Разве ты не знаешь (Что я твой)

      На самом деле Шэнь Цинцю мог справиться лишь с небольшим объёмом работы.       Одно дело — узнать, что он неосознанно расслаблялся, вдыхая аромат Ло Бинхэ, и это помогало ему не видеть кошмары. Но узнать об этом от кого-то, кроме Бинхэ, было уже слишком. — Му-шиди, этот мастер должен поблагодарить вас за ваше… внимание к этому вопросу. Но этот мастер также должен отказаться от дальнейших проверок степени… реакции на присутствие его ученика.       Му Цинфан посмотрел на него так, словно видел его насквозь. — Шэнь-шисюн, не нужно смущаться. Хотя это, конечно… необычно, мягко говоря; мы уже выяснили, что Ло Бинхэ позволяет мастеру Шэню чувствовать себя в безопасности. — Шицзунь так сказал? — Ло Бинхэ пробормотал себе под нос, но это не могло ускользнуть от слуха совершенствующегося. Шэнь Цинцю покраснел и прикрылся веером. — В твоей реакции есть доля логики. Поскольку ученик Ло уже несколько недель не появляется у тебя дома — этого времени более чем достаточно, чтобы его запах выветрился из общих помещений, — а Глава Школы в последнее время ведёт себя странно, вполне логично, что присутствие ученика Ло успокаивает мастера Шэня.       Шэнь Цинцю сильно сомневался в этом, поскольку Бинхэ обычно проводил в бамбуковой хижине по несколько часов в день, но он решил, что сейчас не время поднимать эту тему. Если мастер Му смог найти объяснение, не связанное с его чувствами к ученику, то кто такой Шэнь Цинцю, чтобы его останавливать? — Конечно, — продолжил Му Цинфан, — это также может быть связано с утверждением ученика Ло о том, что вы вместе проходите через испытания судьбы, но у этого мастера нет возможности проверить эту конкретную теорию. Что этот шиди может проверить — так это то, зависит ли Шэнь-шисюн от ученика Ло или ему поможет вмешательство другого человека. Этот шиди уже проверил реакцию Шэнь-шисюна на собственном запястье, но безрезультатно, так что критерии шисюна должны быть особыми. Есть ли кто-то, с кем Шэнь-шисюн чувствует себя в такой же безопасности или даже в большей, чем с учеником Ло?       Это было уже чересчур!       Шэнь Цинцю не ответил, лишь ещё глубже спрятался за веером. — Мастер Шэнь, этот шиди не хочет ставить вас в неловкое положение или осуждать ваши чувства. Этот шиди просто хочет знать, есть ли кто-то ещё, кто мог бы успокоить шисюна и помочь ему выспаться. Может быть, Лю-шиди? Или Шан-шиди?       Черт, но последнее, что ему было нужно, это чтобы другие люди узнали о его реакции на Бинхэ! — Нет, просто… с этим… с этим учеником я чувствую себя в безопасности.       Он услышал, как у Бинхэ перехватило дыхание, но Му Цинфан лишь кивнул. — Этот шиди так и подозревал. Как бы то ни было, этот шиди приносит свои извинения за то, что подписал приказ, который вынудил ученика Ло покинуть дом шисюна. Если бы этот шиди подозревал об истинных мотивах Главы Школы или о том, насколько важно для психического здоровья шисюна иметь рядом кого-то, кому он доверяет, этот шиди бы возражал против этого.       Истинные мотивы?       Сегодня это не моя проблема! — Этот мастер ценит твою заботу, Му-шиди. Хотя он и уверен, что нам есть что обсудить, этот мастер вынужден прервать разговор из-за своей усталости. Поскольку для проверки не нужно привлекать других, этот мастер предполагает, что он и его ученик могут вернуться на Цин Цзин?       Му Цинфан с подозрением посмотрел на него и сказал: — Возможно. У этого шиди есть план лечения, который позволит Шэнь-шисюну вернуться на Цин Цзин сегодня. Шэнь-шисюну будет запрещено работать в течение по крайней мере трёх дней, в это время он будет отдыхать и заниматься восстановительными процедурами. Поскольку Шэнь-шисюн, похоже, сейчас не может расслабиться в одиночестве, и если ученик Ло не возражает, он проведёт это время с ним. Это позволит ученику Ло временно вернуться в свою комнату в доме Шэнь-шисюна по моему медицинскому предписанию.       Ладно, звучит заманчиво. Но здесь должен быть подвох. — Но… — После нескольких дней непрерывного отдыха Шэнь-шисюн будет выполнять только лёгкие обязанности, пока этот мастер не даст ему разрешение. Это разрешение будет зависеть от того, сколько раз Шэнь-шисюн поговорит с этим шиди, чтобы устранить первопричину своих кошмаров и тревожности. — Эту проблему легко решить, Му-шиди. Скажи Главе Школы, чтобы он держался подальше от этого мастера.       Ни один мускул не дрогнул на лице Му Цинфана, когда он сделал паузу, прежде чем спокойно сказать: — Это ещё предстоит выяснить. Хотя этот шиди сделает всё возможное, чтобы Глава Школы уважал шисюна и держался от него подальше, он также считает, что проблемы шисюна связаны не только с Главой Школы.       Ну, ДА! Я тут, мягко говоря, наизнанку лезу! Ни о чём из этого я не мог бы поговорить с Му Цинфаном. Что бы я вообще сказал? Привет, Му-шиди! На самом деле я не твой шиди, а просто интернет-тролль, который умер в девятнадцать лет, не имея никакого жизненного опыта, кроме хронической болезни, а теперь преподаю, совершаю измену и пытаюсь предотвратить чёртов апокалипсис! О, и я влюблён в своего ученика, которому шестнадцать, а ещё я втайне демон, который виновен в том, что начался этот апокалипсис! Я понятия не имею, что делаю, а то, что Юэ Цинъюань такой мудак, — это последняя капля для бедного миллениала!       