Rock out loud

Утро началось с привычного грохота. Что-то грохнулось, что-то зашипело, коты метнулись по коридору, и над всем этим взвыл Чан: — Кто поставил чайник на микшерный пульт?! — Он сам туда влез, — невозмутимо ответил Сынмин, сидя на полу и ковыряя провод. — Сам, ага… Может, он и кофе сам заварил? — Мы же не исключаем чудеса. Белка прыгнула на стол, утащила чайный пакетик и исчезла под диваном. Пельмень потопал следом — явно проверять, не спрятали ли там сосиски. Феликс, сонный, появился в дверях. — Почему у нас утро опять начинается как конец света? — Потому что ты снова забыл выключить фен, — напомнил Минхо, наливая кофе. — Он сам включился! — Конечно. У нас всё само: коты репетируют, чайники варят макароны, микрофон пишет песни. Хан прыснул, пролив на себя чай. — Отличное название для трека: «Само всё делает». — Особенно припев: «А я просто стою и ору», — добавил Минхо. --- Коты устроили собственную симфонию. Белка и Пельмень — звёзды, но остальные не отставали. Чиж гонял по комнате шарик из фольги, который когда-то был упаковкой от шоколадки. Ворон сидел на подоконнике, глядя на улицу с видом философа, как будто размышлял, зачем он живёт среди людей. Белладона — полосатая, хитрая — кралась по полке и роняла ручки. Пухляш дремал на усилителе, гудя в такт басам. Гарпун ловил собственный хвост и ругался на него. Шарпей, старый и суровый, грелся у Минхо, как персональный обогреватель. Мыдра шипела из своей коробки на всех без разбору. Лиса вертелась у ног Феликса, выпрашивая кусочек булки. Ракета с визгом носилась по стенам. Кнопа — крошечная, но громкая — прыгала на клавиши и нажимала всё подряд. Бастард лежал на блокноте Чана, занимая именно то место, где тот пытался писать. — У нас всё как всегда, — вздохнул Чан. — Коты — это порядок. — Тринадцать хвостов против одного плана, — буркнул Минхо. — Посмотрим, кто победит. --- К обеду все разошлись. Сынмин листал сайты с вакансиями и бормотал, что «даже в рекламу доставки суши не берут без опыта». Минхо и Хёнджин отправились в музыкальный магазин: один продавал гитары, второй зависал у барабанов. Феликс уехал в школу — к своим ученикам-подросткам, которые обожали его акцент и ненавидели грамматику. Хан ушёл в ресторан: надеть фартук, махать половником и спорить с поваром-шефом, кто главный на кухне. Чанбин мотался на шиномонтажке, с головы до ног в пыли и добродушных ругательствах. Чан собирал клиентов в студии тату: люди приходили за вечностью, а уходили с чашкой кофе и рисунком кота. А Чонин всё ещё учился. Но теперь у него была «группа из подвала» — и гордость в глазах, когда он писал сочинение «о себе». --- Вечером подвал ожил. — Сегодня просто репетиция, без экспериментов, — сказал Чан. — «Без экспериментов», — передразнил Феликс. — Мы ж без них даже чай не варим. Минхо настраивал гитару. Рядом — Джисон, с блокнотом и кружкой. — Опять кофе? — Помогает не уснуть от твоих аккордов. — Очень остроумно. Он усмехнулся, а Джисон поймал этот взгляд — усталый, но тёплый. Пахло пылью, лампой и жаром усилителей, коты развалились кто где, и вдруг всё стало мягче. — Ты сегодня спал хоть немного? — спросил Джисон. — Минут двадцать. — Хочешь, заварю чай, без кофеина? — Только не выливай потом в раковину. — Это был эксперимент. — Эксперимент по уничтожению заварки? — Почти. Минхо фыркнул и положил ладонь ему на колено — просто, тихо. Джисон не отдёрнулся. Только кивнул. «Вот оно, — подумал он. — Без слов. Просто — рядом». --- Чонин возился с пианино. — У вас клавиши будто после войны, — заметил он. — Белладона спит на “фа”, — ответил Феликс. — А “до”? — Мыдра охраняет. Никто не рискует. Мыдра действительно сидела на крышке пианино, как сфинкс. Чонин осторожно подвинул хвост. — Если выживу, требую премию. Ракета прыгала на тарелки барабанов, Чиж таскал провод, Ворон наблюдал, Пухляш спал на педали. — Не удивлюсь, если однажды кто-то из них заиграет лучше нас, — сказал Хан. — Некоторые уже играют, — заметил Минхо. — Белка включила реверб и ушла, как королева. --- Поздно вечером все выдохли. Феликс ушёл спать, Чонин задремал на стуле, Хёнджин листал телефон, говоря, что «эти коты — идеальная обложка». Минхо и Джисон остались под лампой. Минхо тихо перебирал струны. — С тобой писать легче. — Может, потому что я не спорю? — Или потому что знаешь, когда молчать. — Это комплимент или диагноз? — Второе тоже вариант. Джисон усмехнулся, положил голову ему на плечо. — Не знаю, что из нас выйдет. — Музыка выйдет. Остальное — как пойдёт. Кнопа мурлыкала на колонке, Белка шуршала где-то у коробок, Мыдра пришла и легла у ног Джисона. Минхо потрепал её за ухо. — Смотри, даже