Сон заблудшего духа

      Джейс       Возвращение в тело всегда резкое, как обрыв сна. Крышка пода с шипением отъезжает в сторону, и Джейс моргает, тяжело выдыхает. Пальцы дрожат, всё тело ватное. Голова пульсирует. Он медленно поднимается, хватаясь за край капсулы, и первым делом — смотрит в сторону.       Виктор.       Его под с другой стороны. Дальше, чем хотелось бы. Джейс видит, как крышка открывается — медленно, будто с усилием. Виктор поднимается с трудом, держится за поручни, покачивается, слабые ноги почти не слушаются.       — У него нарушена стабилизация при переходе, — говорит голос Кейт, раздающийся откуда-то сбоку. — Возможно, от перегрузки после длительного сеанса. Поддержите ногу.       Медики уже бегут к ним — один поддерживает Виктора за плечи, другой помогает сесть. Но Джейс не слышит слов. Он смотрит. Просто смотрит. Его пальцы сжимаются в кулак, но он не может двинуться.       — Джейс! — раздаётся знакомый голос.       Это Мел. Уже рядом, одета безупречно, как всегда. В глазах — нет холодной отстранённости. Напротив — тревога и сдержанное напряжение. Она кладёт руку ему на плечо.       — Ты цел? Ты в порядке? Мы думали, что потеряли вас.       — Виктор… — начинает Джейс, но не успевает договорить. Мел уже мягко, но настойчиво направляет его прочь от капсулы.       — Он под наблюдением, Джейс. Сейчас важнее, чтобы ты рассказал нам, что произошло. Мы зафиксируем твои показатели позже.       — Подожди, Мел. Я должен… — он снова поворачивается, пытаясь вырваться взглядом назад.       Но Виктора уже окружили. Он не смотрит в его сторону. Или не может. Между ними — люди, расстояние, суета.       — Джейс, — Мел снова говорит его имя, тише. — Позже вы обязательно обсудите всё с Виктором. Сейчас — нам нужно узнать, что вы увидели.       Джейс медленно кивает. Образ из другого места всё ещё не отпускают его: рука, касающаяся локонов; пальцы, сомкнувшиеся между гамаками.       Мел ведёт его по коридору, и каждый шаг возвращает Джейса всё дальше от каньона, от мягкой тишины леса, от света Эйвы. Кабели под ногами, холодный металл под ладонью, строгая геометрия стен — всё кажется чужим, шумным. Операционный центр уже ждёт их. Панорамный экран залит сканами, диаграммами, инфографикой биосигналов и топографическими схемами. В центре — Амбесса. Всё помещение, будто собрано вокруг неё. Серо-зелёная униформа, руки за спиной. Она не поворачивается, пока Мел не отзывается позади:       — Джейс тут.       Глаза капитана цепкие, но спокойные. Женщина отходит от панели, делает несколько шагов к ним навстречу.       — Вы справились, — Она чуть задирает подбородок. — Хорошо. Я ожидала меньше.       Фраза не звучит как похвала, скорее как констатация.       — Нас… приняли в племя, — говорит он. — Мы будем жить рядом с ними, учиться слушать Эйву.       Мел окидывает Джейса странным нечитаемым взглядом, а потом Амбесса продолжает в той же холодной манере.       — Интересно, — выдыхает женщина, её взгляд становится острым. — Что расскажешь об их поселении?       Джейс кивает и описывает, как ему сказано: вход в каньон, структуру террас, проходы, рощу деревьев Эйвы, распределение света в скальных арках. Круг в сердце поселения. Комната, где собирается племя. Рассказывает про самую плотную зону анабатаниума, где камень буквально срастается с корнями Эйвы.       — Вы контактировали с лидером? — спрашивает Амбесса.       — Силко — вождь. Джинкс — его дочь. Вандер — кто-то вроде шамана. Они приняли нас в племя, потому что так видимо решила сама Эйва.       Амбесса молчит. На секунду — будто оценивает что-то внутри себя. Мел нервно отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу.              — Какая позиция по отношению к людям?       — Осторожная. Недоверчивая. Но не враждебная. Они… слушают. Если знать, как говорить.       — Ты знаешь? — в голосе Амбессы нет ни иронии, ни поддержки. Просто интерес.       — У нас был проводник. Охотница Джинкс и другой воин Экко. И… — Джейс замолкает, взгляд скользит в сторону. — Виктор. Он… Они выбрали его, потому что увидели в нём что-то.       Амбесса смотрит на него чуть дольше, чем нужно. Потом поворачивается к монитору, пальцем указывая на карту местности.       — Вы там не просто ради контакта. Отмечай детали. Не упускай мелочей. Всё, что дикари покажут — это наш шанс понять, как мы можем убедить их до того, как стало слишком поздно. Ты уже принес нам хорошую информацию, исследование идёт гладко. Ты везучий парень, Джейс Талис. Может тебе удастся уговорить дикарей подвинуться, пока ты там.       Мел, стоявшая чуть позади, подходит ближе, поправляя край пиджака.       — Теперь вы с Виктором должны будете вести видео-логи. Каждодневные отчеты. Всё, что покажется обыденным или незначительным, может оказаться критически важным. Просто разговоры вслух об увиденном. Любые мелочи, детали, наблюдения.       — Нам нужны данные. Много. Постоянно, — Амбесса разворачивается к Джейсу. В её голосе нет угрозы, но тяжесть чувствуется. — И, Джейс, ты можешь учиться у них. Можешь даже жить с ними. Они могут тебе даже понравится. Но ты не один из них. Если всё пойдет по наклонной, дикари не станут на твою сторону.       Сбоку, у прохода, стоит Кейт. Руки скрещены на груди, губы сжаты. Её глаза сверлят его, будто он лично подвёл её в чём-то.       — Хорошо. Отдыхай, Джейс, — Мел кивает, замечая Кейт. Она кладёт руку Джейсу на спину, направляя его к выходу. — Хорошо поработали сегодня. Мы рады, что вы вернулись в целости домой. В комнате тебя ждёт небольшая награда.       Джейс прощается и идёт в сторону выхода, когда он ровняется с Кейт, та говорит без предисловий самое важное.       — Виктор. С ним всё в порядке, — она отвечает бесцветно. — Устал, но в порядке. Отдыхает у себя комнате.       Впервые за всё это время что-то внутри него немного смягчается.       — Спасибо.       Кейт пожимает плечами, отводя взгляд в сторону Мел, а потом толкает Джейса за плечо, чтобы он шел за ней. Они вместе идут по длинному коридору базы.              — Ты хорошо всё запомнил, да? — спрашивает Кейт, вытягивая из нагрудного кармана сигарету.       Джейс замирает, и Кейт останавливается вместе с ним, складывая руки на груди.       — Рельеф, уровни, жилы, как всё устроенно, — перечисляет она. — Даже плотность света от дерева душ упомянул. Молодец.       Джейс чуть нахмуривается, но молчит.       — Просто помни, — продолжает она чуть мягче, — Это не «объект наблюдения». Это живые существа. Каньон — их дом. Их дети бегают там по корням, живут в этих пещерах поколениями. Они были тут раньше, чем мы узнали об их существовании. Племя приняло вас с Виктором. Попробуй оставаться благодарным и не портить им жизнь.       Они смотрят друг на друга пару секунд. Кейт закуривает и выпускает струйку дыма в бок, пряча зажигалку и пачку обратно в нагрудный карман.       — Как долго продлиться ваша с Виктором дружба, когда он выяснит, что ты тоже всё знала с самого начала? — Джейс не в настроении быть благородным. — Но решилась на это, потому что иначе они бы не выпустили тебя с базы?       — Спокойной ночи, Джейс, — добавляет она и, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит по коридору. — Постарайся не проспать, в племени поднимаются рано.       