Шэнь Цинцю приподнял бровь, но ничего не сказал. — Шицзунь, — неуверенно начал Бинхэ, подходя ближе к Шэнь Цинцю, сидевшему на кровати. — Этот ученик считает, что Му-шишу может помочь. Этот ученик был далеко не единственным, кто беспокоился о Шицзуне на прошлой неделе. Этот Бинхэ больше всего на свете хочет, чтобы Шицзунь поправился, и, хотя он польщён тем, что Шицзунь так высоко его ценит, он боится, что не всегда будет рядом, когда понадобится Шицзуню. — Пожалуйста, Шицзунь, — продолжил Бинхэ, опускаясь перед ним на колени. На его лице появилось обеспокоенное, почти отчаянное выражение, которое он демонстрировал слишком часто за последние пару дней. — Пожалуйста, подумай о том, чтобы сделать так, как предлагает Му-шишу. — Что ты делаешь? Вставай, Бинхэ! Зачем ты так драматизируешь?! — Шэнь Цинцю опустил веер и попытался поднять Ло Бинхэ обратно на ноги. Бинхэ надул губы и отказался сдвинуться с места. — Этот ученик просто беспокоится о… — Да, да, я знаю. Сними это выражение с лица; не думай, что я не знаю, что ты делаешь! — Но, Шицзунь… — Он надул губы ещё сильнее, и на его глазах выступили слёзы.       Я думал, что избавился от этого безумия, когда другой Бинхэ вернулся в свою временную линию?! Как мой ученик узнал об этом???       Шэнь Цинцю обречённо вздохнул. — Ладно, я сделаю это. Но серьёзно, вставай, ты позоришь нас обоих. — Да, Шицзунь. Спасибо, Шицзунь. — Ло Бинхэ встал, его глаза всё ещё блестели, но на лице читалось удовлетворение. Шэнь Цинцю попытался испепелить его взглядом, но это было непросто. В конце концов он просто поджал губы и погладил его по голове. — Ты такой потешный. — Да, Шицзунь. — Кто тебя этому научил? — Научил чему?       Му Цинфан откашлялся, заставив Шэнь Цинцю замереть. С крайне невозмутимым выражением лица он сказал: — Если шисюн принял решение, то мы можем приступить к реализации этого плана лечения?       Шэнь Цинцю вздохнул и убрал руку с волос Бинхэ. — Да, но с оговоркой, что работа этого мастера по исправлению того, что произошло в другой временной линии, не должна быть нарушена. Некоторые вещи можно изменить, но не все, и этот мастер не должен упустить ключевой момент для действий. — Это приемлемо. Пожалуйста, дай этому шиди несколько минут, чтобы он мог написать свою официальную рекомендацию. Хочет ли шисюн, чтобы этот шиди позвал Лю-шиди, чтобы тот помог ему вернуться на пик Цинцзин?       Шэнь Цинцю нахмурился. — Зачем мне Лю Цингэ? Я и сам могу справиться с полётом длиной меньше кэ.       Му Цинфан посмотрел на него так, словно тот сошёл с ума. Это начинало казаться знакомым. — Шисюн сегодня дважды терял сознание от переутомления. Этот шиди не видит логики в том, чтобы заставлять его лететь домой без поддержки. Лю-шиди был бы рад помочь. — Этот мастер сегодня проспал дольше, чем большую часть прошлой недели.       Ло Бинхэ издал тихий страдальческий звук, и Му Цинфан уставился на него. — Нам действительно нужно многое обсудить. Принятие помощи от Лю Цингэ теперь является частью плана лечения, поскольку шисюн продемонстрировал пренебрежение к собственному здоровью. Этот шиди скоро вернётся.       Му Цинфан вышел из комнаты с решительным выражением лица и закрыл за собой дверь. Ло Бинхэ почти сразу же взял его за свободную руку. Он тихо спросил: — Шицзунь, почему ты не сказал мне, что всё так плохо?       Шэнь Цинцю вздохнул и убрал веер. — Я не хотел тебя беспокоить, Бинхэ, тем более что ничего нельзя было сделать. — Хоть что-то, да можно было сделать! Я могу тебе помочь, теперь мы это знаем. И я волновался, так волновался за тебя. А-Юань, — произнес он шепотом, — неужели ты думал, что мне было легко наблюдать, как мой самый важный человек разваливается на части у меня на глазах, при этом утверждая, что всё в порядке? У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я услышал, что тебя сегодня нужно было перевезти сюда, но я не был удивлен этой новостью. Пожалуйста, пожалуйста, позволь Бинхэ помочь тебе. Позволь Му-шишу и остальным помочь тебе, — умолял его Ло Бинхэ, и в его глазах снова блеснули слёзы.       Шэнь Цинцю стало не по себе. Он знал, что Бинхэ и весь Цин Цзин действительно переживают за него, но это… это было не то, чего он хотел. — Ладно, Бинхэ. Ладно, — Шэнь Цинцю притянул его к себе, и тот крепко обнял его в ответ. — Прости. Меньше всего мне хотелось тебя беспокоить. Я буду лучше стараться.       Бинхэ обнял его крепче, но через мгновение отстранился. — Спасибо. И прости меня, я знаю, что у Шицзуня и так хватает забот, чтобы ещё и я плакал у него на плече. — Милый, нет, — сказал Шэнь Цинцю, не успев как следует обдумать свои слова. Он нежно вытер слёзы с лица Бинхэ. — Я заставил тебя так себя чувствовать и должен знать, как мои поступки влияют на тебя. Ты не должен прятаться от меня, ясно?       Ло Бинхэ кивнул, а затем поймал руку Шэнь Цинцю и поднёс её к своему лицу, явно наслаждаясь этим простым прикосновением. — Хорошо. Но Шицзунь сегодня через многое прошёл, и мы не знаем, когда вернётся Му-шишу. Может, тебе стоит пока отдохнуть? — Да, спасибо. — …Могу ли я снова обнять тебя перед сном?       Шэнь Цинцю был мягкотелым дураком, потому что его сердце всё ещё могло растаять от такой застенчивой просьбы. И оно растаяло. — Конечно.       Ло Бинхэ снова притянул его к себе, но на этот раз, казалось, направлял голову Шэнь Цинцю вниз. В итоге его нос почти упёрся в шею Ло Бинхэ. Его щёки вспыхнули, когда он понял, что эти объятия были скорее ради него, чем ради Ло Бинхэ, но он уже потерял столько достоинства всего за несколько минут. Зачем сопротивляться до последнего?       Шэнь Цинцю слегка уткнулся в него носом и глубоко вдохнул, не в силах отрицать чувство спокойствия и дома (и, где-то в глубине души, чего-то вроде своего), которое вызывал запах Бинхэ. Это было ощущение комфорта и безопасности после долгого периода, когда он ничего подобного не чувствовал, и он так устал и… Шэнь Цинцю заснул.

