Осколки его души

Утро для Эдже выдалось тревожным. Нервные переговоры с новыми покупателями прошли не так, как ожидалось, поставив под угрозу профессиональную репутацию компании. После того как Ферит приказал выкрасть документы своего человека и лично отнёс их в налоговую, дед не заставил себя ждать. Он опубликовал статью, в которой намекал на связь Ферита с мафией. Статья сопровождалась громким заголовком и компрометирующим снимком. После этого акции компании резко упали, а в коридорах офиса шептались о грядущем крахе. Сейчас Эдже сидела в своём кабинете, терзаемая угрызениями совести из-за того, что отправила босса на месячную командировку в Америку для заключения договора, с чем могла справиться и сама. Когда Кая пришёл к ней с просьбой отвлечь Ферита, это вызвало у неё не просто удивление — настоящий шок. Раньше Кая всегда делился с ней всем, а теперь он замкнулся, словно носил в себе тяжёлую тайну. Из-за этого она даже поссорилась с Кая, не в силах понять его мотивов. Мужчина упорно не хотел объяснять причину своей просьбы, лишь туманно намекнул, что это вопрос жизни и смерти Сейран. Эдже, скрепя сердце, пошла на обман, и муки совести до сих пор терзали её. Отношения с Кая были запутанными. После развода Суна заявила о беременности, и хотя Кая клялся, что ребёнок не его, Халис почему-то принял это. Кая не раз намекал Эдже о своих чувствах, иногда говорил прямо о своей симпатии, но девушка не могла позволить отношениям перейти на новый уровень — слишком многое стояло на кону. , но отказаться от общества Кая оказалось сложнее, чем ожидалось. Они вместе проводили время, ходили на выставки. Ей нравился его утончённый юмор, и иногда он рассказывал истории о времени, проведённом с Сейран. Со временем Эдже перестала винить его за прошлые поступки, слушая его объяснения о том, что всё было не так просто, как казалось. Брюнетка отчаянно скучала по Сейран — они почти не виделись и не разговаривали, хотя ей ужасно не хватало подруги все эти пять лет. Ферит словно возвёл вокруг нее неприступную стену, никого не подпуская к Сейран. Он был единственным, кто знал её адрес — кроме, конечно, её охранников. Первый месяц Ферит буквально разрывался на части, работая фактически на двух работах. Он вёл переговоры от имени Зии с бизнес-партнёрами. Зия стремился легализовать свой бизнес, постепенно выводя его из тени, и Ферит, не замешанный в делах, связанных с убийствами и насилием, идеально подходил на роль преемника. Зия намеренно держал его подальше от кровавых дел, поручая только бухгалтерские задачи, в которых Ферит отлично разбирался. Ферит участвовал в жестоких разборках, и все его боялись, но дальше избиений он никогда не заходил. Возможно, на его счету были заказные убийства, но доказательств не было. Работать с ним было непросто — его настроение напрямую влияло на бизнес, а слухи о его жестокости только усиливали напряжение в офисе. Три месяца назад, когда Сейран практически поселилась в его кабинете, наблюдая за ним, чтобы предотвратить необдуманные поступки, компания пережила самые спокойные три недели.. Сейчас же ей остро не хватало помощи Сейран. Ферит вышел из-под контроля, начал вредить себе и делу. Даже Зия пытался его образумить, но всё было тщетно. Найдя очередную ошибку в расчётах, Эдже тяжело вздохнула, нервно теребя края атласной рубашки и покусывая губу. «Нет, так больше продолжаться не может», — подумала она, осознавая, что на кону не только бизнес, но и жизни многих людей. Он буквально уничтожал то, что они создали с нуля. За четыре года они выросли от маленького кабинета до крупного офиса — не без финансовой поддержки Зии, конечно. Тревога сдавила грудь Эдже, и она поняла, что пришло время Эдже не понимала, чего ожидать от компании Корхан. Ведь они могли просто подать иск в суд, и те бы проиграли. Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, она закрыла экран ноутбука и запрокинула голову назад, пытаясь растянуть затёкшую шею. Заведя руку за голову, она потянулась. Волосы приятно щекотали шею, немного расслабляя. Измученная, она прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на внутреннем счёте: «1, 2, 3 — выдох, 1, 2, 3 — вдох». Внезапный стук в дверь прервал её медитацию, возвращая в реальность. Попытавшись придать своему голосу больше уверенности, она произнесла: «Да, войдите». Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Гюльгюн Корхан. Как всегда, она была одета с иголочки: светлый костюм, высокие шпильки и красное пальто. Эдже удивлённо приподняла брови — Ферита не было на месте, он был в Америке, и все об этом знали. Гюльгюн, казалось, нервничала, то и дело перебирая в пальцах ручку сумки и будто бы пряча взгляд. — Госпожа Гюльгюн, — удивлённо произнесла Эдже, — что вас привело сюда? Женщина грациозно вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Выдохнув и немного собравшись с мыслями, она произнесла: — Мне нужен адрес Сейран. — Я не могу его вам дать. И даже если бы могла, я его не знаю. Гюльгюн лишь разочарованно выдохнула: — Я знаю, что ты его не знаешь, но ты общаешься с тем, кто его знает… довольно близко. Мы же одна семья, слухи быстро разносятся. — Ферит меня убьёт, если я это сделаю. Я не шучу. Он сделал это ради её безопасности, вы же знаете. Гюльгюн взмолилась: — Эдже, послушай. Я теряю сына. Мне очень неловко тебя просить об этом, я не хочу, чтобы ваши отношения портились. Ты хороший друг, я рада, что ты рядом с ним, но мне нужно привезти её в Турцию. Он не справляется, ты же видишь. О Аллах! — она вдруг резко поднесла руку ко лбу и немного пошатнулась. Эдже хотела ей помочь, но Гюльгюн быстро нашла равновесие. — Послушай, мне даже всё равно, если он останется, а Зия… честно говоря, пусть делает свои дела с махинациями, я готова закрыть на это глаза. Но я не хочу, чтобы он боролся с тем человеком. Я не хочу хоронить второго сына, умоляю тебя. Если бы я знала её адрес, я бы сама поехала, попросила бы Асуман, она как раз на каникулах с ребёнком там. Нет, лучше бы я сама вместе с Асуман к ней приехала и умоляла её вернуться. Она единственная, кто может его разумить. Мне кажется, что это единственная причина, по которой он её отправил — потому что знает, что не сможет пойти против её слова. Эдже уже хотела подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию, но вдруг зазвонил телефон. На экране показывало, что звонил человек из пресс-службы фирмы «Корхан». Быстро произнеся «Извините», она ответила на звонок. Выражение её лица мгновенно изменилось — от спокойного до беспокойного, до чистого ужаса. — Что ты сказал? — она не верила в то, что услышала. В глазах зарождалась тревога. — Нет, но он же этого не сделает? Но ведь правда не сделает, он же его внук… В глазах возникло замешательство и тревога. Рука, в которой был телефон, начала дрожать. Несмотря на это, она произнесла спокойно и уверенно: — Хорошо, сколько у нас времени? Сколько? Я поняла, спасибо. Она обессиленно опустилась в кресло, казалось, что вот-вот заплачет. — Эдже, что случилось? — беспокойно спросила Гюльгюн. Девушка невесело усмехнулась, устало поднесла руку ко лбу и произнесла: — Похоже, мне тоже нужно к Сейран. **** Шла восьмая неделя беременности. Сегодня был очередной сеанс у профессора Джейн. Это была девушка лет 35 с огненно-рыжими волосами и зелёными глазами. Сегодня на ней было надето строгое деловое платье цвета Тиффани с рукавами с прорезями. Пространство кабинета было достаточно большим. Сейран нервно кусала губы, не зная, куда деть свой взгляд. Сегодня она рассказала профессору про свой план. Психотерапевт, хоть и старалась не показывать свои реакции, всё равно выдавала себя нервным постукиванием карандаша по записям о Сейран. Она сидела за большим дубовым столом. На столе была коллекция слонов. Казалось, они были привезены из разных стран — на это указывали их разные расцветки. Зелёные, голубые, красные слоны формировали большую семью. Они всегда нравились Сейран. Она считала их