Подарок

5 часов до вылета. Энойя тяжело дышит, вены закипают в гневе. Андроиды, вроде, и не способны испытывать эмоции, но она и вправду злится. Швыряет первую попавшуюся под руку вазу на пол. Звук разбитого стекла. Ей это всё не интересно. Единственное, что успокоит её душу это увидеть слезы этого мудака. Какое разочарование её постигло когда она увидела пустую квартиру. Успев бы на час раньше, она бы застала Айтраппеда прямо тут. Энойя изредка ездит на такие случаи самолично, но тут она сама захотела явиться и взглянуть, а тот улизнул. От пустой ярости её откликает тихий, слегка испуганный голос одного из её сотрудников. — мы нашли записку... тут есть наводка куда он поехал. Глаза загораются, она подходит и выхватывает бумажку чуть не рвя. Взгляд впивается в содержимое записки. "Пока ты ищешь меня в моей квартире, я лечу отдыхать за границу с деньгами. С любовью, от Айтраппеда. Я трахнул тебя и твою нищеебскую организацию." Энойя судорожно сжимает бумажку, зубы скрипят. Есть наводка, а это главное. Теперь главная задача — это найти его рейс, аэропорт и дело в шляпе. 4 часа до вылета. Энойя работала на депортаменте по возврату просроченных задолжностей. Изначально это было полностью законно. Она пришла в эту работу и не собиралась уходить. Со временем, с желанием, захотелось больше выгоды. Началось беззаконие, угрозы семьям должников, избиение, порча имущества. Всё, чтобы получить деньги банка назад, а иногда прикорманить что-то и себе. Энойя это безобразие возглавляла, не то чтобы гордилась, но довольна была. Это маленькая локализованная группировка, человек 200-300..? Энойя планировала расширятся, планировала завладеть и другими местечками где будут её люди. Айтраппед в то время показался ей хорошим помощником, тоже имел своих людей, занимался похожими вещами и был надёжным. Не таким как она думала. Договаривались так: "Ты берешь вот эти отделы, половина прибыли тебе. Сотрудники общие. Понятно?" Айтраппед лишь кивнул и мило улыбнулся. Всего через месяц, сранный месяц, Энойя чуть не оказалась разобрана в тюрьме. Этот козлина взял всю кассу, слил добрую часть её людей ментам и оставил её в больших подозрениях скрываясь. Она была в гневе, нисколько потому что он её обокрал, а сколько потому что он выставил её дурой в глазах подчинённых. Уважение среди своих людей пришлось восстанавливать долго, но банда зажила снова и даже лучше. Но рана на сердце в виде желания мести всё ещё осталась. 2 часа до вылета. Айтраппед едет в такси, расслабленный и с улыбкой победителя. Деньги у него в достатке, от коллекторов скрылся, уезжает за границу — в страну мечты и успехов. Во рту сигарета, перекатывается между зубов. Как удобно в тёпленьком салоне осознавая, что скоро с новым паспортом и с новой жизнью у него не будет никаких забот. Резко его вытягивает из наушников и мечт странное ощущение. Его стопнули. Ничего страшного, обычные менты, проверят документы и отпустят. Мужчины в формах службы, просят водителя документы. Смотрят, хмыкают, что-то записывают. А после просят выйти из машины. Айтраппед ёжится, всё же что-то на кончиках пальцев не даёт нормально выдохнуть. Резко из мыслей его вырывает крик, "полицейские" кидают водителя на асфальт, несколько раз сильно пинают и вырубают одним ударом битой по голове. Айтраппед особо не увидел самой схватки, но ему было не до этого. Рука потянулась к ручке двери машины, но уже поздно. Теперь водитель — это мужчина который секунду назад назвался представителем закона, а теперь уже сидит за рулем и явно нарушает ограничение по скорости. Между ним сидят двое мужчин побольше, держат за руки чтобы не рыпался, что-то вкалывают вызывая у Айтраппеда вскрик. Где-то он просчитался. 