Жила-была любовь: дитя света и тьмы

Те, кому случилось бодрствовать в рассветные часы и стать свидетелем странного тумана, поддались панике и мигом разнесли весть по всему городу. Телефон в квартире Прекрасных разрывался от звонков желающих узнать, что это был за фиолетовый дым и чем это грозит жителям. Дэвид, устав повторять одно и то же, сам не имея представления о случившемся, стал собираться в мэрию. — Дэвид, это всё очень странно, — Белоснежка, кутаясь в вязаный халат, наблюдала, как принц надевал куртку и рассовывал мелочи по карманам, — Эмма не пришла ночевать домой, и этот странный дым... сердцем чувствую, не к добру это. — Не волнуйся, — он с улыбкой поцеловал её, — принц с принцессой как всегда со всем разберутся, нам не привыкать. Белоснежка ласково рассмеялась. — Мы с тобой теперь не отчаянные герои, а ответственные лидеры. К тому же, родители... — Одно другому не мешает, — Дэвид усмехнулся и опустил руку на рукоять меча у пояса, — попробуй найти Эмму, может, она в курсе, что случилось. А я успокою горожан. — Да, поищу её в офисе шерифа, — Белоснежка проводила мужа и с волнением закрыла дверь.

***

Эмма долго стояла под горячим душем, уставившись в кафельную плитку, покрытую каплями. Только там, в этом отгороженном пространстве, наполненном паром и шумом воды, она смогла дать волю своим чувствам и слезам. Было очень обидно лишиться дорогого сердцу подарка, ведь она радовалась каждое утро, надевая серьги, вспоминая ту неловкость и счастье первого танца, ту нежность, с которой она отнеслась к ним, то восхищение, с которым Август смотрел на неё. Она чувствовала себя так, будто от сердца изъяли кусочек паззла и теперь оно болезненно сжималось вокруг того места, не зная, чем заполнить эту прореху. Но потеря украшения не пугала её так сильно, как Тёмный Маг со своей вновь обретённой силой. Она ошибочно полагала, что он был на её стороне, что он бы помог ей всегда, но лишь сейчас неприглядная правда вышла на свет: он был сам по себе и легко менял союзников на врагов и наоборот. И былые симпатии не играли никакой роли — и Эмма вновь ощущала себя брошенной на амбразуру перед злой силой. Магия создала перевес в этом городе, и спокойные счастливые дни будто бы утонули в тёмной глубине колодца вместе с сапфировыми серьгами. Когда Эмма, обернув себя полотенцем, вышла из ванной, в кухне-гостиной ей навстречу шагнул Август с дымящейся кружкой в руке. Она вздрогнула, поскольку была уверена, что была одна. — Давно ты пришёл?  — осторожно спросила она, надеясь, что он не слышал, как она плакала. — Да минут десять назад, принёс кое-что из вещей. Эмма увидела на столе коробку с печатной машинкой и кивнула. — Расскажешь, что случилось? — он с беспокойством посмотрел на её красные от слёз глаза. Эмма обхватила себя руками, и холодные капли с волос оросили её предплечья, заставив поёжиться. — Да, только... сначала кофе сделаю. Я ещё не завтракала. После тостов с плавленым сыром и огромной кружки кофе с корицей, переодевшись и высушив волосы, Эмма поведала обо всём, что случилось этой ночью. Беспокойство Августа становилось всё сильнее. — Мне безумно жаль, что серьги пропали, — сказал он, — но главное, что ты не пострадала. А наша любовь будет жить и дальше: в нас самих, в других вещах. Посмотрел бы я, как он засунул бы в колодец новую кровать, что я для тебя смастерил. Август пытался шутить и, как всегда, в самые тёмные минуты, Эмма чувствовала пробивающийся сквозь отчаяние луч надежды и веры от его слов. Она подсела ближе и обняла его. — Мне не нравится то, что злодеи всегда пользуются чужим для достижения своих целей, — тихо сказала она, — он поступил подло. Если нам что-то нужно, то мы должны заключить сделку, а если ему — то он может просто взять? Несправедливо. — В этом ты права, — Август хмыкнул, — найти бы на него управу. У любого злодея должно быть слабое место. — Его слабое место — это Белль, — тихо сказала Эмма, — но ведь мы не станем подобием Реджины, чтобы использовать бедняжку и шантажировать его? — Конечно, нет, — он покачал головой, — уверен, что есть и другие способы. — Я люблю тебя за твою бесконечную веру в лучшее, — Эмма улыбнулась и погладила ладонью его щёку, — только пока мы найдём этот способ, он уже завладеет городом. Или... что там нужно ему, не могу представить. Она растерянно вздохнула и прижалась к Августу. Ей было знакомо это чувство неопределённости, зависшее над головой; незримой опасности, таящейся теперь почти везде. Как знала она и другое — нельзя было разобраться со всеми проблемами в одночасье и ставить жизнь на паузу из-за призрачной угрозы. Как бы сложно это ни было сделать, Тёмный Маг не должен был стать для неё жизненным приоритетом, тем более, пока он ничего больше не натворил. — Я не позволю ему ещё что-либо отнять у нас, — тихо сказала Эмма, — в том числе и наши планы пойти в кемпинг на выходных. — Ты серьёзно? — воодушевился Август. — Да, — Эмма подняла на него взгляд, — я знаю, как ты этого ждал... и готовился с самого начала весны. — Я боялся, что ты всё отменишь, — он благодарно улыбнулся. — Больше не повторю этой ошибки, — прошептала она, — когда ищешь что-то, потом оказывается, что далеко ходить не надо было — жизнь уже обо всём позаботилась. Искала способ снять заклятие — а ты был рядом со мной всю мою жизнь; искала сына — а он ждал меня здесь вместе с моей семьёй. Уверена, если я буду искать способы усмирить Тёмного — зря потеряю время. Я не собираюсь сдаваться, но и слепо бросаться куда-то тоже. Больше нет. Поэтому мы с тобой идём в поход, как хотели. — Мне отрадно слышать, что ты обретаешь баланс в своей жизни, — Август прогладил её волосы. Она нежно улыбнулась и провела пальцем по его щеке и подбородку. — Хотела бы я прийти к этому раньше.

