Прошу, не смотри

От больницы шел путь не близкий. Стойко продержавшись на спине вьючного яка около часа утомленный тряской и вонью исходящей от животного Аято спустился на землю. Тома державший поводья обернулся и жестом показал на седло. Аято отрицательно покачал головой и пошел с ним наравне. Дорога была хорошо вытоптана и расходилась в двух направлениях. Одна вела, судя по указателям, к небольшому поселению неподалеку, другая к большаку через тропический лес. За спиной Томы колыхалось привычное копьё неплотно висящее в хитро сконструированных лямках- одно движение руки и оно обнажено. У бедра Аято покачивались ножны с катаной. Пусть он и мог использовать катану лишь как трость, но не взять ее с собой значило признать что он больше не Комисато. Куща высокого гривастого ковыля чуть щелохнулась и им наперез шмыгнул поросенок отставший от кабанихи. Тома облегчено вздохнул и убрал преграждающий дорогу лист высокого папоротника. Они вышли утром, когда усталось после диализа уже спала за ночь. Казалось что жар шел от самой земли, создавая душное марево. Могучие деревья вели счет на десятилетия, давным-давно разменяв первую сотню. Узловатые корни замшелыми арками выглядывали из земли, истлевшая кора местами осыпалась, обнажив розоватый, отполированный ветрами стволы, рассеченный продольной трещиной. Робкие посвисты пробуждающихся птиц мигом утихли услышав путников. Як толкнулся широкой мордой в лопатку Томы и тот почесал его по бархатному носу. Сунув в карман руку протянул на ладони горстку овса и як охотно принял угощение. — Как думаешь, Аято, почему больница стоит особняком от города? Не было бы правильнее будь она ближе? — Думаю на то есть несколько причин. Предположу что чистота воздуха положительно влияет на здоровье. Прагматичная причина — целесообразность: Почти равное расстояние от Порта Ормоса и столицы, а так же других поселений. Уединённость отсекает лишних посетителей. — Я тоже думал над этим. Все же как удивительно что здесь с тебя не потребуют ни одной монеты моры если ты местный. — Но не с иностранцев, как мы с тобой, — усмехнулся Аято, — Личные лекари, полуоборазованные травники не в почете, что уважаемо.— закончил мысль Аято, с интересом наблюдая, как як облизывает ладонь Томы в поисках остатков овса. — Да, — вздохнул Тома, вытирая руку о штаны. — Жаль, что в Инадзуме это не так просто устроить. Дома до сих предпочитают лекарей с их... таинственными снадобьями. — Консерватизм — наш главный враг и единственная защита от полного забвения, — голос Аято прозвучал устало и отстранённо. Он смотрел куда-то вглубь леса, словно видел сквозь лианы и стволы далёкие крыши родового поместья. — Мы держимся за традиции, потому что они — последнее, что отличает нас от других. Тома нахмурился, он не любил когда Аято уходит в эти мрачные размышления. — Может и так. Но я бы всё равно никогда не променял бы виды с горы Ёго. — Как же ты сентиментален, — заметил Аято беззлобно, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. — А вы? — рискнул спросить Тома, подходя ближе. — Променяли бы? Аято замолчал на долгое время. — Нет, — наконец выдохнул он так тихо, что слова едва долетели до Томы. — Не променял бы. Тома хотел сказать что-то ещё, но инстинкт сработал быстрее. Копьё стремительно оказалось в его руке. Из-за дерева вышла группа оборванцев. Во главе — рослый детина с кривым носом и усталым лицом. За ним семенили мужчина и женщина, замотанные в платки. Играя самодельным арбалетом, главарь шагнул вперёд. — Не торопитесь, — его голос был хриплым, но спокойным. — Вижу, вы не местные. И один из вас... нездоров. Кошелёк отдадите так и продолжите путь. А можете подраться. Но уверен, твоему другу любая встряска что яд. Сляжет здесь же, на дороге. Ты готов за него решать, парень? — он смотрел на Тому, на его напряжённую руку с копьём. Рука Аято легла на рукоять катаны. Узкие глаза главаря сузились ещё сильнее. Он направил болт на Аято. — Не советую, — палец лёг на спусковой крючок. — Опусти арбалет! — прошипел Тома. Глаз Бога на его поясе вспыхнул, осветив поляну ярким светом Пиро. Перед Аято загудел элементальный щит. Его хватит на один выстрел. Двое других откинули плащи, показывая арбалеты. Тома ясно представил, как