Rock out loud

Утро началось с того, что Мыдра решила, что 5:43 — идеальное время, чтобы проверить, дышит ли Минхо. Проверяла она, как умела: села на грудь и уставилась в лицо с расстояния трёх сантиметров, изредка брызгая слюной. — Уйди, демон, — простонал Минхо, пытаясь смахнуть её рукой. В ответ Мыдра издала звук, похожий на то, как вываливается пробка из старой бутылки вина, и ушла… на соседнюю подушку. В квартире уже шевелился Хан — судя по звукам, он искал чистые носки и ругался на всё живое, включая себя. Чан, как всегда, встал тихо. Он умел просыпаться так, что даже коты не реагировали, — встал, оделся, выпил кофе, ушёл. Работал он в тату-салоне «Black Hole», что в подвале под квартирой Минхо. Клиенты у него были разной степени адекватности: от девушек, которые «хотят маленького ангелочка на лопатке», до мужиков, решивших набить портрет своего хомяка в стиле «чёрный реализм». Теперь они все жили у Минхо. Это произошло как-то само: сначала Чан остался «на пару ночей», потому что дома было «слишком тихо»; потом Джисон притаранил свой матрас «на неделю» после того, как соседи устроили ремонт в шесть утра, и так и остался. Коты приняли это как должное, только Мыдра неделю шипела на новые морды. — С утра к тебе уже кто-то записан? — спросил Минхо, когда Чан зашнуровывал ботинки. — Да. Девушка, которая хочет фразу на латыни. Я спросил, знает ли она латинский. Она сказала: “Это где?”. Так что день обещает быть весёлым. Чан ушёл, а Минхо пошёл варить себе чай, потому что кофе он уже выпил на автопилоте и даже не заметил. Джисон тоже собирался — его рабочее место было на другом конце города, в небольшой, но известной на районе забегаловке с претензией на «авторскую кухню». Он там был поваром, и, по его словам, 80% клиентов приходили не за едой, а за его фирменным «не смотрю тебе в глаза, но всё понимаю». — Сегодня у меня банкет, — сказал он, завязывая фартук прямо на ходу. — Если вернусь без ожогов — считай, повезло. — Ты, главное, не поджарь никого, кто живой, — кивнул Минхо. — Мясо проверяй. Джисон посмотрел на него так, как смотрят на кота, который сидит в кастрюле и считает, что это нормально. — Минхо, я повар. Это моя работа. — А я музыкант. Это не мешает мне иногда попадать в ноты. Джисон ушёл, и квартира опустела. Только коты остались. Минхо решил, что пора заняться уборкой, потому что пол уже начал напоминать поле боя, на котором победили кошки. Он включил музыку, взял швабру и начал гонять шерсть по углам. Мыдра наблюдала за процессом с подоконника, как начальник цеха за неопытным стажёром. В процессе он нашёл три медиатора, два носка (разных, разумеется), пустую пачку лапши и полпачки сигарет, которые кто-то зачем-то засунул в чехол от микрофона. Часам к трём дня он решил, что сделал всё, что мог, и даже немного больше. Вынес мусор, и вот тут-то всё и началось. У подъезда, на старой доске объявлений, висел листок формата А4: ПРОДАЁТСЯ ПОДВАЛ 4 комнаты, 2 туалета, кухня. Дёшево. Минхо завис на месте. Подвал. Четыре комнаты. Два туалета. Кухня. Он уже видел, как там стоят гитары, барабаны, микрофоны, и коты шныряют под ногами, а они все орут друг на друга из-за того, что кто-то «не туда поставил комбик». Он достал телефон и набрал Чана. — Алло, ты где? — Колю парню дракона на спине. Если скажешь «надо срочно приехать», я приеду, но дракон будет без хвоста. — Подвал. Четыре комнаты. Два толчка. Кухня. Дёшево. — Ты хочешь, чтобы я бросил клиента с иглой в спине ради подвала? — Да. — Сука… Ладно, но не сейчас. Скинешь фотку. Минхо скинул фото. Потом написал Джисону. — Мы должны его купить. — Мы должны сначала поесть, — ответил Джисон. — Но да, идея норм. Минхо вернулся домой с чувством, что вот оно — их шанс. Не просто репетировать у него в комнате, а иметь своё место. Настоящее. С замком. С ключами. С кучей пространства для