Сон заблудшего духа

      Джейс       Когда он открывает глаза зажатое между ребер чувство «отсутствия» не даёт ему момента, чтобы собрать мысли воедино. Ему не хочется ни с кем говорить. Он хочет лечь в свою постель и зарыться носом в пыльную наволочку его новой кровати. Ему хочется ворваться в комнату к Виктору и сжать его в своих руках, не отпуская ни на минуту. Пропитаться его запахом, уткнуться носом в его шею и считать удары пульса, пока он не дополнит себя его теплом. Пока его сердце не начнёт переливаться кровью, выплескиваясь в телесные полости и затапливая всё до краёв.       Вместо этого он сдёргивает себя из пода, берёт чистую одежду и направляется в сторону душа. У двери уже стоит Виктор с полотенцем в руках и большой косметичкой с моющими средствами подмышкой. Джейс меняет направление и садиться за стол. Дверь в ванную легко клацает. Кейт выходит на кухню в хорошем настроении, клацая чайник и облокачиваясь о кухонную стойку, пока он греется. Джейс падает лицом на стол, вслушиваясь в звуки воды, которые идут из ванной.       Кейт подходит к нему и теребит рукой волосы, как непоседливому ребенку.       — Как дела, ковбой?       Джейс поднимает голову немного, мычит что-то нечленораздельное и падает лицом обратно на стол.       — Ну-ну, не всё так плохо, — Кейт отходит и снимает чайник, достаёт чашки, четыре штуки, по одной на каждого. — Кофе, чай?       — Какой чай у тебя есть?       — Дай-ка гляну, — она роется среди разных пачек, пока не находит что-то более-менее приличное. — Зеленый с жасмином, есть с бергамотом и какой-то непонятный. Какой будешь?       — Давай непонятный, — Джейс решает, что ему не нужна стабильность даже в выборе чая.       — Мм, будем надеяться, что это не от почечных камней. Они просто мерзкие, если что, — отзывается Вайлет, зевая и присаживаясь за стол. — Мне кофе, если можно. Без сахара, самый крепкий.       — Заказы приняты, — Кейт шурудит на кухне. — Кто-то знает что пьёт Виктор?       — Самое сладкое, что ты сможешь наворотить, — смеется Джейс.       — Тут есть растворимый какао, я не уверенна насколько он сохранил свои свойства.       — Он всегда может вылить его, если не понравится, Кейт, — смеется Вайлет. — Возможно вместе с почечным чаем Джейса.       Чашки расставлены на столе. Они втроём сидят, согревая руки. Виктор выходит из ванной и Вайлет тут же машет ему рукой, чтобы он присел вместе с ними.       — Мы приготовили тебе какао. Будешь?       Виктор ничего не отвечает, только подходит к столу и забирает чашку, слегка принюхиваясь и делая крохотный глоток. Они замирают, чтобы понять насколько всё плохо. Виктор делает второй более уверенный глоток и отходит к кухонной стойке, облокачиваясь о неё, и оставляет трость рядом.       — У меня есть хорошая новость… — Джейс начинает неуверенно, согревая руки о странный чай. — Я говорил сегодня с шаманом племени. Он разрешил Кейт вернутся в поселение.       За спиной слышно как закашливается Виктор, и Джейс тут же сжимает чашку крепче, чтобы не броситься помогать ему. Но возвращает взгляд на Кейт и Вайлет, которые застыли в странном неверии. Будто это слишком большая новость, чтобы сказать её вот так между прочим.       — Вандер сказал, что он ждёт тебя. И ещё…       Кейт задерживает дыхание.       — Дочь Фелиции, они сумели её спасти. Джинкс. Она племянница Силко.       Вайлет закрывает рот ладонями, сдерживая вскрик. Глаза Кейт наливаются слезами, но она всё ещё не понимает, что именно происходит.       — Кейт, Вандер просил меня передать кое-что ещё, но я думаю, что лучше если ты узнаешь сама, — Джейс улыбается мягко. — Но они ждут тебя. Твоё возвращение. Это решено.       Кейт наконец-то вскакивает со своего места. И крепко прижимает голову Джейса к своей груди, целуя его макушку.       — Дубовая твоя голова, Джейс. Ты не должен был лезть не в свои дела, я же просила тебя, — ругает она его, но в голосе нет и намёка на строгость, только хриплость от слёз и благодарность.       Она отпускает его, чтобы в эту же минуту её подхватила Вайлет. И уже в её руках Кейт плачет, как не в себе, согнувшись у её плеча. Вайлет аккуратно гладит её по спине, успокаивая. Джейс встречается с ней взглядом и она даёт понять, что всё под контролем. Через минуту Кейт вытирает слёзы под глазами, смеясь от собственной эмоциональности.       — Черт, давно меня так не пробирало.       — Готовить птичку? — спрашивает Вайлет тихо, разглаживая волосы Кейт и помогая ей вытереть слёзы.       — Заводи машину, я пока заберусь в под и решу все вопросы с Амбессой, как раз подоспеешь к базе.       — Принято «заводить машину», — Вайлет салютует весело. — Только не торопись нам надо с ней разогреться.       Кейт только хмыкает, пропадая в своей комнате. Ещё несколько минут суеты и всё затихает. Виктор стоит у кухонной тумбы, держа в руках чашку с какао и оценивая Джейса каким-то особенным взглядом, который невозможно интерпретировать. Его запах едва ощутим из-за расстояния между ними. И Джейс хотя бы рад, что он точно не нервничает в эту минуту.       Они молчат ещё пару минут, пока Виктор не ставит чашку на стол и резко разворачивается, направляясь в сторону своей комнаты. Джейс остаётся за столом, всматриваясь в натюрморт из брошенной посуды по-прежнему тёплой и полной. Он снова бросает голову на стол, а потом встаёт и моет их перед тем, как наконец-то ополоснуться под струями душа самому.