***

      Ло Бинхэ не ожидал, что его А-Юань просто… уснёт прямо в его объятиях, но ему удалось подхватить его, прежде чем тот упал. Он изо всех сил старался аккуратно и бережно уложить его поудобнее и подумал о Мэн Мо:       Полагаю, теперь тебе стоит рассказать мне об истинных парах.       Да, согласен.       Мэн Мо мысленно вернулся к этому разговору и скрестил руки на груди.       Послушай, я не виноват, что у людей нет такой реакции на своих партнёров. И я думал, что другая версия тебя предупредила бы тебя об этом, если бы для него это было проблемой. С другой стороны, учитывая, что Повелитель Шэнь намеренно игнорировал твои чувства к нему, возможно, это была моя ошибка.       Мэн Мо, меня больше беспокоит тот факт, что мой запах, судя по всему, без предупреждения вырубил моего будущего мужа. Вредно ли это для него?       Какая часть термина «истинная пара» может навредить Повелителю Пика Шэню?       Не знаю! Поэтому я и спрашиваю!       Ло Бинхэ нахмурился и убрал волосы с лица спящего Шэнь Юаня.       Хорошо, я начну с самого начала. Мало кто знает, но многие демоны низкого уровня на самом деле создают пару на всю жизнь, а гарем является признаком как статуса, так и грубой силы. Многие демоны среднего и высокого уровня считают идею о том, что у них может быть только один супруг, варварской, возвращающей их к низменным инстинктам, от которых они эволюционировали. Всё изменилось много веков назад, задолго до твоего рождения, но только при определённых обстоятельствах. Одна из твоих прародительниц, возможно, твоя прапрабабушка, нашла демоницу и вышла за неё замуж, объявив ее равной себе и единственной супругой. Судя по всему, они были одержимы друг другом, и, хотя демоница была могущественна сама по себе, твоя прародительница, которую она контролировала, при любой угрозе для её жены, становилась почти дикой. Она объявила их парой, и любой, кто осмелился насмехаться над ними из-за их выбора, в свою очередь, был высмеян за то, что ему нужно эволюционировать, в то время как их пара была истинной. Твоя родословная истончилась за многие поколения, но небесные демоны когда-то были ближе к богам, чем кто-либо другой в мире демонов или людей. Она была одной из последних, кто мог изменять реальность силой воли. Твоя прародительница с помощью любви и силы создала новую категорию отношений, которые могли связывать людей на невиданном ранее уровне. Она была лишь первой из череды высокоуровневых демонов своего поколения, кто выступил с подобным заявлением. Будучи императором, твой предок заметил эту тенденцию и сделал её официальной, хотя и архаичной, но юридической основой отношений. Эти пары были преданы друг другу и не могли вступить в брак без согласия одного из партнёров. Это вызвало ряд политических проблем, но твой предок умел убеждать с помощью меча. С тех пор как в результате войн было уничтожено множество демонических родов, признание парных союзов вышло из моды. Гаремы перестали быть символом статуса и превратились в способ быстрого размножения в популяции с печально известной низкой рождаемостью. Единственным исключением была линия небесных демонов. Тот факт, что твой отец не был заинтересован в создании гарема даже по политическим причинам, вызвал большой переполох во время его правления, но это не было таким уж удивительным.       Ло Бинхэ резко вдохнул. Значит ли это… ты думаешь, мои родители были…       Мэн Мо нахмурился.       Я не знаю, малыш. Я никогда не был частью таких отношений, поэтому не могу рассказать тебе, как они устроены. Вот что я знаю наверняка. В отличие от «судьбы», пары должны выбирать друг друга на всех уровнях своего существования, чтобы отношения сложились. Они настроены друг на друга физически, настолько, что запах партнёра может влиять на их эмоции. Связь также должна быть намеренно закреплена при активном участии обоих супругов, хотя я не знаю, каким образом. Однако я могу предположить, что это связано с сексом. Если твои родители были одной из таких пар, я сомневаюсь, что они завершили цикл. По крайней мере, я на это надеюсь.       Почему это?       Потому что смерть твоей матери могла свести твоего отца с ума. Если бы это было так, я бы посоветовал мастеру Шэню отказаться от своего плана по освобождению отца, потому что этот человек слишком опасен, чтобы быть на свободе. Итак, возвращаясь к твоему первоначальному вопросу: нет, связь между вами не причинит вреда Повелителю Пика Шэню. Твой запах, даже для его притупившихся человеческих чувств, вероятно, подобен тёплому одеялу. Однако если ты завершишь связь и умрешь, это разрушит его разум и, возможно, мгновенно вызовет отклонение ци, которое приведет к его смерти.       Ло Бинхэ мысленно попытался выразить свой ужас от этой мысли.       С какой стати я должен на это соглашаться?!       Я тоже не знаю. Но в прошлом достаточно непобедимых демонов без сожалений делали такой выбор, так что в этом должно быть что-то ещё.       Ло Бинхэ безучастно смотрел на своего А-Юаня и пытался представить мир без него.       Затем он остановился, потому что этот путь действительно вёл в безумие.       Нужно ли мне сейчас быть осторожнее?       Опять же, я не уверен. Но, по моим предположениям, ты не сможешь завершить связь с ним, пока твоя демоническая кровь и все твои силы не активируются. Если, конечно, тебе удастся уговорить на это Повелителя Пика Шэня. К тому моменту ты уже сможешь поговорить об этом со своей семьёй.       …Может быть, поэтому я иногда смотрю на него и какая-то часть меня думает: «Мой»?       