Хэллоуин в Граундсвиле

Замок оставили напоследок, а пока омеги повели их гулять по улочкам. Никси надеялся услышать интересные истории, какие-нибудь страшные или мистические байки. Но либо омеги ничего такого не знали, либо в городе действительно ничего не происходило. — Вот этот дом с зелеными ставнями, — Рори ткнул пальцем в аккуратное каменное здание, — построил в 1523 году Джонатан Гринвуд, первый мэр. Говорят, он сбежал сюда от долгов из Лондона и разбогател на торговле шерстью. А вон там, — он показал на неприметный переулок, — во времена Чумы была застава. Никто не входил и не выходил без осмотра, потому у нас почти не было жертв. Проходя мимо одного из домиков с низкой крышей и дымящимся дымоходом, Никси на секунду замер. Именно о таком они с Лексом мечтали в первые месяцы после знакомства. Еще когда жили в общежитии и встречались тайком по вечерам, а будущее казалось сказочным и туманным. Лекс, пропахший маслом после смены в мастерской, говорил: «Представь, маленький дом. Чтобы отопление было дровяное и пахло дымком. И чтобы по утрам не гудки машин, а птицы». А Никси, прижавшись к его плечу, фантазировал: «И чтобы соседи знали нас в лицо, а не просто молча ехали с нами в лифте. И чтобы у нас был свой садик, где мы будем пить кофе по выходным». Эти мечты были такими яркими, таким глотком свежего воздуха после лондонской суеты. И сейчас, глядя на идиллическую картинку, он с болезненной остротой почувствовал, как это простое, забытое желание отзывается в нем тихой нотой сожаления. — А знаете, почему у церкви Святого Элдрика такая странная, кривая колокольня? — ткнул Айвори в здание. — Ее начали строить в XI веке, но то денег не хватало, то война, то архитектор умер. Строили почти двести лет. Легенда гласит, что сам Святой Элдрик, наш местный праведник, являлся во сне мастерам и говорил, что колокольня должна быть именно такой — несовершенной, как жизнь человеческая. Еще говорят, где-то в подвалах церкви замурована его рука — нетленная реликвия. — В 1645 году, — добавил Рори, понизив голос, — здесь даже была небольшая охота на ведьм. Троих омег обвинили в том, что они наслали мор на овец, и... — он сделал многозначительную паузу, — но потом оправдали, потому что главный судья был их родственником. У нас многое решается через родство. История города оказалась до безобразия скучной и банальной. Айвори пересказал что-то из брошюры, валявшейся в их комнате, изредка упоминая семьи, жившие в центральной части. Рассказал байку о происхождении города: изначально это была небольшая деревушка с домиками из самана; жители собрали деньги на постройку церкви Святого Элдрика, и так образовалась община, куда со всех местных окраин съезжались крестьяне. Городок всегда был небольшим, а со временем перестал привлекать молодежь и теперь живет лишь за счет естественного прироста населения. — Вас же мало, кажется, три тысячи человек всего, — удивился Никси. — Почти все родственники. — Да, так и есть. Но кто-то уезжает учиться в столицу и привозит с собой жениха, или туристы посещают и остаются, — пояснил Айвори и, бросив на него загадочный взгляд, добавил: — Может, и ты останешься. — Это вряд ли, — тут же ответил Никси, стараясь подавить внезапный приступ ностальгии по тому будущему, которое они так и не выбрали. — Почему же, — Лекс улыбнулся, пытаясь поддержать беседу, — тут очень мило, и нет ни одной машинной мастерской. Если продать квартиру в Лондоне, тут можно дом купить. Тебе ведь нравится сельская местность? Никси на это ничего не ответил, а омеги защебетали радостно, что идея отличная. Но после вчерашней ночи Никси и думать не хотел, чтобы задерживаться. Приснившийся веселый сон сменился кошмаром, и он до сих пор чувствовал, как его держат путы и чужие руки. А еще помнил Айвори с пылающим взглядом, сжимающего нож, готового перерезать ему глотку. — Нет уж, — буркнул он про себя. — Главное, чтобы вы до завтра задержались! Будет потрясающий праздник в честь Самайна, уже сегодня вечером откроются лавочки, будут угощения и танцы, — Айвори в предвкушении потер ладони. — Обожаю Хэллоуин. — Может, у города есть интересная история? — продолжал расспрашивать Лекс. — Почему вы так громко празднуете? — Потому что прибыль хорошая, — рассмеялся Рори. — Но история есть, конечно, у