Осколки его души

В уютном кафе с видом на город, где солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, множество ароматов раздражали её обоняние. Но Сейран изо всех сил старалась этого не показывать. То и дело подступала тошнота, однако аппетит, казалось, только усиливался. Она съела две тарелки макарон с кетчупом, два салата, и всё ещё хотелось чего-то сладкого, хотя она не могла понять, чего именно.Ферит бросал на неё удивлённые взгляды, постукивая пальцами по столу. — Что с тобой? В тебя я вселился? — вдруг произнёс он. Она удивлённо подняла глаза.— В смысле? — Ну, это мои любимые блюда. С детства. «Чёрт. Ну спасибо, малыш, кажется, я знаю, в кого ты пойдёшь», — беззлобно подумала она, ведя внутренний диалог. Он продолжал:— И ты слишком много ешь. Всё хорошо? Очередная промашка. Она слишком расслабилась, забыв о тайне, которую скрывала от него. — А ты что, будешь меня отчитывать? — спросила она, хлопая ресницами. — Я что, разонравлюсь тебе, если растолстею? Он лишь хохотнул, поднёс пальцы к носу и произнёс:— Ты говоришь это человеку, который кормил тебя, когда ты приехала и заявляла, что не будешь есть. Мне всё равно, поправишься ты или нет, я люблю тебя не за фигуру. Я просто переживаю за тебя, Сейран. Она оказалась загнанной в угол, но сдаваться не собиралась. Решение пришло неожиданно. — До прошлой недели у меня было четыре кардиотренировки, две тренировки растяжки и две процедуры иглоукалывания каждый день, — выпалила она. — Когда делаешь кардио, знаешь, аппетит и выносливость повышаются. Я только неделю как перешла на более щадящий режим. Он опасно улыбнулся:— Ну да, я заметил. Твоя выносливость действительно увеличилась. Глаза его горели особым огоньком, и было понятно, что он имеет в виду совсем другое. Сейран стукнула по столу:— Ферит, мы не дома! — К сожалению, — пробормотал он, будто сглотнув. — Я просто переживаю. Тяжело было переносить все эти процедуры? Я хотел, чтобы ты быстрее восстановилась, и ни разу тебя не спросил. Прости меня. Я так испугался, когда в тебя стреляли. В душе разлилось тепло, готовое выплеснуться через край. — Ладно тебе, — выдохнула она. — За месяц я достигла хороших результатов. После операции я вообще не могла ходить. Просто… — Горло обожгло, как всегда, когда приходилось ему врать. — Я просто устала. Он взял её руки, поднёс к своему лбу:— Прости. Я пытаюсь всё исправить, но, кажется, делаю только хуже. На щеках Сейран выступил румянец. Она быстро схватила его за подбородок и поцеловала — крепко и нежно. Он удивлённо моргнул: обычно она не проявляла чувств на публике, это была его прерогатива. — Перестань себя винить, — произнесла она сбивчиво. — Я в порядке благодаря тебе. Я просто расстроена, что тебя не было рядом. Он воодушевился:— Но теперь я на ближайший месяц весь твой! «Твою мать», — услышала она свой внутренней голос. Холодок пробежал по спине. Это не входило в её планы. Она обязана была ежедневно посещать процедуры, принимать лекарства, но всё усложнялось под его неусыпным контролем. Он следовал за ней по пятам, присутствовал на каждом приёме у врачей, спрашивал, почему сменили курс лечения. Врачи лишь косились на неё, будто хотели что-то сказать, но молчали. Стараясь не выдать истинных чувств, она улыбнулась самой тёплой улыбкой:— Ну вот видишь, всё хорошо. Ей нужно было что-то придумать. Всё шло не по плану. Письмо о разводе должно было прийти, когда он будет в Турции, а она — временно исчезнет. Но под его присмотром это становилось невозможным. А если он захочет увеличить срок? Слишком опасно, слишком непредсказуемо, слишком мало времени. Быстро перебирая варианты, она пришла к какому-то решению, и вдруг резко произнесла:— Я хочу фисташковое мороженое на улице, помнишь, мы шли на соседнюю улицу? — Хорошо, я отправлю Адеша.— Нет, я хочу, чтобы купил ты. Ну пожалуйста, ну ты… — она начала дуть губки, как маленький ребёнок. — Пожалуйста, пожалуйста, — повторила она, собирая руки вместе, будто бы умоляя. В его глазах вспыхнули озорством, и он рассмеялся:— Хорошо, всё, что хочешь. И вышел из кафе. Игривость в голосе пропала, как пропало и ребячество, осталась серьёзность. Она быстро набрала телефон Кая. Буквально после трёх гудков брат ответил:— Да, Сейран, что случилось? Она говорила быстро, сбивчиво, торопясь, потому что знала, что Ферит может вернуться в любую секунду:— Кай, я знаю, что просила тебя не помогать мне, я помню, прости, я помню, но умоляю, отвлеки его. Мне нужно, чтобы он отсюда уехал. Она видела его лицо и понимала, что он сейчас удивлён, потому что удивление буквально сквозило во всём лице Сейран.