Rock out loud

В подвале стало зелено. Сначала никто не понял, откуда взялись все эти горшки. Маленькие, средние, один — вообще в кастрюле с облупившейся ручкой. На стене, где раньше стояли старые коробки с проводами, теперь красовалась новая полка, аккуратно подпертая кирпичами. На ней — базилик, мята, розмарин, странная лиана без названия и суккулент в кружке с трещиной. И табличка от руки: «Не трогать! Это священное место!» — Вот только этого нам не хватало, — сказал Минхо, глядя на растения. — Джунгли. — Это не джунгли, это Чонин, — ответил Хан. — Он принёс их. — Зачем? — Сказал, что они «чувствуют музыку». — Прекрасно. Ещё чуть-чуть, и у нас тут будет оранжерея с саундтреком. --- Чонин появился днём — с рюкзаком и тетрадкой. — Я их пересадил, — сообщил он. — Там, дома, им тесно было. — Родители не заметили? — уточнил Чан. — Заметили. Сказали, что я скоро сам перееду к своим цветам, если буду тащить всё подряд. — Так и будет, — хмыкнул Минхо. — Только не забудь оставить им ключ от подвала. Он ночевал теперь редко — родители его буквально не выпускали ночами, «потому что ты и так постоянно где-то шляешься». Так что теперь он приходил по утрамперед школой и после неё., как солнечный луч в кроссовках, приносил бутерброды, проверял полку и садился за клавиши. Белка обожала сидеть у него на плече, пока он что-то подыгрывал. Пельмень спал в горшке с мятой. Мыдра рычала, когда кто-то подходил слишком близко. Священная полка жила своей жизнью. --- Сынмин продолжал искать работу. Иногда пропадал с утра до вечера, возвращался с задумчивым лицом и запахом кофе. — Ну как? — спрашивал Феликс. — Почти устроился, — отвечал он. — Но, видимо, не туда. — А чего хотел бы? — Чтобы платили за песни. — Пока можешь варить кофе и писать песни о кофе, — улыбался Феликс. — Комбо. --- Минхо и Хёнджин в магазине уже чувствовали себя местными легендами. — Опять эти два! — махнул им продавец, когда они вошли. — Один ломает витрины, другой спасает. — И баланс сохраняется, — сказал Минхо. Они быстро подстроили пару гитар, продали струнный набор школьнику и спорили, кто из них больше тратит на перекусы. — Я на энергетики, — признался Хёнджин. — А я на таблетки от головной боли после тебя. — Честно? Звучит как взаимовыгодная экосистема. --- Феликс на уроках поймал волну. Дети начали приносить ему домашки с котами, и он, смеясь, приклеивал лучшие на стену. — Mr. Felix’s Cat Wall, — шептали ученики. Он говорил, что это галерея вдохновения, хотя иногда коты выглядели как привидения с усами. --- Хан, в своём ресторане, впервые получил похвалу от шефа. — Сегодня не пересолил, — сказал тот. — Благодарю, учусь у жизни, — ответил Хан. А потом тайком добавил приправы. Просто для души. --- Чанбин на шиномонтажке был спокоен — до тех пор, пока не приехал клиент с фразой: — Мне кажется, у меня стук в колесе. — Это не колесо, это совесть, — пробормотал Чанбин, но всё равно проверил. --- Чан в студии рисовал эскиз: кот с гитарой, хвост в виде нотного страна. — Это про нас, — сказал он. — Банда, которая делает шум красиво. --- Вечером они собрались все. Подвал светился мягким жёлтым светом лампы, коты гудели как трансформаторы, растения пахли свежестью. Хан принес контейнер с едой, Феликс — как всегда печенье, Минхо — новые струны. Чонин поливал растения, тихо напевая. — Мы теперь как ботанический рок-клуб, — заметил Джисон. — Только без заработка, — отозвался Минхо. — Зато с душой. И с котами. Они засмеялись, зазвучала музыка — теплая, живая, неидеальная. Белладона замерла на колонке, будто слушала. Мыдра наблюдала с полки, сверкая глазами. И где-то между аккордами мята тихо шелестела, будто дышала в такт. --- Ночь снова опустилась. Чонин собрался уходить, накинул куртку. — Скажи родителям, что у тебя теперь священное место. Пусть не трогают, — сказал Минхо. — Уже сказал. Мама сказала: “Главное, чтобы вы там не курили” — Ну, с этим можем договориться. Они переглянулись