Сон заблудшего духа

      Джейс       Когда он просыпается, то он возбужден. Возбужден на грани адреналинового прихода. Его тело словно разрывается на молекулы от мгновенного стерильного импульса «обладать». Весь мир пахнет Виктором.       Он срывается из своей комнаты на зов запаха не над чем не раздумывая, когда он врезается всем телом в закрытую дверь, то оно бросает его в бесплодную попытку выцарапать её когтями, выгрызть зубами, выбить, уничтожить.       Чьи-то руки оттягивают его прочь. И он только слышит свой рык, сзади слышны звуки и шум, треск чего-то, но все его внимания у двери. Вся его психика кричит, что он должен добраться до источника запаха.              В шею врезается игла. Когда он приходит в себя в своей кровати, то с ним рядом Кейт. Но ему плевать, тело своим собственным ходом рвется обратно. Он рычит и бьётся об двери снова и снова, пока Кейт вместе с Вайлет не умудряется повернуть его и влепить ему звенящую грубую пощечину.       — Приди в себя, Джейс! — кричит Кейт во весь голос, растрясывая его за плечи. — Ты никому не помогаешь!       Его глаза расширяются. Неожиданно адреналин выветривается и он оседает у дверей, не понимая что происходит. Он всё равно прижимается к двери, прижимается к запаху. Ему кажется, что он умрёт, если останется здесь ещё на минуту дольше. Его тело трясет. Ему хочется плакать и умолять. Ему нужно узнать, что с Виктором всё хорошо.       — Вкалывай ему супрессант, по-другому это не сработает, — говорит Кейт устало.              Джейс слышит голос. Он знает, что они говорят о нём. Где-то внутри себя он понимает, что должен сопротивляться. Но Виктор там. Он нужен ему. Ему нужен он. Почему. Почему. Почему.       — Ну-ну, тише альфа, — Вайлет приближается аккуратно. — Это только укус комарика, не больше.       Джейс прищуривается, прижимая щеку к холодному металлу. Альфа внутри него готов убивать, если понадобиться, но что-то человеческое подсказывает ему, что он будет полезнее Виктору, если не будет сходить с ума. Это единственное, что помогает ему забить инстинкты.       Игла входит, раствор медленно льётся по венам. Он рычит, сжимая ногтями кожу на своем запястье, чтобы не ранить никого из них.       — Умничка, ещё чуть-чуть, — Кейт приговаривает где-то рядом.       Через полчаса он приходит в себя. Запах Виктора по-прежнему такой же сильный, но он больше не сводит Джейса в дымку чистого безумия.       — Ты с нами? — Кейт спрашивает осторожно.       — Да, — отвечает надорванным хриплым голосом. — Никто не пострадал?       — Только пара стульев.       — Расскажешь, какая муха тебя укусила, красавчик? — Вайлет садится на стул, облокачиваясь на его спинку.       — Вы разве не чувствуете? — Джейс спрашивает устало.       — Чувствуем что?       — Запах Виктор, он… — Джейс краснеет. — Он… его цикл начался.       Вайлет с Кейт переглядываются между собой.       — Нет, Джейс, — Кейт прикладывает руку к его лбу, проверяя насколько сильная у Джейса лихорадка. — Слушай, последствия от пребывания в поде могут быть самыми разными. Все побочки не исследованы.       — Тем более, учитывая вашу первую «брачную ночь», — Вайлет хмурится слегка, — Может быть, это связанно. Одно чувство переходит в другое.       Джейс смотрит на неё, как на дуру. Кейт ничего не говорит.       — Ладно-ладно, это только теория, — сдаётся Вайлет.       — Вы должны проверить его, узнать как он. Сколько дней он уже не выходил из той комнаты?       — Джейс, это были всего лишь сутки, может немного больше, — говорит Кейт. — Не всё так плохо. У вас много всего происходит сейчас в племени, это нормально побыть в тишине.       — Вайлет, ты тоже омега. Ты можешь проверить, верно ведь? Кейт у тебя есть мастер-ключ. Мы не можем просто так сидеть тут.       Кейт недовольно поджимает губы.       — Это плохая идея, Джейс, особенно учитывая концерт, который ты нам тут устроил.       — Мы откроем эту дверь, ты бросишься к нему как сайгак. И хрен мы тебя в этот раз словим. Хороший план, надежный пиздец, — Вайлет разминает пальцы.       — Вы можете связать меня, — выпаливает Джейс первое, что приходит в голову.       Глаза Кейт и Вайлет округляются, их брови взлетают к самому основанию лба. Вайлет протягивает руку к Кейт и махает ей в сторону, чтобы они обсудили это наедине.       Когда они возвращаются, Джейс по-прежнему прижат к двери, будто она хранилище всех его надежд. Кейт присаживается рядом с ним.       — Вот как мы сделаем, — она показывает мастер-ключ. — Мы закроем тебя в твоём отсеке снаружи, ты не сможешь выйти. В это время Вайлет проверит, что с Виктором. Подходит?       Джейс махает головой, кивая.       — Подняться сам сможешь? — спрашивает Вайлет.       Джейс чувствует, как его лицо дергается от гримасы рыка, будто она пытается посягнуть на его територию, хочет отобрать у неё Виктора.       — Тшш, альфа, не теряй контроль. Это то, о чем ты сам нас просишь. Мы не сможем помочь, если ты продолжишь рычать каждый раз.       — Я знаю, просто это трудно, — Джейс выдыхает.       Он отрывает себя с силой от пола и за два бездумных шага закидывает своё тело в комнату, дверь тут же замыкается за ним, когда альфа в нём уже готов снова рвать и метать. Долгие минуты длятся и длятся, он готов содрать с себя шкуру живьем, если это поможет ему хоть на минуту не чувствовать всю боль и ужас своего состояния. Ему нужен Виктор. Нужен.       Через какое-то время дверь открывается. Поведение Вайлет и Кейт слишком тихое. На их лицах нет краски. Они, как два прозрачных листа бумаги. Вайлет старается не смотреть Джейсу в глаза. Кейт держит себя за плечи, смотря в пол.       — Тебе лучше всё-таки, пойти к нему, красавчик, — Вай шепчет. — Только не переусердствуй. Ему нужна помощь, а не альфа.       Сердце Джейса пропускает удар. Всё желание оказывается на дне его приоритетов. В теле рождается первобытный, ничем не сдерживаемый ужас. Он никогда ещё не был так напуган. Он идёт на шатающихся ногах в сторону Виктора.       Когда дверь открывается, то аромат бьёт ему в нос как концентрат. В нём даже невозможно различить ничего. Такой плотный это запах. Джейс делает шаг в темноту, один за другим. Он так рвался сюда, но получив желаемое едва ли способен передвигать ноги.       Виктор лежит в своей кровати. На полу светящиеся фиолетовые пятна.Дверь закрывается за ним автоматически с шипением. Мрак становится оглущающим. Рука Джейса тянется к одеялу. Крохотное, исхудавшее тело светится насквозь от сока грибов. Он раздет. Смазка, которая пропитала простынь и матрас тоже фиолетового цвета.       Джейс вдыхает воздух через ноздри, почти задыхаясь от паники. Он не был готов. Он не мог быть готов к такому. О каком альфе может идти речь, когда Виктору так плохо. И Джейс понимает, что он рвался сюда, потому что Виктор звал его.       — Вик… — Джейс произносит слабо. — Ты спишь?       В ответ он только слышит сдавленный стон на грани боли.       — Что мне сделать, Вик? Что ты хочешь, чтобы я сделал?              — У… уходи, — говорит он, стискивая зубы. — Я не хочу… чтобы ты видел меня таким.       Джейс хмурится от того, как ему тяжело сталкиваться с этими отказами каждый раз.       — Я обещал тебе вчера, что не уйду. Я не нарушаю свои обещания.       — Те, которые ты сам себе придумал… — Виктор выдыхает тяжело, сминая одеяло между ног.       Джейс стягивает с себя футболку. Он только рад, что она насквозь пропиталась его потом. Этого запаха должно быть достаточно, чтобы немного помочь. Он протягивает её впереди себя, держась как можно дальше на расстоянии, насколько это возможно.       Фиолетовые глаза вспыхивают чем-то голодным, а потом прагматичным. Он протягивается руку и тут же прижимает к себе ткань, вдыхая запах.       — Спасибо, — Джейс слышит в ответ.       