Осколки его души

Сейран чувствовала страх, который пронизывал всё её существо, не давая спокойно вздохнуть. Липкие, неприятные ощущения пота и тяжёлое дыхание оставались на теле. Пространство депривационной камеры казалось сейчас самым безопасным местом. Дверь со скрипом отворилась, пропуская внутрь волну света. Её пробирала мелкая, неприятная дрожь. Тарык пришёл за ней. Она буквально чувствовала, как внутри зарождается ужас — тяжёлый, цепкий, колючий. Однако вместо привычного морского запаха Сейро услышала торопливые шаги Сафета. И облегчённо выдохнула. Его глаза лихорадочно блестели, а тучная фигура излучала какую-то нервозность. Он вдруг, быстро запинаясь, произнёс :— Сестричка Сейран, сестричка, брат заболел. Сдавленный вздох облегчения вырвался из её груди, и она произнесла ослабшим голосом: — Слава Аллаху! Сафет откашлялся, нервно сглотнул и произнёс: — Он сказал, что ты придёшь к нему через неделю. И вдруг спрятал глаза. Сейран не могла подметить странные изменения в его поведении, так как видела его смутно, почти неосязаемо, лишь слышала. Но она уловила тревожные нотки в его голосе. — Сафет, что случилось? — спросила она. — Суна будет плакать. Она расстроится. Мне нужно что-то сделать, что-то придумать. Его тело будто тоже нервничало, и он начал оттаптывать в такт своим словам. Сейран мягко произнесла: — Сафет, пожалуйста, успокойся. Всё хорошо. Он мотал головой, будто не хотел её слышать: — Он обещал мне, что больше не будет так делать, он обещал, что не поступит с тобой, как с Эфсун. Он начинал буквально вырывать себе волосы, как вдруг остановился и произнёс: — Я знаю, что делать. Я знаю. Его глаза засияли в темноте, будто кошачьи. Сафет нашёл выход и был так рад этому, как ребёнок, который наконец-то нашёл сокровище. — Я буду постепенно снижать дозу транквилизаторов, чтобы ты смогла нормально передвигаться всю неделю. А через неделю ты сбежишь, ты сбежишь. Но, пожалуйста, передай Суне, что… Что я не хочу, чтобы она плакала? Что это я тебя освободил? Мы даже гулять с тобой будем эту неделю, пожалуйста, передай Суне это. В душе Сейран зародилась надежда. Казалось, безвыходная ситуация наконец-то закончится, но она боялась поверить в это, будто что-то может пойти не так. Благодарность и беспокойство за Сафета терзали её душу. Она не хотела, чтобы с ним что-то случилось, а она, как никто другой, понимала, что если Тарык прознает, Сафету конец. — Нет, — твёрдо произнесла она. — Ты не должен. Обещай мне, что ты этого не сделаешь. Он насупился, будто маленький ребёнок, чей план отверг взрослый, и вдруг сказал: — Нет, я это сделаю. Я сделаю это. И он больше не будет тебя мучить. Она устало выдохнула, но, вдруг найдя выход из ситуации, произнесла: — Хорошо. Послушай, я не хочу, чтобы ты это делала, но если ты это сделаешь, пообещай мне, что мы сбежим вместе. Ты же хочешь увидеть Суну? Ты же хочешь, чтобы она улыбнулась? Я обещаю, сестра будет счастлива, и она будет тебе благодарна. Но для этого ты должен сбежать со мной. Сейран понимала, что врёт без тени сомнения. Даже голос её не дрожал — этому она научилась, живя с отцом. Она понимала, что Суна всё равно не позволит Сафету даже взглянуть на себя. Что, даже если будет рада, она вряд ли поблагодарит его. Сейран не знала, что произошло между Суной и ее мужем. Сестра предпочитала не распространяться, будто в этом было что-то страшное. А Сейран не настаивала — она не хотела, чтобы сестра переживала тот кошмар снова. Но она должна была спасти Сафета, чтобы потом, возможно, он согласился пройти лечение за эти два месяца. Сейран привязалась к нему. Слава всевышнему, что она не привязалась к Тарыку и не заболела стокгольмским синдромом. Глаза Сафета засветились ещё больше, в них будто зажглись искорки, и он произнёс: — Ты думаешь, но я не могу бросить брата/ Я не могу, я его люблю. Она тяжело выдохнула. Язык не слушался, будто был скован цепями. И она произнесла: — Сафет, пожалуйста. Умоляю тебя, пожалуйста, давай сбежим.