болт, свистнув, разорвёт сначала одежду господина, а потом грудь. Раскурочит внутренности, отнимет и без того короткий остаток жизни. — Кошелёк в седельной сумке, — сказал Аято, убирая руку с катаны. Тома бросил быстрый взгляд на его собранное лицо. Аято чуть кивнул, безмолвно говоря: «Отступи, не время». Женщина выглянула из-за плеча главаря и быстрым шагом подошла к яку, что тревожно принюхивался к незнакомке. — Здесь мало! — крикнула она. Главарь недовольно повёл плечом: —Мечик и копьё на землю, парни. Они тоже кое-чего стоят. Тома сжал древко. Под молчаливое согласие Аято он медленно опустил копьё на пыльную землю. Аято последовал его примеру. — И сапоги с одеждой. «Они не остановятся... Они увидят, как мы слабы, и решат добить..." — лихорадочно думал Тома. Сверху послышался лёгкий шелест. Воздух прорезала тонкая стрела. Она с глухим стуком вонзилась в плечо женщины. Та не закричала, а лишь ахнула, как от неожиданного удара под дых, и отшатнулась от яка, хватая рукой за торчащее древко. На одежде медленно расползалось багровое пятно. Все замерли. Тишину нарушил главарь. — На дереве! — сипло крикнул он, резко разворачивая арбалет. Это была роковая ошибка. Пока его внимание было отвлечено, Тома рванулся вперёд. Копьё, подхваченное с земли, описало дугу и вошло в бок мужчины в платке. Тот уже хотел бежать, но лезвие с хрустом разорвало ткань и плоть. Мужчина булькнул и осел на колени, выпустив оружие. В тот же миг раздался щелчок спускового крючка. Болт, выпущенный нецельно, просвистел в сантиметрах от виска Аято и вонзился в ствол дерева. Аято отшатнулся и попытался силой Гидро сбить главаря с ног. Мутная, почти чёрная вода лишь мазнула грязью по штанине, не поддавшись ему. Проклятая болезнь. Она портила всё, к чему он прикасался. Главарь судорожно заряжал второй болт, когда с дерева ловко, словно кошка, спрыгнул невысокий мужчина. Он направил лук в лицо бандита: — Вы нарушаете закон Сумеру и находитесь под юрисдикцией лесного дозора. Опустите оружие! Тома с мерзким влажным звуком вынул копьё из мертвеца и обернулся,уставившись на незнакомца. Торчащие нечеловеческие уши, хвост что напряжённо махал из стороны в сторону и цепкий взгляд сейчас устремлённый на бандита. — Еще раз повторяю. Опустите оружие. — не стоило обманываться нежностью голоса лесного стража, в нем слышалась сталь. Женщина издала предсмертный хрип и повалилась на землю. Тигнари инстинктивно обернулся. Главарь сделал шаг назад, потом ещё один, а после скрылся в кустах. Аято подобрал катану и всунул в ножны, подошёл к Томе и небрежным жестом вытер с его шеи и щеки капли крови. Страж обернулся и направил лук в землю, но тетева была все ещё натянута: — Я вынужден взять взять тебя под стражу и передать маттрам, — сказал он Томе. — Они готовы были нас убить. Это была самооборона, — голос Томы был тих. Привычным жестом он тряхнул копьём, смахивая капли крови. — Я не буду утверждать, что это неправда, это работа дознавателя. Я лишь видел, как ты добил убегающего, что является превышением самообороны. — Хвост Тигнари вновь беспокойно качнулся. Он медленно отпустил тетиву и спрятал стрелу в колчан на спине. — Назовись. — Тома. Мой спутник — господин Камисато. — Тигнари. Тома, тяжело дыша, всё ещё сжимал окровавленное копьё. Адреналин медленно отступал, сменяясь леденящим душу пониманием. Он только что убил человека. Он посмотрел на Аято, ища поддержки, но тот стоял бледный. Его взгляд был устремлён внутрь себя, в ту пропасть, которую открыла его неудавшаяся попытка применить Гидро. Спустя долгую минуту на его лице появилась привычная сладкая улыбка: — Уважаемый лесной страж. Вы появились вовремя и, несомненно, спасли наши жизни. Я от всего сердца благодарен вам. Прошу лишь заметить, что Тома является моим телохранителем и непосредственно защищает мою жизнь. Вы упомянули, что бандит хотел скрыться, но это могло быть отступление с целью убить меня позднее. — Факт остаётся фактом: он отступал, а с какой целью, известно лишь Малой Властительнице. —Вы абсолютно правы, доподлинно не известно, куда и зачем собирался бежать этот несчастный. Вы отпустили главаря, он мог бы пролить свет на действия убитого и оправдать действия моего законного телохранителя. — Он