Джейс не знает, что он должен сделать, поэтому он делает то, чему его научила его мать — быть альфой, который заботится об омегах, когда наступает такой момент. Джейс разворачивается в сторону двери и как только он это делает из-за спины раздаётся почти паничный крик.       — Нет! Не уходи! — глаза Виктора широко раскрыты, он вскочил с постели, футболка до сих пор крепко зажата в кулаке.       Джейс почти дрожит от этой импульсивности в его голосе.       — Я только… — Джейс прочищает горло, — Вик, нам нужны еда, вода, много полотенец, чистое бельё.       Даже с этим фиолетовым оттенком, который прорезал его тело уродующим узором, Джейс легко считывает смущение.       — Мне необязательно выходить за дверь, я просто попрошу Кейт помочь, хорошо?       Виктор немного молчит, но потом проводит устало рукой по своему лицу       — Да. Это будет логичнее всего, — наконец-то раздаётся его тихий голос, будто он объясняет это самому себе.       Джейс выглядывает из комнаты и подзывает Кейт, чтобы не нервировать Виктора присутствием другой омеги рядом с ним.       — Поможешь?       Ему даже ничего не нужно объяснять ей. Она собирает весь комплект за считанные минуты. Пока Вайлет быстро собирает на поднос еду, и достаёт большие баклажки с водой.       — Кейт, — Джейс наклоняет к её уху и говорит так тихо, как может. — Возможно шприц с супрессантом тоже.       Она хмурится, и выравнивается, окидывая Джейса тяжелым взглядом. А потом шепчет так же тихо.       — Мы не знаем, как этот яд смешается с отравой в его теле, — Кейт смотрит на Джейса с сожалением. — Лучше пройти это, как природа задумывала.       — Это может затянуться на пару дней.       — Где ваши аватары?       — У озера в горах, здесь недалеко.       — Мы с Вайлет подлетим и последим за ним. В племени скажем, что ваш медовый месяц немного затянулся — думаю этого будет достаточно.       — С нами наши икраны, будьте осторожны.       — Не переживай, ковбой. Бывало и хуже, — Кейт улыбается мягко. — Мы своих не бросаем.       Джейс забирает пачку с бельем, откладывая её сверху пода и поднос с едой.       — Перед вылетом, мы оставим на кухне продукты, сколько хватит времени подготовить, — Кейт смотрит на него, слегка хитро. — Если, конечно, дойдет до этого.       — Спасибо, Кейт.       — Не забивай голову.       Джейс забирает поднос с едой, и прикрывает дверь за собой. Он оставляет его на столе напротив кровати. И не зная, что делать, садится в углу комнаты, как можно дальше от Виктора, но так, чтобы он мог его видеть.       Проходит несколько долгих минут. Джейс вслушивается в шум за дверью, как Кейт и Вайлет собираются в дорогу. Пока дверь предбанника не выпускает тихий шепот. Вертушка заводится во дворе и вскоре назойливый звук отдаляется, пока пространство не становится абсолютно тихим, оставляя только их двоих.       Джейс по-прежнему не шевелится. Но теперь всё его внимание сосредоточенно на дыхании Виктора и его легких крохотных стонах. Теперь, когда Кейт уехала он думает о том, что нужно было оставить шприц для себя. Скоро супрессант выветрится и тогда он забудет, что такое быть собой. Он сжимает липкие от нервов ладони, и вытирает их об ткань пижамных штанов.       Его тело горячее от гормонов, не смотря на то, что в голове пока ещё остаётся ясность.       — Джейс, — произносит тихий голос, — Не сиди там…       — Скажи мне, где ты хочешь, чтобы я был, — отвечает Джейс аккуратно.       Виктор выпускает тяжелый выдох. Они оба знают, где он хочет, чтобы он был сейчас. Но ему трудно сказать это вслух.       — Ты не должен говорить. Мы можем сыграть в вопросы. Ответ только «да» или «нет».       — Да, — говорит он тихо.       — Ты хочешь, чтобы я лег с тобой в постель?       Он молчит какое-то время, стон и чертыханье вырываются, когда он сжимает одеяло крепче между ног.       — Да.       Джейс старается сделать свои движения, как можно более тихими и осторожными, чтобы не спугнуть его.       — Ты хочешь, чтобы я разделся?       Виктор смотрит на него, снова замыкаясь между разными чувствами.       — Только «да» или «нет». Я сделаю так, как ты скажешь.       — Да, — он отворачивается, словно ему тяжело встретится с реальностью своего признания.       Джейс снимает с себя всю одежду медленно, и откладывает её в сторону, складывая. Виктор немного скрипит зубами, втягивая воздух шумно через нос. Джейс хочет улыбнуться, но сдерживает себя. Уже через минуту он аккуратно даёт Виктору понять, что собирается лечь рядом, давая ему время отказаться или передумать.       Когда он не встречает протеста, то садится на край кровати медленно закидывая ногу одну за другой, устраиваясь глубже, чтобы не падать, но не настолько близко к Виктору, чтобы дать ему самому принимать решения.       Он поворачивается на бок, его янтарные глаза почти жадно проходятся по всему телу Джейса, и он не знает, каким чудом он почти тут же не возбужден. Наверно, стресс ещё не вымылся из его костей до конца.       Виктор прикусывает губу и хмурится, его брови почти сошлись у переносицы. Джейс не знает, как реагировать.       — Ты обещал держать меня, не так ли? — в тоне не хватает обычной саркастичной нотки, за которой обычно прячется Виктор, поэтому фраза звучит как почти детский вопрос из любопытства.       — Да, я обещал, — Джейс смотрит очень внимательно. — Ты разрешаешь мне обнять тебя?       — Да, — Виктор сглатывает.       В сердце Джейса начинают развязываться крохотные узлы. Он мечтал об этом так долго, и теперь ему страшно всё испортить.       — Хорошо, — отвечает Джейс сбитым тихим шепотом.       Он аккуратно кладёт руку сначала вокруг талии, вторую заводит ему под шею. Бережно притягивая к себе. Они оставались в руках друг друга столько раз, но только этот ощущается как самый первый. Его хрупкое тело тут же отзывается и вскоре Виктор подается ему навстречу. Джейс стискивает его в своих руках, почти умирая от любви.       Виктор тут же ластится у его гланд, пытаясь надышаться спасительным запахом. Джейс позволяет ему, сплетая их ноги. Не проходит и нескольких минут, как Виктор начинает слегка покачиваться ища больше контакта в месте, где кожа соприкасается с его возбуждением.       Виктор старается не стонать, но его движения в какой-то момент стают почти рванным и неконтролируемыми, пока он не выплескивается с легким стоном. Джейс ничего не говорит, никак не действует. Он уже сам давно возбуждён, но это только тело. Он не станет ничего делать, если Виктор сам не попросит его.       Он тут, только как стена как инструмент, поддержка. Он не собирается пользоваться его положением. Виктор дышит немного сорвано. Его тело разогревается в руках Джейса почти ощутимо.       — Ты как? — спрашивает Джейс тихо.       — Ужасно.       — Скоро всё закончится, надо только переждать, — Джейс говорит мягко.       Виктор закапывается глубже носом у шеи, сжимая ладонями лопатки Джейса. Движения снова становятся волнообразными, пока он не кончает второй раз только от собственных усилий. В это раз стон громче, и он врезается зубами в грудь Джейса, пока его тело немного вздрагивает от оргазма.       Он отталкивается руками, откидываясь на спину, закрывая лицо руками.       — Ты не должен это делать…       — По какой причине я не должен это делать?       — Это тело… моё состояние… — Виктор сжимает зубы до скрипа, разозленный на всё.       — Если это будет самоуничижительная речь о том, почему я не должен хотеть быть рядом с тобой, то я бы предпочел её пропустить, — Джейс отвечает почти оскорбленно.       Виктор выдыхает тяжело.       — И всё же ты выбрал в этом мире Мел Медарду… — Виктор говорит слова вслух, и Джейс чувствует, что за ними много месяцев сдерживаемой ревности и обиды.       Он мог это предсказать. Это была ещё одна вина. Которую невозможно отрицать.       — Это не то, что я хотел сказать, — Виктор добавляет, но это ложь и она оба это знают.       — Мы когда-то должны были прийти к этому разговору.       Джейс ложится на спину, вглядываясь в потолок над ними.       — Мне рассказать о том, почему всё сложилось именно так?       — Это один из вопросов «да или нет»? — сарказм на мгновение восстанавливается в тоне.       — Да.       — Что может быть лучше для разговоров в день свадьбы, чем о бывших?              — Считать подаренные деньги, — Джейс отвечает тут же.              К счастью, Виктор реагирует на шутку легким насмешливым выдохом.       — Я знаю почему… — Виктор говорит тихо.       — Не думаю.       — Тогда у нас нет выбора, кроме как послушать твою версию, — Виктор морщится от новой волны возбуждения, сжимая больную ногу, причиняя себе боль, которая действительно может отвлечь.       Джейс готов отдёрнуть эту руку и запретить ему делать это, но он сдерживается. Это не его желание, это инстинкт.       — Я струсил… — Джейс произносит почти безэмоционально, как человек, который уже много раз прокрутил ответы у себя в голове. — Твой запах почти лишил меня способности мыслить. Я сходил с ума, не зная куда себя деть. Что я мог тебе сказать, мы знали друг друга сколько? День, два? Со мной никогда такого не происходило. Я подумал, что проблема просто в том, что тело ищет свой выход. Мел не ждала ничего, кроме секса. Так это и произошло.       — Это происходило даже после твоего признания, — Виктор надкусывает губу, сжимая простынь, стараясь не прикоснуться к самому себе. — Неужели ты надеялся… что эти стены, ха, хоть немного скрывали ваши стоны?       — Это был один раз. Она была расстроена… и я чувствовал, что обязан. Это был дурацкий поступок. Я должен был ей отказать.       — Прямо как сейчас? Тебе стоит отказаться, чтобы потом не жалеть, — Виктор выдыхает, упираясь лбом в подушку, раздирая ногтями кожу на бёдрах.       — Отвечая на твой вопрос, я никогда не выбирал Мел Медарду. Я пытался сбежать или поступить правильно, но это не было тем, чего я действительно хотел. И это не то, что я хочу сейчас.       — И… — Виктор кусает себя за плечо. — Что ты хочешь… сейчас?       — Быть с тобой. Быть только с тобой. Видеть тебя, заботиться о тебе.       Виктор смеется в чем-то истерически, но потом облизывает сухие губы.       — Идеальный вечер для этого…       — У меня тоже есть вопрос. Я могу задать его тебе?       — Да.       — Почему ты разделяешь меня на две части?       В комнате воцаряется почти мертвая тишина. Виктор замирает. Его тело напряженно, но в этот раз не из-за возбуждения.       — Не хотел становиться ещё одной твоей победой, о которой ты забудешь через пару дней.       — Ты пятый человек в моей постели за всю мою жизнь. И я даже не могу считать троих из них, потому что это не было чем-то серьезным.       — Какого черта, Джейс? — Виктор оборачивается и спрашивает искренне, будто Джейс предал его идеалы.       — Ты думаешь так легко заводить отношения, мотаясь между спонсорскими вечерами и работой в лаборатории?       — Спонсорские вечера созданы для интрижек, если ты не знал.       — Ох, спасибо, что объяснил, — Джейс становится веселее. — Представь себе ты не единственный, кто так думает. И угадай что? Это жирный минус в моей анкете потенциального партнёра.       — Это просто чепуха.       Джейс глубоко вдыхает, почти устало.              — Когда ты становишься популярным, люди перестают видеть тебя. Они приписывают тебе то, что им больше всего подходит и ждут, когда ты подыграешь. Или же игнорируют всю твою суть целиком, общаясь с собственной фантазией, — Джейс проговаривает устало. — Всё внимание, которое я получал, к нему невозможно было относится серьёзно. Ты играешь роль, носишь маску, надеешься пережить ещё один взгляд, ещё одну ремарку. Думаешь, я не знаю что это тело нравится людям? Виктор… но что дальше? Я не состою из одного тела, и ты тоже.       