Сон заблудшего духа

      Джейс       Всю свою жизнь он был человеком действия. Он никогда не откладывал в карман то, что чувствовал или чего хотел. Очень часто его рвение приносило покровительство тех, кто узнавал в нём прежнюю молодую версию себя. Он никогда не стеснялся ни своего идеализма, ни фанатичной веры в то, что он способен изменить мир.       Джейсу тяжело ответить себе на вопрос, почему в этом месте ему приходится сталкиваться с той версией себя, о которой он никогда не знал? Темная амальгама, которая растрескивается коричневой патиной под стеклом. И вот уже в отражении нет света и легкости, только предупреждение, что всё видимое лишь иллюзия. Что ничто не постоянно.       Пока они пролетают мимо гряды зависших камней, то он не может не думать о Викторе. Даже в маске ему кажется, что он слышит эхо его запаха. Что он может до сих пор прислушаться ко второму сердцебиению под своей грудью.       Он облажался. Незачем было искать другое слово. Впервые в жизни он столкнулся с тем, чего хотел больше всего. И отказался. Выбрал побег. Но как он мог настаивать? Как он мог приблизиться к Виктору, чей нрав и гордость настолько устрашающие в своей правдивости. Стоять перед ним, как стоять перед судом. Чувствовать, как слой за слоем с тебя сползает то, что ты считал собой, а в итоге оказалось только выученным жестом и правильно подобранным словом. И одного этого упорного взгляда янтарных режущих глаз достаточно, чтобы смыть с тебя спесь и заблуждения.       И как любой человек, что бежит от своих опасений, ему судьбою было предсказано столкнуться с ними. Он предстал перед суждением Виктора — истинно виновным. Обвиненным справедливо и безапелляционно. Все привилегии отброшены в сторону.       Джейс старается не смотреть в сторону Виктора. Когда они прибывают на базу Кейт кидает ему в грудь пару вещмешков и кивает в сторону небольшой базы, сложенную из четырех узких жилых блоков, одного большого общего и квадратного предбанника.       Кейтлин заходит первая, включая генераторы и свет во всём помещении. Кислородный фильтр за секунду пропитывает комнату. Джейс наконец-то снимает маску. Вайлет заходит вместе с ними.        В главной комнате: кухня, столовая, пинг-понг, диван, небольшой уголок для исследований. Это их новое общее пространство.Кейт показывает руками направления, как когда-то делали стюардессы в старых боингах перед взлётом.       — Девочки направо, мальчики налево. Лабораторный стол — занимаем поочереди. График утвердим позже. Ванных две, они общие на два блока. Одна ваша с Джейсом, другая наша с Вайлет. Холодильник остатками еды не забивать, музыку громко не слушать, — Кейт поворачивается, упирая руки в боки. — Всё ясно? Есть ещё какие-то вопросы?       Никто ничего не спрашивает. Джейс поднимает свои вещи, но не решается уйти. Пусть Виктор сам выберет свою комнату первым. Тот на секунду задерживает на нём ничего не выражающий взгляд, а потом делает шаг в сторону комнаты, которая ближе к ванной. Сердце Джейса пропускает удар, когда он замечает, что Виктор хромает сильнее прежнего после сегодняшнего падения.              И пока его мысли не увели в сторону, где он не будет понимать, что происходит. Он принимает единственно верное решение. Оставаться собой и действовать. В комнате стоит кровать и блок с подом для подключения к аватару. Кейт заходит к нему в комнату, облокачиваясь о дверной проём.       — Этот самый нелагающий из всех, — она махает в сторону пода. — Тебе повезло.       Джейс кивает, уставившись тупо в сторону Кейтлин. Что он ещё может сделать?       — Я поговорю с Виктором, — она вдруг продолжает мягче. — Пробуйте стать частью племени, тогда они послушают вас. Может быть мы сумеем спасти кого-то.       — Я думал, что ты не захочешь больше со мной говорить.       — Я и не хочу, но Эйва зачем-то выбрала вас с Виктором. Мне только остаётся надеяться, что не зря, — Кейт пожимает плечами. — Нам надо работать, Джейс. Я выбрала это место, чтобы ты мог сосредоточиться на том, что действительно важно… — она выдыхает уставши и достаёт из пачки сигарету, — Поэтому расставь наконец-то приоритеты. И думай головой, что делаешь.       — Спасибо, Кейт.       — Иди к черту, Джейс, — она отмахивается на прощанье, покидая дверной проём.       Где-то в глубине комнаты смеется Вай, перетягивая мешки с вещами и проверяя полки. Джейс жмет кнопку и дверь закрывается, оставляя его в одиночестве.