причудливыми. — Что-то не так? — решила она нарушить молчание. — Нет, с чего вы взяли? — психотерапевт удивлённо подняла брови, сохраняя профессиональную нейтральность и внимательно наблюдая за реакцией пациентки. — Вы когда нервничаете, стучите по столу карандашом… — прямо сказала Сейран, вызывая у профессора лёгкую улыбку. — Похоже, вы очень наблюдательны и хорошо подмечаете детали в поведении других людей, — спокойно ответила психотерапевт,. — Давайте вернёмся к вашему вопросу и разберёмся подробнее. — Что именно вас беспокоит в текущей ситуации? — запинаясь, спросила Сейран, чувствуя нарастающую тревогу. Профессор Джейн начала издалека, придерживаясь профессионального подхода: — Госпожа Сейран, вы знаете основные правила нашей работы и терапии. Вы в курсе установленных границ — например, того, что я не принимаю угощения от пациентов. Но сегодня вы принесли кофе. Это говорит о том, что вам требуется дополнительная эмоциональная поддержка. Возможно, вы испытываете сомнения относительно своего решения или плана действий? Она сделала паузу, тщательно подбирая слова, чтобы не оказывать давления на пациентку: — В процессе терапии мы часто наблюдаем этап, когда эмоции становятся более интенсивными и яркими. Это абсолютно естественный процесс работы с травмирующим опытом и внутренними конфликтами. — Значит, я всё делаю правильно? — с надеждой в голосе спросила Сейран, ища подтверждения своих действий. Психотерапевт, придерживаясь профессиональной этики, ответила вопросом на вопрос, направляя диалог в конструктивное русло: — Давайте попробуем представить гипотетическую ситуацию: если бы ваш муж поступил аналогичным образом — скрыл бы от вас что-то важное, поставил бы под угрозу свою жизнь и благополучие… Как бы вы отреагировали на такое поведение? Какие чувства испытали бы? Сейран, погружаясь в размышления, опустила глаза, переживая эти эмоции заново. — Я была бы в абсолютном гневе, — призналась Сейран, чувствуя, как внутри всё закипает от невысказанных эмоций. Я бы испытывала обиду, ведь он посмел рисковать своей жизнью, не доверившись мне, не посчитав меня достойной знать правду. . — Понимаю ваши чувства, — мягко ответила психотерапевт. — А почему вы не можете открыто поделиться с ним своими настоящими переживаниями и страхами? — Он не примет этого, — тяжело выдохнула Сейран, чувствуя тяжесть на сердце. — Откуда у вас такая уверенность в его реакции? Он прямо говорил вам об этом? — уточнила психотерапевт,. — Я много раз пыталась говорить с ним, правда пыталась достучаться до его сердца и разума, — призналась Сейран, вспоминая все свои попытки. — Расскажите подробнее, что именно он отвечал вам в этих разговорах? — уточнила, профессор Джейн поощряя открытость. — Он сказал, что без меня ему ребёнок не нужен, — прошептала Сейран, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза и покатились по щекам. Профессор Джейн, поднялась из-за стола, подошла к Сейран и протянула салфетки. — Я вижу, как сильно вы любите этого человека, — заметила психотерапевт, внимательно наблюдая за реакцией пациентки. — Давайте поговорим о развитии ваших отношений. Вы рассказывали, что раньше между вами не было секретов, была полная открытость. Что именно изменилось в последнее время? Сейран, взяв салфетку и пытаясь собраться с мыслями: — Когда я приехала… Мне говорили, что он слишком сосредоточен на мне. Я не придавала этому значения, но теперь понимаю — они были правы. Я прошу его обратиться к специалисту, но кажется, мой приезд только усугубил ситуацию. — Расскажите подробнее об изменениях, — попросила психотерапевт. — Месяц назад я заметила, что он стал другим — более замкнутым, раздражительным. Срывался на окружающих. А две недели назад… — она запнулась. — Что произошло две недели назад? — мягко подсказала психотерапевт. — Он приехал… Одетый так же, как… — Сейран замолчала. — Как кто? — осторожно спросила психотерапевт. — Как мой отец, — тихо ответила Сейран. — Когда я увидела его, то