Янтарный пепел

      Яркий свет словно прожигал сквозь закрытые веки, а рецепторы начинали улавливать запах яичницы с беконом. Головная боль ударила по мозгу с такой силой, что вернула сознание, отчего аромат привычной пищи показался чем-то мерзким. Девушка жалобно застонала, не припоминая, чтобы напивалась так сильно перед тем, как уснуть. Попытка закрыться от раздражающего света рукой провалилась, когда она поняла, что не может шевелиться в принципе.       Тревога охватила еще не до конца очнувшийся разум, и Рей мгновенно открыла глаза, не понимая, что происходит. От резкого выхода из темноты хотелось шипеть, но она осмотрела себя и окружение в поиске ответов на миллион возникших в голове вопросов. Пробежавшись взглядом по собственному телу, девушка поняла, что её руки и ноги крепко связаны толстой веревкой, а сама она лежит на полу неизвестной ей комнаты.       Страх и непонимание на мгновение сковывают, и она просто лежала, нервно оглядываясь по сторонам. Что за бред? Не без усилий ей удалось принять сидячее положение, на что пульсация в висках и боль лишь усилились.       Комната, в которой она оказалась, выглядела странно обжитой, но в то же время безликой. На стенах нет фотографий или картин, только облупившаяся краска. На полу - старый ковер с выцветшим узором, а в углу стоял диван, покрытый пледом. Рядом с собой девушка заметила журнальный столик, заваленный каким-то мусором, среди которого в основном пустые пачки от сигарет и пакеты от чипсов. Окно закрыто плотными шторами, из-за чего она даже приблизительно не смогла понять, какое сейчас время суток. Вокруг ничего полезного. Ничего, что могло бы помочь разрезать веревки, да и в движениях она была сильно ограничена.       Её сердце забилось чаще, а в мыслях начали мелькать обрывки воспоминаний. Как она здесь оказалась? Последнее, что осталось в памяти, — это дорога домой после работы. Темнота, фонари, шаги за спиной... и больше ничего.       Рей дёрнулась, чувствуя, как верёвки впиваются в запястья. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук заглушает всё вокруг. Она пыталась дышать ровнее, но каждый вдох был рваным, будто воздух застревал в горле. Это не сон. Это реально. Мысли путались, а отсутствие хоть какой-то памяти о произошедшем только усиливало панику. Она снова обвела взглядом комнату, но облупившиеся стены и заваленный мусором столик казались теперь не просто унылыми, а зловещими.       Надо что-то делать. Надо… Но что? Она даже не могла пошевелить руками, а головная боль била по вискам, мешая сосредоточиться и здраво оценить обстановку. Девушка зажмурилась, пытаясь унять страх, но тут за дверью послышались шаги. Тяжёлые, медленные, будто кто-то нарочно растягивал момент, наслаждаясь её ожиданием.       Она замерла, широко раскрыв глаза. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, с мускулистой фигурой, от которой веяло угрозой. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны, а шрам на уголке губ делал лицо ещё более пугающим. В руке он небрежно держал нож, а в другой — пластиковый стакан, от которого пахло кофе. Рей невольно втянула голову в плечи, инстинктивно пытаясь стать меньше, незаметнее.       — Ну что, очнулась? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и в нём сквозила явная насмешка. Он окинул её взглядом, будто оценивал, и Канашита почувствовала, как по спине пробежал холод.       Она хотела ответить, сказать что-то дерзкое, как делала в клубе, отшивая назойливых клиентов, но слова застряли в горле. Не та ситуация. Вместо этого она только сглотнула, не в силах отвести взгляд от ножа в его руке. «Он не будет… убивать меня. Или будет?» — мысль заставила вздрогнуть.       Мужчина — Тоджи Фушигуро, хотя она не знала его имени — поставил стакан на столик и присел на корточки перед ней. Его лицо оказалось слишком близко, и Рей невольно отшатнулась, насколько позволяли верёвки. Его глаза, холодные, синие и цепкие, будто видели её страх насквозь.       — Что, язык проглотила? — он слегка наклонил голову, и уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. — А я думал, танцовщицы посмелее.       Девушка сжала губы, чувствуя, как щёки горят от стыда и страха. Он знал, где она работает. То, что она здесь, не было нелепой случайностью или ошибкой. Её мысли метались в жалкой попытке понять, кому и зачем она могла понадобиться. Желудок сжался от ужаса.       — Ч-что тебе нужно? — голос дрожал, и она ненавидела себя за это. Хотела звучать уверенно, но страх вырывался наружу. — Если… если это про деньги, у меня их нет. Я просто студентка.       Похититель фыркнул, вертя нож между пальцами с такой лёгкостью, что у Рей закружилась голова. Он явно делал это нарочно, чтобы запугать её ещё больше.       — Деньги? — он усмехнулся, и в его голосе послышалось что-то вроде презрения. — Нет, девочка, тут не про твои деньги. Кое-кто просто… очень хочет тебя увидеть. А я — курьер.       