звука и для того, чтобы не выгоняли соседи. Осталось только придумать, где взять деньги. Коты в этот момент выстроились у его ног, как будто готовы были сброситься по пять рублей на общее дело. — Да, ребята, — сказал он. — Кажется, у нас скоро будет новый дом. Мыдра мяукнула. В её глазах читалось: только попробуй без меня. День покупки подвала начался неожиданно обыденно. Никто из них не собирался прямо сегодня оформлять сделку — план был собрать деньги, сходить, посмотреть ещё раз, поторговаться… но всё пошло не так. Чан с утра приехал домой в состоянии, когда кофе не лечит, а только продлевает мучение. Он всю ночь доделывал эскиз для клиента, который «передумал» в последний момент, и теперь с полузакрытыми глазами жевал бутерброд, слушая, как Минхо снова заводит пластинку: — Подвал. Наш. Представь. Четыре комнаты… — Два толчка, — безэмоционально вставил Джисон, который уже знал эту речь наизусть. — И кухня. Минхо кивнул, как будто Джисон сейчас не подколол его, а добавил что-то действительно гениальное. — Так вот, — продолжил он, — сегодня в обед мы идём к продавцу. — У нас есть деньги? — лениво спросил Чан. — Нет. Но у нас есть лица, — сказал Минхо с видом человека, который собирается покорять мир, не имея ничего, кроме энтузиазма. В итоге к обеду они втроём стояли у ржавой двери, за которой начинался их будущий «замок». Подвал оказался даже лучше, чем Минхо себе представлял: потолки не давили, пахло старой краской и сыростью, но в этом был свой потенциал. — Тут надо будет всё перекрасить, — сказал Чан, заглядывая в одну из комнат. — И котлы поменять, — добавил Джисон, заглянув в туалет. — И, возможно, экзорциста вызвать, — пробормотал Минхо, заметив странный тёмный след на стене, похожий на силуэт человека. Деньги в итоге нашлись через чудо и несколько займов — кто-то дал в долг «под честное слово», кто-то вспомнил про старые сбережения. Спустя неделю они уже держали в руках ключи от подвала. Первый месяц стал испытанием. Днём каждый был на своей работе, вечером спускались в подвал — выносили мусор, драили стены, спорили, куда ставить барабаны, и на чём лучше сидеть — на старом диване, найденном в соседнем подъезде, или на пластиковых стульях из «Daiso». Джисон особенно часто ругался с соседом напротив — мужчиной лет пятидесяти, которого все во дворе называли дядя Джомун. — Ваши кошки опять на моём балконе! — возмущался он в первый же вечер. — Так у вас солнце, — спокойно объяснял Джисон, перекуривая у двери. — Им нравится. — Мне не нравится! — дядя Джомун возмущённо махал руками. — Я открыл окно — а там морда! И смотрит! — Так закрой окно, — пожал плечами Джисон. — Или предложи им чаю. С тех пор дядя Джомун стал их личным «наблюдательным советом». Он появлялся в самые неожиданные моменты и сообщал: — Сегодня ваши коты опять на моём балконе. Они, кажется, что-то там роют. — Может, зарывают ваши тапки, — предполагал Джисон. — Они любят помогать. Джомуна это не смешило. Будни текли своим чередом. Чан по утрам уходил в тату-салон, возвращался с историями вроде: — Сегодня парень пришёл с фото своей собаки и сказал: «Хочу так же, но без ушей и чтоб было похоже на льва». Я два часа выяснял, что он имел в виду. Джисон почти не виделся с ними днём — его забегаловка процветала, и банкет за банкетом превращали его в ходячую усталость. Иногда он приходил в подвал уже в полночь, садился на диван и просто засыпал, держа в руках кружку чая, которую даже не успевал отпить. Минхо же в этот месяц неожиданно для себя начал работать. Его позвали подменять знакомого в музыкальном магазине на другом конце города. — Всего на пару недель, — сказали ему. Прошла неделя, он уже знал наизусть, где лежат все струны, медиаторы и стойки, и умел без запинки объяснить клиенту, чем гриф из клёна отличается от грифа из махагони. — Чувствую себя наркодилером, — шутил