Вместе, я же не смогу, мне же нужна будет помощь, ведь так? Мужчина понимающе кивнул. И как заведённый повторял: — Да-да, да, ты права, сестричка, да ты права, точно нельзя тебя оставлять, да. Он словно не замечал её, повторяя последние фразы, вышел из камеры. Оставляя её одну в смешанных чувствах — в непонимании, между зарождением надежды и страха. Он будто был занят продумыванием плана и уже не особо обращал на неё внимание. Его шаги стихли, и дверь за ним закрылась, а она облегчённо выдохнула. — Слава Аллаху, Тарык сегодня не пришёл. ***** Голова нещадно болела. Тело сковала тяжесть. Ноги, измученные непрекращающимися процедурами, неприятно ныли. За окном монотонно стучал дождь, создавая тревожную симфонию ночи. Его капли барабанили по подоконнику, словно пытаясь достучаться до её души. С трудом разомкнув глаза, Сейран провела рукой по соседней половине кровати, ожидая встретить пустоту. Но внезапно её рука наткнулась на что-то тёплое. Сейро удивлённо распахнула глаза и облегчённо выдохнула. — Он здесь. Воспоминания вчерашнего дня наполнили её голову, вызывая головокружение. Ферит лежал на боку, правой рукой приобнимая её. Поза была расслабленной, но выражение лица даже во сне казалось беспокойным. Густые брови были сведены неровной дугой, ресницы подрагивали во сне, а на лбу образовалась лёгкая морщинка, будто ему снилось что-то серьёзное, над чем тот должен был подумать. Она осторожно провела рукой по его щеке и, не в силах сопротивляться, оставила лёгкий поцелуй на его губах. Сдавленно выдохнув, выбралась из его объятий и вышла на кухню. Два хлопка — и свет озарил кухню тёплым сиянием. Маленькое, но уютное пространство кухни наполнял мягкий свет лампы. Сейран остановилась у окна, глядя на дождь. Капли стекали по стеклу, оставляя за собой серебристые дорожки. Она чувствовала, как внутри растёт тревога — не только за себя, но и за Ферита, который выглядел таким измученным. Столешница стояла посреди кухни, освещаемая лампой сверху. Вокруг неё стояли высокие стулья, похожие на парные, но она редко на них сидела, так как ей было сложно до них дотянуться. Напротив стола находилась плита, где она часто готовила по выходным. А возле окна стояло кресло-качалка рядом с журнальным столиком — её любимое место, хотя она в него не совсем вписывалась. На журнальном столике лежали два дневника: дневник эмоций и дневник воспоминаний. В них девушка аккуратно записывала каждое воспоминание, интересные мысли, приходившие после терапии, и занималась рефлексией. Сдавленно выдохнув, она заварила кофе. Аромат свежемолотых зёрен наполнил кухню, но не смог заглушить запах дождя, проникающий через приоткрытое окно. Часы показывали три часа ночи, и она понимала, что больше не уснёт. Сев за дневник, она записала имя «Сафет». Это имя вызывало щемящее чувство беспокойства, благодарности и почему-то грусти. Её рука слегка дрожала, пока она писала, и буквы выходили неровными, словно отражая её внутреннее смятение. Сейран не знала, сколько времени прошло, когда услышала сонный голос Ферита: — Знаешь, — начал он хриплым голосом, в котором всё ещё слышалась усталость, — твои врачи сказали мне, что тебе нужно соблюдать режим, а не вставать в три часа ночи и пить кофе. Его голос всё ещё хранил хрипотцу сна, но в нём слышалась строгость. Он стоял в дверном проёме, и свет лампы очерчивал его силуэт, делая его тень длиннее. Она удивлённо подняла глаза и встретилась с его взглядом. Что-то в нём изменилось. Он словно стал жёстче, взгляд стал более холодным, колючим, заставляя её буквально поежиться. Но она не могла понять, в чём дело. Сейран лишь застенчиво улыбнулась и произнесла: — А ты оброс. А ещё ты выглядишь измученным, всё хорошо? Её тон буквально излучал беспокойство. Взгляд светился заинтересованностью и теплотой. Она буквально сканировала его, подмечая новые