Рей почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Кое-кто. Выискивая хоть одну догадку о том, кто это мог быть, она вспомнила постоянного гостя, который не пропускал ни одной её смены. Тот тип из клуба, который не принимал отказов и приставал к танцовщицам. Она всегда старалась быть вежливой, но твёрдой, отмахиваясь от его попыток заговорить. Но его взгляд… в нём было что-то, от чего её пробирала дрожь. В последнюю их встречу он сказал, что скоро намерен познакомиться с ней поближе, но она подумала, что речь шла о какой-то тупой попытке позвать её на свидание. Это было, кажется… неделю назад. И теперь она здесь, связанная, в какой-то заброшенной комнате, с этим… психопатом.       — П-пожалуйста, — вырвалось у неё еле слышно, прежде чем она успела остановиться. — Я… я не сделала ничего плохого. Отпусти меня, я никому не скажу.       Мужчина приподнял бровь, и на секунду в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление. Он явно ожидал более громкой реакции. Похититель наклонился чуть ближе, и Рей зажмурилась, ожидая чего угодно — удара, угрозы. Но вместо этого он просто хмыкнул.       — Похвально, но не работает, — сказал он, поднимаясь. — Я не из тех, кто растекается от слёз. Сиди тихо, и, может, не пострадаешь.       Он отошёл к окну и отодвинул штору. В комнату проник серый свет — похоже, был вечер. Рей мельком увидела заросший двор и покосившийся забор, но это ничего не дало. Она понятия не имела, где находится. Понятия не имела, кто этот огромный псих. Паника нарастала, и ей пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться. Думай, Рей. Ты не можешь просто сидеть и ждать. В голове всплывали отрывки из разных трукрайм видео, которые ей так нравились. Что ж, если он сумасшедший, с ним можно попробовать поговорить… По крайней мере, это могло быть более действенным, чем бездумные мольбы и рыдания. К тому же она на собственном опыте знала, что психов это может спровоцировать лишь сильнее. Становиться очередным сюжетом для обожаемого ею жанра совсем не хотелось.       — Ты… ты ведь не хочешь этого, правда? — её голос был тихим, почти шёпотом. Она решила немного прощупать почву. — Я видела, как ты смотришь. Тебе это не нравится, — разумеется, это был отчаянный и тупой в своей очевидности блеф. Она понятия не имела, что у него в голове. И от этого фраза звучала глупо и шаблонно. Рей захотела хлопнуть себя по лбу от собственной нелепости.       Похититель замер, его рука всё ещё держала штору. Он медленно повернулся, и его взгляд стал острее, почти опасным. Девушка испугалась, что сделала только хуже.       — Осторожнее, — произнёс он, уже куда холоднее. — Ты не знаешь, о чём говоришь. И поверь, тебе не захочется узнавать.       Он подошёл к ней, и Рей невольно сжалась, но он лишь присел рядом, глядя ей прямо в глаза. Его присутствие было подавляющим, и она чувствовала себя мышью перед котом.       — Хочешь совет? — продолжал он, звуча настолько буднично, что это пугало сильнее. — Не пытайся играть в героя. Это не твоя сцена. Сиди тихо, и, может, твой богатый дружок будет добр к тебе.       Рей задрожала, но в её груди вспыхнул слабый огонёк злости. Она боялась — до чёртиков боялась, — но мысль о том, что её отдадут какому-то мерзкому типу, была невыносимой. Какого хрена ей распоряжаются, как вещью?       — Я… я не его, — выдавила она упрямо, глядя ему в глаза, несмотря на страх. — И не твоя… посылка.       Мужчина смотрел на неё несколько секунд, и его лицо ничего не выражало. Затем он вдруг усмехнулся — коротко, почти беззвучно.       — Забавная, — бросил он, вставая. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.       Рей сидела, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как холодный пол пробирает сквозь тонкую ткань её чёрного платья. Декольте, которое в клубе казалось частью образа, теперь заставляло её чувствовать себя ещё более незащищённой. Длинные чёрные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь спутались, а выбившиеся пряди липли к вспотевшему лбу. Янтарные глаза, широко раскрытые, метались по комнате, выискивая хоть малейший шанс. Страх сжимал грудь, но где-то глубоко внутри тлела искра — та самая, что заставила её в семнадцать сбежать из дома и больше не возвращаться.       Её похититель всё ещё стоял у окна, глядя на заросший двор, и его широкая спина казалась непреодолимой стеной. Он словно оценивал обстановку снаружи. Нож, заткнутый за пояс, поблёскивал в тусклом свете. Рей сглотнула, пытаясь унять дрожь. Думай. Ты уже сбегала однажды. Сможешь снова.       Мужчина повернулся, и его взгляд снова прошёлся по ней — холодный, оценивающий. Он ничего не сказал, просто взял свой кофе и сделал глоток, но от этого молчания её сердце забилось ещё быстрее.       — Когда он приедет? — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать. Её голос был тихим, но в нём дрожала смесь страха и злости. — Этот твой… заказчик.       Тоджи приподнял бровь, явно не ожидая расспросов. Он поставил стакан на столик, и его губы искривились в лёгкой усмешке.       — Через двое суток, — ответил он без капли сочувствия. — Так что расслабься, у нас куча времени.       Двое суток. Два дня в этой дыре, с этим типом, который смотрел на неё, как на какую-то мебель. Рей почувствовала, как внутри всё сжалось. Два дня, пока тот мерзкий клиент из клуба, с его масляным взглядом и потными противными руками, не явится за ней. Она вспомнила, как он однажды схватил её за запястье в клубе, и она вырвалась, улыбаясь, чтобы не потерять работу. Теперь улыбаться не хотелось.       — Двое суток, — повторила она шёпотом, больше для себя. Её взгляд упал на журнальный столик, заваленный мусором. Сейчас, когда сознание становилось более ясным, она решила присмотреться получше к окружению. Среди пачек сигарет и пакетов от чипсов что-то блеснуло — маленький керамический осколок, возможно, от разбитой кружки или ещё какой-то посуды, среди всей этой помойки было сложно разобрать. Её сердце пропустило удар. Это шанс.       Тоджи, казалось, не заметил её взгляда. Он завалился на диван в углу, бросив ей короткий приказ:       — Сиди смирно. Мне некогда возиться с истериками.       Рей кивнула, опустив глаза, чтобы не выдать своих мыслей. Её трясло, но она заставила себя дышать глубже. Она знала, как притворяться слабой и кроткой — годы с отчимом научили её этому. Когда Тоджи отвернулся, смотря что-то в телефоне, она медленно, насколько позволяли верёвки, придвинулась к столику, стараясь не издавать ни звука. Старый пыльный ковёр под ней неплохо в этом помогал. Пальцы, зафиксированные за спиной, нащупали осколок. Он был маленький, острый, но этого могло хватить.       Минуты тянулись мучительно долго. Тоджи то и дело поглядывал на неё, но его внимание было рассеянным. Кажется, он вообще был готов задремать. Рей работала быстро, насколько могла, перетирая верёвки об осколок. Каждый звук казался ей громовым, но она, судя по всему, осталась незамеченной. Наконец, верёвка на запястьях поддалась, и её руки освободились. Она едва сдержала всхлип облегчения, но тут же принялась за верёвки на ногах, когда заметила, что мужчина перевернулся на другой бок.       Сейчас или никогда. Рей бросила взгляд на дверь. Она была приоткрыта, и за ней виднелся тёмный коридор. Тоджи лежал на диване, уже спиной к ней. Она затаила дыхание, медленно поднялась, игнорируя боль в затёкших ногах, и рванула к двери.       Коридор был узким, заваленным хламом. Рей споткнулась о какой-то ящик, но удержала равновесие, чувствуя, как адреналин заглушает страх. Она добежала до лестницы, ведущей вниз, и уже начала спускаться, когда сзади раздался голос — низкий, угрожающий, как рычание.       — Куда собралась?       Канашита обернулась, и её сердце замерло в груди. Мужчина стоял в начале коридора, и его глаза горели холодной яростью. Он двигался быстро, слишком быстро для своего роста, слишком быстро для человека в принципе, и не прошло и секунды, как его рука схватила её за волосы. Девушка вскрикнула, пытаясь вырваться, но он с силой дёрнул её назад, швырнув на пол. Её колени ударились о деревянные доски, и боль пронзила всё тело.       — Думала, я не замечу? — его голос был обманчиво спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Он присел перед ней, всё ещё держа за волосы, заставляя смотреть ему в глаза. — Чертовски тупой ход.       Дыхание спёрло в горле, но отступать сейчас казалось неправильным из-за адреналина, бурлящего в крови. Она попыталась ударить его, но Тоджи с лёгкостью перехватил её запястье, сжав так сильно, что она вскрикнула. На секунду ей показалось, что кость не выдержит давления.       — Пожалуйста… — вырвалось у неё, но он не дал ей договорить. Одним движением он прижал её к стене, и холодный металл его ножа коснулся её шеи. Лезвие не резало кожу, но его присутствие было достаточно, чтобы Рей застыла, чувствуя, как сердце падает в пятки.       — Ещё раз попробуешь, — произнёс он почти шёпотом, склонившись над ней, — и я перережу тебе сухожилия. Бегать не сможешь, но заказчику это не помешает. Поняла?       Девушка кивнула, задыхаясь от ужаса. Её янтарные глаза были полны слёз, но она не отводила взгляд. Тоджи смотрел на неё ещё секунду, затем отпустил, позволяя ей осесть на пол. Он убрал нож, но его тень всё ещё нависала над ней, как напоминание о том, что бежать бесполезно.       — Двое суток, — повторил он, невесело усмехнувшись. — Не заставляй меня делать это время ещё хуже для тебя.       Он схватил её за руку, потащив обратно в комнату. Рей не сопротивлялась — сил не осталось. Он бросил её на пол рядом с диваном, как какую-то куклу, и достал новую верёвку, на этот раз связав её руки и ноги так туго, что она едва могла пошевелиться. Из хорошего девушка отметила то, что руки теперь хотя бы связаны не за спиной.       — Сиди тут, — бросил он, отходя к столику и беря свой кофе, как будто ничего не произошло. — И не думай, что я опять буду таким добрым.       Рей свернулась в комок, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она ненавидела себя за слабость, за то, что не смогла сбежать, за то, что снова оказалась в ловушке. Но где-то в глубине её сознания всё ещё горела искра. Двое суток. У меня есть время. Я найду способ.       Канашита лежала на полу, чувствуя, как верёвки впиваются в запястья и лодыжки. Чёрное платье, помятое после её неудачной попытки побега, казалось жутко неудобным, а спутанные чёрные волосы падали на лицо, закрывая янтарные глаза, полные слёз. Как унизительно. Боль в коленях и запястьях пульсировала, но хуже всего был страх — липкий, сковывающий, который она ненавидела, но не могла прогнать.              