он, выкладывая на прилавок гитарные струны. — Приходят люди, говорят: «Мне как в прошлый раз», и уходят довольные. Вечерами они собирались в подвале. Иногда репетировали, иногда просто сидели, пили чай и слушали, как Мыдра исследует новое пространство, залезая на самый верх старого шкафа, который они так и не вынесли. К концу месяца подвал уже перестал быть «сырой дырой» и начал напоминать уютное, пусть и слегка хаотичное, гнездо. У них появился свой ритм: утром работа, вечером подвал, по выходным — генеральная уборка и попытки записать что-то новое. А дядя Джомун всё ещё жаловался. --- Переезд котов в подвал стал отдельным приключением, которое они ещё долго вспоминали с дрожью в голосе. — Мыдру я сам понесу, — заявил Минхо, доставая из шкафа старую переноску. — Ей нужен… особый подход. — А Бастарда кто? — спросил Чан. — Никто, — хмуро сказал Джисон. — Его не носят. Его терпят. Бастард, крупный серый кот с выражением «я здесь главный», в переноску не полез. Он посмотрел на неё, потом на Минхо, и сел, как будто объявил забастовку. — Всё, я понял, — сказал Минхо, глядя на него. — Мы сделаем вид, что это твоя идея. В итоге план выглядел так: Чан брал на руки самых спокойных котов, Джисон — тех, кто хотя бы не шипит, а Минхо пытался договориться с «тяжёлой артиллерией» в лице Мыдры и Бастарда. Остальных запихнули в три большие переноски, которые чудом достали у знакомой из приюта. Мыдра по дороге вела себя как начальник переезда: сидела тихо, но пристально следила за каждым движением, изредка издавая тихое «мррр», когда кто-то слишком тряс коробку с её вещами. Бастард же сбежал с лестничной клетки и залез на крышу соседнего сарая. Пришлось уговаривать его полчаса, пока дядя Джомун не вышел покурить и не сказал: — А я что говорил? Коты на балконе, теперь вот на крыше. — Это временно, — взмолился Минхо, стоя на стремянке. — Он… он боится закрытых пространств. — А я боюсь, что они мне цветы снова сожрут, — ответил Джомун. В итоге всех двенадцать доставили в подвал живыми и почти без царапин. Мыдра сразу полезла проверять дальний угол, а Бастард улёгся посреди комнаты и закрыл глаза, как будто говорил: «Можете начинать ремонт, я одобряю». Первый крупный скандал с дядей Джомуном случился через неделю. Он ворвался к ним в подвал прямо во время репетиции, перекрывая гитару Минхо своим криком: — Эти ваши кошки опять на моём балконе! Две штуки! Рылись в горшке с фикусом! — Может, они его удобряют, — предложил Чан, не отрываясь от шнуровки кабеля. — Это не смешно! — взвился Джомун. — Я вас предупреждаю, если ещё раз… — Дядя Джомун, — прервал его Джисон, — вы когда последний раз с кем-то так часто разговаривали? Мы же вам жизнь разнообразили. Джомуна это не убедило, но после того скандала он стал реже появляться. Возможно, понял, что спорить с ними — это как спорить с котами: шумно, долго, и без результата. Минхо тем временем влился в работу в музыкальном магазине. У него появились постоянные клиенты — подростки, которые приходили просто потрогать гитары, и странный мужчина, каждый раз спрашивавший: — У вас есть струны, чтобы звучало… знаете… как будто сердце плачет? — Мы продаём струны, а не эмоции, — отвечал Минхо. — Но могу дать вам медиатор с пингвином, он милый. Иногда он ловил себя на том, что после работы идёт в подвал автоматически, даже если никто не звонил. Там всегда кто-то был: Чан рисовал эскиз прямо на коленке, Джисон пил чай, коты спали в старых коробках. Месяц завершился тихим вечером. Все трое сидели на диване, коты рассредоточились по подвалу, и только Мыдра осталась рядом с ними, устроившись на спинке дивана, как королева. — Ну что, — сказал Минхо, — думаете, мы справимся? — С котами или с подвалом? — уточнил Чан. — С жизнью, — ответил Минхо. Никто не стал отвечать вслух. Но даже Бастард, кажется, одобрительно махнул хвостом.