***

      Возвращение Кейтлин в деревню приносит свои интересные результаты. Во-первых, Вандер точно рассказал правду, потому что когда Кейт его увидела и узнала, то это было сродни желанию задушить голыми руками и держать в объятиях так крепко, пока хватит сил. Воссоединение вышло тёплым и радушным. Хоть было трудно не заметить, как Силко некомфортно чувствует себя от того, сколько чужаков они приютили за это время.       Джинкс, конечно же, ничего не знала о Кейт. Поэтому их первая встреча была скорее странным событием, чем только радостным. Кейт почти сразу же расплакалась и Вандер долго держал её в своих руках, прекрасно понимая, что она чувствует. Силко пришлось отвернуться, но в глубине души он тоже делил с ними одну и ту же боль. Виктор смотрел на Джинкс с пониманием. Насколько знал сам Джейс, то Виктор вырос сиротой в нижнем части города, всю жизнь прогрызая себе путь собственными усилиями. У них всегда было куда больше общего понимания между собой, чем у неё с Джейсом. И теперь он хорошо понимал почему.       Отец Джейса умер, когда ему было тринадцать лет. Но несмотря на то, что трагедия запеклась на страницах его биографии. Он помнил и знал своего отца. Он оставил им прибыльный бизнес и много тёплых воспоминаний, чтобы согреваться ими в худшие из дней. Это совсем несравнимо с тем, как расти совсем не зная своих родителей.       И всё же их время на выяснение отношений и воссоединения семей быстро исчерпалось. Джинкс словила их вдвоём, и теперь они снова вернулись в прежнюю рутину. Им нужно было как можно скорее стать охотниками, и доказать племени, что Эйва не ошиблась.       Они вернулись на тропу. И теперь, когда между ними повисла обида, то охота превратилась в соревнование. Каждый из них хотел доказать что-то другому. Они работали на износе своих возможностей.