— Ты недавно жаловалась, что он к тебе не приезжает? Недавно выпытывала у меня, что происходит, и я принёс тебе газету. А сейчас просишь его увезти. У меня вопрос: что, чёрт возьми, происходит? Я не играю в ваши игры. Мне это не надо. Если вы поссорились, решайте всё сами. Она тяжело выдохнула и произнесла на выдохе:— Я беременна. На другом проводе повисло тяжёлое, долгое молчание. А потом тихое:— Ты что? И ты с ума сошла? Какой беременна? Насколько я знаю, ты ещё не начала лечение, какой беременна? Вас предохраняться не учили? Кая был в ярости. Его голос буквально дрожал, и Сейран понимала почему. Брат был единственным, кто, как казалось, знал эту историю с самого начала. Кто рассказывал ей о важности её состояния. — То есть ты мне предлагаешь убить собственного ребёнка? Так?— О Аллах, я с ума сойду. Ты хочешь его оставить, да? — его голос звучал обречённо, будто он уже знал ответ. — И Ферит об этом не знает. И именно поэтому ты хочешь его увезти? Твою мать. Сейран, твоя жертвенность доканает меня скоро, и не только меняХорошо, я что-нибудь придумаю, — сказал он твёрдо. — Но я приеду, и ты мне всё расскажешь, и попробуй хотя бы что-то от меня утаить, и быстро пойдёшь к врачу. Вина пронзила Сейран, и она произнесла:— Да, я и так хожу к врачу постоянно, мне поэтому надо, чтобы он уехал, мне нужно п остоянно посещать процедуры. Кая, хватит меня ругать. Мне сложно. Я тоже боюсь умереть. Казалось, в голосе совершенно не осталось сил. И она услышала его сочувственный голос:— Ладно, давай что-нибудь придумаем. И давай-ка ты сразу вычеркнешь вариант про смерть, иначе мы с не справимся с Феритом. Ей казалось она видела, как он закусил губу, обдумывая слова— Знаешь, я рад, что я стану дядей. Хоть и двоюродным. Сейран почувствовала прилив теплоты и благодарности и облегчённо выдохнула, передав телефон Атешу. Постаралась выдохнуть. Вдали от веранды, сквозь пелену солнечных лучей, она заметила его. Ферит выглядел по-настоящему счастливым — в его руках, словно драгоценность, покоились два рожка фисташкового мороженого. Лёгкий ветер играл с его волосами, выбившимися из причёски, а на губах расцветала та самая улыбка, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. Его фигура в джинсах и рубашке казалась особенно привлекательной. Когда их взгляды встретились, его улыбка стала ещё ярче, будто он хранил для неё особое тепло своего сердца. Сейран глубоко вздохнула, мысленно обращаясь к самой себе:— Подари ему ещё хотя бы один счастливый день, прошу. Он легко взбежал по ступеням, протягивая ей подтаявшее лакомство.— Вот, как ты и хотела — фисташковое мороженое, — его голос был наполнен нежностью. Тающая сладость оставляла следы на пальцах, но Сейран это совершенно не волновало. Её зелёные глаза засияли особым светом, когда она приняла рожок. — Давай прогуляемся, там такой чудесный вид, — предложила она, указывая на набережную. Сегодня она выглядела особенно элегантно. Изящный костюм с лёгкой юбкой, которая танцевала в такт ветру, короткие волосы, развевающиеся на ветру, тренчкот, придающий её облику утончённую грацию, и нежный макияж в пастельных тонах, подчёркивающий природную красоту. Они шли вдоль набережной, наслаждаясь моментом. Ферит, как всегда, был полон озорства, намеренно замедляя шаг, словно пытаясь остановить время. Его движения были полны игривости, а в глазах плясали весёлые огоньки. Внезапно он остановился, его взгляд наполнился искренним интересом:— Сейран, а почему ты подстриглась? Обычно так делают, когда… Сейран, а почему ты подстриглась? — вдруг спросил он. — Обычно так стригутся, когда…— Когда что? — она звонко рассмеялась. — Ну… когда деп рессия, — неловко закончил он. — Тебе не нравится? — спросила Сейран, пряча глаза.— Неважно, я просто захотела. Я всегда ходила с длинными волосами, а тут решила попробовать что-то новое. Он нежно взял прядь её волос и накрутил на палец:— Мне не нравится, — сказал он честно. — Я люблю твои волосы. А так их накручивать и играть с ними сложнее. Но я подожду, пока они отрастут. Не стригись, пожалуйста. У тебя такие красивые волосы, я их обожаю. Он говорил так искренне и с такой теплотой, что её сердце забилось чаще.