Джейс обнимает собственную подушку крепче в руках, стараясь не жалеть о сказанном.       — Я не думал об этом с этой стороны.       — Ты не первый, — Джейс улыбается устало.       Они молчат недолго. И Джейс рад, что Виктору немного легче. Если ему помогают разговоры о его личных драмах, то у него ещё их много. Эйва позаботилась о том, чтобы напомнить ему о них всех.       — Это единственная причина? — спрашивает Джейс.       — Что?       — Есть ещё причины, по которым ты избегал меня?       — Так проще…       Он знает, что Виктор заговорит о смерти и он знает, что он сам выстлал дорогу к этому разговору.              — Одно дело любить тебя там, и совсем другое дело здесь, когда в любую минуту это может исчезнуть. Это жестоко мучить себя, ещё более жестоко утягивать тебя за собой.       Мир затормаживает и превращается в длинный непрекращающиеся стоп-кадр. Сердце Джейса разливается кровью в груди, затапливая всё в груди, как он и мечтал когда-то. Его руки тянутся к теплу. Он почти уверен, что должен остановится, но не может. Виктор удивлен, но не протестует. Только его тело слегка вздрагивает, отдавая новой волной возбуждения.       — Повтори ещё раз… — Джейс ластиться носом у его висков, впитывая легкий аромат шампуня и родного жасмина.       — Что именно? — ресницы Виктора вспыхивают у его щек. — Что я не хотел, чтобы моя смерть разбила тебе сердце?       — То, что было раньше, в самом начале, — Джейс берёт его лицо в свои ладони.       — Как будто это и так не очевидно, — Виктор выдыхает недовольно, — Ты бы не лежал голый в моей постели, если бы это было не так.       — Я хочу поцеловать тебя, — говорит тихо. — Да или нет?       — Нет, — Виктор отворачивается.       Его ухо оказывается у губ Джейса, и это возможность, которая представляется сама собой.       — Я люблю тебя, — он шепчет тихо, сжимая его крепче в руках. — Там и здесь. Везде, где ты есть.              Но реакция, которую ждёт Джейс не та, что он получает. Виктор застывает, а потом отворачивается совсем, оказываясь к нему затылком. Он понимает, что он не хочет с ним говорить об этом, что он перешел черту. Но Джейс в эту же минуту проглатывает свой рык. Виктор, скорее всего, искренне не понимает, что только что сделал. Джейс отпускает руки и отходит в сторону. Альфа внутри него начинает продираться когтями сквозь плоть. Джейс смотрит на своё возбуждение и он ненавидит себя. Он буквально может сам почувствовать, как волны феромонов льются волнами по его телу, затапливая комнату.       И это не поможет Виктору. Ему лучше уйти, пока всё не превратилось… пока он не превратился в того, о ком он не захочет вспоминать на утро.       Он не оборачиваясь направляется к двери. Но не успевает дойти до половины.       — Я не разрешал тебе выходить из этой комнаты, альфа, — голос Виктора грудной и холодный как лезвие.       Джейс оборачивается в сторону кровати, чтобы увидеть Виктора всполошенным в кровати. Его тело сияет в темноте, даже зрачки его глаз налиты глубоким фиолетовым оттенком. Виктор разглядывает его, почти как кусок мяса. И он не уверен насколько плохо он должен себя чувствовать, что его это возбуждает.       — Вик, я не хочу сделать то, о чем мы можем пожалеть, — он надавливает переносицу до боли. — Ты повернулся ко мне шеей, и я уже на полпути, чтобы слететь со всех катушек.       — И поэтому ты уходишь?       — Поэтому я даю себе время остыть. Пока тебе лучше, тебе не за чем держать под боком альфу, который засыпал последние полгода с мыслями о том, как оказаться там, где я сейчас.       — Я начинаю верить в то, что твой второй раз с Мел был из жалости… — Виктор произносит задумчиво.       — Полагаю, что я заслужил это.       — Мы можем попробовать поесть, пока гормоны не накрыли нас с головой, — Виктор пожимает плечами.       Манипуляция, но эффективная, и Джейс поддаётся ей с радостью.