***

Дэвид собрал в офисе мэра гномов и фей, чтобы обсудить положение дел в городе. — Голубая Фея, — обратился он к монахине в тёмно-синем платье, что стояла ближе всех к нему, — тебе известно, что это был за дым? — Магия, — ответила она звенящим от волнения голосом, — она пришла в этот мир, чтобы было возможно колдовство. — Кто это сделал? — Дэвид нахмурился. — Румпельштильцхен, — помедлив, ответила она, — лишь ему достало бы сил провернуть такое. Привлечь магию в мир без волшебства подвластно только поистине могущественному магу, боюсь даже вообразить, что за мощь помогла ему провернуть это. — Только этого нам не хватало, — возмутился Ворчун, — как прекрасно жилось без его колдовских штучек. А теперь что? Попробуй призвать его к ответу, превратит в жабу! Остальные гномы тоже стали возмущаться. Дэвид поднял руку, призвав к тишине. — К феям, выходит, тоже вернулась магия? — с надеждой спросил он. — Не всё так просто, — Голубая печально улыбнулась, — наша магия берёт силу из волшебных палочек и волшебной пыли, что добывается только из алмазов. — С этим у нас туго, сестрёнка, — заворчал гном, — искали алмазы вчера весь день, да нет их. — Сейчас всё могло измениться, — сказал Умник, — алмазы могло принести сюда магией. — Тогда за работу, братцы, — Ворчун нахмурился, — похоже, только в наших силах дать хоть какое-то средство против злых магов. Вереницей гномы покинули офис мэра, и Дэвид скрестил руки на груди, задумавшись. — Может, Румпельштильцхен призвал магию, чтобы вернуть нас всех в Зачарованный Лес? — он с интересом взглянул на фей. — Мне неведомы его помыслы, — ответила Голубая, — но давным-давно, несколько веков назад, он искал у меня способ попасть в этот мир без волшебства. Боюсь, что он преследует здесь какую-то цель и, есть надежда, что он не тронет горожан, если не мешать ему. — Чудесно, — с сарказмом произнёс принц, — но не закроем же мы глаза, если он кому-то навредит? — Дэвид! — в офис вбежала Белоснежка. — Грэм ранен, а Эмма должна была вернуться домой ещё утром. Он переживает, что она отправилась за Тёмным Магом. Её рация молчит. — А что сказал Август? — Не знаю, я его не видела, позвонила домой Джеппетто, но никто не ответил. Дэвид прижал пальцы к переносице. — Так дальше не пойдёт. С такой коммуникацией в городе нас скоро перебьют по одиночке, — сказал он, — Реджина позаботилась об этом, создавая заклятие, но теперь город наш. Нужно обеспечить всех мобильной связью. — Я займусь этим, — кивнула Белоснежка, — но как сейчас отыскать Эмму? — Схожу к Румпельштильцхену, других вариантов нет, — Дэвид шагнул к дверям, но Белоснежка со страхом схватила его за руку. — Я пойду с тобой, — она решительно взглянула на него, — если и ты пропадёшь, я не вынесу этого. Дэвид кивнул. — Голубая, — он обернулся, — оповестите с феями всех, кого сможете, что в полдень состоится городское собрание. Он крепче сжал ладонь жены, и они покинули офис.