— Что ж, — произнесла она тихо, — хоть в этом тётя была права. — О чём ты? — непонимающе спросил он. — Да неважно, — махнула рукой Сейран. — Просто так говорю. Она внезапно прильнула к нему и нежно поцеловала, крепко притянув за рубашку. В этом поцелуе были заключены все её чувства и эмоции. С губ Ферита сорвался тихий стон. Отстранившись, она неожиданно предложила:— Давай сфотографируемся. Он удивлённо моргнул, не понимая столь резкой смены настроения, но лишь мягко улыбнулся:— Давай. Они встали рядом, тесно обнявшись. Ферит поднял телефон, стараясь поймать идеальный кадр. Сейран вдруг обернулась и, словно кошка, прильнула к нему, поцеловав в щёку.— Это наша первая семейная фотография, — прошептала она, чувствуя, как сердце замирает от собственных слов. Он запечатлел их счастливые лица, не подозревая о тайнах, которые она хранила. Ферит слегка отстранился и вдруг спросил:— В смысле — первая? Мы же фотографировались не раз. «Чёрт, опять проговорилась», — подумала она. Подсознательно она отчаянно хотела поделиться с ним новостью и каждый раз невольно выдавала свои чувства. — Ну, я же не помню, — пожала она плечами, отводя взгляд. — А как же снимок в Париже? — не унимался он. — Тогда я не воспринимала тебя как мужа, — быстро проговорила она, пряча глаза. Отчасти это была правда — она начала воспринимать его как мужа именно во время их жизни во Франции. Он понял это по-своему и хитро прищурился: — Значит, ты не воспринимала меня как мужа? — с дьявольской улыбкой спросил он. — А ну иди сюда! — он игриво попытался поймать её, но Сейран, поняв правила игры, начала убегать, звонко смеясь. Её смех разносился по всему пространству, заставляя его улыбаться ещё шире. Ферит поймал её в объятия и, уткнувшись в волосы, прошептал:— Спасибо тебе, Сейран, спасибо, что вернулась. Слова застряли у неё в горле. Она понимала, что это, возможно, их последняя счастливая прогулка перед исполнением её плана. В душе нарастала тревога, хотя снаружи всё казалось идеальным. — О Аллах, — выдохнул он, — я так счастлив. Они смотрели фильм глубокой ночью. Экран телевизора отбрасывал приглушённый свет на их лица, тени плясали на стенах. Они сидели на диване, укрывшись пледом, смеялись над шутками героев «1+1», обсуждали разные моменты, подшучивая друг над другом. Внезапно Сейран открыла глаза. В комнате было темно, лишь голубоватый свет от экрана освещал пространство. Она услышала напряжённый голос Ферита из соседней комнаты. — В смысле? Всё же изменилось! Я всё устроил так, чтобы у меня был свободный месяц. Я даже с Зия поговорил, а ты знаешь, как сложно отпроситься у него, но он пошёл мне навстречу, потому что я должна проводить время с Сейран . А ты говоришь, что… Что значит «они передумали»? Что значит «я должна ехать в Америку»? — Нет, ты не понимаешь. Это значит, что я должен присутствовать там постоянно, — голос Ферита звучал твёрдо и решительно. Её вздох был смесью разочарования и облегчения. Она удивлённо моргала, не понимая, как брату удалось всё так организовать Ферита не было в комнате — он ходил по гостиной, стараясь, вероятно, не разбудить её, но его шаги и разговор были слишком громкими, и она могла легко подслушать. — Мне всё равно, я не могу туда поехать, — вдруг произнёс он, его голос звучал устало. — Хватит напоминать мне о том, сколько стоила моя борьба с дедом! В нашей компании я всё помню, — устало ответил он. — Ладно, ты права. Мы должны как-то покрыть убытки. — Держи прессу под контролем, пожалуйста. — Да-да, я понимаю, что не должен был заявлять на собственного деда, потому что теперь в прессе про нас ходят слухи. Спасибо, я прекрасно это помню. В его голосе слышались усталость и раздражение, и она почувствовала укол вины. — Я просто… Я не знаю, я хотел побыть с ней. Она какая-то странная. Я её не узнаю. Я не параноик. Вот встретишься с ней и поймёшь, о чём я. Кто? Да никто, тебе не запрещает с ней видеться. — Ах, если мы заговорили про мою личную жизнь, ты расскажи, почему мой двоюродный брат к тебе постоянно ходит? — прозвучал резкий вопрос. Брови Сейран невольно взлетели вверх, и она начала улыбаться. Теперь понятно, в чём причина перепадов настроения Кая . Она не лезла в его личную жизнь, но — Но позволь тебе напомнить, что