется, знала о приезде Джирайи и Саске, но встретиться с ними в первый же день не получилось. Прибыл ещё один незваный гость, немного неловкий в плечах и сломавшемся голосе, с уверенными ладоням и шагами — и ему нельзя было отказать в аудиенции. Он был принят немедленно, и не в кабинете, а на крыше Башни. Канкуро вытянулся за год с небольшим, и юность его черт лица хорошо перекрывал фиолетовый грим кукловода. Телодвижения всё равно выдавали с головой, но только перед Мизукаге. Он нервничал. — Что же заставило вас изменить своё мнение? — спокойно, почти безучастно, спросила Канаде, стоя к нему спиной. Она решила не ходить вокруг да около — оба знали, с каким посылом прибыл гость из Суны. Канаде послушалась совета своего окружения; Кири решила не спешить с продлением договоров. Ветер клубил густой туман вокруг них, пряча беседу от лишних глаз и ушей. Канкуро, похлопав себя по карманам, выудил оттуда пачку сигарет. Канаде сдержалась, чтобы никак не прокомментировать; она и сама начала рано курить. Канкуро, между тем, искал то ли зажигалку, то ли спички. Канаде, щёлкнув пальцами, вызвала огонёк: — Если хочешь, прикуривай. — О, — округлил глаза Канкуро. — А я так, как вы, не умею, — и послушно прикурил. — Покажу потом, если хочешь, — огонёк на пальцах погас. — Как сигарету испепелить тоже. — Не будете мне говорить, что курить вредно для здоровья? Вздохнув, она пожала плечами. — Я ведь тебе не мать, — и нота горечи всё же закралась в голос, но тут же ушла. — И не мне судить, я сама рано начала что курить, что выпивать, что ругаться матом… У меня были мои причины и обстоятельства. У тебя, полагаю, свои. И они меня, к сожалению или к счастью, не касаются. Канкуро и сам вздохнул. Сигарета держалась в ещё не до конца огрубевших пальцах на тот же манер, что и у самой Мизукаге. Защемило в сердце. Захотелось вдруг выхватить сигарету из его руки и ласково, по-матерински, обнять. Но Канкуро официально приходился ей никем. Абсолютно никем. Он даже не являлся верноподданным страны Воды. — Раса любил вас, — Канаде пришлось прочистить горло. — Да, — Канкуро затянулся. Выдохнул. — Но, если честно, этого было недостаточно. Я много об этом думал… Стараться он начал, когда вы появились. В этом нет ничего страшного или плохого. Я рад, что успел поближе узнать его… лучшее в нём. Что есть, то есть, — и пожал плечами. — Он навсегда останется моим папой, и я всегда буду любить его… Таким, каким он был, а не мог бы быть. Помолчали. Канкуро снова затянулся и выдохнул — неторопливо, боясь поперхнуться дымом. Канаде и сама закурила. — Его больше нет ни с кем из нас, — заговорила она какое-то время спустя. — Теперь необходимо, сделав выводы, идти дальше… Как бы тяжело это ни было. — Кстати об этом, — выпалил Канкуро, а потом, смутившись своей стремительности, замялся. — Внимательно слушаю, — выждав около пяти секунд, решила подбодрить Канаде. Канкуро, докурив, бросил было бычок на пол, но Окабе рассеянным пассом руки не дала окурку опуститься. — Мусорить нехорошо, — констатировала без строгости. — Спрячь в карман. Твои будущие окурки за разговор тоже туда уберёшь. Как накопятся, на них и научу трюку с огнём. — Виноват, — Канкуро густо покраснел. — Понял. И, послушно спрятав окурок в карман, зажёг со спичек новую сигарету. Канаде выжидающе молчала. — Гаара отрёкся от поста. — Что? — Ну да. Точнее сказать, его сместили, а он и рад. И я рад. — Кто