***

После вечерней грозы улицы города ожили и наполнились свежестью: погода вновь радовала солнцем и теплом, испаряла ночные лужи и нагревала землю радостными лучами. Принц и Белоснежка воинственно шли по главной улице города, и им было совсем не до чудес природы. — Мам, пап? — Эмма сошла с крыльца одного из магазинов и слегка удивилась, увидев родителей во всеоружии. — Эмма, слава богу, ты в порядке, — Белоснежка кинулась к ней и обняла, — мы так переживали! Пропала, и ни словечка. Грэм сказал, что потерял с тобой связь... — Да... батарейка села, вот, купила новую, — Эмма слегка виновато показала упаковку. — Понятно, но... где ты была? — Я... со мной всё в порядке. Просто Август нашёл нам квартиру, и я была там... — И нам не сообщила? — Белоснежка строго посмотрела на неё. — Ни одной весточки. Мы думали, с тобой случилась беда. Собрались идти к Румпельштильцхену. — Мама права, — Дэвид поставил руки на пояс и нахмурился, — нельзя уходить, не сказав ни слова. Эмма растерянно заморгала, ощущая себя виноватой. — Я собиралась вернуться домой, просто Грэм вызвал, и я... совсем обо всём забыла, не до того... простите, я совсем не подумала. — Хорошо, — Белоснежка смягчилась и взяла её за руку в знак примирения, — обещай, что больше не станешь так исчезать. Не нужно сообщать нам о каждом шаге, но если в городе что-то случится, как сегодня, хорошо бы знать, что ты в порядке. — И что, освоим голубиную почту? — скептически спросила Эмма. — Мой телефон вышел из строя сразу, как только мы приехали в Сторибрук. — Мы думаем, что после падения заклятия всё изменилось. Уладим этот вопрос, — Дэвид похлопал её по плечу, — что ж, пойду готовиться к городскому собранию. Непросто это — сказать всем, что королевство снова в опасности.