***

      Рутина на базе представляла собой менее функциональный процесс. Реальная жизнь словно текла в обратном направлении. Пока в Зауне их аватары крепли и обретали навыки. Тут в серых стенах их крохотных блоков все они разлагались заживо. Джейс даже не подходил близко к лабораторному столу. Виктор вел жизнь затворника.       Вайлет и Кейт?       Их жизнь на базе оказалась идеальной почвой, чтобы выстроить свои отношения. Джейс догадывался, что Вайлет омега, но после первой встречи с Виктором, он начал бояться спрашивать это у кого-либо напрямую. И всё же, Вайлет была омегой. Они однажды пили пиво, пока Кейт ковырялась с образцами и она громко засмеялась.       — Конечно, я омега! — её щеки немного румяные. — Где ты видел альф такого роста?       — Нет-нет-нет, я на это не поведусь. Я не собираюсь жонглировать с тобой секситскими стереотипами, чтобы потом выслушивать, как я не прав.       Вайлет смеется громко, откидываясь на спинку стула и почти падая на пол, но успевает схватиться за стол в последнюю минуту, подтягивая себя обратно.       — Черт, наш Виктор совсем запугал тебя, да? — Вайлет ставит бутылку на стол и смотрит на Джейса весело. — Стереотипы и стереотипы. Подумаешь? Если они не про тебя, то зачем на них обижаться? — Вайлет делает глоток, и немного понижает тон. — Я знаю таких омег, как Виктор. Им постоянно кажется, что мир несправедлив к ним из-за их природы. Что всё против них. И нужно прожить жизнь, доказывая, что они не хуже альф. Но знаешь что? В конце дня быть омегой — так же просто и естественно, как быть альфой, — она широко расставляет руки, почти сбивая пустую бутылку со стола. — Я стопроцентная омега, на все деньги со всеми приколами. Я люблю поплакать над мелодрамами, съесть сладкого в разгар течки и чтобы меня кто-то обнял, когда мне грустно. И знаешь что? Ничего плохого не произошло.       Вайлет замолкает и понижает голос ещё тише.       — То, что Виктор делает с собой. То, как он бежит от себя… — Вайлет выдыхает. — Это грустно, Джейс. Может я не права. Что я вообще могу знать? Но, черт, жизнь проще, когда ты можешь посмеяться над собой и побыть немного омегой, или альфой. В мире столько мудаков — никому ничего не докажешь. И это ведь со всеми происходит. В независимости от пола. Но иногда ты находишь классных людей и они любят тебя просто так, без приколов.       Джейс кивает, не зная что ответит и делает хороший глоток пива.       — Ах, черт нагрузила тебя, — Вайлет смеется, делая свой глоток и запихивая горсть сухих крекеров с приправой в рот. — Просто, блин… я хочу, чтобы этот парень немного отпустил себя, знаешь? Выпил с нами пива, был собой?       Джейс протягивает новую банку к ней через стол и они чокаются, не говоря тост.       — Кстати, что там с твоими футболками, которые застряли в стиралке? Кейт сумела их вытащить?       Джейс научился многим вещам. Первая из них — не умирать внутри каждый раз, когда Виктор намеренно игнорирует все его попытки наладить контакт. Его упрямство настолько невозможное и упорное, что оно же играло с ним плохую шутку. Теперь Джейс знал, что может говорить ему вслух что угодно и если Виктор отреагирует, то это будет его проигрыш.       Их общение превратилось в странную игру. В глубине души Джейс чувствовал, что сможет заработать пару очков, если останется настойчивым. Но он не был единственным игроком. Рядом с ним стоял более опасный соперник — болезнь Виктора. После переезда в горы и всего пережитого здоровье Виктора начало стремительно ухудшаться.       И хуже всего, что всем им казалось, что Виктор бежит навстречу ей, прикладывая последние остатки сил, которые скопились в его теле. Он не спит. Не ест. Не двигается достаточно. Почти всё время проводит в поде.       Сначала Джейс думал, что он не притрагивается к еде из-за того, что она ему не нравится. Он начал готовить сам из припасов что-то похожее на настоящий ужин для всех каждый вечер, надеясь что Виктор сумеет переступить гордость и просто согласиться есть из общего котла, как это принято в таких обстоятельствах. Уже через две недели Джейс перестал стесняться и перешел в активное наступление, готовя завтраки специально для него. Посылая Кейт и Вайлет с крохотными подносами, якобы угощение из вежливости для всех.       Его кашель только усиливается. И в последнее время — это фоновый звук, под который они живут.       Когда Виктор потерял сознание от бессилия, когда он пришел в себя, то Джейс не сдерживал никаких слов, объясняя ему, что так не может продолжаться. Что он убьёт себя таким способом раньше, чем его доконает болезнь.       