***

             Джейс добирается до своей комнаты молча. Щёлкает замком, заходит внутрь, и дверь мягко захлопывается за его спиной. Пространство встречает его полной тишиной — светильники с нейтральным светом, рабочий терминал, кровать, всё на своих местах, кроме одного элемента. На столе стоит бутылка красного вина. Тёмное стекло, красный бант. Подарок от Мел. Он берёт её, крутит в руках, понимая присланное сообщение слишком хорошо. Напоминание о том, чтобы он помнил своё место. Они могут прийти в его комнату в любое время, могут найти его, прочитать каждый лог.       Джейс ставит бутылку обратно, словно отшатываясь. Он быстро сбрасывает с себя футболку и брюки. Входит в душ. Горячая вода обрушивается на плечи, но тело почти не реагирует. Он должен поговорить с Виктором.       Пара шагов и рука замирает у двери. Не решаясь, потому что помнит слишком хорошо, чем это закончилось прошлый раз. Всё это время им удавалось избегать друг друга в реальной жизни, но теперь это почти не имеет смысла — им нужно поговорить. Джейс стоит прислушиваясь. И вдруг — дверь открывается сама. На пороге — Виктор. Волосы мокрые, короткие локоны спадают на лоб. Плечи укрыты влажным полотенцем, кожа слегка румяная от пара. На нём только тонкая рубашка, не застёгнутая до конца, и лёгкие штаны. Он будто удивлён, но не испуган.       — Джейс?       — Эм, — Джейс вытягивает бутылку из-за спины. — У меня… вроде как премия от Мел за проделанную работу. Я подумал нечестно, если она достанется только мне.       Виктор смотрит на него, взгляд немного затуманенный, будто ему нужно время, чтобы собрать все детали в одно целое. А потом, медленно, он делает шаг в сторону, открывая проход внутрь.       — Заходи.       Джейс проходит внутрь, и дверь мягко закрывается за ним. Комната Виктора почти такая же, как его собственная — стандартная: мебель, панели, освещение. Будто бы с его последнего посещения ничего особенно не изменилось, словно Виктор не обжил пространство до сих пор. Он вдыхает воздух в комнате. Нотка эвкалипта от геля для душа смешивается с водянистой влажностью, усиливая запах самого Виктора. Волосы на руках сразу встают дыбом. Всё его тело готово к прыжку, но Джейсу не понимает к какому именно.       Виктор усаживается на край кровати, полотенцем просушивая кончики волос. Рубашка расстёгнута на груди. Джейс не смотрит слишком пристально, но взгляд всё равно цепляется: за тонкие ключицы, за еле заметные шрамы на груди после многочисленных операций.       Он ставит бутылку на стол, рассеянно касаясь красной ленты, будто она может помочь сосредоточиться. Цвет слишком яркий, выбивающийся. Особенно внутри серой комнаты. Особенно после оттенков ночного леса.       Влажные волосы Виктора ещё блестят в тусклом свете лампы. Капля скатывается по виску и падает на пол. Джейс невольно вспоминает как его пальцы судорожно хватались за его плечи, когда Виктор уходил под воду.       Он прочищает горло, будто откашливая лишние образы, но от звука его голос всё равно звучит глухо, неуверенно.       — Ты в порядке? — спрашивает Виктор, словно чувствуя напряжение, исходящее от Джейса.       После долгой паузы голос хрипловатый, слишком тихий.       — Я имею в виду… там. Тогда…       Джейс молчит дольше, чем нужно. Сердце сжимается. Он смотрит на свою ногу, потом — в пол, потом — на Виктора не прямо в глаза. Словно всё это требует особенной осторожности.       — Всё могло закончиться по-другому. Ты чуть не погиб…       — Но нам повезло. Мы оба живы.       — «Повезло», — пробует усмехнуться Джейс, но улыбка выходит кривой. — Там в реке. Я не знал, что делать. Я думал, ты… Черт.       Он сжимает кулак, не зная что ещё должен сказать. Пауза очередной раз заполняется тяжёлым молчанием.       — Мы всё ещё здесь, — наконец произносит Виктор.       — Мы всё ещё там, — отвечает Джейс, улыбаясь.       — Мы всё ещё там… — он улыбается мягко и устало.              