      ***

      Когда гормоны начинают вытягивать из Виктора силы во второй раз, то это ещё меньше похоже на его саркастичную версию. На хоть одну из его версий.       Вместе с логикой, с него слой за слоем начинает срываться каждый слой защиты. Обнажая до самой хрупкости всё спрятанное. Они застыли вместе в постели. Джейс медленно ласкает его, пока Виктор плачет у него на плече.       Тело Виктора, как натянутая стрела, и всё же он поддаётся толчкам так нежно, словно боится, что удовольствие способно разрушить его. Джейс держит губы у его лба, позволяя ему самому насаживаться на свои пальцы. Крохотные стоны пробираются между слёз. Его тело дрожит, сталкиваясь с ощущением.       Он уже несколько раз кончил всухую, чувствительность превращается в пытку. И всё же они тут, в коконе их одеяла проживают каждую вспышку, как что-то священное. Джейс вглядывается в эти крохотные родинки, расширенные зрачки, прикрытые веки. Он готов боготворить его тут и сейчас, вечность.       Его пальцы врезаются ему в плечи и он подтягивает себя немного вверх, чтобы снова осторожно опустится всем телом, вбирая фаланги до упора. Он откидывает шею назад, позволяя ощущению наполненности растекаться внутри него. Он дышит сорвано, и слезы снова стекают по его щекам. Джейс собирает их губами, но это вызывает даже больше следующих капель.              Он сжимает пальцы внутри себя, простанывая какое-то слово между губ. Руки опускаются к его запястью, помогая им двигаться навстречу. Джейс начинает помогать ему. Их взгляды сомкнуты. Медленные движение внутрь и наружу, как Виктор делал сам до этого. Тело тут же содрогается, и расслабляется одновременно. Пятно влаги пропитывает простынь, стекая по ладони Джейса.       Уже через полчаса подобных мучительно медленных ласк их постель насквозь мокрая. Виктор уже стонет от любого прикосновения, его взгляд растерянный и надорванный. Словно он крохотное животное выброшенное посреди шумной трассы. И Джейс не знает, как забрать у него это.       Он дышит глубоко, его грудь вздымается и расширяется. Слезы скатываются по глазам, превращаясь в истерику. Он по-прежнему возбужден, и Джейс держит его в своих руках, лаская спереди и сзади, пока он сгибается у его груди, хватаясь за шею и всхлипывая от чего-то, что Джейс не мог объяснить.       Но каким-то образом Виктору было нужно два эти состояния, возбуждение и освобожденные эмоции. Они были чем-то связанны. И тогда Джейс вспомнил. Какие ассоциации у его тела и психики после смерти того альфы.       — Вик, когда был твой последний цикл перед этим.       Он всхлипывает, почти расцарапывая шею Джейсу, когда его рука собирается в подобие кулака.       — Их не было… — Виктор вбивается носом в гланды Джейса. — Я уничтожил их, должно быть… ах… этот гриб что-то нарушил.       — Что ты сделал, Вик? — Джейс спрашивает осторожно.       — Химическая стерилизация, — отвечает он.       Джейс готов достать того альфу из могилы оживить и убить ещё раз.       — Поэтому я не должен был услышать твой запах?       — Да… — Виктор проходится зубами по его ключице, слезы продолжают литься по его щекам.       — И это поставило окончательный конец на твоём здоровье… — Джейс сглатывает ком в горле.       — Я не мог больше терпеть, — Виктор целует его шею, задыхаясь, отвечая толчками. — Я не мог… Джейс.       — Всё хорошо, Вик. Я тут… — он гладит его по спине, продолжая неторопливо ласкать.       Наконец-то Виктор просит о том, чтобы это был настоящий секс. Джейс укладывает его рядом с собой. Их лица напротив. Он входит медленно и аккуратно, но Виктор настолько возбужден, что он мог бы с такой же легкостью не заботиться об этом вовсе.       