***

У мэрии принца уже ждали. Генри вприпрыжку подбежал к нему, облачённый в спортивный костюм. — Привет, дедушка, — он заулыбался, — я подходяще одет для первой поездки на коне? Он покрутился, а Дэвид замялся. — Хорошо одет, только боюсь, что наши планы придётся отложить, прости, — он с сочувствием взглянул на него. — Что-то случилось? — Генри тут же обеспокоился. — Да, Тёмный Маг подкинул нам одну проблему, вот иду предупредить народ, — Дэвид вздохнул. — Ого, а можно я пойду с тобой? — Генри умоляюще взялся за рукав. — Обещаю не мешаться под ногами. — Конечно, только это не так интересно... — Шутишь? Строить планы против козней Тёмного Мага — чем не приключение? — рассмеялся Генри. В полдень зал совета снова набился битком. Горожане взволнованно переговаривались, пока Дэвид не поднялся на возвышение, чтобы произнести речь. После его слов о том, кто за всем стоял, в зале поднялась паника. — Что ему от нас надо?! — Уже были какие-то угрозы? — Не хватало теперь оказаться под заклятием Тёмного Мага! Дэвид не мог унять бесконечные вопросы и крики. Но внезапно звонкий женский голос среди толпы пришёл ему на помощь. — Румпельштильцхен не желает нам зла. Белль встала со скамьи, прижимая к груди книгу, с которой гуляла по городу и случайно узнала о собрании. Она не думала, что придёт и услышит здесь что-то, что её опечалит. — Он не собирается никому навредить и уж тем более, проклинать город, — убеждённо сказала она. — Почему ты уверена в этом? — Дэвид настороженно отнёсся к этому заявлению. Он мало знал Белль — лишь то, что рассказала Эмма. Можно ли было доверять ей, ведь она могла быть заодно с Тёмным? — Да потому что ему незачем, — сказала Белль, — я не могу рассказать о его планах, но что точно знаю — ему нет дела до города и власти. Он никого не тронет, ручаюсь. Она приложила руку к груди и уверенно взглянула на Дэвида. Тот вздохнул. — Прости, но верится с трудом. Если знаешь, что ему нужно — скажи. — Нет, — она замотала головой, — и не советую вам вмешиваться в его планы. Просто оставьте его в покое. Вы заблуждаетесь на его счёт. Побеспокоились бы лучше о другом. — И о чём же? — Дэвид нахмурился. — О том, кто нас и проклял. Не успел принц осознать сказанное, как двери зала распахнулись, и на пороге показалась Реджина, в одном из своих элегантных чёрных костюмов. Алого цвета блузка подчёркивала яростный блеск в её глазах. — А служанка не глупа, — хмыкнула она и кинула на Белль смеющийся взгляд, — как замечательно, что все мои подданные в сборе. Реджина медленно и величественно пошла по проходу, собирая шепотки и встревоженные взгляды. — Только тронь кого-то, — Дэвид мгновенно обнажил меч и направил острие в сторону Королевы. — Зависит от твоей сговорчивости, пастушок, — она ухмыльнулась, — быстро же ты прибрал к рукам моё королевство. — Оно не твоё, и твоим не будет, — возразил Принц. Реджина подошла почти вплотную к мечу и насмешливо оглядела его обладателя. — Не бойся, пока я пришла не за ним, — вкрадчиво произнесла она, — я здесь за своим сыном. — Вот уж и этому не бывать, — в ответ сквозь зубы сказал Дэвид. — В таком случае, — Реджина, не сводя с него хищного взгляда, махнула рукой, и один из жителей, корчась, поднялся в воздух, держась за горло, пытаясь разжать невидимую хватку, — посмотрим, сколько жизней унесёт твоё упрямство. — Стой! — из толпы выбежал Генри. — Не тронь никого! Я пойду с тобой. Реджина отпустила хватку, и несчастный рухнул туда, где его подхватили соседи. Она с улыбкой положила руку на плечо Генри. — Умница, — сказала она и пошла по проходу, уводя его, — и если кто-то из вашей семейки снова приблизится к нему, — она напоследок бросила взгляд на Дэвида, — ты знаешь, что будет. Меч принца дрогнул в его руке. Едва Реджина и Генри ушли, в зале тут же возобновилась паника. — Королева снова станет нас мучить! — Нужно было уезжать из города раньше! — Правильно, нужно уехать! Поддерживающие голоса раздавались один за другим, а Дэвид растерянно смотрел на зал. Он был будто оглушён и вновь бессилен. Но как бы он себя ни чувствовал, он не имел права подать и виду. Потому он вздохнул и постарался перекричать толпу. — Пожалуйста, не нужно поспешных решений. Мы уже победили Королеву раз, мы победим её снова. — Навоевались уже, хватит, — последовал чей-то резкий ответ, — ей всегда будет мало. Мы не хотим быть жертвой семейных разборок! — Не хотим! — Верно! Один за другим горожане спешно покидали зал, намереваясь собрать вещи и покинуть опасную зону. Дэвид устало опустился на скамью. Речи всегда были по части Белоснежки, и он не имел представления, как утешить и успокоить людей, ведь в чём-то они действительно были правы.