Они смотрят друг на друга, как будто только сейчас начинают осознавать масштаб всего случившегося. Пальцы Джейса по-прежнему лежат на бутылке, но уже слабо, неуверенно.       — Я… — Джейс сглатывает, его голос по-прежнему напряженный. — Я знаю, как это глупо звучит, но… можно тебя обнять?       «Просто подтверждение. Уверенность, что худшее позади» — повторяет про себя Джейс. Виктор моргает немного ошарашенно, но потом кивает.       — Конечно.       Виктор медленно поднимается, упираясь на трость. Джейс подходит ближе. Он обнимает сначала осторожно, потом крепче. Тело Виктора тёплое после горячего душа, и от него исходит всё тот же запах — нежный, влажный, чуть сладковатый. Джейс закрывает глаза, зарывается носом ближе у его шеи. Запах — слишком знакомый, слишком мягкий, слишком… притягательный. Жасмин, алоэ, земляника. Три слова. Заклинание, которое на него наложил кто-то свыше.       Омега.       Всё тело отзывается, рефлекторно, инстинктами. Ему хочется сжать его в руках. Ему нужно оставить следы, которые будут видны другим. Он должен убедиться, что этот омега не принадлежит никому другому. Ему надо позаботиться о нём. Нужно придумать способ сделать его здоровым, вылечить, забрать его в свой дом, помочь ему устроить настоящее уютное гнездо. Ему нечего делать в этой безликой комнате, где нет никого, кто мог бы о нём позаботиться. Пальцы сжимаются. Тот другой альфа возникает в мыслях Джейса. Тот, которому Виктор разрешил оставить метку на нём. Который заставил его мучится. Он бы никогда так не поступил. Никогда бы не оставил своего омегу мучиться. Нет, Джейс знает, что он заботливый альфа. Он умеет заботиться. Ему нужно только наклониться ещё ближе… Сжать его ещё крепче… Только на минуту, не больше, пока зубы не сомкнуться прокусывая деликатную кожу. Он вдыхает глубже — и тут же резко отшатывается.       — Прости, — быстро выдыхает он, осознание продирается по телу холодной волной — Я… просто… ты с мокрыми волосами… Тебе должно быть холодно. И ты устал. Наверное, тебе нужно… поспать. Это было невежливо врываться посреди ночи. Я не знаю, о чем я думал.       Он пятится на шаг, не в состоянии встретиться с ним взглядом.       — Джейс…       — Всё хорошо. Отдыхай. До завтра.       Дверь мягко закрывается за ним. Только после того как замок щёлкает, он наконец позволяет себе выдохнуть. Глубоко, медленно. Спина опирается о стену, ладони сжимают виски. Сердце стучит так, будто он только что снова пробежал кросс по джунглям, спасаясь от танатора.

***

      Джейс почти не замечает стука. Он сидит на краю кровати, в одной руке — зажата кружка с кофе, о которой он пожалеет. В другой — начерченный фрагмент питательного сектора для устройства Амбессы. Он бьётся над ним уже вторую неделю. И теперь после всего произошедшего его мысли ещё дальше от работы. Работы, ради которой он приехал на Пандору. Лица жителей племени смешиваются в странный ком из разрозненных сцен и фраз, половину которых сказаны на языке на’ви. История Кейт. Виктор, для которого он не может быть настоящим другом из-за капризов своего тела. Каньон. Блеск анабтаниума. Когда стук повторяется, Джейс поднимается и открывает дверь, всё ещё в полу беспамятстве.       На пороге стоит Виктор. Волосы высушены, аккуратно зачесаны назад. На нём — тёмная рубашка, рукава закатаны до локтей. В одной руке — всё та же бутылка вина, но уже без ленты. Пробка по-прежнему глубоко сидит в горлышке.       — Не разбудил? — спрашивает Виктор негромко. — Э… у тебя случайно нет штопора?       Джейс замирает. Глупо. Молча. Потом резко отступает в сторону, открывая дверь шире.       — Заходи. Я… найду что-нибудь.       Виктор проходит внутрь, не торопясь. Он окидывает комнату заинтересованным взглядом. Потом становится у стола, ставит бутылку. Рука всё ещё лежит на горлышке. Тем временем Джейс запихивает кусок схемы быстро во внутренний карман брюк и шарит по ящикам. Один, другой, третий — пусто.       — Не торопись, — говорит Виктор, наблюдая с усмешкой, но не злой. — Она от нас никуда не убежит.       — Не в этом дело, — бурчит Джейс, наклоняясь к нижнему отсеку. — Я просто… должен был быть к этому готов. Наверное.       — К бутылке вина?       — К… — он замирает. Потом встает с каким-то металлическим стержнем в руке. — Вот. Это подойдёт.       Он подходит к бутылке, упирает пробку краем стержня и… жмёт. Один раз. Второй. Но пробка не выходит. Он выдыхает, берёт бутылку в обе руки — и с грубым усилием вдавливает пробку внутрь.       Бульк.       Брызги попадают на пальцы и немного на край стола. Джейс хмурится, но в следующую секунду вытирает руки о футболку.       — Готово.       Виктор смотрит на него, явно не впечатленный.       — Так я мог и сам открыть.       — Мы соревновались в лучшем способе открыть бутылку вина? — усмехается Джейс, пожимая плечами. — Черт, а я думал, что просто выполняю дружескую просьбу.       Джейс достаёт чистую чашку из ящика, а потом берёт вторую — ту самую, что стояла у кровати. Внутри — остатки давно остывшего кофе. Он морщится, выливает содержимое в умывальник, быстро споласкивает чашку под струёй воды и вытирает подолом футболки.       — Не идеально, но пить можно, — заключает он, ставя обе чашки на стол и разливая вино. — Хотя вообще… — он поднимает взгляд. — Мы уверены, что операторам вообще разрешено пить? Я серьёзно.       Виктор усмехается. Тепло. И впервые за всё это время — легко.       — У нас есть шанс проверить, — Виктор подталкивает свою чашку ближе к Джейсу. — Ещё один невинный эксперимент.       — На какие жертвы не способна наука ради прогресса? — произносит Джейс иронично, одновременно представляя перед собой старика Ахава и безутешную гладь морского простора, где плещется белый кашалот.              Алая жидкость льётся в обе ёмкости, наполняя комнату приятным душистым ароматом вина, который так идеально смешивается со сладостью феромонов Виктора.       — М-м, что-то вроде того, — отвечает Виктор и берёт чашку, приподнимая её в шутливом тосте. — За научный метод тогда?       — За всё, что мы не успели спросить у врачей, — парирует Джейс и чокается с ним. — И всё, что услышим через… — Джейс проверяет время на часах, прищурившись, — три часа от доктора Кейтлин Кирамман.       — Попробуем не спешить, — Виктор улыбается легко. — Кто знает, когда нам удастся добыть ещё одну бутылку.       Джейс смеётся. Он пьёт не торопясь, ощущая, как тепло от вина разливается по горлу, чуть притупляя острые грани усталости. Тишина между ними на этот раз не давит. Она теперь скоре как плед — мягкая, плотная, комфортная. Джейс отвлекается на минуту — тянется к терминалу на тумбе у кровати. Экран вспыхивает синим. Джейс, щурясь, открывает интерфейс и ставит будильник. 04:30. На всякий случай дважды — один в системе базы, второй на браслете.       — Кейт сказала, что в племени встают рано, — Джейс пожимает плечами. — Надеюсь, этого хватит чтобы не проспать.       — С местными будильниками едва ли выйдет, — криво улыбается Виктор. — Иногда мне кажется, что я просыпаюсь от звука твоего будильника чаще, чем от собственного.       — Черт, ты должен был сказать мне. Я не знал.       — Э, я тоже не знаю. Пока что это только теория, — Виктор пожимает плечами. — Во всяком случае, я рад просыпаться в условной тишине.       Нога Виктора даёт о себе знать и Джейс тут же предлагает место на своей по-прежнему застеленной кровати. Они садятся напротив друг друга, и Виктор спрашивает взглядом, может ли он закинуть свою ногу целиком на кровать. Джейс освобождает место для него. Виктор осторожно переносит ногу, слегка морщась, но ни звука не выдает. Джейс замечает это, как замечал всё последнее время, и ничего не говорит — только подаёт подушку, чтобы поддержать колено.       — Спасибо, — коротко кивает Виктор, устраиваясь удобнее.       