вспомнила тот ужас с разбитыми чётками. — Важно помнить, что ваш муж — это не ваш отец, — мягко напомнила психотерапевт. — Хотя некоторые черты могут казаться похожими. — Да, вы правы, — согласилась Сейран. — Но эти ассоциации всё равно возникаю  Но ведь господин Ферит — это не ваш отец. Это совершенно другой человек, — произнесла психотерапевт мягко, внимательно наблюдая за реакцией пациентки. — Да, вы правы, — согласилась Сейран. — Он может быть чем-то похож на него, но это не одно и то же. — Знаете, — продолжила психотерапевт, — мы часто неосознанно ищем в других людях черты своих родителей. Просто потому, что это знакомая модель поведения, с которой мы умеем взаимодействовать. Но это не значит, что они такие же. Он когда-нибудь поднимал на вас руку? — осторожно спросила психотерапевт. — Нет, никогда, — твёрдо ответила Сейран. Сейран показалось, или она действительно услышала, как профессор тихо и едва заметно выдохнула с облегчением? — А вы чувствуете себя с ним в опасности? — продолжила задавать вопросы специалист. — Иногда, — нехотя призналась Сейран. — Но я переживаю не за себя, а за него. Иногда мне кажется, что он может что-то сделать… не со мной, а с другими или с собой... — Она закрыла глаза и с трудом сглотнула. В памяти всплыл момент, когда она чуть не уехала во Францию. — И что происходит в такие моменты? — мягко спросила психотерапевт. — Когда я рядом, это его успокаивает, — не весело ухмыльнулась Сейран. — Вы чувствуете давление от того, что находитесь рядом? Замечаете его эмоциональные всплески? — продолжала задавать вопросы специалист. — Да, — выдохнула Сейран, но быстро добавила: — Но мне не сложно. Я чувствую себя счастливой рядом с ним. Да, бывает непросто, но разве во всех отношениях не так? — с надеждой спросила она. — Конечно, — с улыбкой ответила психотерапевт. — Во всех отношениях бывают взлёты и падения. Это естественно. Мы же не роботы — мы ссоримся, миримся, но при этом разговариваем. Можно я задам один маленький вопрос? — Да, — тихо произнесла Сейран. — Вам настолько важно сохранить этого ребёнка? Вы ведь могли бы облегчить себе задачу, дождаться окончания лечения и потом попробовать снова. — Он очень хотел детей, — произнесла Сейран. — Но вы боитесь его реакции, поэтому не говорите. Госпожа Сейран, и вы сами сказали что вы вы понимаете что вы важнее для него,тогда скажите, почему? Сейран дважды глубоко выдохнула и произнесла: — Я хочу этого ребёнка, очень хочу. Я больше не хочу терять. — После этих слов и признания самой себе её охватило облегчение. И она вдруг улыбнулась. — Знаете, я правда хочу этого ребёнка. Никогда раньше об этом не задумывалась. Может быть, я всегда любила детей. — Ваше желание настолько сильно, что вы готовы столкнуться с его гневом, — констатировала психотерапевт. — Вы понимаете, что есть вероятность, что он может разозлиться. Хотя есть и возможность, что он хорошо воспримет новость о беременности. Вы никогда не узнаете, если не скажете ему. — Да, это так, — согласилась Сейран. — Я хочу ребёнка, но боюсь, что он его не примет, не поймёт, не захочет услышать. — Вы этого не узнаете, если не поговорите с ним. Но вы должны быть готовы к любой реакции. Поэтому дайте себе время подготовиться. Или, если вам сложно говорить лично, можете написать ему письмо. Выберите способ, который даст вам время на обдумывание и подготовку. Сейран коротко кивнула, чувствуя, как облегчение наполняет её до краёв. **** Чёрный внедорожник медленно остановился у многоэтажного дома в Ричмонд парке. В салоне, помимо водителя, находились четверо пассажиров. Маленький мальчик лет семи, пытаясь отвлечься от напряжённой атмосферы, увлечённо играл со своим плюшевым медвежонком, который был его верным спутником во всех приключениях. Кая, чувствуя тяжесть момента, первым нарушил гнетущее молчание:— Давайте сделаем так. Вы сначала навестите её, будто просто решили заглянуть в гости. Уверен, она будет рада. Потом я присоединюсь к вам. Нам нужно