***

Реджина с улыбкой завела сына в дом, не замечая его обиженного лица и того, что он молчал всю дорогу. — Теперь и мы с тобой сможем гулять, где захочешь, и никто нам не запретит, — сказала она. Генри с некой злостью скинул с ног ботинки и не потрудился поставить их в шкаф. Реджина махнула рукой, магией ставя их на место. — Хочешь мороженого? Могу наколдовать всё, что пожелаешь. Генри, не ответив, побежал наверх, и дверь в его комнату с громким стуком захлопнулась. Реджина вздохнула. Она сталкивалась с таким поведением не первый раз, и на счастье, знала, что могло бы ей помочь. Спустя полчаса она поднялась на второй этаж, держа в руках поднос с горячим какао, в пенке которого таяли зефирки-сердечки, вазочкой с мармеладом, печеньем и шоколадными конфетами. — Генри, я принесла тебе то, что тебя порадует, — Реджина постучала в дверь его комнаты, — ну же, открывай. — А то что? — послышался его обиженный голос. — Откроешь дверь магией? — Зачем ты так... я ведь лишь хочу сделать тебе приятное. — Запретив мне видеться с родными и угрожая целому городу? — в сердцах бросил Генри. — Они разрушают наши с тобой отношения, — голос Реджины дрогнул, — без них нам будет лучше. Всё будет, как раньше, только ты и я, мы будем счастливы... — Это ты разрушаешь всё, — вспылил Генри, — ты можешь вырвать мне сердце, как Грэму, но я не хочу и не буду играть по твоим правилам! Поднос в руках Реджины задрожал, и какао перелилось через край. Она отшагнула от двери. Никогда ещё она не слышала от сына таких острых режущих слов, произнесённых с обидой. — Прости... — её сердце сжалось. — Ты всё время это говоришь, — ответил Генри, — но это только слова, а на деле ничего не меняется. Реджина с болью закрыла глаза и пересилила в себе желание отпереть дверь магией. Вместо этого она опустила поднос на пол и тихо спустилась вниз.

***

— У меня есть чудесный сервиз: тарелки для любого повода. Там даже огромное блюдо для дичи, впрочем, редко его доставала, — радостно щебетала Белоснежка, пока они шли с Эммой и Августом в мэрию, — оно идеально подойдёт по цветам вашей новой кухне. Она такая светлая! Август, не мешая обсуждению посуды, задумчиво смотрел вдаль, и его насторожили выбегающие из мэрии люди. — Что там? — он ускорил шаг. Эмма и Белоснежка, прервав беседу, побежали следом. С крыльца спрыгнул Дэвид и бросился навстречу. — Что ты им сказал? — удивилась Эмма, когда её едва не сшибли паникующие жители. — Это не я. Реджина, — выдохнул он, и все трое испытали ужас, — явилась, колдовала. Запугала всех настолько, что они готовы уехать из города. — Можно покинуть Сторибрук? — Белоснежка прижала руку ко рту. — Это не всё. Она вынудила Генри уйти с ней и сказала, что, если мы приблизимся к нему, она кого-нибудь убьёт. — Это мы ещё посмотрим, — Эмма гневно засопела. — Погоди, — Белоснежка взяла её за руку, — нельзя соваться к ней сгоряча. Надо всё обдумать. — Но мой сын... — Эмма, она ему не навредит, — сказал Дэвид, — а вот тебе может. Эмма затихла и задумалась. — Белоснежка, мы должны поехать к границе и успокоить горожан, иначе от королевства больше ничего и не останется, — Дэвид взял её за плечо. Она кивнула. — А мы заберём Генри у Реджины, — сказал Август, — есть у меня одна идея. — Тогда это пригодится, — Дэвид протянул ему ножны с мечом, — знаю, оружие не привечаешь, но одной силой слова Злую Королеву не одолеть. Август принял ножны и усмехнулся. — Так ведь и меч ей не особо страшен. — Всё равно, — Белоснежка тоже сняла с себя лук и колчан и протянула дочери, — нам будет спокойнее, если будем знать, что мы не отправили вас в её дом безоружными. — Спасибо, мам, — Эмма улыбнулась, прижав к себе лук. — Удачи, — Белоснежка поцеловала её в лоб, а потом взглянула на Августа и положила руку ему на плечо, — пусть у нас всё получится.