Они говорят о пустяках — как будто просто коротают вечер в студенческом общежитии. Начинается всё с обсуждения вина — Виктор принюхивается, щурится и говорит, что «аромат смутно напоминает средство, которым Скай чистит свои очки».              Джейс смеётся, отпивает, делает вид, что оценивает вкус, а потом начинает вспоминать, как однажды один из его лаборантов пытался заварить чай в гидропонном блоке, используя лабораторный шприц и термо-конденсатор.       — И что, получился чай? — спрашивает Виктор, не скрывая усмешки.       — Получился детонатор, — хмыкает Джейс. — Мы вымывали сажу неделю.       После этого — разговор переходит на какие-то нелепости. Виктор вспоминает, как на первой неделе случайно включил систему очистки воздуха в обратную сторону. Джейс признаётся, что до сих пор не может вспомнить, зачем он в первый день миссии размагнитил все свои карты доступа.       Джейс вдруг ловит себя на ощущении… покоя. Всё внутри — не напряжено, не оборвано, не в боевой готовности. Виктор сидит рядом. Пахнет привычно. Говорит спокойно. Он не излучает ничего опасного. Джейс чувствует, как гормональный туман рассеялся, как запах кожи перестал будоражить, как тело не реагирует на каждый вдох Виктора будто на команду к действию.       Он чувствует себя почти нормальным человеком. Не альфой. Собой.       — Так ты решил больше не избегать меня? — спрашивает Виктор, всматриваясь в содержимое своей чашки.       Джейс чуть не поперхнулся. Он отпивает всё же, а после ставит чашку на пол и наконец переводит взгляд обратно.       — Я не избегал тебя, — тихо говорит Джейс, поднимая глаза. — Я просто… боялся, что. Это сложно объяснить. Это не твоя вина… — это всё, что я хочу сказать, — Джейс делает хороший глоток вина. — Тебе не о чем беспокоиться.       — Я бы предпочел беспокоиться, Джейс. Особенно после того, как ты вылетел из моей комнаты под странным предлогом, — Виктор склоняет голову, наблюдая.       — Вино оказалось предлогом, чтобы задать этот вопрос?       — Не уворачивайся, ты первый пришел ко мне, используя вино как предлог. Но я так и не понял для чего.       — Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.       — Потому что…?       — Потому что ты мой партнёр, Виктор. Мы должны беспокоиться о друг друге.       — Именно потому, что я беспокоюсь. Я хочу знать в чем дело, — Виктор слегка поджимает здоровое колено к себе. — Ты ведешь себя, как два разных человека, когда мы там и когда… здесь. Что меняется?       — Твой запах, Вик.       Виктор точно понимает, о каком запахе идёт речь. Его глаза резко округляются грустным осознанием и странным замешательством. Он молчит, раздумывая, а потом выпивает остаток вина залпом.       — То есть это всё, потому что я… омега? В этом проблема? — Виктор держит чашку в руке, он хмурится и улыбается, не веря, а потом медленно погружается в поиск ответов. — Но сегодня там в лесу я доказал, что могу быть чем-то серьезнее… и поэтому ты решил, что теперь-то я достоин твоей компании в реальной жизни?       Джейс тяжело сглатывает, и, хотя пытается отвести взгляд, не может. Одна фраза и он будто тут же загнан в угол.       — Дело не в том, что ты омега, — выдыхает он.       — Ну, конечно… — Виктор не верит ему.       — Это не проблема. Ты лучший научный партнёр, который у меня был.       — Ты только что сказал… — он перебивает, надавливая на переносицу.       — Проблема не в тебе, проблема только в твоём запахе, — Джейс выпаливает громче, чем хотел. — Чёрт, Виктор… Я… Я с ума схожу… Этот аромат… Он… Ты не можешь представить…       Джейс замолкает, морщит лоб, будто сам не верит, что говорит это вслух. Но слова уже прорвались — и отступать поздно. Он надеется, что позже сумеет переложить вину на алкоголь. Виктор не выпускает его из поля зрения, словно любое его движение грозит ему опасностью. Словно Джейс тот, кто собирается причинить ему вред. Крохотный момент покоя и вот он снова всего лишь «альфа», и перед ним испуганный «омега». Роли, которые они никогда не выбирали для себя.       — Твой запах будто врезается в мозг. Прямо под кожу. Ни один запах в моей жизни не действовал так. Ни один. Ни чьи феромоны не сводили меня с ума. Даже когда я был в своем первом цикле, даже когда гормоны отнимали способность здраво мыслить. Но теперь… — он откидывается назад, почти растерянно. — Честное слово, я думал, что заболел. Я пытался поверить, что это побочка от криосна… но теперь я уже не так уверен.              Виктор замирает. Рука с чашкой чуть понижается. Он немного успокаивается, но комната уже успела пропитаться настойчивым запахом. Джейс может посчитать минуты перед тем, как снова потеряет себя.       — Джейс, мои феромоны… они почти неощутимы, — Виктор почти не моргает, его голос становится спокойнее и глубже. — Из-за терапии, из-за всего. У меня снижена активность каждого репродуктивного гормона. Даже в разгар цикла, когда они у меня по-прежнему были — я мог стоять в набитой людьми комнате и никто ничего не заметит. То, о чем ты говоришь — это невозможно.       Джейс усмехается — не весело, скорее упрямо. Как человек, уставший отрицать очевидное.       — Тогда, чёрт побери, объясни, почему я ощущаю тебя за пару шагов до того, как увижу. Почему я не могу сосредоточиться, когда ты рядом. И почему этого не происходит, когда мы в наших аватарах?       Виктор медленно отставляет чашку.       — Хорошо. Тогда скажи мне… — он садится чуть ближе, но это ни на что не влияет. Его запах уже окрасил каждую молекулу кислорода в комнате. — Как именно я пахну?       Джейс застывает. Его глаза расширяются. Он будто хочет отшутиться, но не может. Вино, усталость и что-то гораздо более сильное ломают фильтры один за другим.       — Жасмин. Алоэ. И… немного земляники, — выдыхает он, его выражение лица становится мягче, словно в голове возникает воспоминание о чем-то приятном и давно забытом. — Как если бы кто-то раздавил ягоды в ладони, а потом согрел на солнце…       — Я… Джейс… Я не знаю, как это возможно.       Он резко обрывает фразу. Опускает взгляд. Его плечи приподнимаются, как будто он инстинктивно пытается стать меньше, скрыться.       Джейс смотрит — внимательно, не дыша. И в эту секунду, как Виктор застывает, он чувствует это. Запах меняется. Как волна, накрывающая с головой. Те же ноты — жасмин, алоэ, земляника — только гуще, насыщеннее, глубже. Притягательнее. Сердце бьётся чаще. Он чувствует, как внутренности сжимаются, как тело реагирует само — без команды.       Он будто вдыхает не запах, а человека. Целиком. Джейс медленно, очень медленно тянется рукой, касаясь ноги, которая лежит рядом с ним. Виктор смотрит на него внимательно, выжидая, но словно не в состоянии сдвинуться с места.       — Ещё я понял, что когда ты нервничаешь, то твой запах становиться даже сильнее, — Джейс проговаривает, завороженно следя за движением своей грубоватой руки по хрупкой ноге Виктора, но всё же пересиливает себя и останавливает движение руки, перекладывая её себе на колено. — Наверно, это связано с тем, что…       — Если организм воспринимает среду как угрожающе значимую, то гормональная система даёт отклик…       — Как часть защитного механизма, да, — отвечает Джейс, а потом нарушает данное Виктору обещание и вспоминает о другой ситуации. — Но это всё равно не объясняет произошедшее в кафетерии.       — Даже если всё так, это не исключает, почему только ты слышишь мой запах… — он наконец поднимает взгляд. И теперь смотрит прямо на Джейса. — Ты говоришь, он сильно влияет на тебя? Как если бы…       — Да, — выдыхает Джейс сквозь сухие губы. — Как если бы это происходило у состоявшиеся пары, когда их гормональные системы подстраиваются под друг друга. Это бы объяснило всё, что случилось в тот вечер между нами…       Виктор замирает, его зрачки чуть расширяются, дыхание едва уловимо.