хоть он и развёлся, но почему-то моя прекрасная невестка, — произнёс он с сарказмом, — ходит беременная. У Сейран перехватило дыхание. Суна беременна? — Да-да, я так и понял, вы просто друзья, да? Конечно, я тебе верю. Ну будь осторожна. Она буквально слышала, как он положил трубку и тяжело вздохнул, будто выдыхая всё напряжение. — Прекрасно провёл время с женой, молодец, Ферит! — громко прорычал Ферит. Вдруг всё затихло, и она услышала, как открывается дверь в спальню. Притворившись спящей, она решила понаблюдать за ним. Он разочарованно выдохнул, переоделся в пижаму и вдруг усмехнулся. Ей было очень интересно, что же вызвало у него такую реакцию, но она боялась себя выдать. Медленно подошёл к кровати и вдруг остановился. Она почувствовала лёгкие прикосновения к своим волосам и услышала неразборчивый шёпот. Потом более внятное: — Что же ты сделала со своими волосами, дурочка? Он продолжал массировать её голову, приговаривая слова признания в любви. А потом всё прекратилось. Казалось, он уже был готов ложиться, как вдруг она ощутила поцелуи на своих ладонях, на тыльной стороне. Он целовал каждый пальчик, будто пытаясь запомнить её запах. А потом вдруг лёг рядом с ней, заключил в объятия. Каким-то чудом она не выдала себя и продолжала притворяться спящей, лишь глубже проваливаясь в сон. …Они стояли в лондонском аэропорту, где было много людей. С ним был небольшой чемоданчик. Он был одет в обычные джинсы и рубашку, на носу — солнечные очки. Он прощался с Атешем, а её ни на секунду не отпускал, придерживая за правую руку. — Не пропускай процедуры, поняла меня? И хватит сбрасывать мои звонки. А то, клянусь, вживлю тебе чип, — произнёс он с шутливой угрозой, но в его глазах читалась настоящая тревога. На её немного обиженный взгляд он добавил:— Шучу, шучу. Быстро поцеловал её в лоб и судорожно вдохнул её запах. — Так, я пошёл. Но вдруг она резко схватила его за руку, потянулась за поцелуем, обняла за плечи, вовлекая в глубокий поцелуй, буквально лишая способности дышать. — Я люблю тебя, Ферит, больше жизни. Помни это, — произнесла она тихо, глядя ему в глаза. — Да что с тобой, фисташка? Обычно я признаюсь тебе в любви, ты так часто этого не делаешь. Ты переживаешь? Мы с тобой встретимся ещё, не переживай. Я скоро вернусь, обещаю. Он поднёс её руки ко рту и поцеловал каждый палец. — Всё, я пошёл. Развернулся и ушёл. А она осталась там с щемящим чувством того, что в следующий раз, когда они встретятся, всё будет по-другому. Как только он скрылся из виду, она строго произнесла: — Атеш, мы едем к маме. Точнее, я еду к ней, а ты мне помогаешь в ближайший месяц. — А через Ты должен спрятаться. Ферит точно не знает об этой квартире, которую подарил мне Кая — Точно, госпожа, он об этом не знает. — Последний месяц я буду жить там. При этом нужно сделать так, чтобы я не опаздывала на процедуры. Если нужно будет, будем вызывать врача на дом. Ферит получит документы через два месяца. Первое, что он сделает — кинется искать меня и тебя. Не выходи на связь, я тоже не буду. — А что до того? — Всё будет как обычно. Он будет звонить и спрашивать, как я. Я буду рассказывать, как проходили процедуры. Он будет спрашивать тебя, как я, ты будешь говорить, что я живу в обычной квартире, где мы и жили. Ты понял меня?, ты должен найти безопасное место, желательно не связанное с твоей девушкой. Если нужно, я продам свою квартиру, если вдруг не хватит средств на содержание.  Ты должен это понимать. — Я понимаю, госпожа, — в голосе охранника слышалась благодарность за её заботу. — Мисут будет вне подозрений. Именно потому, что будет рядом с ним. Именно потому, что мы создали легенду, по которой я поссорилась с ним. Она развернулась и вдруг легонько пошатнулась, будто голова закружилась. — Вы в порядке? — тихо спросил охранник. — Нет, я не в порядке, — ответила она с грустью. — Но буду, если всё получится. Хоть бы он меня простил… Я знаю, что он будет злиться, и готова выдержать его злость, но хоть бы простил… Она обернулась, чтобы посмотреть туда, где только что ушёл Ферит. Её взгляд был наполнен любовью и нежностью. Нервно прикусив губу, будто отрешаясь от всех сомнений, она произнесла: — Нет, я поступаю правильно. Поднеся ладонь к животу, она обратилась к нему: — Ничего, ничего, малыш. Первое время папа будет злиться, а потом… потом перестанет. Так?