Всё настолько плохо, что остатки его запаха растворились будто бы бесследно. Иногда Кейт пытается быть строгой матерью, но её он тоже не слушает. Вайлет сказала, что она вовсе не собирается вмешиваться. Она ничего с этого не получит, и Виктор страшный человек, чтобы с ним спорить.       Единственное заинтересованное лицо и человек, который был готов угробить собственное здоровье, чтобы не дать Виктору угаснуть до конца — оказался сам Джейс. Но даже его добродушие и энергичность к концу первого месяца превратилась в апатию и раздражение. Он по-прежнему готовил ему завтраки, по-прежнему идеально подрабатывал местным поваром. Но что-то внутри него начинало трескаться.       Лицемерие Виктора становилось невыносимым. Он задыхался в реальном мире, но сиял силой и оптимизмом, как только оказывался в аватаре. Неужели он не понимал, что первое невозможно без второго?       В один из вечером Джейс слышал, как приступ вытягивал из него всё, что мог. Они живут буквально через стенку и он слышит каждый вдох, что уже говорить об остальном. И меньше всего он хотел оказаться человеком, который слушал с безразличием, как умирает его сосед за стенкой. Ещё меньше он хотел представлять мир, в котором это могло случиться.       Поэтому он влетел к нему в комнату с такой злостью и раздражением, что Виктор посмотрел на него большими, блестящими от выступивших слёз, глазами и застыл. Джейс остыл в ту же минуту, не в состоянии больше злится.       — Ты ведь хочешь умереть? — Джейс проговаривает шепотом, чувствуя как в горле всё каменеет от боли. — Это то, что ты пытаешься сделать. Я знаю, что тебе плевать, что я думаю, но если ты надеешься, что я дам тебе это сделать, то ты глубоко ошибаешься. Мне нужен мой партнёр. Мы вляпались в это вместе, и мы выберемся из этого вместе. И если мне нужно будет кормить тебя силком, пичкать лекарствами и следить по ночам, чтобы ты не задохнулся. Это именно то, что я буду делать.       — Ты не имеешь права лезть ко мне.       — Право? — Джейс делает шаг вперёд, наклоняясь так, чтобы их лица оказались напротив. — Я не собираюсь пользоваться никакими правами. Я просто воспользуюсь тем, чего у меня в полном достатке, Виктор. Своей силой. И, поверь мне, на этой чертовой базе некому будет тебе помочь, если ты не оставишь мне иного выбора.       — Угрожать умирающему человеку? Это низко даже для такого как ты, Джейс.       — Низко? — Джейс чувствует, как внутри уголков глаз наливаются капли слёз. — А какой выбор ты мне оставил? Что ты сделал, чтобы я не опустился до подобных методов? Ты хоть раз пошел мне навстречу?       Он отходит в сторону, вытирая слезы с глаз.              — Просто отпусти это, Джейс. Моё время на исходе. Это никогда не зависело от тебя, — Виктор кашляет в кулак. — Пара тарелок супа не спасут мои отказывающие органы. Смысл оттягивать неизбежное?       Джейс не говорит ни слова и уходит их комнаты быстрым шагом. Когда он возвращается в комнату, то слезы ещё текут по его щекам непрекращающимся потоком ещё несколько долгих минут.       Утром, когда он выходит из комнаты с синяками под глазами, Вайлет и Кейт флиртуют между собой, как обычно. Вайлет стоит прижавшись к стойке, Кейт сидит напротив неё на стуле. Джейс продвигается к шкафчику, который за спиной Вай.       — Эй, грубо! — рычит девушка, толкая Джейса в плечо, но потом замечает взгляд Джейса.       Они переглядываются с Кейт. Вайлет кидает взгляд в сторону Джейса. Кейт выдыхает устало и ставит чашку.       — Джейс, зайди ко мне на минутку, нам надо поговорить.              Дверь закрывается за ними и Кейт садится и хлопает по своим коленям, не оставляя сомнений. И черт Джейс хотел бы быть лучше, хотел бы никогда не чувствовать, что чувствует. Но вместе этого он падает на кровать, упираясь головой в бёдра Кейт и весь поток, который накопился в нём за этот невыносимый месяц, вырывается теперь из него тихими всхлипами. Кейт рассеяно гладит его по спине и взлохмачивает волосы.       — Так бывает, Джейс, — она шепчет. — Отпусти, не держи в себе.       Ему даже не нужно видеть, чтобы знать, как Кейт нахмурилась и с серьезным лицом думает о том же, что и Джейс. Как бы они не старались — они никогда не сумеют подготовиться к тому, что их ждёт. Но только хуже всего в жизни Джейс умеет «отпускать».       Джейс выходит позже из её комнаты, хорошо чувствуя, насколько красные у него глаза. Виктор застывает с омлетом у рта, с ужасом и жалостью впитывая вид Джейса перед собой. Он так старался вернуть ему аппетит, чтобы в самый последний момент испортить его.