Их движения совместные, как покачивание в лодке. Джейс целует его ладони. И всё собирает и собирает слёзы с щек. Они оба знают, как избавить Виктора от этого. Они оба знают, как работает биология. Но Джейс боится предложить ему. Он боится услышать отказ.       Они продолжают качаться в медленных волнах. Комната вокруг, как теплый тихий кокон. Их феромоны давно смешались во что-то густое и общее. Их губы идеально гладкие после тысячи поцелуев. Матрас давно пора выжимать. Но они всего лишь медленно отбирают друг у друга капли этого ритуала, испытывая с легкостью своё терпение и отказываясь от голода инстинктов.       Их собственная песня, разделенная только между двумя.       — Мы должны оставить укусы, — Джейс нежно касается его носа своим.       — Нет, Джейс… нет только не укус. Я не хочу больше… — Виктор плачет у его плеча.       — Вик, ты забудешь об этой боли навсегда, — Джейс проводит рукой по его волосам.       — Моё навсегда в другом месте, — он отвечает ему сквозь слёзы, и каким-то образом он чувствует, что из всех слёз за эту ночь — эти единственные настоящие.              — Доверься мне, Вик, прошу тебя, — Джейс гладит его по волосам, по-прежнему укачивая их двоих лишь на грани удовольствия.       — Не надо… Я не смогу, ты не сможешь. Не после моей смерти, — Вик шепчет слова, как мантру.                    Джейс берёт его лицо за подбородок и отводит в сторону, а потом помогает ему переместится на бок. Затылок оказывается прямо перед ним.       — Я не хочу, Джейс… мне страшно, — он дрожит, и Джейс своей ладонью гладит его живот и грудь, успокаивая.       — Я знаю, Вик, — он целует аккуратно место, в котором он собирается укусить его. — Я люблю тебя. Мой Виктор. Мой единственный. Всё будет хорошо.       Джейс и сам плачет, когда Виктор вздрагивает от этих поцелуев в его руках. Он прижимает лоб к его волосам, а потом опускается и оставляет свою метку. Напряжение между их телами внизу расплетается как цветок. Это не тот оргазм, который Джейс когда-нибудь испытывал.       Кровь пачкает ему язык, когда он зализывает припухшую рану. Он полностью заполнил Виктора, и теперь они связанны ещё на какое-то время.       Он наконец-то поворачивает его к себе, и Виктор смотрит на него расслаблено, как совсем недавно в роще у озера. Омега в его руках ласково мурчит, полностью ощущая себя в безопасности и покое. Джейс целует его в губы, чувствуя как поцелуй возвращается с благодарностью. Они могут поспасть.

***

             Когда они приходят в себя, то Виктор лениво тянется разминая конечности и затёкшую ногу. Им не надо ничего говорить, они оба понимают — симметричность их клятвы не совершена до конца. Джейс умоляет его покорным взглядом и сведенными бровями, прижатой к его сердцу ладонью. И Виктор знает что Джейс хочет эту боль добровольно. Он мог бы отказать ему, но на нём его укус и он чувствует то, что чувствует его альфа, поэтому он оставляет свой укус. Такой же болезненный и жестокий, каким будет его уход.       Ноги Виктора уже отказали целиком, вскоре за ними начнет отказывать всё тело — это только вопрос времени. Начало догнало конец. Альфа и омега сошлись, замыкая цикл.       Джейс подхватывает его на руки и уносит в ванную. Они впервые за всё это время в их душевой находятся вместе. Отражение в зеркале не настолько жестокое. В утреннем свету их тела словно сами собой трансформируются после укусов, превращаясь во что-то правильное и полное. Ничего лишнего, только два человека, которые связали друг друга до конца. Это чувство с ним лишь эти последние минуты.       — Ты обещал мне дать спасти тебя, — Джейс заглядывает в истерзанные фиолетовым оттенком глаза, нежно укладывая ладонь у его щеки.       — Разве я могу отказать, когда ты так на меня смотришь? — Виктор улыбается слегка измученной, но нежной искренней улыбкой.