──── ✧《✩》✧ ────

             Она понятия не имела, сколько уже часов просто провалялась на полу, как куча мусора, и это удручало ещё сильнее. Кажется, она даже успела вырубиться на какое-то время. То ли от стресса, то ли от усталости. Тоджи сидел на диване, лениво переключая каналы на старом телевизоре, будто ничего не произошло. Его нож лежал на журнальном столике рядом со всяким барахлом, как бы напоминая, что очередная попытка бегства может закончиться смертью. Канашита фантазировала о том, как было бы хорошо схватить этот нож и напасть на него, пока он, например, потеряет бдительность... Жаль, что реализовать это у неё точно не получится.       Двое суток. Его слова звенели в голове. Два дня, пока не приедет тот ублюдок из клуба. Ну, по крайней мере она думала, что это мог быть именно он. Рей сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она не могла просто лежать и ждать. Её мысли метались, цепляясь за единственный урок, который она вынесла из дома: если не можешь драться, говори. Уговаривай. Побеждай словами. Потому она решила вернуться к первоначальному плану, раз уж побег не удался.       — Эй, — её голос был хриплым, едва слышным. Она кашлянула, чтобы прочистить горло. — Как тебя зовут?       Фушигуро медленно повернул голову, прищурившись. Он молчал несколько секунд, и Рей почувствовала, как её сердце сжалось из-за опасения, что сейчас за вопросы ей прилетит кулак в лицо. Но он лишь хмыкнул, откидываясь на спинку дивана.       — Тебе-то что? — его тон был ленивым, но в нём чувствовалась угроза. — Хочешь открытку на Рождество подписать?       Канашита нахмурилась, заставляя себя не отводить взгляд и выглядеть увереннее. Её тело дрожало, но она вспомнила, как в клубе умудрялась разряжать обстановку с пьяными клиентами. Просто говори. Не молчи.       — Просто… — она замялась, подбирая слова. — Если я два дня буду с тобой тут, знать твоё имя было бы… нормально.       Тоджи фыркнул, и его губы искривились в насмешливой улыбке. Он смотрел на неё, как на ребёнка, который пытается быть хитрым. Его глаза на секунду задержались на её лице. Смелая. Или глупая. Он привык к крикам, мольбам или молчаливому ужасу, но эта девчонка, с её дрожащим голосом и янтарными глазами, пыталась играть в переговоры. Это было почти забавно. Но не настолько, чтобы он забыл, за что ему платят.       Он привык убивать магов — быстрые, чистые заказы, где его сила и проклятое оружие решали всё. А теперь? Сиди тут, как нянька, с этой студенткой, которую какой-то богатый извращенец захотел в свою коллекцию. Он проиграл кучу денег на скачках, и этот заказ был быстрым и простым способом заткнуть дыру в кармане. Деньги не пахнут, — говорил себе Фушигуро, но эта работа воняла хуже проклятия. Девчонка была не его типом жертв — ни магии, ни угрозы, просто напуганная девка с большими глазами. Но контракт есть контракт.       — Тоджи, — бросил он наконец, больше чтобы она заткнулась. — А теперь закрой рот и сиди тихо.       Рей моргнула, удивившись, что он ответил. Тоджи. Имя ничего не значило, но это было что-то. Первый шаг. Она медленно села, насколько позволяли верёвки, и попыталась убрать волосы с лица, но связанные руки сделали это почти невозможным.       — Тоджи, — повторила она тихо, будто пробуя имя на вкус. — Я… я есть хочу. И… мне бы в душ. Пожалуйста.       Он закатил глаза, вытирая руки от остатков чипсов, которые лениво жевал перед телевизором, о джинсы. Теперь ещё и это. Тоджи поднялся, и его тень нависла над ней. Рей невольно отпрянула, ожидая удара, но он лишь наклонился, проверяя верёвки.       — Ты реально думаешь, что я тут ресторан держу? — его голос был резким, но он достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская дым в сторону и стоя над ней. — И душ? Серьёзно? Может, ещё массаж закажешь?       Канашита почувствовала, как щёки горят от стыда, но хотела настоять на своём. Её желудок урчал, а платье, пропитанное потом, липло к коже, да и скоро уже до ушей задерётся, чёрт возьми.       — Я не прошу многого, — сказала она, стараясь держать голос ровным. — Просто… я человек, Тоджи. Не вещь.       Он затянулся сигаретой, глядя на неё с лёгким раздражением. Человек, говоришь. Тоджи Фушигуро ненавидел, когда жертвы начинали апеллировать к его совести. Совести у него не было — по крайней мере, он так считал. Стоило отдать должное, она была не похожа на магов, которых он убивал, — те обычно либо орали, либо пытались драться. Эта же… говорила. И не сдавалась, даже после того, как он приставил нож к её горлу.       — Ладно, — буркнул он, туша сигарету прямо о столик. — Еда будет. Но душ — только если будешь паинькой. Одно лишнее движение, и я привяжу тебя к батарее. Ясно?       