***

      Единственное, что знал Джейс. Как только они с Виктором станут «таронью» — охотниками, то у него будет право оказаться перед самым главным святилищем. Он старался как можно скорее пройти все испытания. Их проекты с Экко и лекарства Виктора давно позабыты.       Стрела влетает в дыхательное отверстие косули, вбиваясь почти на половину своей длины. Животное валится на землю, пока Джинкс с Виктором следуют за ним. Джейс достаёт с нагрудных ножен кинжал и проворачивает нож так, чтобы добить зверя как можно быстрее и милосерднее. Он произносит молитву жестким, уверенным тоном. И вскоре дело решено.       Взгляд Джинкс почтительный и восторженный. Без капли ехидства или насмешки она произносит: «Чистое убийство. Ты готов». Джейс не знает, что ему делать с этой информацией. Если он готов, то ему поскорее нужно добраться гнезда икранов и умолять Вандера на коленях, чтобы они провели обряд для Виктора. Чтобы спасти его.       — Мы подождём Виктора, и тогда вы оба сможете пройти испытание, — объясняет Джинкс.       — Я могу подстрелить зверя прямо сейчас, там среди зарослей есть свежий след — надежный.       — Как скажешь. Веди, — отвечает Джинкс немного удивленная впервые холодному настроению Виктора.              Уже через несколько минут они оказываются в зарослях. Джейс даже не видел, в кого Виктор целился, но он попал — прямиком в глаз животного, убивая его на месте и пришпиливая узкую черепушку к земле. Виктор подбирается к зверю и произносит молитву, вытягивая стрелу с неприятным твердым звуком. Джинкс ничего не говорит. Когда он поворачивается к ней, чтобы услышать вердикт, она только молча даёт знак, что Виктор тоже готов.       Они возвращаются в деревню в полной тишине. Икраны с криками опускаются в свои гнёзда, пока лес пропитывается тяжелой кровавой дымкой от наступающего затмения.       — Скоро придут дожди, — задумчиво произносит Джинкс, вглядываясь в узор на небе. — И вы сможете услышать, как на самом деле поёт наша река Лауркильван.       Час песен давно не заботит Джейса. Каждый раз он уходит в лес, чтобы прийти в себя. Это стало его привычкой. Когда он слышит шаги позади себя, то ожидает увидеть Виктора, который наконец-то проследил с ним до укрытия, но вместо этого перед ним стоит вождь племени.       Силко будто бы не принадлежит этому пространству. Он слишком холоден и почитаем, чтобы просто так стоять посреди самой непримечательной поляны на всей Пандоре наедине с чужаком. Джейс вежливо приветствует его. Силко подходит к нему, касаясь к месту на коре дерева, где оно успело стать глаже от того, как много раз он прикладывал свой лоб к нему.       — Моя племянница отзывается высоко о ваших с Виктором успехах, — мужчина вглядывается в облик Джейса с особенной внимательностью. — Но её душа пропиталась беспокойством, которое мне трудно было не заметить. Я спросил её в чем дело, и она ответила, что не может найти причину, почему ваши старания и победы не приносят вам удовольствия.       — Вам не стоит беспокоиться, эйктан. Мои тревоги принадлежат другому миру, — Джейс проговаривает тихо.       — Нет других миров, — говорит он взвешено. — Всё, что живёт в нашей душе и душах близких связано нераздельно и составляет целое. Ты можешь сказать мне, Джейс.       — Виктор, его настоящее тело — оно умирает. И я ничего не могу сделать.       Это новость не сильно удивляет Силко.       — Пойдем со мной, — говорит он ровным голосом.       Они пробираются долгим путём к низу ущелья, пока он вновь не оказывается внутри широкого пространства с плетенными перепонками. Они проходят всё глубже и глубже, пока среди каменных коридоров не возникает комната залитая ярким фиолетовым цветом. Стены сплошь покрыты странной формы грибами.       — Амерасакума. Мы зовём его грибом жизни, — Силко объясняет. — Он не лечит, но придаёт силы охотникам. Наши воины считались непобедимы вплоть до появления небесных людей, благодаря этой силе. Ни одно племя не знает об этом секрете. Мы передаём это знание между воинами клана.       — Я не воин клана.       — Когда Вандеру было хуже всего, я поил его соком этих грибов. Они помогли… ему продержаться, — Джейс замирает, понимая к чему Силко ведёт. — Человеческое тело хрупкое для настоящей силы амерасакума, но капли сока достаточно, чтобы помочь. Это не спасёт Виктора, но поддержит его силы.       Джейс благодарен, но слова благодарности застревают. Он не знает, почему он заслужил такой щедрый дар и доброту человека, который едва ли его знает.       — Я не знаю как благодарить вас, эйктан, — проговаривает Джейс шепотом.       — Тебе не за чем благодарить меня. Кейтлин попросила меня. Я в долгу перед ней, — Силко сжимает крепче рукоять своего ножа на поясе. — Жизнь за жизнь. Долг возращен. Я уже отправил её вместе с плодами к вашему дому. Когда ты вернешься, то дело будет решено.