***

Первые смельчаки уже добрались до городской черты и, крепкой хваткой держа свои сумки, пересекали её один за другим. Пробежав метр по трассе, они растерянно останавливались и озирались. — Ты чего, Простачок? — Ворчун окликнул гнома, что вышел за границу города и стоял с потерянным и настороженным видом. — Чего обзываешься? Меня зовут Чарли! Ворчун повернулся к остальным гномам. — Дело плохо, братцы, — сказал он, — похоже, он забыл свою сказочную личность и снова стал тем, кем был во время заклятия! — Возможно, за чертой мы снова попадаем под проклятье, — обеспокоенно заявил Умник. — Ну-ка, Чарли, иди сюда, обратно, — позвал Ворчун. Тот осторожно вошёл в город, и Чихун схватил его за рукав. — Как меня зовут? — спросил его Ворчун. — Ты Лерой. — И память не возвращается, если даже зайти обратно, — лицо гнома побледнело. — Аа-чхи, ну и как нам быть? — слабо спросил Чихун. — Если это плата за то, чтобы не быть задушенным Злой Королевой, то я готов рискнуть, — ответил Ворчун и, вздохнув, стал приближаться к черте. Машина шерифа с сиреной промчалась мимо собравшейся очереди автомобилей и людей на выезд и затормозила, перегородив путь к черте. — Стойте! — Белоснежка вышла из машины, вместе с Дэвидом и Грэмом. Ворчун вздохнул. — Сестрица, думаешь, мы хотим купить себе свободу ценой памяти? — с сарказмом спросил он. — Да выбора у нас нет, пока в городе властвует эта безумная. — Ценой памяти? — растерянно переспросил Дэвид. — Выйдя за черту, навсегда становишься тем, кем был во время заклятия, — с опаской поведал Умник. Грэм заволновался. — Надо выставить ограждения по всему периметру Сторибрука, — он было дёрнулся, но Белоснежка остановила его. — Минутку, — она подошла к машине шерифа, — помогите мне... Опираясь на руки охотника и принца, Белоснежка забралась на крышу автомобиля. — Жители Сторибрука. Жители Зачарованного Леса, — громко начала она, привлекая внимание собравшихся, — я знаю, как вам страшно, как вам больно, поверьте, и моё сердце переживает за каждого из вас. Поэтому я не буду останавливать вас или неволить — коли хотите уехать, выбор во всём ваш. Но подумайте вот о чём: за этой чертой вы лишитесь своей сущности, забудете свой дом, родных, всех тех, кто любит вас и дорожит вами. Однажды нас прокляла королева, но сейчас, покидая город, вы сами себя проклинаете. И чудесного спасителя в этот раз не будет. Да, за этой чертой Реджина вас не тронет, да, там может быть лучше, но это огромный неизвестный и чуждый нам мир. Так решайте, хотите ли вы остаться здесь, под нашей защитой, сохранив свои корни, семьи, объединённые любовью, что принесла сюда спасительница, быть всем вместе... или уехать и быть сами по себе и всю жизнь искать своё предназначение, свою новую судьбу и новый дом. Лично я выбираю своих родных. Она опустила глаза и увидела восхищённый взгляд Дэвида. В его глазах искрилась любовь. Он помог ей спуститься и вместе они наблюдали, с радостью, как горожане, тронутые проникновенными словами, поворачивали в сторону своих домов. — Что здесь происходит? Что за балаган?! — Чарли-Простачок ничего не понимал и пытался вырваться из крепкой хватки остальных гномов, которые вели его в город. — Не бойся, братец, мы тебя спасём, аа-чхи. — Отведём его к феям, — нахмурился Ворчун. — Что за чушь, отпустите, я должен идти на работу! Вы все психи! — Чарли отчаянно сопротивлялся. Грэм и Прекрасные с сочувствием проводили их взглядом. — Пойду оцеплю границу, — Грэм покачал головой, — кто-то может пострадать, если случайно выбежит из города, скажем, со стороны леса. — Мы с тобой, — кивнул Дэвид, — в офисе мэра есть точная карта территории, всё лучше, чем вычислять границу наудачу. Грэм сделал несколько шагов и прижал ладонь ко лбу, вздохнув. — У тебя жар, — Белоснежка с волнением коснулась его виска и убрала взмокшие кудри со лба, — тебе нужен постельный режим. — Нет, это ерунда, — Грэм мотнул головой, — город сейчас важнее. — Разве ты не слышал, что я сказала? — Белоснежка взглянула на него с лёгким укором. — Родные люди — вот, что важно. Ты один из них. Так что отдай мне значок, и мы отвезём тебя домой. Грэм посмотрел на Дэвида, но тот спорить с женой не собирался. Вздохнув, он вложил значок шерифа в раскрытую ладонь Белоснежки и с неохотой залез на заднее сидение машины.