Рей кивнула, чувствуя, как облегчение смешивается со страхом. Он вышел из комнаты, и она услышала, как что-то звякает на кухне. Судя по всему, убивать он её не собирался. Ну, как минимум пока что.       Тоджи вернулся через десять минут с тарелкой, на которой лежал кусок хлеба и пара ломтиков дешёвой ветчины. Он бросил тарелку на пол рядом с ней, не развязывая верёвок. Следом к её ногам прилетела бутылка с водой.       — Ешь, — сказал он, садясь на диван и доставая телефон. — И не ной.       Рей посмотрела на еду, чувствуя, как голод борется с унижением. Она наклонилась, пытаясь взять хлеб связанными руками, но это было почти невозможно.       — Можешь… развязать руки? — спросила она тихо, хмурясь. Он будто издевался над ней, намеренно или нет, — Я не побегу. Клянусь.       Тоджи хмыкнул, но, к её удивлению, подошёл и разрезал верёвку на запястьях. Его пальцы были грубыми, и он нарочно задержался на секунду дольше, чем нужно, глядя ей в глаза.       — Не испытывай меня, — предупредил он, возвращаясь на диван.       Канашита ела быстро, почти не жуя, боясь, что он передумает. Ветчина была солёной, хлеб чёрствый, но это было лучше, чем ничего. Она украдкой наблюдала за своим похитителем. Он пялился в экран телевизора, но его поза была напряжённой, будто он всегда был готов к действию.       — Тоджи, — начала она, вытирая руки о платье. — Ты не похож на человека, который… делает такое. Зачем тебе это? — Рей правда думала, что такой амбал больше подходит на роль военного или чьего-то телохранителя. Слишком уж он... она не знала, как охарактеризовать. Слово “сильный” подходило больше всего.       Он поднял взгляд, недоумевающе вскинув бровь. Её попытки его прочитать начинали раздражать. Он был здесь из-за денег — простая сделка.       — Не твоё дело, — отрезал он. — Ешь и молчи.       Рей сжала кулаки, но продолжила:       — Я просто хочу понять. Ты… ты ведь не такой, как он. Тот, кто меня заказал. Я видела его. Он… мерзкий. А ты… — она замялась, подбирая слова. — Ты другой.       Тоджи рассмеялся — коротко, безрадостно. Другой, говоришь. Он встал, и Канашита невольно отшатнулась, но он лишь подошёл к окну, отодвинув штору, снова анализируя что-то. За окном была ночь, и свет фонаря едва пробивался через заросший двор.       — Ты реально думаешь, что можешь меня разговорить? — он повернулся и глянул на неё, криво ухмыльнувшись. — Я беру деньги, делаю работу. Всё. Не строй из себя психолога.       Рей опустила глаза, чувствуя, как надежда угасает. Но сдаваться не хотелось.       — Тогда отпусти меня, — сказала она тихо. — Я никому не скажу. У меня нет ничего ценного, но… я могу что-то придумать. Пожалуйста.       Тоджи посмотрел на неё, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то — не жалость, а скорее усталость. То, что она продолжала с ним болтать, а не тихо всхлипывала где-нибудь в углу, раздражало, но и… было любопытным. Большинство бы уже рыдали или умоляли. А эта всё пыталась разговаривать спокойно и держать голос ровным, хотя Фушигуро, разумеется, прекрасно видел, как её трясло от ужаса. Мужчина подошёл ближе, наклоняясь так, что их лица оказались в паре сантиметров.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться, — сказал он угрожающе, давая понять, где её место. — Ещё раз начнёшь, и я заткну тебе рот. Не словами.       — А чем? Своим членом? — не смогла не выпалить она саркастично, вдруг находя истерично забавной такую его формулировку.       Рей тут же пожалела о своей дерзости. Слова вылетели раньше, чем она успела осознать, насколько они опасны. Тоджи замер, его глаза сузились, и на секунду ей показалось, что воздух в комнате стал тяжелее. Она невольно втянула голову в плечи и зажмурилась, ожидая, что сейчас он просто её грохнет. Сердце колотилось так громко, что заглушало даже шум телевизора.       Но вместо этого мужчина вдруг расхохотался. Громко, с какой-то дикой, почти звериной энергией, от которой у Рей мурашки побежали по коже. Он выпрямился, откинув голову назад, и его смех эхом отразился от облупившихся стен. Это не был добрый смех — в нём сквозила смесь удивления и какого-то мрачного веселья.       — Ты серьёзно? — наконец выдавил он, вытирая уголок глаза, будто её слова были лучшей шуткой за день. — Девочка, у тебя либо стальные нервы, либо мозгов вообще нет.       Канашита сглотнула, чувствуя, как щёки пылают. Её сарказм был скорее истерическим выплеском, чем осознанным вызовом, но, похоже, он задел Тоджи. Его взгляд, всё ещё искрящийся насмешкой, скользнул по ней, и она невольно напряглась, ожидая продолжения.       — Ладно, — вздохнул он, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. Он снова наклонился к ней, так близко, что она уловила запах сигарет и кофе. — Хочешь играть в смелую? Хорошо. Но учти: я не тот, с кем стоит шутить. Особенно такими… формулировками.       