Прошу прощения?       Ло Бинхэ объяснил, что он чувствует, когда пробуждаются его демонические инстинкты, особенно рядом с Шэнь Юанем.       Мэн Мо выглядел глубоко встревоженным.        Я не хочу тебя пугать или что-то в этом роде, но так быть не должно. На твоей печати есть таймер, который можно частично отключить с помощью значительного количества демонической энергии, чтобы получить доступ к твоим силам, но полный доступ должен быть заблокирован для твоей же безопасности. Я бы предположил, что твоя мать сама наложила эту печать, чтобы защитить тебя от переполнения энергией, которую ты не можешь контролировать, и чтобы ты оставался в безопасности под маской человечности. Я не знаю, что случилось бы с тобой (и, соответственно, со мной), если бы твоя печать внезапно сломалась раньше, чем ты был к этому готов. Если твои запечатанные силы пытаются пробудиться, чтобы завершить связь с Повелителем Пика Шэнем, я бы посоветовал тебе держаться от него подальше.       Шэнь Юань начал хмуриться, но Ло Бинхэ успокоил его за считаные секунды.       У тебя есть другое предложение? То, которое я действительно готов выполнить?       …Не совсем, ведь Повелитель Пика Шэнь уже существенно ограничил ваши отношения.       Раздался короткий стук в дверь, после чего Му Цинфан снова вошёл в комнату и вздохнул. — Сколько времени понадобилось мастеру Шэню, чтобы заснуть после ухода этого мастера? — тихо спросил он. — Меньше пяти минут, Му-шишу.       Лю Цингэ последовал за ним в комнату. Он выглядел слегка взъерошенным и явно чувствовал себя неуютно из-за того, что Ло Бинхэ занял его место. Му Цинфан сказал: — И он хотел вернуться сам? Невероятно. Лю-шиди, Ло-шичжи, ваша задача на ближайшие три дня — следить за тем, чтобы Шэнь-шисюн отдыхал и хорошо высыпался. Его нельзя беспокоить по делам Школы, кроме случаев крайней необходимости, когда без него не обойтись. Если он снова потеряет сознание или у него появятся другие признаки болезни, обратитесь за помощью к этому мастеру. Если появится Глава Школы, он не должен вступать в контакт с Шэнь-шисюном, пока Шэнь-шисюн не даст на это своё прямое разрешение, а Глава Школы не продемонстрирует, что способен вести себя как мужчина, а не как…       На лице Му Цинфана на мгновение появилось и исчезло выражение ярости. — Неважно. Лю-шиди сопроводит Шэнь-шисюна на нашу встречу на четвёртый день. Ло-шичжи, вероятно, ему будет полезно, если ты после этого останешься с нами, так как этот мастер подозревает, что нам придётся обсудить несколько сложных тем. — Он протянул Ло Бинхэ два свитка пергамента. — Вот мой план лечения Шэнь-шисюна после пробуждения, а также медицинское обоснование твоего временного переселения в бамбуковую хижину. Лю-шиди?       Лю Цингэ шагнул вперёд, к кровати. — Подвинься.       Ло Бинхэ встал, но был не в восторге от происходящего. — Лю-шишу мог бы хотя бы разбудить Шицзуня, прежде чем перемещать его, чтобы он не испугался своего положения. — Согласен. Шэнь Цинцю, проснись, я отвезу тебя домой, — сказал он громче и легонько пнул кровать, чтобы разбудить Шэнь Юаня. Шэнь Юань застонал и приоткрыл глаза, превратив их в узкие щёлочки. — Я могу помочь тебе? — спросил он с явным раздражением. — Да. Не двигайся. — Лю Цингэ наклонился и легко поднял Шэнь Юаня на руки.       Шэнь Юань вскрикнул и слегка дёрнулся. — Отпусти меня! Я могу идти! — Ты едва можешь бодрствовать больше пяти минут. Просто расслабься и снова засыпай. — Лю Цингэ! Неужели ты не оставишь мне ни капли достоинства? — Какое достоинство можно потерять, принимая необходимую помощь? Кроме того, тебе следовало подумать об этом до того, как ты довёл себя до такого состояния.       Шэнь Юань открыл рот, чтобы возразить, но Лю Цингэ слегка встряхнул его, и мужчина вцепился в его одежду. — Шэнь Цинцю. Позволь мне помочь тебе.       Шэнь Юань сердито посмотрел на него и наконец отвёл взгляд. — Хорошо. Но только в этот раз, — возмущённо сказал он, закрыл глаза и положил голову на плечо Лю Цин Гэ. — Конечно. Спасибо за сотрудничество, — саркастически произнёс Лю Цингэ, но Ло Бинхэ слишком хорошо знал это мягкое выражение его лица, и оно ему совсем не нравилось.       Разве ты не говорил, что истинные пары преданы друг другу? — спросил Ло Бинхэ у Мэн Мо.       Конечно. Но это не значит, что они обязательно моногамны.       Ло Бинхэ вслепую вышел из здания вслед за Лю Цингэ и Шэнь Юанем, лишь смутно осознавая, что на его лице застыло хмурое выражение.       Мне это не нравится.       Тебе это не понравится, малыш. Если тебе от этого станет легче, то знай, что Повелитель Пика Шэнь ещё меньше замечает чувства Лю Цингэ к нему, чем ты.       Это не так… хотя, думаю, это объясняет, как моя прародительница… Как она могла быть замужем за другой женщиной и при этом иметь потомков?       О нет. Судя по всему, они отказывались прикасаться к кому-либо ещё.       Но…?       Мэн Мо вздохнул и начал исчезать из поля его зрения.       Ты правда думаешь, что отсутствие необходимого «инструмента» может стать препятствием для двух высокоуровневых культиваторов, духовных или демонических, которые хотят размножаться? Обе эти женщины — твои биологические предки.       Значит ли это, что… однажды мы с А-Юанем сможем…?       Не могу поверить, что говорю это, но я прошу прощения у Повелителя Пика Шэня за то, что разговариваю с тобой об этом. На сегодня больше никаких уроков. Я устал.       Спасибо!       Да, да.       Мэн Мо оставил его в покое, а Ло Бинхэ и так было о чём подумать.