детали: глубокие тени под глазами, измученный вид. Мужчина выглядел опрятно, но уставшим. Его одежда пахла дождём и свежестью, и этот запах смешивался с ароматом кофе, создавая странный контраст. Его взгляд мгновенно потеплел, и он застенчиво улыбнулся. Но вдруг улыбка исчезла, и он произнёс: — Я серьёзно, Сейран. Что случилось? Режим для восстановления важен. Мне сказали… Что ты мучаешься? — последние слова повисли в воздухе, словно острые осколки, пронзая её насквозь. Сейран почувствовала, как в груди что-то надломилось. Её сердце сжалось от боли и обиды, а в горле образовался ком. Она с трудом сглотнула, пытаясь скрыть свои истинные чувства. — Ах, тебе сказали! Ну конечно, раз тебе сказали… — в её голосе прозвучала горькая ирония, смешанная с болью. — Да, всё просто замечательно. Её руки дрогнули, когда она опускала взгляд в дневник, словно ища там ответы на невысказанные вопросы. Страницы казались теперь чужими, будто не хотели больше принимать её мысли. — Всё нормально, Ферит, всё прекрасно. Я в полном порядке, можешь возвращаться, — произнесла она бесцветным голосом, в котором слышалась невысказанная боль. Он устало выдохнул и произнёс: — Сейран, ну в самом деле, ну перестань. Её гнев лишь усилился. — Ты бы ведь не приехал, если бы тебе не сказали, я права. Я в порядке, можешь ехать, устраивай себе свидание, всё, что хочешь. Я вот, может, тоже себе устрою свидание. — Сейран! — прикрикнул Ферит, заставив её вздрогнуть. Но она не отвела взгляда, продолжая смотреть на него с вызовом. — Я хочу домой, Ферит. Я хочу к нам домой, — произнесла она с тоской. — Я хочу гулять с Рики по лесу. Я не хочу оставлять тебя. Сейран замолчала, словно пожалев о последних словах. После короткой паузы тихо добавила: — Почему мы не можем найти больницу там? Ты что-то от меня скрываешь? Что происходит? Почему я должна быть здесь? За мной следят десять охранников. Зачем? Он ведь в тюрьме. Ферита передёрнуло от её слов. Холодок пробежал по его спине. Он быстро подошёл к ней, присел и обнял за колени. — Он тебя больше не тронет. Не сможет, — твёрдо произнёс он. — Всё хорошо. Она шмыгнула носом и с наивной уверенностью спросила: — Конечно, не тронет, он же в тюрьме. Но почему я не могу жить с тобой в Турции? Что происходит? — Послушай, Сейран. Я бы приехал, даже если бы мне не сказали. Клянусь, я очень по тебе соскучился. Но тебе нельзя. Здесь лучшее лечение. Она закатила глаза: — Ферит… Он взял её лицо в ладони .— Ты должна вылечиться. После лечения… — он запнулся, понимая, что говорит неправду. — После лечения ты приедешь в Турцию. А потом мы продолжим лечение, чтобы ты забеременела. Она разочарованно выдохнула: — Ты правда ничего от меня не скрываешь? Всё хорошо? Её вопрос болью отозвался в его сердце. — Правда, всё хорошо, — ответил он с тяжёлым сердцем. Он поднял её на руки и отнёс в спальню. — Тебе нужно спать. У тебя режим. **** Неделя процедур давалась Сейран с трудом. Больничные стены давили на неё, вызывая чувство удушья. Но Ферит был рядом — терпеливо помогал, посещал врачей, заметно нервничая. В квартире часто раздавались звонки. После них Ферит уходил в другую комнату, становился раздражённым, даже агрессивным. Сейран пугало, как он в эти моменты напоминал её отца. Она отгоняла эти мысли, списывая всё на тревогу и обиду. Каждый день она возвращалась уставшей, выжатой как лимон. Ферит оберегал её, давал отдохнуть. Постепенно она привыкла к его присутствию, начала расслабляться. Казалось, даже отпустила обиду — но это было иллюзией. В этот день они решили посетить дорогое лондонское кафе. Приглушённый свет, антикварная мебель создавали атмосферу уюта. На Сейран было платье от Alexander McQueen — воплощение элегантности. Атласная ткань цвета воронова крыла облегала фигуру, подчёркивая её женственность. V-образный вырез и асимметричная юбка создавали интригующий силуэт. Металлические детали в виде молний придавали