Rock out loud

Первая ночь Сынмина на диване выглядела как случайность. Вторая — как совпадение. На третью он уже принёс свою подушку и зарядку. — Слышь, а он тут реально жить собрался? — спросил Минхо, когда заметил чужие носки на батарее. — Я временно, — буркнул Сынмин. — Ага, как и Белка, которая «случайно занеслась» три года назад, — хмыкнул Джисон. Коты приняли нового квартиранта сразу. Мыдра объявила его рюкзак своей тронной залой. Бастард сел на грудь ночью, проверяя дыхалку. Белка роняла всё, что он ставил на стол. Пельмень грел колени. Остальные постепенно тестировали границы наглости. — Если выживешь, значит, вписался, — прокомментировал Чан. --- Прошёл месяц. Каждый день выглядел одинаково: Феликс утром пинал чайник и сгонял в школу, потом возвращался с глазами, как блюдца. Хёнджин и Минхо таскали из магазина кабели и старые усилки, спорили, «у кого звук толще». Чанбин возвращался в мазуте, с матом и запахом шин. Чан пропадал в салоне, но приносил новые эскизы, которые коты грызли первыми. Джисон сидел за ноутом, пил чай и выглядел как монах, пока Чиж не шёл по клавиатуре. Сынмин сначала просто тусил на диване. Потом начал таскать булочки. Потом — черновики текстов. Потом — помогать Минхо носить железо. И незаметно стал частью подвала. --- Однажды вечером Минхо оглядел комнату и присвистнул: — Ебать, у нас тут аппаратуры больше, чем в клубе на районе. — А звука — как в школьном ансамбле, — фыркнул Хёнджин. — Потому что нам нужна студия, — заявил Чан. — Хоть маленькая. Чтобы писать. И началось. --- Соседнюю пустую комнату сначала пришлось очистить. — Там что, блядь, жили привидения? — морщился Феликс, вытаскивая матрасы. — Там жили мои запчасти! — возмутился Чанбин. — Теперь это мусор, — отрезал Минхо и выбросил коробку прямо в коридор. Дальше — стройка. Поролон, ковры, фанера. Коты воспринимали всё как аттракцион: Белка тестила акустику, врезаясь в стены. Чиж орал, будто дежурный звукорежиссёр. Гарпун притащил железный прут и уложил рядом с инструментами. Мыдра садилась посреди и смотрела так, будто именно ей будут сдавать объект. — Она реально хозяйка, — шептал Феликс. — А мы у неё арендаторы, — соглашался Джисон. --- Через пару недель у них получилась «студия»: ковролин на стенах, ковёр на полу, микрофон, колонки, диван. Выглядело так, будто тут можно жить. Что, собственно, Сынмин и делал. — Ну, всё, — гордо сказал Чан, включая свет. — Теперь у нас свой звук. — И тринадцать продюсеров, — ухмыльнулся Минхо, глядя на котов вдоль стены. Бастард тут же прыгнул на микшер. Белка рванула по кабелю. Пельмень устроился в миске. Мыдра подняла хвост и вышла, как королева. — Пиздец, — сказали все хором. И заржали. --- Первая репа в новой «студии» вышла шумной. Феликс сорвал голос. Хёнджин жаловался, что микрофон «жрёт верх». Сынмин ронял текст, потом перекрикивал всех. Минхо спорил про бас. Чан кричал держать темп. Чанбин грозился уйти. И всё равно в какой-то момент получилось то самое — музыка собралась в поток. Даже коты притихли. Когда последний аккорд стих, все развалились кто куда. Коты тоже разбрелись: Бастард дрых на гитаре, Белка уронила бутылку, Ворон уставился так, будто знал все тайны. — Пиздец, у нас теперь прям целая студия, — протянул Минхо. — И целый зоопарк, — добавил Чанбин. — И рыжий жилец, — ткнул Феликс в Сынмина. — Я временно, — буркнул тот. Все заржали. — У нас тут, блядь, всё временно, — подытожил Джисон, отпивая чай. — Банчан, Чанбин, Хёнджин, Феликс, даже коты. Подвал тоже. Он ухмыльнулся и добавил: — Только мусор и мат — вечные. Белка тут же скинула банку с подоконника. Коты одобрили. Через две недели Сынмин наконец сдался. — Ладно, — сказал он, стоя с рюкзаком у лестницы. — Я переезжаю. — Ха! — торжествовал Минхо. — Я ж говорил, это только вопрос времени. — Да пошёл ты, — буркнул рыжий. — Просто у вас кровать пустует, а спина моя — нет. Комната с кроватью выглядела жалко: облезлые обои, старая лампа, куча хлама в углу. Но после дивана в общем зале — почти люкс. Коты, конечно, облюбовали её первыми. Мыдра сразу легла на подушку, Бастард устроился на одеяле, Кнопа смотрела с видом «это моя спальня». — Отлично, — хмыкнул Чан. — Теперь у нас полный комплект жильцов и котов. — Как в общаге, только хуже, — добавил Хёнджин. — Ага, хуже, но веселее, — заметил Феликс. --- Будни тянулись, как всегда: работа, репы, коты. Сынмин потихоньку привыкал — к грязным кружкам, к шуткам, к музыке, к тому, что Белка роняет всё подряд, а Пельмень спит у него в ногах. И вдруг однажды вечером дверь скрипнула, и вниз спустился Джисон. Он выглядел бледным, в руке держал пакет с лекарствами. Рука же была перемотана бинтом. — Ты чё, сука, так поздно? — нахмурился Минхо. — Спокойно я просто обжёгся, — спокойно сказал Джисон. — Чайник в кафе сорвался, кипяток плеснул. — «Спокойно», блядь?! — Минхо уже вскочил, почти вцепившись. — Дай сюда! Он аккуратно схватил его за локоть, разглядывая руку, будто мог взглядом прожечь бинт и оценить ожог. Остальные сгрудились рядом: Феликс вытянул шею, Чан ругался, что надо было ехать в травму, Чанбин матерился на «ебаные кафе», Хёнджин уже шарился по аптечке. Но именно Минхо не отходил ни на шаг. — Ты дурак, — пробормотал он тихо, так что слышал только Джисон. — Вечно молча терпишь. Тот усмехнулся уголком губ. — А ты вечно орёшь. Баланс. Минхо фыркнул, но руку не отпустил. --- Коты, будто чувствуя напряжение, тоже сбились вокруг: Белладона смотрела строго, Ворон — тяжёлым взглядом, Пухляш потерся об ногу Джисона. Мыдра же устроилась прямо на бинтованной руке, демонстративно игнорируя всех. — Всё, хватит драм, — отрезал Чан. — Завтра репа, сегодня пусть отлежится. — Я не инвалид, — буркнул Джисон. — С обожжённой рукой ты даже Белку не удержишь, — заметил Сынмин. Белка в этот момент уронила пустую банку, подтверждая слова. --- Вечером подвал снова наполнился звуками: кто-то бренчал на гитаре, кто-то спорил про аккорды, кто-то орал на котов. Сынмин сидел у себя в комнате, слушал шум сквозь тонкие стены и впервые подумал: «Ну, вроде, дом». А Минхо сидел рядом с Джисоном и проверял, чтобы бинт не жёг. И делал вид, что это не важно, хотя глаза выдавали всё.