вместе объяснить ситуацию, в которой мы оказались. У меня есть серьёзный разговор, который нельзя откладывать. Асуман, не скрывая своего раздражения, не дала ему закончить и резко оборвала:— Интересно, о чём речь? Может, о той статье, которая через две недели под твердит ваш роман ? Гюльгюн, е, резко осадила её:— Асуман, хватит! Кая, закрыв глаза и запрокинув голову, тяжело выдохнул. Затем с горькой усмешкой произнёс:— Ты имеешь в виду ту статью, которая сделает твоего младшего брата — того, кого ты всегда считала родным и близким человеком — насильником в глазах общественности? Эдже, заметив присутствие ребёнка, строго прикрикнула, указывая на Джема: — Следи за выражениями! Здесь ребёнок! Джем, не понимая сути происходящего, с детской непосредственностью спросил: — У дяди Ферита какие-то проблемы? Гюльгюн, стараясь разрядить обстановку, тепло улыбнулась мальчику: — Нет, малыш, никаких проблем. Давай лучше прогуляемся по парку, посмотрим, как здесь красиво и спокойно. Обернувшись к Асуман, она строго произнесла: — Я вернусь, и мы поговорим наедине. В салоне воцарилась гнетущая тишина, которую внезапно разорвал резкий смех Каи:— Ты всё ещё не видишь всей картины, милая? А мама тебя жалела, оберегала от правды. Но ты жалости не достойна, учитывая всё, что произошло. —ты прятал её пять лет, откуда мне знать, что вы там делали и какие тайны скрывали? — огрызнулась Асуман, её голос дрожал от напряжения- Сам виноват, нечего было подставлять деда перед налоговой службой, — усмехнулась девушка — Как думаешь, почему он скрывал её адрес? Почему его знаю я, но не вы? Почему сначала он отправил ей десять охранников, хотя тот человек был в тюрьме? Он даже убил его. Сложи два и два. Тебя все жалеют и не говорят правды, потому что знают, как ты реагируешь. Именно поэтому ты выглядишь глупо в глазах окружающих. Почему твоему драгоценному деду понадобилось вспомнить историю почти семилетний давности и раскрыть причину, по которой пришлось женить Ферита? И почему он использует этот момент, чтобы очернить её и меня, не щадя никого? Напомнить тебе о верности? Кто таскал тренеров в дом своего погибшего мужа? — последние слова заставили Асуман побледнеть, её губы задрожали, а руки начали мелко трястись. — Я бывал там и всё слышал… — Как ты смеешь говорить такие вещи?! — воскликнула она, её голос дрожал от гнева и обиды. — Ты судишь людей по себе, Асуман. При этом слепо веришь газетным вырезкам и слухам. Может, пора сложить два и два и увидеть реальность, а не жить в розовых очках, созданных другими? Хватит бегать между дедом и госпожой Гюльгюн , пытаясь угодить всем. Выбери уже свою сторону в этой истории. Нет, — тяжело выдохнул Кая, его голос звучал твёрдо и решительно. — Я не позволю тебе идти к ней. Ты всё испортишь своими необдуманными действиями и словами. Напомню, кто был на твоей стороне в той грязной истории. Она никогда не говорила о тебе плохо, хотя ты… Эдже, чувствуя нарастающее напряжение, попыталась разрядить обстановку и мягко взяла Каю за руку:— Давайте успокоимся, **** Прогулка по парку у реки протекала в умиротворённой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и плеском воды. Сегодня она намеревалась перевезти свои вещи к матери Дважды она садилась писать письмо, обещая себе наконец объясниться. Но каждый раз слова не шли, застревая в горле. Та короткая записка, написанная сразу после того, как она узнала обо всём, не шла в счёт. Она хотела изложить все причины своего поступка, описать все пережитые эмоции, но не могла найти нужные слова. Воспоминания то и дело накатывали на неё волнами, принося с собой образы прошлого. В памяти всплыли моменты, когда они проводили время вшестером в уютном домике. Эти дни были наполнены радостью и беззаботным весельем: они катались на ледянках, бросались снежками, смеялись и наслаждались каждой минутой вместе. Эти воспоминания согревали сердце, но в то же время вызывали необъяснимую печаль, словно за ними последовало что-то