***

      Когда они вернулись на Цин Цзин, Шэнь Цинцю то и дело ловил себя на мысли, что ему стоит притвориться спящим. С одной стороны, он не хотел, чтобы его ученики думали, что он болен, ведь в его памяти ещё были свежи воспоминания о том, как Бинхэ плакал от беспокойства. С другой стороны, он не был уверен, что у него хватит смелости проснуться и позволить Лю Цингэ нести себя, как героиню любовного романа.       Это решение было принято за него, так как он уснул в дороге.       Он очнулся, когда его опустили на что-то мягкое и знакомое: на его кровать. Он протёр глаза и увидел, что Лю Цингэ почему-то сверлит взглядом его сапоги. — Что-то не так, Цингэ? — спросил он хриплым со сна голосом.       Мужчина резко вдохнул и покраснел, бросив взгляд на своё лицо, а затем быстро отведя глаза. Было даже мило, как он смутился от невинного вопроса. — Твоя обувь. — А? Он опустил взгляд и увидел, что ботинки всё ещё на нём. — А. Я разберусь с этим и приготовлюсь ко сну. — Хорошо. Ладно. Твой ученик приготовил план лечения для твоего ознакомления, но он зашел в общежитие, чтобы передать документы на временное проживание, и, думаю, чтобы сообщить твоим ученикам о твоём состоянии. — А, хорошо. — Шэнь Цинцю сел и снял ботинки. Он отложил их в сторону и посмотрел на Лю Цингэ, который явно хотел что-то сказать. — Спасибо за помощь. Дальше я сам.       Он слишком резко встал, но Лю Цингэ поддержал его, прежде чем он успел проморгаться. — Будь осторожен! — отчитал он его, и тон его голоса совершенно не соответствовал выражению его лица и тому, как нежно он его обнимал. — Я в порядке, просто слишком резко встал. — Шэнь Цинцю отмахнулся от него и понёс ботинки в прихожую.       Лю Цингэ последовал за ним. — Ты что, не понимаешь? — Что именно? — То, что ты больше не отравлен, не значит, что ты неуязвим. Это не значит, что нет людей, которым ты небезразличен и которые готовы помочь тебе, когда тебе это нужно, а не только когда ты этого хочешь.       Шэнь Цинцю замер, стоя в сапогах у двери, а Лю Цингэ — позади него. Это казалось таким знакомым. — Лю Цингэ… — Я поймал тебя, — сказал он, — когда ты потерял сознание. Я не знал, что происходит и что ты скрываешь, но это не имело значения, и я всё равно тебя поймал. Сколько раз мне придётся это сделать, прежде чем ты поверишь, что я всегда рядом?       Шэнь Цинцю резко повернулся к нему, испытывая ещё больше эмоций. — Я тебе доверяю! Но что я должен был сказать?! Глава Школы сказал что-то угрожающее и напугал меня так, что теперь я не могу уснуть? Я боюсь, что Юэ Цинъюань причинит мне вред, и теперь мне не нравится быть одному? Неужели этого было недостаточно, чтобы сорваться? — Да! Для меня это было бы так! — О. — Шэнь Цинцю уставился на него широко раскрытыми глазами. Затем, к его величайшему унижению, из глаз потекли слёзы. Он отвернулся, но успел заметить удивление на лице собеседника, вызванное его реакцией. — Шэнь Цинцю, — начал Лю Цингэ и замолчал. Он шагнул вперёд и положил руку ему на плечо. — Цинцю. Ты в безопасности. Я не позволю ему причинить тебе вред.       Может быть, Шэнь Цинцю просто устал, но эти слова заставили его поднять руку, чтобы заглушить всхлип. Лю Цингэ неловко сжал его плечо, но это немного успокоило Шэнь Цинцю. Голос Шэнь Цинцю был до раздражения сентиментальным, когда он сказал: — Не надо. Не говори так. Ты не можешь так думать, учитывая, насколько он силён. — Чушь собачья. Я сказал это и не шучу. Юэ Цинъюань не всесилен, и ты не обречен. Он больше никогда тебя не тронет, ясно?       Шэнь Цинцю вытер лицо и обернулся. Лю Цингэ выглядел серьёзным и искренним. — Я… Спасибо тебе. Об этом сложно говорить, но я стараюсь больше полагаться на тебя. Если бы Шан-шиди не позвал меня сегодня на Пик Ань Дин, я бы рассказал тебе кое-что при встрече завтра, как и планировал. — А что бы ты рассказал, Цинцю? — тихо спросил он, делая шаг вперёд. — Когда я пришёл на бой и увидел тебя в таком состоянии?       Шэнь Цинцю отвернулась от него. — Я…