***

      Когда он приходит в себя они всё еще связанны. Чувство пустоты и чуждости тут же выбивает из Джейса весь дух и он разрывает тсахейлу. Виктор по-прежнему аккуратно лежит в его руках, лицо на груди, руки расслабленно уложены в небольшом пространстве между их телами. Джейс знает, что он должен выпутаться и оставить его одного. Но это выше его сил. Вместо этого он сильнее прижимает к себе, оставляя нежный поцелуй у его лба. Любуясь всем, что вчера, казалось, принадлежало ему безраздельно, а сегодня лишь осколок, которому суждено рассыпаться под ладонями, как только Виктор вернется в тело.       Он открывает глаза через несколько минут. Джейс ищет этот взгляд, зная какую боль вызовет всё, что он встретит в нём.       — Полагаю, нам приснился общий кошмар, — говорит он тихо.       Виктор тут же отворачивается и уже через минуту выпутывается из гамака. Он ничего не говорит, когда покидает комнату. Занавеска из бусин лишь слегка тарахтит, провожая его движение. В комнате становится пусто. Джейс сжимает переносицу пальцами, а потом откидывается на спину, всматриваясь в переплетение корней на потолке.       Экко приходит позже, когда не нашел Джейса за завтраком в роще.       — Если ты считаешь, что тренировки больше тебя не касаются… — начинает он.       — Экко, — перебивает Джейс, садясь в гамаке. — Могу я попросить тебя о кое-чем.       — Смотря о чем, — парень оценивает его поведение с ноткой скепсиса.       — Я хочу попросить об… — он не знает как сказать на языке на’ви слово «аудиенция». — О встрече с вашим вождём. Мне нужно поговорить с ним лично.       Экко удивлён. Язык тела выдаёт в нём отказ раньше, чем он это скажет.       — Это очень важно, Экко.       — Я попробую, но ничего не обещаю.

      ***

      Они пробираются сквозь этажи, пока не находят в самом сердце ущелья большое широкое пространство разделенное плетеными перемычками. Экко говорит ему подождать. И через какое-то время вместе с ним выходит Вандер. Джейс удивлён, но ничего не говорит. Экко кивает ему, давая знак, что всё хорошо.       Широкая ладонь крупного на’ви ложится ему на плечо и он махает в сторону реки, в которой проросли деревья голосов. Джейс сглатывает, но он уже знает, что он должен сделать. Но первым разговор начинает не он, а Вандер.       — Я ждал, когда ты придешь ко мне, — говорит ему Вандер простым человеческим языком без акцента.       Глаза Джейса округляются.       — Удивлён, что я один из вас? — спрашивает шаман с мягкой улыбкой.       — Я даже не знаю с чего начать. У меня столько вопросов… Но как это возможно?       — Сначала ты должен сказать мне, с чем ты пришел ко мне. О чем ты хотел поговорить?       Глубина реки едва ли достаёт лодыжек. Они медленно бредут сквозь заводь, кувшинки и крохотные рыбки переливаются в утреннем свету.       — Это насчёт Кейтлин Кирамман. Возможно, ты слышал о ней. Она была учителем английского, когда люди только прибыли на Пандору.       Вандер хмыкает, словно вспоминая что-то ностальгическое.       — Я хорошо помню Кейт. Мы вместе с ней работали в той школе. Если бы не она, то я бы никогда не оказался в племени.       — Вы работали вместе?       — Я был оператором аватара, как и она. Тогда операторами могли стать не только ученые или психологи.       — Ты тоже преподавал в школе?       — Ха, нет. Не совсем. Иногда мне приходилось её подменять, знаешь, всякое бывало. Но нет я был охранником.       Глаза Джейса округляются. Он начинает связывать всё воедино, и только один вопрос торчит надоедливой невынимаемой занозой.       — Тогда выходит — это ты тот солдат, в которого влюбилась Фелиция, дочь вождя? — Джейс выпаливает тупо, не понимая как по-другому подойти к этому вопросу.       Вандер заливисто смеется, а потом улыбается почти нежно.       — Это то, что она тебе сказала?       — Да…       — Нет, мы не были с Филицией любовниками, ничего подобного.       — Но она была беременна и её приход на базу…              Вандер кивает и между ними повисает тишина. Они бредут ещё несколько минут, пока не доходят до края реки. Поток срывается в сердце джунглей. Мужчина смотрит куда-то в сторону горизонта, а потом выдыхает, садясь на край. Джейс следует его примеру.       — Пожалуй, ничего не случится если я расскажу тебе, — Вандер перебирает бусины на небольшой подвязке. — Столько времени утекло, когда-то я должен был рассказать кому-то, кроме Силко.       Джейс присаживает рядом. Осторожно, боясь нарушить тонкость момента.       — Фелиция и я. Мы были друзьями. Ей нужен был кто-то, чтобы тренировать английский и она знала, что со мной ей комфортнее, чем с Кейт. Я подбирал всегда слова попроще и мог объяснить что-угодно на пальцах. Её это жутко веселило, — он замирает на секунду, словно её образ притаился рядом с ними и слушает. — Поэтому когда она оказалась в одиночестве с ребенком под сердцем, то пришла ко мне. Она не знала, с кем ещё ей поговорить. Её племя никогда бы не приняло, то что с ней произошло, — Вандер выдыхает. — Она была прекрасной наездницей. Настоящей небесной грозой. Всё, что увлекало её — давалось ей без труда. Она летала дальше и дольше, чем кто-либо в племени. Однажды в один из таких полётов, поднялась гроза и ветер был почти невыносимый. Её с икраном унесло далеко от земель племени. Она спаслась чудом, но пока пережидала грозу, то к ней вышел охотник из чужого племени. Он мог бы убить её или выдать своему вождю, но вместо этого он стал помогать ей, пока её икран не придёт в себя, окрепнет и сможет увести её обратно домой.       Вандер хлопает рукой по бедру и смотрит на Джейса, улыбаясь грустно.       — Как думаешь, что произошло позже?       — Они влюбились?       — Они влюбились, — Вандер улыбается, возвращая взор обратно к зеленому полотну джунглей под широкой полосой неба. — И спустя время, дары этой любви перестали быть тайной. Её живот округлился и Джанна, великий духовный лидер, её мать, поняла это почти сразу, — Вандер сжимает кисть, а потом разжимает снова. — Она попыталась вразумить дочь и советовала ей покинуть племя, вернутся к отцу её ребенка. Что это единственная судьба, которая убережет их. Но она никогда никого не слушала. «Если он предсказан судьбой, то прилетит и заберет нас. А иначе мне не нужен такой мужчина». Я смеялся, потому что в её словах было много мудрости. Мне не хватило бы совести убеждать её в чем-то ином.       — И что случилось потом?       — Потом узнал её отец, — Вандер смотрит на Джейса, словно собирается рассказать секрет. — Когда мы только прибыли, то полагали, что на’ви чище душой. Близость природы, Эйва, взаимопомощь. Знаешь, как будто они ещё не испорченны цивилизацией? Но отец Фелиции был человек с тяжелым нравом. Он не принял произошедшее. Фелиция была выгнана из племени. Силко умолял его, племя было полно грусти. Все любили её, — в глазах Вандера встают слёзы. — И она послушалась. Ушла, не сказав ни слова. Мы много времени проводили тогда вместе. Делились всем подряд. Я чувствовал, что должен быть там для неё.       Одна слеза стекает по его лицу, и он торопливо смахивает её.       — Отей, так звали её возлюбленного, все-таки нашел её деревню. Он прилетел с дарами и своими друзьями, полагая что у них с Фелицией выйдет история, как в старых легендах. Он не знал, что она ждала от него дочь, — Вандер прочищает горло. — Как только Отей узнал, что его будущая жена изгнана, то он тут же развернул икранов, чтобы найти её. Амилаху, вождь, приказал своим охотникам убить его… — Вандер показывает в сторону леса, где произошла битва. — Вот там над рощей они встретили свой конец. У них не было шанса.       Джейс выдыхает, не понимая, что чувствовать. Вся картинка разверзается перед его взором, как что-то родом из старых рассказов.       — Эйва привела Фелицию к его мертвому икрану и она всё поняла. Её сердце было разбито. Самый близкий человек, который защищал её, отобрал у неё самое ценное. В панике она бросилась в школу, чтобы найти меня. Но тогда мы были на базе. Она прилетела к самой сторожевой линии, её расстреляли. Все новости о стрельбе обошли меня. В то время я был в аватаре, когда что-то в лесу подсказало мне искать её, — Вандер показывает пальцем дугу в небе, — Надо мной пролетел один из коптеров. Он летел в сторону каньона. Я бежал задыхаясь, пока не добрался до поселения.       Вандер замирает и молчит несколько долгих минут.       — Когда я пришел в поселение, то со мной даже не стали иметь дела. Я стал их пленником. Мне не дали увидеть тело Фелиции. И я был только благодарен Кейт, что она не разрешала никому отключать меня от системы. Позже ночью ко мне пришел Силко и он спросил у меня всё, что я знал. В конце он сказал, что она вернулась к Эйве, но часть её души теперь живёт в маленькой девочке, которую они сумели спасти. Девочка, к сожалению, родилась без нервного хвостика. Отрезанная от Эйвы.       — Джинкс?       — Джинкс.       — Должно быть это было большое потрясение.       — Это были темнейшие времена, — Вандер сглатывает. — Амилаху сошел с ума после смерти дочери. Травма Джинкс только сильнее толкнула его в сторону безумия и паранойи. Силко по его приказу выбил из меня всё, что я знал про базы людей, количество воинов, техника. Я рассказал всё, что знал. Так началась война. Между людьми и Зауном. Но я был не при чем, связан внутри чужого тела, не в состоянии предупредить своих. И тогда связь прервалась. Я оказался в лаборатории, и в скором времени в экзоброне с ружьем на передовой, — он улыбается мягко. — Так мы вновь встретились с Силко в этот раз на равных. Мне пришлось хорошенько отделать его перед тем, как он согласился выслушать то, что я собирался ему рассказать, кто я на самом деле, — Вандер немного смущается. — Но в конце концов он вытянул меня из экзоброни, как сардину из банки. Я был уверен, что погибну на месте. Но вместо этого он перекинул меня через плечо и вместе с отступающими на’ви вернул меня в деревню, — он хлопает по воде рядом с ними, — Прямо на это место.       Джейс провожает взглядом стайку молодых охотников, что вылетают на Запад. И вслушивается в рассказ дальше.       — Он был настолько поражен. Я казался ему чем-то абсолютно необычным. Первый человек, которого он видел в своей жизни так близко, — Вандер поджимает губы. — Он спрятал меня, как какой-то секрет. Пойманную бабочку. Но я не мог прожить долго в человеческом теле в условиях дикой Пандоры. Я не мог дышать, пить, есть. Мне оставалось только несколько недель, перед тем как я зачахну, как цветок без грунта. А тем временем война продолжалась. На’ви разрушили школу. Потом погиб вождь — Амилаху. Говорят, что он упал со своего икрана, но никто не знает как именно он погиб — от выстрела или от разбитого сердца, — Вандер пожимает губы. — Пока Силко улетал с охотниками, в один из этих дней семена Эйвы привели ко мне Джанну. Она горевала по своему мужу и дочери, её сердце было безутешно. Но моё появление что-то значило для неё… — Вандер поднимается с воды и махает Виктору в сторону небольшой тропинки сбоку от водопада.       