Рей стиснула зубы, заставляя себя не отводить взгляд. Её янтарные глаза встретились с его холодными синими, и, несмотря на страх, она почувствовала, как в груди снова вспыхивает тот крошечный огонёк злости. Она устала быть жертвой.       — Душ, — вдруг буркнул он, вспоминая, о чём был разговор изначально, а затем указал на дверь. — Пять минут. И не вздумай выделываться. — меньше всего ему хотелось, чтобы эта мелочь воняла. Тут и так хватало мусора.       Он развязал верёвки на её ногах, позволяя передвигаться свободно. Рей поднялась, чувствуя, как ноги дрожат, и неуверенно пошла за ним в коридор. Ванная была маленькой, с треснувшей плиткой и ржавой душевой лейкой. Тоджи прислонился к косяку, скрестив руки.       — Давай, — сказал он. — Я не собираюсь отворачиваться.       Девушка стиснула кулаки, ощущая, как унижение жжёт вмиг покрасневшие щёки. Но выбора не было. Либо так, либо существовать тут, как грязное животное. Она повернулась к душу, стараясь не думать о его глазах на себе, и начала снимать платье. Ткань соскользнула, обнажая худое тело, покрытое синяками от верёвок и падения. Она не смотрела на него, но чувствовала его взгляд — не похотливый, но оценивающий, как будто он прикидывал, сколько в ней ещё осталось сил.       Тоджи молчал, наблюдая, как она включает воду. Холодный поток хлынул на её кожу, и она вздрогнула, но не отступила. Её фигура, тонкая, но с плавными изгибами, блестела под водой, и он поймал себя на мысли, что она красива — не той кричащей красотой, что он часто видел, а какой-то… настоящей. Худенькая, но с грацией, которую не спрячешь даже под страхом и скованными движениями. Танцовщица, это видно — в каждом движении была лёгкость, изящность. Её янтарные глаза, даже полные страха, цепляли. Красивая. Слишком красивая для такого дерьма. Он нахмурился, отгоняя мысль. Ему плевать.       Это не моё. Фушигуро привык к крови, к бою, к магии. А тут — мокрая тощая девчонка, которая пытается его разговорить.       

──── ✧《✩》✧ ────

      Утро пришло с серым светом, пробивающимся через шторы. Рей спала урывками, свернувшись на старом ковре. Снова связанная, из-за чего конечности затекли и неприятно ныли. Тоджи не спал — он всю ночь сидел на диване, смотря телевизор за неимением возможности развлечь себя как-то иначе. Ещё один день. Он уже хотел, чтобы этот заказчик приехал и забрал свою "посылку". Девчонка начинала действовать ему на нервы — не потому, что была громкой, а потому, что была… слишком живой. Слишком упрямой. А по-быстрому грохнуть её и успокоить свои нервы он не мог. Как много пустого ожидания для такого тупого и простого заказа.       Рей проснулась от звука открывающейся двери. Тоджи вошёл с пакетом из фастфуда — пара бургеров и бутылка воды. Он бросил пакет рядом с ней, не говоря ни слова.       — Спасибо, — пробормотала она, и её голос был тише, чем вчера. Она ела медленно, стараясь не смотреть на него. Но её мысли работали. Он не хочет быть здесь. Я могу это использовать.       — Тоджи, — начала она снова, когда закончила есть. — Ты ведь не работаешь на таких, как он, правда? Я видела, как ты двигаешься. Ты… как солдат. Или хуже.       Он поднял холодный взгляд на девчонку. Она не знала, насколько права. Тоджи убивал магов, ломал их, чувствовал себя живым, когда кровь текла по его рукам. А этот заказ? Это было дерьмо. Но он не собирался ей это объяснять.       — Ты слишком много болтаешь, — сказал он, вставая. — Хочешь ещё раз под нож?       Рей напряглась, но продолжила:       — Я не хочу умереть, — тихо ответила она. — И я не хочу… быть с ним. Ты знаешь, что он сделает. Ты правда хочешь быть частью этого?       Тоджи стиснул зубы. Он не был моралистом, но мысль о том, что он доставляет её какому-то извращенцу, оставляла странно неприятный привкус. Он шагнул к ней, схватив за подбородок и заставив посмотреть на него. Канашита чуть не подавилась куском бургера, замерев с набитым ртом и нелепо уставившись на него.       — Слушай внимательно, — прорычал он. — Я не твой спаситель. Мне похер, что с тобой будет. Я делаю работу, беру деньги, ухожу. Поняла?       Рей почувствовала, как тело снова пробила дрожь, но продолжала смотреть на него, нервно сглотнув сухой кусок пищи, чуть не застрявший в горле.       — Тогда почему ты так злишься?       Тоджи замер, его пальцы всё ещё сжимали её подбородок. Он хотел ударить её, заткнуть, но вместо этого отпустил, отшагнув назад. Она была права. Он злился. Не на неё, а на себя. На эту работу. На то, что опустился до такого. Это просто-напросто било по его самолюбию.       Он отвернулся, закуривая сигарету. Рей молчала, чувствуя, что зашла слишком далеко. Но она видела трещину в его броне, хотя и не до конца понимала причины его недовольства.       