Из глубин: один долгий день 393-го года

Ирэна Придд не любила дворец, не любила свою расписанную по минутам жизнь королевской фрейлины, не любила придворных дам, не любила человека, за которого собиралась замуж. А себя она просто ненавидела. Ненавидела за то, что должна всё это полюбить и никак не могла. Любила девушка только свою несбыточную мечту о каком-то непонятном счастье. И немного — мужчину, который ей отказал в любви. Ирэна слышала, что люди иногда находят утешение в вере, и пыталась следовать чужим советам. Но ни чтение книги Ожидания, ни регулярные молитвы, ей не помогали. Наверное, к религии она была так же неотзывчива, как и к чувствам своего жениха. Возможно, эта часть жизни просто ей не дана, женщина читала о таком в книгах. Надо смириться и жить дальше. Вот только жить не хотелось. Виконт Август Альт-Вельдер, её жених, неизменно навещал её. Он дарил Ирэне украшения, которые как будто жгли ей кожу, и она их не носила, притворяясь, что вообще не любит украшения. Хотя иногда скучала по семейным аметистам: их холодный фиолетовый блеск успокаивал и дарил некоторое отрешение от невыносимости бытия. Виконтом Августом Альт-Вельдером были очарованы все придворные дамы. Он целовал руки своей невесте и на его лице проступала искренняя радость. Ирэна узнавала это чувство: она видела его в своих родителях, но почти потеряла надежду самой испытать когда-либо. Она была просто лживая, насквозь лицемерная дрянь. Две вещи радовали женщину в её безрадостном существовании: маленький перочинный ножик, легко прятавшийся в подвесных карманах, и письма младшего брата Валентина. Когда становилось совсем невмоготу, порезы на голенях и предплечьях ненадолго возвращали к жизни. Иногда спасали мысли о брате, который жил свою беззаботную детскую жизнь в Васспарде, и только чуть-чуть скучал по старшей сестре. Внезапное сообщение служанки о том, что её ожидает брат немного выбило герцогиню из колеи: откуда в Олларии Валентин? Потом она сообразила, что это, должно быть, Юстиниан. Он ни разу не навещал Ирэну за те два года, пока она жила при дворе. Почти не писал писем, не прислал ни одной записки, демонстративно игнорировал семейные обеды. Во внезапное пробуждение братских чувств женщина не верила, значит, что-то случилось. — Граф, — Ирэна в тревоге вышла к молодому человеку и сделала реверанс. Она сначала не узнала повзрослевшего Юстиниана, ещё и в не по размеру большом чёрно-белом армейском мундире. Ирэна знала о жизни графа Васспарда по слухам и в тайне им восхищалась. Он делал то, что в семействе Приддов было не принято: шёл против устоев. И добивался своего. Юстиниан тоже не сразу узнал сестру. Точнее, в первую секунду, когда женщина вошла в комнату, ему показалось, что это Габриэла, но потом молодой человек понял, что ошибся. Габи бы улыбнулась и побежала обнимать брата. Но та женщина, которая показалась на пороге, не выказала никаких чувств. В юности он пытался наладить дружеские отношения с Ирэной, но все его попытки, казалось, натыкались на какую-то преграду. Младшая сестра была для него самым загадочным человеком в их семействе. Придды веками оттачивали своё умение держать лицо, и, кажется, Ирэна овладела этим навыком в совершенстве. За её вежливым безразличным выражением совсем не было видно настоящего человека. Возможно, она сама уже за ним потерялась. — Я рад Вас видеть, герцогиня, как родные в Васспарде? — Юстиниан выдал дежурную фразу для приличия, но внезапно понял, что ему и правда нужно это знать. — Я переписываюсь только с Валентином. Он сетует, что Вы не отвечаете на его письма, — в ровном тоне сестры молодому человеку показался некоторый упрёк. — Да, я был достаточно невнимателен с почтой в последнее время… Сестра, простите, что я так нечуток к своей семье, но.. Сейчас мне очень нужна Ваша помощь, — Юстиниан взял Ирэну за руку и быстро зашептал. — Вы могли бы передать записку графине Рокслей? В его руке мелькнула бумажка, и тут же скрылась в больших карманах фрейлины королевы. Ирэна лёгким кивком дала понять, что выполнит его просьбу. И даже не удивилась. — Это от Джеймса, — решил объясниться Юстиниан, не желая, чтобы его даже заподозрили в интересе к генеральской жене. — Из-за ареста Генри… А вот теперь удивилась. Ирэна схватила брата за руку. — Что случилось? — Вы не слышали? Восстание Окделла и Эпинэ, Рокслей под арестом. Во взгляде Ирэны прорезались удивление и тревога. — Эпинэ? Кто из них? — Все, кроме старика. Маркиз Эр-При и четыре сына… Почему она спрашивает про Эпинэ? Какое ей до них дело? И такое перекошенное лицо у обычно спокойной сестры… Внезапно Юстиниан понял, даже, возможно, не понял, а как-то интуитивно почувствовал: Ирэна кем-то увлечена. Кем-то из братьев Эпинэ. Эта мысль поразила его даже больше новости о восстании. Он подбирал слова, чтобы что-то уточнить, но их прервали. В комнату вошла ещё одна женщина, заставив брата и сестру вздрогнуть, словно застуканных преступников. — Герцогиня, Вы не представите Вашего милого спутника? — Конечно, Ваше величество, — присела в реверансе Ирэна, а Юстиниан так и застыл с открытым ртом, кажется, напрочь забыв поклониться.