Они проходятся совсем недалеко. Вандер свистит и из чаши выпрыгивает танатор. Джейс тут же отшатывается назад, хорошо вспоминая как чуть не погиб в прошлый раз.       — Не бойся, он не укусит.       Огромное животное ластиться, как кот под рукой Вандера, словно ничего естественнее для него не может быть. Вандер хлопает ему по-груди и животное уходит заниматься своими делами.       — Джанна… — Вандер начинает прервавшееся рассказ, пока они идут даже дальше в чащу. — Сказала, что она видела сон, в котором я спасаю её сына. Что она видела, как небесный человек спускается на землю, чтобы стать единым с Эйвой. Она знала, что я был другом её дочери. Знала, кто я. Она видела меня. И тогда я стал единым целым со своим аватаром, — они с Джейсом становятся напротив небольшой поросшей ничем не примечательной поляны, — Вандер указывает вниз. — Всё, что осталось от моей прошлой жизни лежит там в земле вместе с моим человеческим телом.       Джейс всматривается в ничем ни примечательное пространство. И не может соединить эти две реальности воедино.       — И с тех пор я остаюсь в этом племени, следуя завету Джанны, которая подарила мне эту новую жизнь.       — Что случилось с ней?       — Она воспитала Джинкс и меня, как своих детей. А потом вернулась к Эйве, когда та позвала за ней, — Вандер улыбается. — Силко долго сторонился нас, пробуя следовать манере и нравам, которые заложил его отец, когда был вождём. Но время лечит некоторые вещи. Джинкс так похожа на Фелицию, я видел её первые шаги, слышал первые слова и не мог не думать о том, как бы гордилась её мама. И я знал, что Силко думал ровно о том же, но почему-то боялся себе признаться в этом.       По щекам Вандера снова льются слёзы.       — Если бы Кейт была здесь уверен она бы сказал то же самое, — говорит Джейс. — После произошедшего... Они держали всё это время её взаперти на базе в тренировочном лагере для операторов на'ви.       — Я не знал об этом. Подумал, что она не захотела связываться.       — Как только ей разрешили вылеты, она первым делом направилась в сторону школы…              — Она смелее, чем я. Всегда была, — Вандер улыбается грустно. — Я до сих пор не решился вернуться туда, не после всего.       — Есть вещи, которые Кейтлин никогда не расскажет мне. Но я знаю, что эти двадцать лет на Пандоре значат для неё намного больше, чем когда-либо смогут значит для нас с Виктором, — Джейс говорит тихо.       — Ты хочешь, чтобы Силко позволил ей прийти в поселение?       — Она привезла тогда Фелицию на самолёте, нарушая все правила. Это она спасла Джинкс…       Вандер хмурится, словно он никогда прежде не слышал об этом.       — Это она так сказала?       — Да. Что передала её в руки Силко.       Челюсти Вандера ходят, неприятно поскрипывая. Он смотрит на землю под ногами, где похоронена прежняя его версия и громко свистит, подзывая танатора. Он взбирается на зверя. В его глазах много странной решительности.       — Скажи, Кейтлин, что я жив и я жду встречи с ней.       Джейс кивает, провожая взглядом Вандера, который с необычайной ловкостью покидает тут же поляну и уносится сквозь джунгли на спине зверя.