***

      Ло Бинхэ открыл дверь, которая находилась всего в метре от того места, где они стояли. Шэнь Цинцю увидел, что он заметил их близость и покрасневшие глаза Шэнь Цинцю, и понял, что нужно срочно исправлять ситуацию.       Он откашлялся и отошёл от Лю Цингэ. — Приношу свои искренние извинения за вспышку гнева, друг мой. Я не знаю, как отблагодарить тебя за сегодняшнюю поддержку, но, думаю, мне уже пора спать. — Верно, — медленно произнёс Лю Цингэ, отступая от Шэнь Цинцю и глядя на свои ботинки. — Тогда я тебя оставлю.       Не говори так подозрительно, мастер Лю! — подумал Шэнь Цинцю. Если Самолёт прав и я — Инъин, то я просто пытаюсь убедиться, что Бинхэ не включит тебя в свой воображаемый список тех, кто причинил мне вред! — Спасибо. Бинхэ, заходи. У тебя с собой мой план лечения? — Да, Шицзунь. Одну минутку. — Бинхэ бросил на Лю Цингэ недовольный взгляд, но, похоже, без труда обошёл его.       Шэнь Цинцю хотел пройти дальше в дом, но Лю Цингэ остановил его словами: — Отдохни как следует, друг мой. Помни, что я сказал. — Спасибо тебе и спокойной ночи, Лю Цингэ.       На лице Лю Цингэ отразилась странная нерешительность. Он молча открыл рот, а затем просто сказал: — Спокойной ночи.       Он закрыл за собой дверь, но Шэнь Цинцю уже направлялся к Ло Бинхэ. Приказ Му Цинфана был действительно простым: Шэнь Юань должен был спать до тех пор, пока не сможет больше спать, а затем в течение следующих трёх дней заниматься только тем, что ему нравится.       Это дало Ло Бинхэ много времени на размышления, ведь рядом с ним был Шэнь Юань, чьё присутствие одновременно опьяняло и успокаивало.       В ту первую ночь они договорились, что Ло Бинхэ будет спать в своей старой комнате, но ему не имеет смысла избегать кровати Шэнь Юаня, когда он бодрствует. Они уже прошли через это, поэтому Шэнь Юань не возражал против этой идеи, ведь Бинхэ был (более чем) не против. Поскольку в тот первый день они вернулись с Цянь Цао ближе к вечеру, Ло Бинхэ смог воочию убедиться, как редко сны беспокоили Шэнь Юаня, когда он лежал у него на руках и на груди.       Он действительно обеспечил безопасность своего А-Юаня одним своим присутствием. С одной стороны, это было удивительно и трогательно. С другой стороны, это сбивало Ло Бинхэ с толку, заставляя его нервничать и чувствовать себя ещё большим чудовищем, чем он был до этого. Шэнь Юань спал невинным сном, доверяя ему, и Ло Бинхэ не мог не замечать, насколько он красив и как отзывчив на его прикосновения. Он лежал без сна, а Шэнь Юань прижимался к нему. Иногда, когда Шэнь Юань был близок к тому, чтобы проснуться, он довольно бормотал его имя, и ему с трудом удавалось не думать о том, как он проводит руками по его лицу, как его тело прижимается к его телу, как его инстинкты порой требуют от него возьми.       Ло Бинхэ не стал бы этого делать. Он бы никогда не прикоснулся к нему без его разрешения и сделал бы всё возможное, чтобы Шэнь Юань не заметил, насколько ему приятно находиться в его постели. Но он не мог постоянно держать свои мысли под контролем, и его сны были наполнены… — то, что никогда бы не стало реальностью, если бы он отпугнул Шэнь Юаня своим огромным желанием.       В любом случае. У него были другие проблемы.       Он знал, что должен рассказать Шэнь Юаню о подозрениях Мэн Мо в их адрес, о том, что между ними начала формироваться связь, которая объединит их на уровне, которого он не понимает. Шэнь Юань заслуживал того, чтобы знать. Но в то же время он боялся рассказать ему об этом. Отношения Шэнь Юаня с ним во многом строились на отрицании чувств, как со стороны Ло Бинхэ, так и, по-видимому, с его собственной стороны, что могло вызвать у Шэнь Юаня дискомфорт, если бы он столкнулся с ними лицом к лицу. Как бы он справился с тем, что это отрицание было разрушено, с тем, что ему предоставили неопровержимые доказательства того, что они не только любят друг друга, но и каждая частичка их активно выбрала друг друга? Вероятное существование истинной связи между ними обнажило бы их искреннее желание быть вместе. И хотя Мэн Мо предположил, что их союз достигнет полного потенциала только после физического соединения, это говорит об отношениях, которые выходят далеко за рамки физического; похоже, это соединение душ.       Это было настолько далеко от всего, что мог себе представить Ло Бинхэ, что само по себе было своего рода эйфорией — просто быть желанным. Шэнь Юань любил его. Шэнь Юань любил его.       Но он всё ещё не был уверен, что Ло Бинхэ ответит ему взаимностью. Поможет ли ему знание об истинных парах демонов развеять эти сомнения или он будет и дальше всё отрицать? Он мучился над этим вопросом, пытаясь найти подходящее время, чтобы рассказать ему обо всём в ближайшие пару дней. Меньше всего Ло Бинхэ хотел, чтобы Шэнь Юань снова переживал или чтобы мирная атмосфера, царившая в бамбуковой хижине, была нарушена.