она нас одобряет. — Значит, день прошёл не зря. --- Ночь тянулась. Коты дремали, усилки гудели, Чан наверху ворчал на интернет, Феликс смеялся в полусне, Хёнджин просматривал фотографии. А внизу двое писали новые строчки — тихо, не спеша. Где-то между гулом, лапами и кофе рождалась новая песня. Не идеальная. Зато живая. Утро выглядело так, как будто подвал за ночь пережил землетрясение: провода спутаны, чашки на полу, на клавишах отпечатки лап. Белка спала в коробке с кабелями, Пельмень — на стуле, Ворон — на микрофоне, как коршун на жертве. Мыдра сидела в центре комнаты и смотрела на всех, будто это она вчера сыграла тот рифф. Минхо первым поднялся и застыл посреди этого зоопарка. — Коты живы? — Пока да, — отозвался Чонин из-под одеяла. — Но Белка шипит на мой рюкзак. — Значит, в нём твоя совесть. Сынмин поднялся последним, зевая и листая телефон. — Может, сегодня найду работу, — пробормотал он. — Хотя бы временную. — Главное, не в зоопарке, — хмыкнул Хан. — У нас уже есть свой. --- К полудню подвал опустел. Хан, завязав фартук, рулил кухней в своём ресторане. Он кричал что-то повару-шефу, мешал суп и параллельно писал строчку в блокнот. В обеденный перерыв он читал меню и думал: «А ведь это почти ритм, только пахнет чесноком». Минхо и Хёнджин стояли в музыкальном магазине. Минхо объяснял клиенту, почему та гитара звучит «как ангел, только пьяный». Хёнджин уронил стойку, потом включил колонку и заставил всех подпрыгнуть от баса. — Нормальная проверка качества! — крикнул он. — Ты просто не хочешь считать остатки, — буркнул Минхо. Феликс сидел в классе, рассказывая подросткам про времена глаголов. — Remember, kids, — говорил он, — если вы забыли форму past perfect, просто улыбайтесь, как будто так и надо. Ученики ржали, один нарисовал кота в тетради и подписал «teacher Felix mode: ON». Чанбин на шиномонтажке спорил с клиентом: — Колёса не кривые, это дорога у нас такая. — Да ты сам кривой! — Я ровный, просто уставший! Чан сидел в студии, рисуя эскиз для девушки, которая хотела тату котёнка. Он улыбался: — А если сделаем полосатого? У меня таких знакомых двенадцать… ну, тринадцать, если Белка не обидится. Сынмин ходил по объявлениям. Ничего подходящего, но настроение почему-то не падало: в голове крутились вчерашние аккорды. «Главное, не останавливаться. Музыка — тоже работа». А Чонин, отстрелявшись в школе, уже мчался домой, таща в руках старую ноту «Clair de Lune» и улыбаясь: сегодня снова будет подвал. --- Вечером все собрались. Феликс принёс коробку печенья из школьной столовой, Хан — контейнер с чем-то съедобным, но подозрительным, Чан — новую лампу («чтобы глаза не выгорали, пока вы ссоритесь»), а Чонин — ноты и улыбку. Коты встретили их шумом: Ракета оббежала всех кругом трижды, Пухляш обиделся, что его разбудили, Белладона залезла на плечо Хана, Гарпун ловил шнур от лампы, а Мыдра просто фыркнула и села на клавиши. — Это знак, — сказал Феликс. — Она выбирает тональность. — Если она выберет «ля-минор», я уеду, — отозвался Минхо. — Он у нас проклятый. Сынмин разложил блокноты. — Ладно, давайте пробовать. Я кое-что набросал. Он тихо запел, Чонин поймал ритм, остальные присоединились. Первые аккорды были нестройные, но коты затихли, будто поняли: начинается что-то настоящее. Минхо глянул на Джисона. Тот пел, не глядя на него, но пальцы дрожали — чуть-чуть. Минхо вздохнул: «Вот так, без слов. Только звук». --- После репетиции остались вдвоём. — Сегодня звучало лучше, — сказал Минхо. — Наверное, потому что Мыдра не ругалась. — Или потому что ты перестал смотреть в пол. Он сделал шаг ближе. Джисон поднял глаза. Секунда, ещё одна — и всё вокруг будто исчезло: лампа, шум, коты. Минхо коснулся его щёки. — Ты, наверное, не понял, но… я давно это хотел. — Понял, — прошептал Джисон. — Просто боялся, что испорчу песню. — Ты наоборот — делаешь её живой. С кухни донёсся вопль Феликса: — Кто съел всё печенье?! Коты зашевелились, Белка мяукнула, как будто призналась. Минхо засмеялся, и смех снял напряжение. — Пойдём наверх, — сказал он. — Пока нас не решили продать за еду. — Если продадут, ты будешь бонусом, — ответил Джисон. — Главное — не в рассрочку. --- Поздним вечером подвал снова стих. Белка спала на клавишах, Пельмень на блокноте, Белладона мурлыкала рядом с лампой, Мыдра дежурила у двери, как сторож. Ребята сидели в кругу. Чан подытожил: — Если так пойдёт, через месяц у нас будет демо. — И кот-продюсер, — добавил Хёнджин. — Главное, чтоб не налоговая, — сказал Феликс. Сынмин посмотрел на всех: усталые, но живые, и вдруг понял, что работа найдётся, запись выйдет, а пока — это и есть жизнь, как надо.