1 час до вылета. Глаза еле как открываются, он связанный в каком-то подвале. По лбу стекает пот. Хватает лишь пяти секунд чтобы понять насколько же он проебался. "Я вряд ли останусь живым" Первая мысль которая посещает голову. Не хочется в это верить. Он же был так близок к пляжу, вкусной еде и уюте. Неизвестно сколько прошло с того момента, как он проснулся, сколько прошло времени, сколько он думал. Но единственное, что мучало Айтраппеда так это то, что он не знал кто именно его поймал. Если те Мафиози с маленьким бюджетом то, может быть, он и сможет откупится. А если... Энойя вошла в темный подвал, в её руках был молоток и ещё что-то, а на лице злорадная улыбка. Она этого явно очень долго ждала. Если сама Энойя лично идёт мучить должника, то значит это что-то важное. За её спиной более высокий мужчина в шляпе, он мешкается с ноги на ногу и подозрительно долго сверлил взглядом Айтраппеда. Мафиозо был больно сильно наслышан о Айтраппеде. Возможно, блондин пронзил его сердце. И нет, это не романтичная любовь, а фантазии о том как бы Айтраппед выглядел без ног и рук. Я труп. Как только он её увидел, он понял где именно треснул. Он хотел себя ударить, как можно было допустить такую тупую ошибку? Он не доломал тот ноут до конца и не проверил работает ли тот. Скорее всего так его и нашли. Просто прошерстили и нашли. По его щекам скатились невидимые слезы отчаяния. Энойя подошла к Айтраппеду расматривая. Её рука грубо сжала его подбородок. — ты «трахнул меня и мою организацию» говоришь, да? Говорит она с улыбкой на лице. — за границу и с деньгами? Хладнокровный тон вызывал сотню мурашек у Айтраппеда. Он понимал, что умрет либо сегодня вечером, либо к этому месяцу. Энойя взяла гвоздь, маленький, длинный, с выпуклостями. Приставила к кисти Айтраппеда, а потом нацелилась молотком. Айтраппед задержал дыхание, зажмурил глаза, он готов был обоссатся от страха прямо на месте, но надо держать планку. — ты собираешься меня мучить? Или тебе что-то нужно от меня? Деньги? Я могу их отдать. С неким умоляющим тоном проскулил Айтраппед, пытаясь отсрочить гвоздь в его ладони. — я же знаю, что они тебе нужны. Добавил Айтраппед, в этом не было нужды, но он без этого не может, для гордости и достоинства. Резко удар молотком и вот в его ладони оказался гвоздь. Рваный крик раздался на весь подвал, а глаза зажмурились чувствуя влагу на себе. Энойя продолжала забивать гвоздь, пока он не прошёл сквозь всю ладонь. Адская, кровавая, жгучая боль ударяла в мозг. Кровь обильно сочилась из раны. Энойя присела рядом, отпуская молоток. Смотрит на рану, потом на Айтраппеда. — мне нужна только твоя смерть и страдания. Недельку ты ещё проживёшь, так ведь? Айтраппед не смог ответить, лишь что-то невнятно промычал. Боль заплетала язык. Его нежному организму ранее никогда не приходилось испытывать такие пытки. Энойя приставила второй гвоздь к второй ладони, Айтраппед уже был готов к новому удару, но тут услышал мужской голос Такой хрупкий, неуверенный, но низкий. — босс, пожалуйста, оставьте его мне, в качестве игрушки. Я буду ценить, любить, воспитывать. Я очень хочу его. Энойя молча повернулась к мужчине в шляпе. — Мафиозо, ты серьезно? Её зубы заскрепели, она уже была зла на Мафиозо, а не Айтраппеда. Айтраппед не особо мог расслышать о чём они говорят, всё мутное и темное. Единственное, что он увидел это по видемости Мафиозо который уже почти что на коленях перед своим боссом, что-то явно клянчит. Самолёт приземлился за границей, но без Айтраппеда. Мафиозо прижимается к мужским туфлям Энойи, чуть ли не облизывает. Клянчит. — пожалуйста, босс. Отрежьте ему руки и ноги, но умоляю оставьте мне. Я хочу зверушку, он будет как шёлковый. Энойя мрачнеет, смотрит на Айтраппеда который почти что в отключке. — хер с тобой, сам его оперируй. Делай с ним всё, что хочешь только не отпускай и не балуй сильно. Энойя уходит с подвала, всё ради её любимчика. Молчание. Мафиозо всегда был её любимчиком, самый послушный питомец. Всё же перед его мольбами особо устоять не может, если хочет — пусть берёт. И вот, они остались вдвоём, Мафиозо подходит к Айтраппеду, дышит ему на лицо. Целует в лоб. — поспи.