***

— Так какая у тебя идея? — Эмма перевела дух, завидя дом Реджины, белеющий среди пышно цветущих яблонь. — Я отвлекаю её разговорами, а ты поможешь Генри вылезти из окна, — Август завернул на дорожку, ведущую к крыльцу. Эмма хмыкнула с сомнением. — Нет уж, я хочу сама посмотреть этой ведьме в глаза, — она обогнала Августа и с разбега толкнула ногой входную дверь. Дверь распахнулась, и они оба вбежали в прихожую. Реджина вышла из гостиной без тени улыбки на лице, будто ломала голову над сложной задачкой. Она равнодушно отреагировала на направленные на неё меч и наконечник стрелы. — Я пришла за сыном, — горячо сказала Эмма, крепко удерживая натянутый лук. За пару месяцев тренировок она уже могла похвастаться неплохой меткостью. — Уберите оружие, — холодно сказала Реджина. — Вздумаешь колдовать, моя рука не дрогнет, — сказал Август, — где мальчик? — Хотела бы колдовать, вы бы уже стали кустами на моей подъездной дорожке, — съязвила она и, шагнув, рукой отвела от себя лезвие меча в сторону, — ты хоть его до этого в руках держал? Она пронзила его насмешливым взглядом и подошла к перилам лестницы, ведущей на второй этаж. — Генри, спустись пожалуйста, — громко сказала она и перевела взгляд на Эмму, — убери лук, а то неровен час, разобьёшь одну из моих бесценных ваз. Эмма медленно опустила лук, ослабив натяжение, но не убрала его, внимательно следя за действиями Реджины. Август спрятал меч в ножны и запрокинул голову. Генри, неохотно шевелясь, спустился по лестнице, и Реджина положила руку ему на плечо. Её сердце билось, будто безумное. — Всё так, Генри, ты прав, — мягко сказала она, и мальчик удивлённо поднял глаза, — я поступила неправильно. То, что ты сказал... больно, и я, наверное, заслужила это. Но я сделала это не со зла, а потому что люблю тебя так сильно, что мне страшно. Страшно потерять тебя. Она растроганно улыбнулась и провела рукой по его волосам. — Я ошиблась, приведя тебя сюда силой, — призналась она, — я очень хочу, чтобы ты приходил домой и проводил со мной время, поверь, очень. Но чтобы ты сам хотел этого. И любил меня не по принуждению... а добровольно... В её глазах появились слёзы, и душа болезненно сворачивалась, но Генри слабо улыбнулся, и на мгновение это исцелило её сердце. — Мам, я и так тебя люблю, — сказал он с надеждой, — мне жаль, если ты чувствовала себя брошенной, я честно не хотел... просто я не думал об этом. Прости... — И раз уж мы все здесь, думаю, стоит установить некие правила, — Реджина бросила краткий взгляд на Эмму. Та растерянно стояла, совсем не ожидая, что вместо яростной битвы им придётся наблюдать трогательную сцену. — Какие? — неуверенно спросила она. — Я... не запрещаю Генри видеться ни с кем из родных, — сказала Реджина, переступая через давящую ревность, — но вы обязаны спрашивать у меня разрешения на всё, что собираетесь делать. Не гонять на байке, не лазать на заборы и соблюдать режим, который я с таким трудом создавала. Режим сна, режим питания. Быть родителями — не значит скупать ребёнку игрушки, сладости и позволять ему гулять без шапки, чтобы он не расстроился. Эмма потупила взгляд. — Я бы ему никогда не навредила, — сказала она. — Как и я, мисс Свон. И раз уж мы обе его матери, придётся с этим смириться не только мне, но и вам. — Что ж, тогда попробуем договориться по-хорошему, — Эмма кивнула, — мы обещали Генри взять его с нами в кемпинг на этих выходных. С ночевой в палатке. — Что за дикость? — Реджина фыркнула. — Мам, ну пожалуйста, — Генри обнял её руку, — я хочу сходить в поход. — И почему тебе этого хочется? Там же нет ничего интересного, одна грязь кругом... — хмыкнула она. — Для тех, кто просидел всю жизнь в замке, конечно, — усмехнулся Август, — ты небось и никаких деревьев кроме своих яблонь не видела. — Ещё как видела, — она недовольно взглянула на него, — а вот говорящее дерево вижу впервые. — Ну всё, довольно, — одёрнула её Эмма, — так что? Реджина помедлила, потом взглянула в обнадёженные глаза сына. — Так и быть, — неохотно сказала она, — но у меня есть условия. — Какие? — спросил Август. — Вы следите, чтобы он не стоял на ветру и не мёрз, — сказала она, — я напишу список продуктов, которые ему нельзя, и в воскресенье в полдень он должен быть дома. — Договорились, — тихо ответила Эмма. Генри радостно подпрыгнул и обнял Реджину. Эмма выдавила слабую улыбку, глядя на них. Впервые за всё время она видела в Реджине проблески света и любви, но несмотря на то, что её сердце уже было готово впустить в себя надежду и порадоваться этому, с опасением и страхом она продолжала ждать подвоха.