***

             Прогулка назад к их комнате проходит, как в тумане. Джейс не пропускает ужин, и на обратном пути он быстро находит Виктора в толпе. Без всяких сомнений он берёт его за руку, крепко сплетая их пальцы. Виктор отдёргивает руку единожды, но потом сдаётся, позволяя им идти вместе всю дорогу.              Как только они оказываются внутри Джейс не даёт ему отойти. Он целует его, словно утопающий, пытающиеся вдохнуть хоть каплю кислорода. Виктор отбивается от него, но когда Джейс отпускает его губы, то его руки по-прежнему крепко сжимают его в объятиях, фиксируя руки. Давление настолько сильное, что он наверняка знает, что Виктору сложнее дышать.       Огромные широко раскрытые глаза смотрят на него с опаской. Джейс устало опускает лоб, касаясь лба Виктора и держит их в этом положении, сколько хватает сил. Внутри себя он проговаривает:       «Я спасу тебя, спасу тебя, спасу тебя, даже если ты мне не веришь, даже если ты этого не хочешь, я спасу тебя, я всегда буду спасать тебя»       Виктор всхлипывает в его руках и Джейс наконец-то приходит в себя, отпуская его. Он мог бы чувствовать стыд или вину, но они уже вымылись из него перед ужасом того, что он может потерять его навсегда. Джейс оставляет его без объяснений стоять посреди комнаты и укладывается в свой гамак, спиной к нему. Виктор стоит какое-то время, не шевелясь. Потом его шаги приближаются. Он ложится в его гамак, обнимая его со спины. Тёплое дыхание проходится где-то между лопаток.       — Сны всего лишь сны, Джейс. Даже плохие.       Когда он закрывает глаза, то впервые готов встретиться с очередным кошмаром. Судьба всех тех, кто боится — оказаться лицом к лицу со своим страхом.

***

      Сок действительно помогает. Кожа Виктора пропитывается фиолетовым сиянием, словно каждая жилка и капилляр подсвечены изнутри. Но он чувствует себя лучше. Когда Джейс вглядывается ему в глаза, то в усталом похудевшем лице он читает, то что разбивает ему сердце: «Я делаю это только для тебя».       Джейс выдыхает. Этого достаточно. Одного этого достаточно. Время, которое им так необходимо. Время, которого стаёт всё меньше и меньше с каждым днём. Виктор. Племя. Каждый важный элемент его жизни под угрозой. И все эти угрозы сильнее, чем Джейс. Но он не был бы собой, если бы не продолжал действовать, пока собственные силы не оставят его.       Он помогает Виктору взобраться в под. Они оба знают, что сегодня важный день.