тогда теперь Казекаге? Пакура? Баки? Канкуро смотрел в сторону и нервно курил. — Ну, — и облизнул пересохшие губы. — Помните, вы как-то раз упокоили моего родственника, Сабаку но Тессу… — Какое это имеет отношение к делу? — нахмурилась Канаде. — Э-э, ну-у… Он не то, чтобы… упокоился? Канаде вытаращилась. Сила дала понять, что ей не солгали. — Кхм, видите ли, — Канкуро всё ещё на неё не смотрел. — Кукловоды… Мы немного связаны с темой душ. Ну так, касаемся. Чуть-чуть. Не сильно. Бывает. Не спрашивайте, это профессиональная тайна. В общем… И всё-таки посмотрел на Канаде. Взгляд у Канкуро был на этот раз уставший, взрослый. — Сасори страшное дело сделал. Он, — и, прикусив губу, снова отвернулся. — В общем, Тесса оказался и мёртв, и жив, став марионеткой. Мёртвое, физическую составляющую, и какую-то часть «смертной» вы отпели. Но вот то невидимое никуда не ушло. Ушло только тело, превращённое в куклу. Не знаю, насколько хорошо объясняю, тема очень сложная… В общем, в нём очень много осталось живого, просто никто не почувствовал… Тесса совсем ослаб. Зависть и тщеславие Сасори не знали предела. Он был чудовищем. Канаде, испепелив свою сигарету, закурила снова. — Ну вот, — продолжил Канкуро, не глядя на неё. — Прошли годы, живой дух Тессы, лишившись тела, ставшего клеткой, окреп. Пески под властью Шукаку, у которого стало всё в порядке с головой, ну так, плюс-минус, выходили его. Ичиби проникся, с ним самим ведь сотворили что-то похожее… В общем, Шукаку поколдовал, и Тесса обрёл новое тело. И власть. Ни ему, ни Шукаку очень не понравилось, что Суна бездумно нанесла вам аффронт, пока я собачился с Темари, пытаясь убедить Гаару. Такие дела. Канаде выразительно молчала, переваривая услышанное. — Мы слышали, — Канкуро старательно деликатно кашлянул, — что вы собираетесь когда-нибудь в скором времени выступить медиатором между Кумо и Конохой. Мой дядя просил передать, что ищет встречи с вами… а также ждёт возможности представиться новым союзникам. О его «возвращении» пока никто не знает, ну, не считая тех, кому положено… И, наконец, посмотрел на неё. — Не беспокойтесь, госпожа Окабе. Суна теперь в надёжных руках. Ни Тесса, ни Шукаку не предадут союза с вами. Они слишком вам обязаны. Канаде снова промолчала. Испепелила свой окурок, затем чужой, не дав Канкуро убрать его в карман. — А с тобой что? — А? — Планирует ли Тесса репрессировать кукловодов? — взгляд Канаде был холоден. — Ты ещё ребёнок. Тебя трогать нельзя. — А-а-а. Ха-ха. Ну-у, — Канкуро почесал затылок, неловко улыбаясь. — Не. Я же сказал вроде, что кукловоды связаны с душами немного. Так вот, нас ведь Шукаку и научил. Когда Тесса начал «возвращаться»… мне и поручили, скажем так, заделать ему основу для нового тела. Не без помощи со стороны Шукаку, само собой разумеется, но Шукаку ведь относится к категории вечного, а тела смертны, и вот «смертная» составляющая лежала на мне. Извините, — он виновато отвёл взгляд, — я не могу распространяться на эту тему. Могу только сказать, что всё было сделано достойно и в кратчайшие сроки. Мне дали звание мастера ремесла за труд… Ай, сложно объяснить, а тайну раскрыть не могу. — Но ты в безопасности, — уточнила Канаде. — Конечно. Гаара и Темари тоже. Видели бы вы их лица! У нас дядя теперь есть… Ещё один. — И он… нормальный? — Канаде и сама плохо понимала, что ей будто бы было нужно знать. — А, ну да. Учитывая все