изящно взмахнул кистью. — Ох, кстати, у меня созрел вопрос об одном моменте. Ваша стрела... — Аято покашлил в кулак. — Я понимаю, вы не можете задержать сами себя! Это было бы смешно. Но вы же умный человек, господин Тигнари. — Я спасал ваши жизни, — Тигнари сделал шаг к нему, и шерсть на его хвосте встала дыбом. — И тем не менее, господин лесной страж... — С каждой секундой выражение лица Аято становилось всё более довольным. Тигнари сузил глаза, его уши отклонились назад, прижимаясь к голове. — Моя стрела остановила нападение. Ваш телохранитель убил отступающего. Это два разных действия, и закон Сумеру трактует их по-разному. Вы пытаетесь запутать меня, господин Камисато, — парировал Тигнари, его голос потерял какую-либо теплоту. Аято мягко вздохнул, изображая лёгкую усталость от недопонимания. — Я полагал, что мы обмениваемся версиями произошедшего. Раз уж вы настаиваете на точности... — он повернулся к Томе, и его взгляд на секунду стал твёрдым, — Тома, ты видел, куда бежал тот человек? Тома сглотнул и кивнул, ловя взгляд Аято. — Он... он не убегал. Он делал манёвр. Я видел, как он целился из-за дерева в вас, мой господин. — Ложь, — холодно отрезал Тигнари. — Он был спиной к вам и находился в пяти шагах от ближайшего укрытия. — О, — Аято приложил руку к груди с преувеличенным участием. — Вы, обладая острым зрением лесного стража, находясь на дереве, с абсолютной уверенностью можете утверждать, куда именно он целился в тот миг, когда мой телохранитель, находясь на земле, под смертельной угрозой, интерпретировал его действия как прямую угрозу? Вы читаете мысли, господин Тигнари? Или, быть может, закон Сумеру отменяет право на жизнь, если защищающийся ошибся насчёт намерений человека, который только что пытался его ограбить и, возможно, убить? Он сделал паузу, давая словам повиснуть в спёртом воздухе. — Я не требую его оправдания. Я требую справедливости. А справедливость — это учесть все обстоятельства. Или лесные стражи предпочитают удобные версии, где не надо бегать по лесу за сбежавшими главарями бандитов? Аято видел, как дёрнулся кончик хвоста Тигнари. Лесной страж замер, его лицо было каменным. Он понимал, что этот аристократ выигрывает дуэль на словах. Он посмотрел на Тому, на его дрожащие руки, на кровь на одежде. Посмотрел на Аято, чья изысканная улыбка не скрывала смертельной бледности и тонкой дрожи в пальцах. — Хорошее замечание, господин Камисато. Вы правы в том, что главарь банды может объяснить поступок своего товарища. Аято поджал губы и сделал шаг назад. Не так, всё не так. — Действительно. Тигнари продолжил: —Ещё раз: я не матра, я страж. Передам Тому и дам описание главаря матрам, и они решат, как поступить правильно. Аято взглянул на испуганные глаза Томы. Боялся ли он за себя? Или за Аято? — Тогда я должен буду свидетельствовать против вас, господин Тигнари. Ваша стрела убила женщину, и это тоже факт. — Какая неблагодарность. —Я искренне вам благодарен! Но и вы не без греха. Ваше мнение против мнения двоих... а что до главаря, я почти уверен, что у него будет третье мнение. Люди в его положении отчаянно лгут. — Он сделал паузу. — Ну так что? К какому выводу вы пришли? Тигнари помолчал с минуту накручивая прядь у виска: — Вы самая трудная часть моего дня, господин Камисато, — произнес он беззлобно — И, возможно, всей недели. Хорошо. Мы не будем решать это здесь, на дороге, среди… — он бросил взгляд на тело бандита, — …всего этого. Матры займутся этим. Но пока они едут, а ехать им, скорее всего, из Столицы, вы оба — мои гости. Тигнари повернулся и начал неспешно идти вглубь леса: — И вам, — он кивнул в сторону Аято, — наверняка не помешает присесть. Вы выглядите так, будто готовы рухнуть. Аято лишь кивнул. Спорить в этой ситуации было бы уже глупо. С усилием Тома перетащил тела на спину яка, что успел испугано спрятаться среди тропических кущ. Они шли за Тигнари по едва заметной тропинке. Лес сомкнулся над ними густым пологом, и воздух стал прохладнее. Через три часа ходьбы между деревьев показался дом, частично встроенный в ствол гигантского дерева. Тигнари отворил дверь и впустил их. В доме пахло древесиной, сушеными травами и чем-то домашним, возможно, чаем. Было чисто и просто.