***

      Шэнь Юань постепенно шёл на поправку, отдыхая либо рядом с Ло Бинхэ, либо в окружении его успокаивающего аромата. Остальные члены Цин Цзин и Лю Цингэ заметили это, когда Шэнь Юань вышел из дома, и это в целом улучшило настроение на пике. Видимые изменения в состоянии их шицзуня отчасти расположили Цин Цзин к Ло Бинхэ. Хотя другие ученики не знали точно, почему Ло Бинхэ практически перестал посещать занятия, чтобы заботиться о Шэнь Юане (а Бинхэ отказывался делиться подробностями даже с Нин Инъин), до них дошли слухи, что это как-то связано с тем, что Шэнь Юань чувствует себя в безопасности рядом с ним.       Ходили слухи, что именно из-за этих чувств Юэ Цинъюань и приказал его прогнать, а не из-за беспокойства по поводу того, чем они с Шэнь Юанем занимались.       Его (как он подозревал, намеренно) держали в неведении относительно того, какие слухи ходили и что именно делала Нин Инъин, чтобы он мог сосредоточиться на здоровье Шэнь Юаня (что в любом случае точно отражало его приоритеты). Тем не менее у него сложилось впечатление, что Цин Цзин был готов убить главу секты на месте. Не то чтобы они действительно могли успешно это сделать, но он не думал, что для них это имело значение.       Он понял свой порыв.       Тем не менее он с радостью проводил время со своим А-Юанем в дни, отведённые для отдыха. Шэнь Юань наслаждался отдыхом, как будто это было его естественным состоянием, и Ло Бинхэ понял, как много Шэнь Юань делал для него в последнее время.       Да, он был прав, решив повременить с рассказом о том, что между ними существует демоническая связь. Но чем больше проходило времени и чем чаще ему напоминали о том, как сильно он любит и хочет его, тем тяжелее ему давалось молчание.       Но если это даст Шэнь Юаню несколько дней покоя, то Ло Бинхэ готов нести это бремя.

***

      Бинхэ что-то от него скрывал. На первый взгляд всё было в порядке: Бинхэ имел полное право на свою личную жизнь, как и положено главному герою. Но что бы это ни было, казалось, что это касается и Шэнь Цинцю и беспокоит его. Шэнь Цинцю должен был отдыхать, но было довольно сложно игнорировать то, что его почти постоянный спутник на протяжении трёх дней выглядел так, будто сдерживается, чтобы что-то сказать.       Это было особенно тревожно, учитывая то, о чём он без стеснения говорил (кхе — предложения руки и сердца — кхе).       Он не хотел давить на Ло Бинхэ, но его беспокоило, что тот чем-то расстроен. Не желая спрашивать, но не придумав, чем ещё можно заняться, Шэнь Цинцю в последний день вынужденного отдыха применил другую тактику. — Бинхэ, ты выглядишь напряжённым. Как насчёт музыки, а?       Ло Бинхэ, который читал сборник стихов, заданный Шэнь Цинцю на эту неделю, удивлённо поднял глаза. — Конечно, А-Юань. Хочешь, я принесу гуцинь из хранилища?       Шэнь Цинцю покачал головой. — Нет, принеси мне мой, если не трудно.       Ло Бинхэ уставился на него. — А-Юань будет… играть? Для этого Бинхэ? — Ты же не думал, что я предложу тебе расслабиться и вдруг попрошу что-то сыграть, не так ли? Я сыграю всё, что ты захочешь.       Когда Бинхэ не пошевелился и продолжал смотреть на него, его начало одолевать сомнение. — Конечно, Бинхэ не обязан слушать, если не хочет. Я просто подумал, что нужно вернуть часть того спокойствия, которое Бинхэ дарил мне эти несколько дней. — Нет! Для меня это будет честью. Я сейчас вернусь!       Ло Бинхэ с трудом поднялся и поспешил забрать гуцинь из тёмного дерева из комнаты Шэнь Цинцю. Хотя этот инструмент не был духовным оружием, он был красивым и очень качественным. Он всё ещё мог передавать энергию для музыкального совершенствования, но Шэнь Цинцю использовал его в основном по прямому назначению. Бинхэ почтительно поставил её перед собой, и Шэнь Цинцю взял несколько нот, чтобы убедиться, что инструмент всё ещё в хорошем состоянии. Затем он спросил: — Есть ли что-то, что Бинхэ хотел бы услышать? — Если… Если бы этот Бинхэ мог выбирать… Смог бы А-Юань сыграть что-нибудь из своего мира? — Хм.       Шэнь Юань, будучи сыном из богатой семьи, в детстве был вынужден учиться игре на цине, и это было одно из занятий, которым он мог заниматься, не переутомляясь. Большинство песен, которые он выучил, были в традиционном стиле и не выглядели бы здесь неуместно, но была одна песня, которую он выучил специально, чтобы порадовать свою бабушку, пока она была жива. Она была немного эксцентричной, но, как он помнил, любила своих внуков так сильно, что это трогало его до глубины души. Все они соперничали за её неизменно благосклонное одобрение, и разучивание этой песни (одной из её любимых песен на иностранном языке) было самым большим достижением в этом начинании. — Большинство песен из моего мира нужно специально адаптировать для гуциня, и, скорее всего, их будет проще спеть. Но есть одна песня, которую я знаю. Я установлю барьер, потому что звучание, стиль и даже язык не соответствуют этому миру. — А-Юань будет петь?       