обстоятельства… Единственное, — лицо Канкуро приняло извиняющееся выражение. — Страшно хочет вас увидеть. Ну, по понятным причинам. — У меня есть парень, — зачем-то подумала вслух Канаде. — О, объяснимо, бывает. Мне передать? — А нужно? — Нет? — Тогда не передавай. — Понял. Не передам. И поздравляю вас, надеюсь, всё сложится, — Канкуро был искренен в своих словах. — Я люблю моего папу, естественно, но… брак был бы невозможен, сами понимаете. Помолчали. Канкуро первым прервал тишину, прочистив горло. — Мы договоры не можем обновить до официальной встречи с Кумо, Конохой и вами. Очень надо, но Тесса решил ждать, потому что, если пустить на самотёк известность его возвращения, то шпионы всякие поползут, а нам этого не надо. — Разумеется. — Так вот, а когда вы все собираетесь? Засвидетельствовав нашего старого-нового Казекаге официально с другими, мы… в общем, мы сразу же договоры и обновим. Приплывём. С подарками. — Опять с подарками? — Канаде устало потёрла лицо. — Мой дядя, застрявший между жизнью и смертью, прекрасно рассмотрел, что вы сделали с Сасори, — заметил Канкуро. — Вы ещё и его тело, ставшее клеткой, избавили от мук. Разумеется, будут подарки. — Не возьму, дело принципа. Канкуро посмотрел на неё с укоризной. — Мне достаточно лояльности, — не стала сдаваться Канаде. — Хотя бы ковры! — Нет. — Шелка? — Если вы поплывёте ко мне с подарками, велик шанс, что Коноха и Кумо не останутся в стороне. — Чем же плохо? — искренне не понял Канкуро. — Бюрократией. — А. Хм. Ну да. Тогда неловко выйдет, вам работы прибавится, — Канкуро задумчиво почесал подбородок. — А если посла дадим? Коноха вам ведь сделала такой жест. Тогда документооборотом, связанным с нами, мы же, в основном, заниматься и будем. И вам меньше работы! Отчитываться только будем, чтобы вы всё знали. Канаде задумалась. — Можно, — наконец произнесла. — Посол Конохи отлично справляется со своими обязанностями. «И Райге такой жест облегчит жизнь. Меньше мотаться будет на материк». — Но я сама должна одобрить кандидатуру, — заключила Канаде. — Я вам подойду? — брякнул Канкуро и сразу же виновато залился краской. — Ну, вы меня знаете… В какой-то степени. Темари сюда нельзя пока, Тесса ей занимается. — Вернёшься домой, напишите мне вместе с Казекаге письмо, — пожала плечами Канаде. — В ответ заодно и уведомлю, когда состоится встреча с Кумо и Конохой. И где. — Хорошо. Но, — Канкуро помялся с ноги на ногу. — Вы, то есть, не удивились? Возвращению Тессы. Канаде невольно рассмеялась. Покачала головой. — Кто угодно бы удивился, — и улыбнулась мальчику. Посерьёзнела. — Но я хорошо чувствую, когда мне лгут. Ты не солгал. Более того… Я ведь знаю, что биджуу обладают своей магией. Неудивительно, что пришедший в себя Шукаку помог своему же. Как он, твой дядя? Не могу представить… Муки, через которые он прошёл… — Он не совсем человек, — серьёзно произнёс Канкуро. — Вы сами увидите. Человеческого в нём много, но, — и замялся. — Он хороший лидер. Отличный. Шляпу как под него кроили. Тесса строг, конечно, но не тиран и не деспот, и сочувствие в нём есть… Понятно, почему Сасори завидовал. Хорошо, что вы наказали его. Ну, Сасори. — И жестокость скользнула по лицу Канкуро. — Так ему и надо. Никакого покоя. Пусть в десять раз помучается так, как помучил моего дядю. И пусть все знают, какой был суд, — его глаза блеснули. — Нет смерти, есть Сила. Она течёт в нас, и мы едины с Ней.