Осколки его души

Там, где она сейчас, и прохладно одновременно. Сейран вошла в магазин, и звон колокольчика эхом разнёсся по пустому помещению. Прохлада магазина, пропитанная ароматом специй и свежести, словно обняла её после душного дня. Она грациозно прошла внутрь, чувствуя, как зелёное платье струится по телу, подобно водной глади. Её взгляд скользил по полкам, но мысли были далеко — там, где таилась надежда на свободу от удушающих стен дома. Сейран ловила на себе восхищённые взгляды прохожих. Казалось, её знали и искренне восхищались ею, но ей было всё равно. Это был единственный способ вырваться из золотой клетки, которую она называла домом. Единственный способ встретиться с Юсуфом и поговорить хоть с кем-то. Радость бурлила внутри неё, хотя внешне она сохраняла ледяное спокойствие. Ей казалось, что она обратилась к какому-то молодому парню-мальчишке, стоявшему за прилавком. Неловко обернувшись, она рассыпала ведро с фисташками. Ей стало так неловко, что жар прилил к щекам. Мальчишка хотел помочь, сказать, что всё уберёт, но Сейран не могла позволить ему этого. Приказным тоном она заявила, что справится сама, и опустилась на корточки, делая вид, что собирает рассыпавшиеся орехи. Дверь снова открылась, впуская тёплые потоки воздуха. Сейран уловила приятный аромат и услышала:— Какой у вас орех? Может, договоримся? Симпатичный парень откровенно разглядывал Сейран, едва заметно улыбаясь. Она пыталась избежать его взгляда, но лишь ещё больше разозлилась. — Ты больной? Что себе позволяешь? — резко бросила она. Даже Юсуф не позволяет себе таких вольностей на людях. А он просто так подошёл и заговорил с ней, будто не понимая, что из-за их встречи могут пойти слухи. А если это дойдёт до отца… — Сейран даже боялась представить последствия. Он выглядел растерянным и немного обиженным.— Ах, вот вы какие в Антепе? — произнёс он. Сейран почувствовала себя уязвлённой.— Такие уж мы. Что поделать? — ответила она. Казалось, он хотел сказать что-то колкое, но в этот момент вошёл старик. Он выглядел доброжелательно и, увидев Сейран, расплылся в улыбке. — Сейран, дочка, как тётя Хатуч? — спросил он. Она облегчённо выдохнула. — Нормально. Как ваше здоровье? — спросила она, пытаясь отвлечься на разговор, но боковым зрением замечая пристальный взгляд кудрявого парня. Её щёки постепенно краснели от смущения, которое лишь усиливало её гнев. Выходя из магазина, она то и дело бросала на него взгляды, невольно отмечая его привлекательность. Приятный аромат, казалось, преследовал её ещё минут десять. ***** Звуки падающих капель и серость вторгались в её сознание. Она чувствовала, как улыбка появляется на лице даже во сне. Ощущала лёгкие поцелуи на спине и слышала, как он вдыхает её аромат. — Ну ты ненормальный, — прошептала она, чувствуя тяжесть его объятий, и вдруг рассмеялась звонко, по-детски, чем вызвала у него удивление. — Какой у вас орех? Серьёзно, Ферит? А по-другому подкатить не мог? Ферит удивлённо моргнул и улыбнулся, хитрый, как мартовский кот, наслаждаясь её реакцией. — Ну, это сработало, да, Сейран? Теперь ты моя жена, — сказал он с дьявольской улыбкой. Она почувствовала, как он нежно целует её в лоб. — Это был твой план. Всё это было твоим планом, ведь так? — спросила она, прищурившись. Он хрипло ответил, покусывая губу:— Я не мог тебя упустить. Вдруг Его взгляд изменился, став более печальным и задумчивым.