***

Белль вернулась в лавку мистера Голда в не самом хорошем настроении. И ей стало ещё печальнее, когда она увидела дорожную сумку на прилавке. Румпель с улыбкой положил в неё сундучок зелий, на всякий случай. — Я готов, Белль. Пора в путь, — его сердце волнительно сжалось, и он, от избытка чувств, крепко обнял её и глубоко вздохнул. Ресницы Белль задрожали. — Румпель... ты ещё не знаешь... — Что такое? — он встревожился нотками её голоса. — Я услышала от мэра плохие новости, — Белль погладила его по рукам и крепко взяла их, — за черту города можно выехать, только ты потеряешь при этом всю сказочную память и станешь вновь безвозвратно проклятым. Румпель сглотнул и испуганно дёрнулся, будто оглушённый. В его ушах зазвенело, и он больше не услышал ни слова, произнесённого Белль. — И я не вспомню даже того, что у меня был сын, — медленно сказал он. Отчаяние от поражения наполнило его душу, и он схватил трость, что ненужная, стояла в углу и с размаху опустил её на прилавок. Полетело стекло, и Белль взвизгнула, отпрыгивая. Румпель продолжил зло колотить прилавок, разбивая на осколки хрупкие вещи, что стояли под ним. — Румпель, пожалуйста, — Белль испуганно взяла его за плечи и, успокаивая, стала гладить его по рукам, — ты с этим справишься... — Нет, Белль, — с сожалением он смотрел на свои дрожащие руки, чувствуя, как защипало в глазах, — нет... за каждое чудо приходится платить, и это вот... моя расплата. Я надеялся, что уже окупил всё с лихвой, но видимо зря. Он опустил голову, и Белль, тихо шепча ему, продолжила гладить его плечи. — Мне очень жаль... — сказала она, — но зато ты теперь всемогущий маг, и я уверена, в твоей лавке найдётся что-то, что поможет тебе обмануть черту и выйти невредимым. Румпель дотронулся рукой до ладони, что лежала на его плече, и взглянул в битое зеркало напротив. Белль смотрела на него с нежной печалью. — Мне повезло, что ты есть в моей жизни, — тихо сказал он, — но даже Тёмный Маг, поверь, не всесилен. Он отпнул осколки стекла с дороги и направился в подсобное помещение. Дорожная сумка лежала на полу, смятая, а сундучок, открывшись, выпал из неё и лежал в луже разбившихся зелий, теперь уже совершенно бесполезных.