и рассмеялись. --- В подвале стало чуть уютнее, чуть теплее и как-то взрослее. Теперь у каждого было своё место: у Чонина — полка, у котов — весь остальной подвал, у ребят — музыка. А за окном медленно шёл дождь, и казалось, что всё только начинается. К вечеру следующего дня подвал снова ожил. Дверь хлопнула — первым явился Хан, пахнущий жареным луком и усталостью. — Если ещё кто-то назовёт меня «шефом», я ему сковородой придам ускорения. За ним Минхо и Хёнджин — споря, у кого день был хуже. — Я сегодня продавал гитару парню, который думал, что «ми» — это кнопка, — бурчал Минхо. — А я три часа слушал, как бабка выбирает винил «по цвету обложки», — огрызнулся Хёнджин. — Классика, — сказал Чан, не поднимая глаз от микрофона. — Главное, что вы всё ещё живы. Феликс зашёл последним из работающих — с пакетом из школьного буфета. — Остатки цивилизации. Берите, пока тёплые. Сынмин ухмыльнулся, хватая булку. — Безработным тоже положено питание. — Оптимист, мать твою, — пробурчал Минхо. Дверь хлопнула ещё раз. Ввалился Чонин — растрёпанный, с рюкзаком и каким-то большим горшком в руках. — Я не опоздал? — Только на полчаса, — сказал Феликс. — Что это у тебя? — Новое растение. На полку. — Ты серьёзно? Там уже джунгли. — Оно к ним, чтоб не скучно было, — ответил Чонин, ставя горшок рядом с лампой. На «священной полке» теперь росло что-то похожее на лимонник — листья длинные, блестящие, и коты уже столпились вокруг. Белка сунула нос, Пельмень облизнулся. — Только попробуйте, — сказал Чонин грозно. — Я вас сам пересажу. — Он разговаривает с растениями и котами, — шепнул Хан. — Пора звать экзорциста. --- Начали писать демку. Хан стучал ложкой по чашке, изображая барабаны. Минхо и Хёнджин настраивали гитару, Феликс мучился с микрофоном. — Если этот кабель ещё раз зашипит, я его съем, — пригрозил он. — Главное — не поджарь, — сказал Минхо. Белка прыгала по клавишам, Мыдра гоняла Лису, Ворон философствовал на шкафу. Кнопа сидела на педали, и звук снова пропал. — Кнопа, мать твою, — простонал Чан. — У нас снова “демка без звука”? — Концептуально, — заметил Хан. — В духе современного искусства. Сынмин поднял голову от блокнота. — Может, всё-таки начнём, пока Кнопа не съела провод? — Ладно, — сказал Чан. — С первой строчки. И началось. Шум, ритм, дыхание. Минхо отбивает аккорды, Хан ловит ритм, Феликс поёт, Чонин добавляет клавиши. Коты затихли, будто поняли — происходит что-то важное. Белладона, как обычно, сверху следит, будто судья. — Вот, — выдохнул Чан. — Вот это я и хотел. — Что именно? — спросил Феликс. — Чтобы хоть раз получилось не фигня. Они играли до полуночи. Ошибались, смеялись, ругались, но не останавливались. Музыка жила своей жизнью — немного кривая, немного усталая, но своя. --- Когда демка наконец была записана, все рухнули кто куда. Феликс зевал: — Я завтра умру прямо на уроке. Хан откинулся на диван. — Зато у нас есть еда, растения и демка. Почти цивилизация. Минхо посмотрел на котов. — Не хватает только порядка. — Это не про нас, — сказал Чан и выключил микрофон. Постепенно все разошлись. Чонин остался последний, как обычно — проверил лампу на полке, полил растения. — Расти, малыш, — сказал он новому горшку. — Ты в хорошей компании. --- На улице было тихо, прохладно. Он шёл домой, напевая под нос припев демки. Фонари моргали, где-то орали коты. И вдруг — звук. Тихий, жалобный. «Мяу». Он остановился. Прислушался. Снова — «мяу». Из мусорного бака. — Да ну нахрен, — пробормотал он, подходя ближе. Из завязанного пакета снова послышался писк. — Только не это, — выдохнул он и разорвал узел. Внутри оказался крошечный, мокрый котёнок. Чёрный, с белой мордочкой и глазами разного цвета — один голубой, другой янтарный. Он дрожал, но был жив. Чонин завернул его в толстовку, прижал к груди. Тот тихо заурчал. — Блин… парни меня убьют, — усмехнулся он. — Но, кажется, у нас теперь четырнадцатый. Он пошёл дальше, держа свёрток у