каждого города есть история. — Да, знаете, почему он называется Граундсвиль? — продолжил Айвори. — Потому что ходит легенда, будто в этой местности упал метеорит, пробил землю до преисподней, и теперь город стоит над адской ямой, из которой время от времени выбираются черти, чтобы воровать детей! — И много детей пропадает в городе? — спросил небрежно Никси. — О, с пятого века, наверное, парочка пропала, — загадочным голосом ответил Айвори и тут же рассмеялся. — Мы значения этим сказкам не придаем. — Почему же, — усмехнулся Никси, — я вот люблю сказание о доисторических великанах, живших на землях Лондона. Их предводитель Гогмагог был побежден героем Коринеем, спутником Брута — это вроде как внук Энея, беглеца из Трои. Говорят, каменные фигуры великанов стояли у входа в Гилдхолл как напоминание о тех мифических временах. — Лондон огромный, и историй в нем много, а мы так — деревушка, — отмахнулся Рори, закрывая тему. Несмотря на шумную компанию, Никси понравилась экскурсия и сам городок, но признавать это он не хотел. Только Лекс его понял, слишком давно знал и улавливал настроение. Кроме того, страсть к таким местам они разделяли, и было логично заговорить про переезд. При других обстоятельствах, Никси бы согласился, или покрайней мере обдумал. Но тут жил его папа, познакомились родители, и родился он сам. Семейная тайна — почему родители отсюда уехали, и смерть отца вызывали внутренний протест. Зато он сделал пару сотен фото — с новыми знакомыми и с Лексом. После лондонской дымки и вечной серости здешний воздух казался кристально чистым, а солнце грело по-настоящему, а не просто светило сквозь облака. И люди здесь были другими — не спешащие по своим делам с каменными лицами, а улыбчивые, здоровающиеся с ними на улицах, будто давних знакомых. Многие местные омеги выглядели удивительно похоже — все как на подбор ухоженные, со здоровым румянцем и ясным взглядом. Приятные. Никси насладился атмосферой и прочувствовал настроение тишины. Это прелесть маленьких городов: узкие улочки, тянущиеся от площади, мощеные камнями, теплые от солнца и влажные после ночного дождя. Воздух пах медом, немного дымом, немного пыльным временем. Главная улица — как нить, на которую нанизаны домики с низкими крышами и цветами в окнах. На подоконниках — герань и лаванда, на ступенях — корзины с лютиками. На площади стайка воробьев, словно управляемая невидимой дирижерской палочкой, разом взмыла в воздух, синхронно описала круг в безветренном небе и уселась на новый карниз. Никси даже показалось, что он видит румяного омегу-подростка, дирижирующего их полетом, но когда моргнул, того уже и след простыл. После прогулки Рори затянул их в маленькую лавку старьевщика, совмещенную с часовщиком, и Никси с удивлением любовался старинными механизмами. До церкви они добрались в самый разгар дня. Старинное здание с серыми стенами, поросшими мхом, и красивыми витражами. Внутри, несмотря на узкие и холодные помещения, пространство было наполнено всеми цветами радуги: пол устилали древние гробницы, а лившийся по ним свет складывал причудливые узоры. Никси не слишком интересовался могилами, но рядом с одной запнулся и невольно обернулся на Лекса — на плите было выбито имя Морвэйн. И дата — шестой век нашей эры. Неужели сон в руку, и его семья действительно имеет отношение к основателям? От этой мысли Никси поежился. Почти против воли он наклонился ближе, чтобы рассмотреть полустертую надпись. На мгновение показалось, что буквы имени слабо вспыхнули тусклым золотистым светом. А в ушах, прямо в самой глубине сознания, пронесся тихий, но отчетливый шепот: «Ты мой...» Никси резко выпрямился, сердце бешено заколотилось. Он отошел подальше от зловещей плиты, стараясь не выдать волнения, и невольно его взгляд скользнул по соседним могилам. Он замер, снова ощутив ледяной укол в груди. Рядом красовались знакомые фамилии: Вайлроу и Гримлорн — те самые, что носили Айвори и Рори. И даты на этих плитах уходили в такую же немыслимую древность. Он больше никому не показал находку, но на душе стало неспокойно. После церкви все дружно решили заглянуть в торговый центр и перекусить. Тем более идти далеко не пришлось. За церковным двором стояла шикарная арка и фасад от старинного монастыря. Там даже сохранились