Тишина становится почти физической — тянущейся нитью между ними, тонкой и опасной. Он говорит медленно, будто не в состоянии остановить сорвавшиеся лезвие гильотины:       — Как если бы ты… был моим альфой.       Джейс едва сдерживает рык. Он хочет, чтобы Виктор повторил эти слова ещё раз без «если бы». Это так естественно для него быть альфой для омеги, который так идеально вмещается в его руках. Джейс отворачивает и не отвечает сразу. Он сжимает пальцы в кулак на собственном колене, в попытке вернуть себе контроль.       — Я хочу, чтобы ты снова положил ладонь на мой затылок… — он проговаривает тихо, но прямо. — Я хочу узнать, что случится в этот раз…              После этой просьбы становится слишком поздно. Тело уже отбирает у него последние остатки здравого смысла. И ему даже некуда сбежать. Алкоголь размывает последние капли стойкости. Но голос его звучит ровно. Глухо. Его последняя надежда, что Виктор понимает, с чем имеет дело.       — Вик, тебе лучше уйти… — это почти мольба.       Запах вспыхивает, как огонь. Жасмин. Теплее. Алоэ. Глубже. Земляника — почти карамельная. Джейс зажмуривается от удовольствия. Желание лижет изнутри. Он знает, что это за запах, откуда он…       — Ты чувствуешь? — спрашивает Виктор, едва слышно. Джейс не знает, звучит ли на самом деле этот вопрос настолько соблазнительно, как он слышит его у себя в голове. — Прямо сейчас?       Джейс только кивает. Раз. Медленно. Как будто любой момент может стать решающим и нить терпения надорвется. Виктор смотрит на него. Долго. Молча. Потом он едва заметно подаётся вперёд. Не дотрагиваясь. Не нарушая границ.       Джейс делает глубокий вдох, задерживая дыхание в этот раз. Он сжимает пальцы в кулак. Костяшки белеют. Он закрывает глаза.       — Вик, прошу.       Виктор наклоняется ниже, к шее. Он вдыхает запах Джейса у самых гланд. Небольшой довольный выдох.       — Кедр, шалфей, древесная смола… — Он делает паузу. Его голос совсем тихий. — Твой запах.       Джейс дышит тяжело, как будто каждое слово вытягивает из него силы.       — Вик…       Виктор не отступает. Он всё ещё рядом — достаточно, чтобы Джейс ощущал его тепло, дыхание, запах шампуня, запутавшийся среди густых гладких прядей. Джейс открывает глаза и смотрит на него. Взгляд янтарных глаз ничем не уступает взгляду его аватара. Два изображения накладываются друг на друга.       — Только скажи, — шепчет он, — если ты не хочешь…       — Я хочу, — перебивает Виктор, не дожидаясь. — Сделай это.              Виктор тянется сам. Очень медленно. Касается пальцами щеки. Джейс закрывает глаза, накрывая его шею своей ладонью — Виктор выдыхает от облегчения. Он прикрывает глаза и поддаётся вперед, доверяя ему целиком. Джейс знает точно, что не видел в жизни ничего более прекрасного.       Будильник срабатывает резко. Сначала — вибрация на запястье. Резкая, настойчивая. Через секунду — второй сигнал. Чёткий электронный тон, выведенный через динамик в потолке. Звук громкий и режущий, как крик.       Джейс вскакивает с кровати, чтобы отключить его на терминале, но у него не выходит с первого раза. Вторая попытка — и тишина наступает, но уже не та. Воздух в комнате будто сжался. Виктор смотрит на Джейса — выражение лица свидетельствует, что реальность происходящего стала чем-то ощутимым и тяжелым.             Пауза.       — Нам надо идти, — говорит он наконец-то. — Кейт будет ждать.       — Да, — Джейс чувствует, как неловкость теперь неизбежна, чтобы он не сказал. — Пора собираться.       — Спасибо за вино, — кивает Виктор.       — Спасибо за… компанию, — отвечает Джейс с кривой улыбкой.       Виктор выходит за дверь. Джейс остаётся в центре комнаты, не зная как именно он должен вернутся к работе после всего произошедшего. Он протирает лицо рукой, будто пытается стереть остатки сна, запаха, желания. Но бесполезно. Он рассеяно опускает руку в карман, но не находит там листок со схемой. Должно быть он положил его в один из ящиков, пока искал чем открыть бутылку вина.