платью характер бренда, не нарушая общей изысканности. Безупречный макияж дополнял образ. Тепло разливалось в её сердце. Она улыбалась, слушая его рассказы, но в глубине души таилась тревога. Слишком всё было идеально, словно натянутая струна. — Мне нравится это платье, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Тебе так идёт строгий стиль. Его взгляд скользил по её фигуре. Он коснулся её руки: — Ты безумно красивая, Сейран. Ты свела меня с ума. В его глазах заплясали озорные огоньки, и он одарил её загадочной улыбкой. Словно невзначай Ферит закусил губу и прошептал, обжигая дыханием: — Знаешь, я тут подумал... Ты ведь сегодня не слишком устала? Сейран почувствовала, как краска прилила к щекам, и ответила немного сбивчиво: — Нет, не сильно... Но их момент был грубо нарушен. Они даже не успели заметить, как к столику приблизилась молодая девушка, чем-то напоминающая Сейран. Она непринуждённо положила руку на плечо Ферита. — Ферит, — прозвучал её голос. Он бросил на неё озадаченный взгляд, в котором промелькнул испуг. — Сколько же времени прошло! — девушка обиженно надула губы. — Ты давно не заходил ко мне. Я так соскучилась. А это твоя новая избранница? — спросила она с явным интересом. В сердце Сейран что-то болезненно кольнуло. Она разозлилась, Ревность охватила её с такой силой, что казалось, будто её окатили ледяной водой. Она резко отдёрнула руку. Ферит не скрывал своего раздражения. С тяжёлым вздохом он произнёс: — Сезен, рад встрече. Но в его глазах читался неприкрытый гнев. — Это моя жена, — подчеркнул он, давая понять девушке, какую ошибку она совершила. Сезен в изумлении распахнула глаза: — Так ты её нашёл... Сейран резко поднялась из-за стола: — Прошу прощения. Мне нужно уйти. И, не дожидаясь ответа, она выбежала из ресторана. В её взгляде смешались чувства, слишком хорошо знакомые Фериту: обида, отчаяние, боль и ревность. Ферит с яростью повернулся к девушке: — Что это значит? Я тебя год не видел, и мы же договорились! Девушка лишь пожала плечами: — Я подумала, что это твоя новая пассия. Ты никогда не возражал, когда твои пассии пересекались. Я просто хотела поздороваться и напомнить о себе. — Ты издеваешься надо мной? Вся пресса, весь Стамбул знает о нашей ситуации, о том, что она вернулась, а ты решила напомнить о себе? Сезен раздражённо выдохнула: — Откуда мне было знать, что ты такой приверженец семейных ценностей? Я просто хотела напомнить о себе. Я скучала. Думала, ты заглянешь. — О Аллах, вы заставляете меня выглядеть сумасшедшим! Между нами была лишь короткая интрижка, я тебе ничего не должен, и ты мне тоже. Всё. Никогда больше не подходи ко мне. С этими словами он оставил деньги за столик и вышел из ресторана. **** Сейран шла, не понимая куда. Боль сжимала её сердце, а всё происходящее складывалось в неясную картину. Может, у него кто-то есть? Или она просто себя накручивает? Вспомнилась та статья о неверности. Может, они действительно сошлись? Но зачем тогда всё это? Она никогда не думала, что способна на такую ревность. Слёзы застилали глаза, разрушая созданный ею идеальный образ. Казалось, её жизнь снова превращается в хаос, и она не знала, как с этим справиться. Где-то в глубине души Сейро чувствовала, что Ферит что-то скрывает. Осенний ветер играл с её волосами, капли начинающегося дождя смешивались со слезами на щеках. Городские огни отражались в лужах, создавая причудливые узоры, словно мир вокруг распадался, как и её сердце. Листья шуршали под ногами, устилая путь золотым ковром. Дойдя до метро, она спустилась вниз. Пустая, серая станция встретила её тишиной. Ей нужен был покой. Сев в поезд, она доехала до станции возле своего дома, но не спешила возвращаться. Нужно было забрать Рики у мамы. Их отношения, хоть и сложные, но стали лучше. Дядя Сэм, наверное, скучает по ней. Всё произошедшее тяжким грузом лежало на сердце. Она слушала крики воронов, чувствовала прохладу и наблюдала за кружащимися листьями. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, она направилась к дому. У их дома было шумно. Она легко узнала голос Ферита — он явно нервничал и раздавал приказы. Кричал, чтобы её нашли, ругался. И вдруг замер, увидев её. Девушка лишь сложила руки на груди и прошла мимо. Сейро молча вошла в дом и поднялась в квартиру. Через пять минут он ворвался следом — взбешённый, с кипящей внутри яростью. — Сейран! Если ты ещё раз уйдёшь и не будешь отвечать на звонки, я клянусь, установлю тебе трекер и увеличу охрану с десяти до двадцати человек! Она стояла к нему спиной, и вдруг невесело усмехнулась: — А ты думаешь, дело в этом? У тебя кто-то есть, поэтому ты не везёшь меня домой? Или ты сошёлся с Неврой? Он устало закатил глаза к небу и на выдохе произнёс — Сейран, не неси чушь. У меня никого нет, только ты. — Тогда что это было в кафе? — произнесла она бесцветным голосом, разворачиваясь к нему. В её глазах стояли слёзы.— Что происходит, Ферит? Что, чёрт возьми, происходит? Тебя не было месяц. Потом эта статья. Потом эта девушка. Что происходит? — Ты знала, что у меня были интрижки, — произнёс он спокойно. — И они продолжились? — Нет!, всё закончилось. — Да, я вижу, как закончилось. Он вдруг застенчиво улыбнулся: — Ты ревнуешь? Жёнушка, ты действительно ревнуешь? Ты веришь в эту статью? Она вспыхнула, резко обернулась: — Я уезжаю к маме. Можешь заниматься чем хочешь. — Ты из меня маньяка хочешь сделать? Какая мама, Сейран? У тебя лечение! — Ты мне врёшь, Ферит. Я не знаю, в чём, но ты врёшь. Он виновато опустил глаза, но быстро пришёл в себя. Пересек комнату, резко схватил её за плечи и больно поцеловал в губы. Её тело отозвалось мгновенно. Она прильнула к нему, мелко дрожа. — Сейран, — произнёс он между поцелуями. — Я никого никогда не любил так сильно, как тебя. Он осыпал поцелуями её лоб, щёки, губы, спускался к шее. — Клянусь Аллахом, никого нет. Клянусь тобой, никого нет, — его голос дрожал, дыхание было горячим. Его руки потянулись к молнии платья и в два счёта расстегнули её. Мелкая дрожь выдавала её с головой, и она тихонько всхлипнула. Он аккуратно подхватил её на руки и бережно отнёс к кровати, осыпая поцелуями плечи, шею, губы. Она нервно сглотнула. Все мысли о том, что он может ей врать, растворились, оставив лишь ощущения его прикосновений на коже. Словно в тумане она видела, как он раздевается, обнажаясь перед ней. Сердце готово было выскочить из груди. Из её губ то и дело вырывались стоны, заставляя его ещё больше дрожать от желания. Внезапно он остановился и хрипло произнёс:— Мне никто не нужен, кроме тебя, Сейран. Она хотела что-то сказать, что-то важное, но он остановил её страстным, нежным поцелуем. Голова кружилась от недостатка воздуха, и она чувствовала, как растворяется в этих ощущениях, полностью погружаясь в момент. Его губы продолжали исследовать её тело, а руки скользили по изгибам её фигуры. Сейран чувствовала, как каждая клеточка её существа откликается на его прикосновения. Ферит замер на мгновение, глядя в её затуманенные глаза, и прошептал: — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал. Она обвила руками его шею, притягивая ближе Он осторожно перевернул её на спину, продолжая осыпать лёгкими поцелуями её лицо, шею, плечи. Сейран выгибалась ему навстречу, растворяясь в этих ощущениях. Ферит двигался медленно, давая ей возможность прочувствовать каждое мгновение. Его дыхание становилось всё более прерывистым, а поцелуи — более глубокими. Сейран обвила ногами его талию, прижимая ближе. Её пальцы скользили по его спине, исследуя каждый мускул. Комната наполнилась их дыханием, шёпотом и тихими стонами. Время словно остановилось, растворяясь в этом мгновении единения. Он замер на секунду, глядя в её глаза, и прошептал: — Я люблю тебя. А потом весь мир растворился в их объятиях, оставив лишь бесконечное мгновении близости и нежности.