груди, и почему-то чувствовал, что всё сделал правильно. --- Утро началось с подозрительной тишины. А это, как знал каждый из восьми парней, было самым тревожным звуком в их подвале. Минхо первым проснулся — на него кто-то уставился. Прямо в глаза. Маленький, чёрный комок с белой мордочкой и глазами разного цвета. — Э… что за хрень? — пробормотал он. Комок пискнул. Минхо сел, глядя на него так, будто видит инопланетянина. — Чонин!.. Дверь скрипнула, и сам виновник вошёл, зевая и с кружкой кофе. — Ага, доб— — Что. Это. За. Существо?! — Минхо ткнул пальцем. — Эм… подарок судьбы? — Судьба у тебя с мусорки, что ли?! Феликс выглянул из-за дивана, волосы торчком. — Аааа, котик! Хан поднял голову, мрачно пробормотал: — Сколько их теперь? — Четырнадцать, — сказал Минхо. — Этот особенно подозрительный. Чонин осторожно взял котёнка на руки. — Нашёл вчера. В пакете. — В пакете?! — Угу. Мяукал. Не выкинул же я, — пожал он плечами. Минхо потер лицо ладонями. — Блин, Чонин… мы не приют, мы группа! — И приют, и оркестр, и зоопарк, — заметил Феликс. — Нам только попугая не хватает. — Не накаркай, — хрипло сказал Хан. — Хотя, ладно, этот хотя бы милый. Коты уже устроили допрос новичку: Белка обнюхала, Пельмень шипел, Лиса виляла хвостом, а Мыдра смотрела с таким презрением, будто сейчас вызовет полицию. Кнопа залезла на новый горшок Чонина и оттуда наблюдала сверху. — Так, — сказал Чан, выходч из комнаты, ещё в толстовке и тапках. — Почему опять крики? Минхо ткнул в котёнка. — Очередное пополнение. Courtesy of Чонин. Чан вздохнул. — Ладно. Раз уже живой — значит, наш. Но к ветеринару сегодня идём. Все. — Все? — простонал Хёнджин, зажимая уши. — Я вообще на выходной надеялся! — А теперь будет экскурсия, — усмехнулся Чанбин, уже натягивая куртку. --- Они выдвинулись к ветеринарке почти в полном составе. Картина маслом: восемь парней, одна переноска, тринадцать старых хвостов дома — и новый гость, пищащий под одеялом. Феликс нёс коробку, Минхо бурчал: — Надо было назвать его «пакет». — А если это девочка?, — сказал Чонин. — Тогда «Проблемка». В клинике пахло антисептиком и хвостами других животных. Маленькая сидела на столе, вытаращив разноцветные глаза. Ветеринар — женщина лет сорока, с доброй улыбкой и котиками на халате, — посмотрела на них и хмыкнула: — Вы все — владельцы? — Коллективная ответственность, — ответил Хан. — Как за музыку. Осмотр занял пару минут. Котёнка взвесили (триста грамм), посмотрели зубки и лапки. — Здорова, — сказала врач. — Девочка. Примерно месяц. Немного обезвожена, но всё в порядке. Чонин облегчённо выдохнул. — То есть жить будет? — Ещё как. С таким взглядом — будет вами управлять. Минхо посмотрел на малую. Она уставилась на него с таким видом, будто уже строила планы на его кровать. — Всё, ясно, — буркнул он. — У нас теперь босс. Феликс улыбнулся: — Надо имя. — Только не устраивайте голосование, — простонал Чан. — В прошлый раз чуть не подрались из-за Белладоны. — Тогда я решу, — сказал Чонин, глядя на малышку. — “Луна”. Маленькая мяукнула, будто согласилась. --- Дома коты устроили совет. Белка шипела, Пельмень ревновал, Лиса вертелась возле переноски. Мыдра демонстративно ушла на полку Чонина и села среди его растений, как на троне. — Если она их не сожрёт — чудо, — сказал Феликс. — Пусть только попробует, — отозвался Чонин. — Я и для неё горшок найду. — Ты с каждым днём всё опаснее, — пробормотал Хан. Минхо сел с гитарой и усмехнулся. — Ну что, господа, у нас теперь ещё один источник вдохновения. — Или разрушения, — заметил Чан. — Впрочем, у нас всегда одно ведёт к другому. Котёнок зевнул, свернулся калачиком на одеяле и тихо замурлыкал. Все сразу затихли. Феликс шепнул: — Блин, она реально милая. — Ага, — кивнул Минхо. — Милая… пока не вырастет. Чонин улыбнулся, глядя на маленький чёрный комок. В груди стало спокойно. Плевать, что подвал опять превратится в хаос. Главное — что дома стало ещё чуть больше жизни.