лики святых и надписи на латыни. Но сам монастырь разрушился от времени, и, используя остатки здания, построили новое. Три этажа торговых отделов, площадь небольшая, но для маленького городка вполне хватало. Весь второй этаж был отведен под лавочки с едой, и Никси накупил сыра, оливок и бутылочку местного вина. Лекс взял им свежий, почти горячий хлеб, и они сжевали его на ходу, прежде чем добрались до ресторанчика. Приятное заведение под названием «Ночной Граундсвиль» предлагало местную кухню, и Никси с Лексом договорились взять на двоих почти все. Цены оказались приемлемыми, а им еще дали скидку за посещение в горячие часы. Сначала подали суп из корня сельдерея и яблока — белый, мягкий и нежный. Потом был пастуший пирог из картофеля и тушеного ягненка с овощами. На пироге с курицей Никси сдался, так что лимонный пирог, поданный к чаю, завернул с собой. — Очень вкусно! — Никси развалился в кресле и поглаживал набитый живот. Еда была не просто сытной — она оставляла после себя роскошное ощущение полного удовлетворения. — Ага, мне тоже нравится, как у нас готовят, — согласился Айвори. Он справился с тремя блюдами и теперь доедал десерт, аккуратно собирая последние крошки вилкой. — Почти всё с наших местных ферм. Городок маленький, нам много не надо, но зато всё своё, свежее. И земля у нас... особенная. — Он чуть заметно подчеркнул последнее слово. — Оттого, наверное, и на вкус всё не такое, как везде. — Удивительно, что туристов мало, — Никси отпил из бокала, снова отметив непривычно насыщенный вкус местного вина. — Местные предпочитают есть не дома — это возможность пообщаться. Потому повара стараются изо всех сил, — объяснил Айвори. — И дёшево. — По сравнению с Лондоном везде дёшево, — рассмеялся Айвори, отодвигая от себя пустую тарелку. На третьем этаже магазина продавали бытовые товары и одежду. Вместо модных бутиков — один спортивный отдел, совмещенный с товарами для охоты и рыбалки. Зато вид открывался потрясающий: с третьего этажа можно было рассмотреть почти весь город. Несколько круглых окошек выходили на все стороны бывшего монастыря, а остатки старинных аркад и высокие стеклянные своды сделали место удивительным. Никси бегал кругами и фотографировал, потом устроил фотосет с Лексом — Рори отлично справился в роли фотографа. Когда они вышли на улицу, солнце уже садилось, а на главной площади появились первые лавочки. — Пойдем смотреть замок или уже поздно? — спросил Лекс, поглядывая на здание гостиницы. Ему явно уже наскучило и хотелось отдохнуть. — Быстро глянем, — попросил Никси и тихо добавил: — Я хотел к Рори домой заглянуть. Он предложил показать старые фото, может, увижу там папу или отца. Лекс замедлил шаг, позволив Рори и Айвори немного отойти вперед, и мягко коснулся локтя Никси, заставляя того остановиться. — Ты уверен, что хочешь туда идти? — тихо спросил он, его взгляд стал серьезным и внимательным. — В замок, я имею в виду. — А что? — Никси попытался сделать беззаботное лицо, но губы подрагивали. — Ты же сам предложил. — Я предложил, когда солнце было высоко. Сейчас... — Лекс бросил беглый взгляд на темнеющий горизонт. — Сейчас все кажется иным. Мне не нравится, как они среагировали, когда мы заговорили о замке. И не нравится, как ты сжал мою руку, когда увидел ту плиту в церкви. — Показалось, — отмахнулся Никси, но не смог удержать его взгляд. — Никси, — Лекс произнес его имя так мягко и твердо, что тот невольно поднял на него глаза. — Мы можем просто вернуться в номер. Сказать, что устали. Заказать ужин. И забыть про этот замок, как про страшный сон. Никси резко выдохнул. Каждая клеточка его тела кричала: «Да. Беги. Спрячься. Закрой дверь». Но под этим страхом шевелилось другое — липкое и навязчивое, как желание проверить, насколько глубок порез. — Мне надо, — прошептал он. Он не мог не пойти. Неприятный сон, фото папы перед старинным строением и фамилия на могильной плите — все это заставляло двигаться, как зуд под кожей. Лекс несколько секунд молча смотрел на него с невозмутимым лицом, но в уголках глаз затаилась тень беспокойства. Он заметил напряжение Никси и неестественный блеск в его глазах, эту смесь страха и одержимости пропустить было невозможно. — Хорошо, — наконец сдался он, делая шаг вслед за ним. — Все успеем. Я с тобой.