трагическое. Внезапно их покой нарушил маленький мальчик лет шести-семи, который чем-то отдалённо напоминал ей Фуата. С неподдельным интересом он уставился на Рики, не скрывая своего восхищения. — Можно я его поглажу? — спросил он с детской непосредственностью. Сейран, не в силах сдержать тёплую улыбку, мягко ответила: — Конечно, можно. Он очень дружелюбный и точно не кусается. Мальчик, немного смущаясь, но всё же осмелев, присел и осторожно погладил Рики. Пёс, почувствовав искреннюю симпатию, радостно завилял хвостом, приветствуя нового друга. В этот момент воздух разорвал знакомый женский голос: — Джем! Сейран обернулась и с удивлением увидела маму Гюльгюн, которая спешила к ним, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. —Сейран! — воскликнула Гюльгюн. — Представляешь, мы как раз к тебе вышли на прогулку и вот, столкнулись! Тёплые чувства переполнили сердце Сейран, и прежде чем она осознала происходящее, уже оказалась в объятиях мамы Гюльгюн. — Сейран, дочка, как ты? — заботливо спросила Гюльгюн. Знакомый запах тепла и материнской заботы окутал её, и Сейран почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Гюльгюн, отстранилась и с удивлением глядя на её слёзы. — Почему ты плачешь? Всё же хорошо, что тебя беспокоит? Обратив внимание на мальчика, Гюльгюн подозвала его ближе: — Познакомься, это Джем, мой внук. Джем, это тётя Сейран, жена дяди Ферита. Сейран опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, и с искренней улыбкой произнесла: — Очень приятно познакомиться. Ферит часто рассказывал о тебе. Протянув руку для рукопожатия, она заметила, как мальчик застенчиво улыбнулся в ответ. После короткого приветствия он неожиданно произнёс: — А вы очень красивая. Смущённо отвернувшись, он спрятался от её взгляда. — Ты тоже очень милый, — ответила Сейран, подмигивая ему. Внезапно её охватило головокружение. Живот пронзила острая боль, тошнота подступила к горлу. В глазах потемнело, и она почувствовала, как сознание ускользает. Последнее, что она запомнила — это полные ужаса глаза мамы Гюльгюн. Не успев осознать происходящее, она потеряла сознание. Очнулась она на берегу моря. Волны нежно омывали её ноги, даря ощущение покоя и умиротворения. Закат окрашивал небо в золотистые тона, отражаясь в зеркальной глади воды. Оглядевшись в поисках Рики, мамы Гюльгюн, мальчика и парка, она начала паниковать. Но вдруг её взгляд упал на кудрявую девочку, которая танцевала вдалеке, оставляя мокрые следы на песке. Девочка обернулась, увидела Сейран и, широко улыбнувшись, бросилась к ней. Её карие глаза светились от счастья. — Мама! — радостно воскликнула она, раскрывая объятия. Сейран, удивлённо моргая, оказалась в объятиях девочки. — Кто ты? — спросила она дрожащим голосом. — Элиф, — спокойно ответила девочка. — Мы раньше играли вместе, ты давно не приходила. Сейран, пытаясь осмыслить происходящее, произнесла: — Подожди… Ты в моём животе? Я сошла с ума? Девочка рассмеялась, и Сейран отметила, что её смех удивительно похож на смех Ферита, как и карие глаза. — Не совсем, — пояснила она. — Это как… под-со-зна-ние. Я должна была родиться раньше, но появлюсь позже. — Я буду после братика, — добавила она с лёгкой грустью. — Но я не расстраиваюсь. Я буду папиной радостью, он будет меня обожать. Сердце Сейран ухнула вниз — А братика? — спросила Сейран. — — И братика тоже, — ответила Элиф, но тут же хитро улыбнулась. — Хотя я буду вить из него верёвки! — добавила она с озорством. Девочка смешно надула губки и произнесла: — Потому что я девочка с характером! — она сделала паузу, словно обдумывая следующие слова. — А ещё потому, что я буду похожа на тебя. Сейран покачала головой: — Нет, я точно сошла с ума… Элиф, словно учитель, выставила пальчик вперёд и по слогам произнесла: — Не-е-т! Это под-со-зна-ни-е, вот! В следующее мгновение всё вокруг изменилось. Сейран резко открыла глаза. Её встретил пронзительный писк приборов и резкий запах хлорки, наполнявший помещение.