***

      Путь назад превращается в долгое раздумие над тем, что он услышал. Но он может это отложить на потом. Сейчас ему нужно действовать. Закончить начатое.       Экко встречает его в их мастерской, немного нервничая, но пытаясь не задавать вопросов.       — Спасибо, Экко, — Джейс произносит словами и жестом.       Тот отвечает только жестом. И они приступают к последним приготовлениям. Красные затвердевшие листы ткани укладываются на сцепленные конструкции. Растительное подобие клея из смолы и битых морских раковин, перевязанные дополнительно растительными канатами. Работа не трудная, но масштаб каждой такой конструкции слишком велик для них двоих, поэтому они возятся до самого вечера. Уже ближе к часу песен они понимают, что ничего не ели и их животы бурчат       На выходе из мастерской их встречает Джинкс. Два синефруктов влетают им прямиком по голове и под смех Иши разбиваются в мякоть. Экко пальцем собирает её со своего лица и пробует на вкус, морщась от удовольствия.       — Спасибо, ма Джинкс.       Иша снова смеется, запрыгивая к нему на руки и пробуя самостоятельно сок, которые стекает по его щекам.       — Предательница, — Джинкс показывает ей язык.       Джейс аккуратно отступает, говоря, что ему нужно найти Виктора. И оба они понимающе кивают, переглядываясь между собой с улыбкой. Вчерашний перфоманс точно не прошел незамеченным. Теперь он знает об этом наверняка.       Но вместо того, чтобы отправится к Виктору, Джейс берёт лук и колчан и идёт в сторону джунглей. Он не знает, что он собирается с ним делать, но это хоть какое-то оправдание, чтобы остаться наедине со своими мыслями. И, видит Эйва, ему нужно время наедине со своими мыслями.       Он находит дерево с широким стволом, опускает лук на землю и прикладывает лоб как можно крепче к нему. Над головой взлетают птицы. Его руки сладкие от клея, лицо липкое от сока фрукта, мысли путаются от рассказа Вандера, но больше всего ему доставляет неудобство — новая идея, которая прожигает в нём дыру, выпаливая все остальные опасения и страхи. Он может спасти Виктора.       Виктор может остаться в этом теле, как Вандер. Новая простая жизнь. Они легко сумеют доставить его сюда, теперь когда Вайлет не летает от главной базы, а застряла с ними в парящих горах.       Но что будет после? Даже если они смогут перенести его сознание навсегда в аватар. Заун обречен. Племя обречено и Джейс не знает, как спасти его. Ему нужна идея. Что-то, что сумеет открыться в нём, как происходило уже много раз до этого. Столько знаний за плечами и они бесполезны, когда это действительно важно.       Слёзы наливаются и капают вниз. Сколько лет прошло с последнего раза, когда он плакал от бессилия?       Вдалеке проносится легкий гул пения. Лес начинается расцветать неоновыми узорами. К моменту, когда он возвращается к ужину, вымытый быстро под струёй душа, в племени чувствуется какая-то доля разлада. Силко и Вандер не ведут себя как обычно. И следуя их примеру, в остальном кругу точно так же повисает тяжелая тишина.       Джейс занимает место как можно дальше от основного скопления людей. Но его всё равно находит Экко, усаживаясь рядом.       — Что ты наговорил Вандеру? — он переходит сразу к делу.       — Ничего особенного, — Джейс не знает, как объяснить Экко.       Экко не верит ему, но не настаивает. Пока они сидят, то Джейс спрашивает самый очевидный вопрос, который он может задать Экко.       — Почему ты не с Джинкс?       Экко откусывает кусок, выдыхает и задаёт вопрос Джейсу.       — Почему ты не с Виктором?       И больше им ничего друг другу объяснять не надо.       — Уверен, ваша ситуация проще, чем наша с Виктором.       — Тем, кому поёт Эйва, не расстаются надолго, — проговаривает Экко, словно что-то само собой разумеющееся.       Джейс чувствует, что ему тяжело понять смысл некоторых фраз, даже если он привык к ним. В любой другой вечер он был бы рад узнать и расспросить подробнее, но сегодня он просто голоден и ничего больше.       

            ***

             Когда он возвращается в их комнату, то Виктор уже там и встречает его взглядом, который почти кричит о том, что он переживал всё это время, но быстро надевает маску отчужденности и отвлекается на то, чтобы вынуть из подсумка собранные травы.       Джейс отворачивается. Это был долгий день, который отобрал у него все силы. Он медленно ложится в гамак, сворачиваясь в кокон. Ему не хочется засыпать, но ещё меньше ему хочется бодрствовать.       Он вглядывается в стены и думает о переливах анабтаниума. Каким образом пилот Кейтлин долетел до каньона, если всю электронику должно было вырубить ещё на полпути из-за электромагнитного поля?       Он закрывает глаза, и когда он их откроет, то это будет первое, что он спросит.