Он приподнял брови. — Если ты не против.       Ло Бинхэ быстро закивал, широко раскрыв глаза.       Они перестали возводить барьер для уединения, так как это было бы непрактично с точки зрения энергозатрат, учитывая, что Ло Бинхэ находился рядом почти постоянно, но они всё же говорили тихо, чтобы их не услышали. Однако в этот раз ситуация определённо требовала этого. Он воздвиг барьер и начал циньское исполнение песни Элвиса Пресли «Я не могу не влюбиться в тебя».       Шэнь Цинцю тихо пропел текст песни на английском. Он не привык использовать свой голос таким образом, но ему нравился этот звук. Он не играл эту песню много лет, но она была достаточно простой, чтобы он мог сыграть её, как в детстве. Теперь, благодаря навыкам, унаследованным от Шэнь Цинцю, это было легко. Он вспомнил свою бабушку и радость на её лице, когда он впервые сыграл для неё эту песню. (Она обняла его, а потом велела вернуться к китайским музыкантам, но это уже совсем другая история.)       Она умерла через год после того частного выступления. Он очень давно не вспоминал о ней. Шэнь Юань поймал себя на том, что с тоской улыбается воспоминаниям, ведь теперь он тоже был мёртв. Он подумал, что в этом есть что-то прекрасное — в том, что он может перенести эти воспоминания в свою следующую жизнь.       Он надеялся, что с его семьёй всё в порядке.       Он закончил песню и наконец поднял взгляд на Ло Бинхэ. К его ужасу, Бинхэ смотрел на него со слезами на глазах. — Ах! Неужели всё было так плохо? — А-Юань! — Шэнь Цинцю чуть не упал от того, что его схватили в охапку и уткнулись лицом ему в плечо. — Это было прекрасно, ты такой замечательный. Я так сильно тебя люблю, пожалуйста, выходи за меня замуж!       …Думаю, ему понравилось.       Шэнь Цинцю слегка рассмеялся и легонько погладил его по голове. — Ты очарователен. Я уже ответил тебе на этот вопрос, Бинхэ. — Когда Бинхэ станет достаточно взрослым? — Когда бы ты ни решил вернуться ко мне после Бездны. Но! Тебе лучше не торопиться. Если ты пострадаешь из-за безрассудных действий в попытке выбраться быстрее, это расстроит меня больше, чем ожидание ещё нескольких месяцев.       Бинхэ вытер слёзы и положил подбородок ему на плечо, не размыкая объятий. — Значит, А-Юаню спокойно от мысли, что этот Бинхэ вернётся за ним?       Шэнь Цинцю замер. — …а разве не должно быть? — Должно! Я… ты… — Ло Бинхэ посерьёзнел и отстранился. — А-Юань, я должен тебе кое-что сказать.

***

ШЦЦ: ШАН ЦИНХУА! ШЦХ: о-о-о ШЦХ: у меня что, проблемы из-за чего-то? ШЦХ: Я этого не делал! Клянусь! ШЦЦ: Именно! Ты этого не делал! ШЦХ: эээ… ШЦЦ: Что такое истинные пары демонов и почему я узнаю о них только сейчас?! ШЦХ: что такое ЧТО? ШЦЦ: боже мой ШЦХ: нет, подожди! Кажется, я что-то припоминаю из очень старого черновика? Это точно не вошло в финальную версию истории! ШЦЦ: А почему бы и нет? Это ключевая информация о небесных демонах, и было бы здорово, если бы Бинхэ отправился на поиски, чтобы узнать больше о своей семье. ШЦЦ: это гораздо лучше, чем если бы он отправился на поиски случайного артефакта и ещё пяти жён, которых он не любил. ШЦХ: твои жалобы на цепочки заданий Бинхэ были приняты к сведению. Много раз. ШЦХ: В итоге я отказался от этой идеи, потому что 1) я потерял этот черновик из-за сбоя на жёстком диске и 2) стало ясно, что люди не *хотят*, чтобы у него была одна привязанность. Люди хотели гарем, и я дал им гарем. ШЦХ: можешь себе представить, что было бы, если бы Бинхэ узнал об этом, понял, что ни одну из своих *многочисленных* жён он не любил так, как сейчас, и был бы вынужден пересмотреть свою жизнь? Нет, спасибо! ШЦХ: если серьёзно, то я потерял его так давно, что уже смутно представляю, как он выглядел ШЦХ: кстати, откуда ты об этом узнал? ШЦЦ: … ШЦЦ: ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ? ШЦЦ: Ох. ШЦХ: Действительно. ШЦХ: Погоди, так вот почему ЛБХ вернулся к тебе? ШЦЦ: это временно, но да. МЦФ был поражён тем, что я мог спать, пока чувствовал его запах ШЦЦ: Кстати, это очень неловко. ШЦЦ: Как думаешь, знает ли МЦФ, что Бинхэ — демон? ШЦХ: Не знаю, прости. Я в этом сомневаюсь, потому что даже я забыл о его существовании ШЦХ: чёрт возьми, ты, наверное, знаешь об этом больше, чем я ШЦЦ: Я мало что знаю, только то, что Мэн Мо смог рассказать Бинхэ ШЦХ: но ты как бы… не против? ШЦЦ: ты о чём? ШЦХ: … ШЦХ: никаких странных ощущений по поводу того, что эта связь подразумевает для вас двоих? ШЦЦ: ну, это же не навсегда, верно? ШЦЦ: у Бинхэ есть возможность передумать ШЦХ: БРАТАН!!! ШЦЦ: Что? ШЦХ: Я больше не могу. О боже, я схожу с ума. Это то, что действительно сводит меня с ума. ШЦХ: Я не могу сделать это сегодня. Я поговорю с тобой позже. ШЦЦ: Самолёт? ШЦЦ: Самолёт??? ШЦЦ: Что я такого сказал????