— Помнишь, что я сказал тебе тогда во Франции? — тихо спросил он. Она кивнула: — Помню. — Я не врал тебе, Сейран. Я хотел для нас другого начала, — произнёс он, нежно поглаживая её плечи. — Прости меня. Его голос был полон боли и вины, и она невольно подалась вперёд. — Эй, ну что ты? Какая разница, какое было начало? У нас нет возможности изменить прошлое, Ферит. Но у нас есть прекрасное настоящее. Разве это не важно? — сказала она с кривой улыбкой. Невесёлая ухмылка появилась на его лице. — Мы поменялись ролями, теперь я драма квин, да? — запинаясь, произнёс он. Она лишь легонько стукнула его по плечу и вдруг поцеловала. Нежно. Будто вкладывая всю любовь и теплоту, которую испытывала. — Отпусти прошлое, единственный мой. Пожалуйста. Только отпустив, ты сможешь жить дальше? — прошептала она, прижимаясь к его груди. Она вновь его поцеловала и вдруг ощутила солёные слёзы. Не её — его. Он плакал, будто бы с благодарностью, а она продолжала гладить его по волосам, шепча: — Я здесь. **** Сейран ненавидела процедуры. Они высасывали из неё всю жизнь, заставляя чувствовать себя слабой и немощной. Ноги ныли от боли, а тело казалось раздавленным. После восьми сеансов подряд ей приходилось садиться в коляску. Хотя она могла ходить, Ферит настаивал, чтобы она не напрягала ноги. Они прогуливались по набережной, наслаждаясь редкими солнечными днями в Лондоне. Солнечные блики плясали на воде, но в глазах Сейран отражалась лишь тьма её воспоминаний. Она куталась в его худи и рассеянно наблюдала за утками. Внезапно Ферит остановился, обошёл коляску и присел перед ней на корточки. Нервно закусив губу, он спросил, избегая прямого взгляда: — Сейран, ты же знаешь, мне скоро придётся уехать. Расскажи, что тебя мучает? Пока я здесь, пожалуйста… Она сдавленно выдохнула: — Ничего. Меня не мучает ничего, Ферит. Просто… Кажется, я вспомнила первое похищение. Страх, кислоту, женщину в красном. Кто-то помог мне. Его звали Сафет. Почему-то мне грустно из-за него. Её пальцы судорожно вцепились в ручки коляски, а голос дрожал, когда она продолжала: — Если ты приехал только ради этого… — Нет! — перебил он. — Это просто ускорило мой приезд. Я буду приезжать каждый месяц. Клянусь. В её сердце зашевелилось раздражение. Оно неприятно царапало своими когтями всё внутри.— И сколько это будет продолжаться? — резко бросила она. — Ты используешь больницу как предлог, чтобы не везти меня в Турцию. — Это не так! Совсем не так! — заговорил он торопливо. Сейран печально улыбнулась, наклонив голову: — Знаешь, когда ты врёшь, говоришь быстрее. Будто пытаешься убедить не только меня, но и себя. Она резко развернула коляску, с силой сжав губы:— Хорошо. Я верю, что у тебя никого нет. Но пока ты скрываешь правду что - то другое — не подходи ко мне. Ферит смотрел, как её силуэт растворяется в толпе охранников. Груз вины сдавил грудь: он знал, что рано или поздно она всё узнает. И потеряет его. Но остановиться не мог — жажда мести деду перевешивала страх. Он хотел отобрать у старика то, чем тот дорожил больше жизни: компанию, ради которой пожертвовал даже семьёй.Злость клокотала внутри. Как дед мог вступить в сделку с, зная, что Сейран для Ферита всё? Как посмел предать Фуата, старшего брата, годами боровшегося за его одобрение? Халис намеренно стравливал их, словно заранее обрекая на разрыв. Для Халиса империя была не просто бизнесом — это была его кровь, его наследие, которое он готов был защищать любой ценой. А теперь Сейран стала последней каплей. Каждый её кошмар, каждый шрам на её душе — всё это грызло Фейро по ночам. В снах он стоял парализованный, пока Тарык смеялся над её муками. И простить это было невозможно. Он сжал кулаки, борясь с желанием схватить её коляску и развернуть обратно. «Я не могу потерять её», — пронеслось в голове.