К вечеру второго дня Канашита чувствовала себя хуже. Стресс, холод и страх вымотали её. Ей хотелось домой, в свою уютную съёмную квартирку, полежать в горячей ванне и поиграть во что-нибудь на приставке, а потом пойти на пары, как нормальный человек. Вместо этого она была здесь, в этом внезапно образовавшемся в её жизни аду. Она окончательно потерялась во времени, но могла ориентироваться по тому, что больной ублюдок, купивший её, ещё не приехал, а значит двое суток еще в процессе. Тоджи дал ей ещё один шанс помыться, но на этот раз не смотрел — просто стоял в коридоре, пока она плескалась под холодной водой. И, слава богам, позволял ей нормально посещать туалет.       — Тоджи, — сказала Рей, когда он снова связал её, оставив на полу, и сел на диван. — Если ты меня отпустишь, я найду деньги. Я… я могу работать. Я танцую, я могу… — она уже была действительно готова искать деньги при хоть какой-то возможности избежать той гадкой участи, что её ждала. Канашита не была настолько глупа, чтобы не понимать, что с большой вероятностью станет просто секс-рабыней для извращенца.       — Заткнись, блять, — раздражённо оборвал мужчина, бросив на неё тяжёлый взгляд. Она не сдаётся и продолжает болтать. Тоджи бесило это и начинало утомлять. “Может, заклеить ей рот нахрен...” — проскользнула меланхоличная мысль, которая его почти повеселила.       — Ты не понимаешь, — сказал он наконец, звуча странно уставшим от этих разговоров. — Это не про тебя. Это про контракт. Я не нарушаю сделки. — честно говоря, нарушал, ещё как, за что порой получал выговор от Шиу, но ей об этом знать незачем. Да и нарушал он их чаще всего в сторону какого-нибудь лишнего трупа.       Рей сглотнула, чувствуя, как надежда меркнет всё сильнее. Она свернулась на полу, плача беззвучно. Полный провал. Никакой она к чёрту не психолог, и, разумеется, этот наёмник повидал много умоляющих и ноющих людей. Вот дерьмо.       Третий день наступил с тяжёлым молчанием. Рей сидела на полу, прижавшись к стене, тело пробивала мелкая дрожь от нервного истощения. Чёрное платье едва скрывало её бёдра, а спутанные чёрные волосы падали на лицо, закрывая янтарные глаза, в которых застыли страх и отчаяние. Верёвки на запястьях и лодыжках врезались в кожу, оставив уже кровавые подтёки, но девушка не обращала никакого внимания на этот дискомфорт.       Два дня с Тоджи вымотали её — его угрозы, холодные взгляды и редкие уступки вроде еды и душа не давали надежды, а на разговор он шёл весьма неохотно и всегда прерывал. Она пыталась говорить, уговорить, но каждый раз натыкалась на стену. Теперь время вышло.       Фушигуро стоял у окна, глядя на заросший двор. Он курил, выпуская дым в потолок, и его мысли были мрачными. Скорей бы этот ублюдок приехал. Эта работа — доставка девчонки какому-то богатому извращенцу — была ошибкой. Потому что всё это раздражало, вынуждая его находиться не в своей тарелке, не в своей стихии. Может, если бы он просто накачал наркотой эту болтливую танцовщицу, чтобы она лежала молча и спала два дня, было бы лучше поспокойнее.       За окном послышался шум мотора. Тоджи затушил сигарету о подоконник и бросил взгляд на девчонку, которая молча валялась на полу, поджав под себя ноги.       — Сиди тихо, — буркнул он, направляясь к двери. — Твой придурок приехал.       Рей сжалась, её сердце забилось быстрее.       Дверь открылась, и в комнату ввалился мужчина. Она знала, кто это. Хироси Такада — тот самый мудак из клуба, с пьяным взглядом и липкими руками. Она отшивала его десятки раз, но он возвращался, будто она была его собственностью. Теперь он здесь, и её затошнило от паники.       Хироси был среднего роста, с лоснящимся лицом и дорогим, но мятым костюмом. Его глаза были мутными от алкоголя, а от него самого разило перегаром и какими-то дорогими духами, которые сейчас терялись в удушливом миксе. Он явно был на какой-то бизнес-вечеринке — галстук болтался на шее, а рубашка была расстёгнута, обнажая волосатую грудь. Увидев девушку, он оскалился в пьяной ухмылке.       — Ох, детка, — пробормотал он, шатаясь. — Ты всё-таки моя.       Тоджи стоял у двери, скрестив руки. Его лицо ничего не выражало, но внутри он чувствовал лёгкое отвращение. Этот жирный ублюдок даже не пытается скрывать, что он мразь.       — Деньги, — холодно бросил Фушигуро. — Плати, забирай её, вали.       Хироси махнул рукой, чуть не потеряв равновесие.       — Да-да, всё будет, — он отмахнулся, будучи заинтересованным совсем в другом, глазами пожирая девчонку, забившуюся в угол в тихой панике. — Но сначала… я хочу проверить товар.       Рей уставилась на мужчин в комнате широко раскрытыми глазами, словно зверь, загнанный в ловушку. Она попыталась отползти, но верёвки не давали двигаться, а стена за спиной была тупиком. Тоджи нахмурился.       — Забирай её и вали, — повторил он, но Хироси уже не слушал. Он шагнул к девушке, хватая её за волосы и заставляя поднять голову.       — Такая красивая, — пробормотал он, его пальцы скользнули по её щеке, оставляя липкий след. — В клубе ты была недотрогой, но теперь-то…       Канашита вскрикнула, пытаясь вырваться, но его хватка была сильной. Она чувствовала его горячее дыхание, пропитанное виски, и её желудок скрутило от омерзения.       Тоджи стиснул кулаки. Это не моё дело. Контракт был прост: доставить девчонку, взять деньги. Но что-то в нём — гордость, отвращение, чёрт знает что — закипало. Он чувствовал себя каким-то третьесортным сутенёром, и это было мерзко даже для него.       — Я ненадолго, — бросил он, направляясь к двери. — Развлекайся, но не засиживайся.       Он вышел, хлопнув дверью, оставив Рей наедине с Хироси. Пусть этот ублюдок делает, что хочет. Я своё сделал. Но каждый шаг по коридору отзывался в нём раздражением. Это не было похоже на убийство магов, которых он презирал. Не было похоже и на обычное убийство человека. Это было грязно.       Как только дверь закрылась, Хироси навалился на Рей всем своим весом. Его руки, потные и грубые, рванули её платье, разрывая ткань на груди. Девушка закричала, но он быстро зажал ей рот, придавив к полу. Её худое тело билось под ним, но она была слишком слабой и вымотанной, а верёвки на руках и лодыжках не давали шанса отбиться.       — Не рыпайся, сучка, — прорычал он, его лицо исказилось от похоти и алкоголя. — Ты теперь моя. Будешь делать, что я скажу.       Канашита задыхалась, её глаза наполнились слезами. Всё происходило слишком быстро, она не была готова к такому внезапному натиску. Это был не первый раз, когда мужчина распускал руки, далеко не первый, но сейчас... Рей была уверена, что это конец. Вырваться нет и шанса.       Его пальцы впились в девичьи бёдра, стягивая остатки платья и оставляя красные отметины. Она чувствовала, как его колено раздвигает её ноги, и паника захлестнула с новой силой. Нет, нет, нет. Она толкала, царапала его связанными руками, пыталась укусить, но он неожиданно сильно ударил по лицу, и её голова рывком откинулась назад, ударившись о пол. Кровь потекла из разбитой губы, и мир поплыл.       — Вот так, — хрипел Хироси, нетерпеливо расстёгивая ремень своих брюк. — Кричи, если хочешь, мне нравится затыкать строптивых.       Рей пыталась кричать, но его рука снова зажала ей рот, почти перекрывая дыхание. Её тело дрожало, разум мутнел от ужаса и боли в затылке, но она не могла ничего сделать. Его вес, его запах, его руки — всё это было как кошмар, от которого не проснуться. Она чувствовала, как он рвёт её бельё, как его пальцы впиваются в её кожу, оставляя синяки. И больше всего в этот момент ненавидела себя. За слабость, за то, что вообще оказалась в этой ситуации. За то, что пошла работать в этот убогий клуб, чтобы как-то сводить концы с концами. За то, что сейчас не может постоять за себя. Руки Хироси двигались по её телу хаотично, и она взвизгнула, когда он спустился ладонью ниже и попытался засунуть пальцы внутрь неё.       Дверь с грохотом распахнулась. Тоджи стоял на пороге, и его глаза пылали яростью. Он ушёл всего на пару минут — отзвониться Шиу, продышаться от перегара этого придурка, — но этого хватило. Хироси с расстёгнутыми штанами и поганой улыбкой на лице, нависал над Рей, которая лежала на полу, полуголая, с разбитым лицом и слезами в глазах. Её платье было разорвано, обнажая грудь и бёдра, а кровь из губы капала на ковёр.       — Какого хрена? — прорычал Фушигуро, осматривая этот бардак. Он шагнул вперёд, и Хироси обернулся, всё ещё ухмыляясь.       — Чё тебе? — пьяно огрызнулся он. — Я плачу, я делаю, что хочу.       Тоджи чувствовал, как кровь закипает. Ему платили за доставку, а не за то, чтобы этот жирный ублюдок устраивал здесь свои грязные игры. И видеть девчонку — избитую, дрожащую, с глазами, полными ужаса, — было последней каплей. Хотя бы, блять, не в его временной берлоге. И где, чёрт возьми, его обещанное бабло?       — Вставай, — рявкнул он, хватая Хироси за воротник и отшвыривая от Рей. Тот врезался в журнальный столик, опрокидывая его.       — Ты чё, мужик? — завопил Такада, пытаясь подняться. — Я заплатил! Она моя! — и тут же полетел на Фушигуро с кулаками, что было фатальной ошибкой.       Тоджи не ответил. Хватило секунды, чтоб смертный приговор был подписан. Его рука метнулась к ножу, и в следующее мгновение лезвие вошло в горло Хироси с хрустом и такой пугающей лёгкостью, словно там не было трахеи. Кровь брызнула на стену, на ковёр, на разбитое лицо Рей, которая лежала, не в силах пошевелиться и не веря в происходящее. Хироси захрипел, его глаза расширились, и он рухнул на пол, дёргаясь в агонии. Через несколько секунд он затих, а кровь растекалась лужей вокруг его тела.       — Вообще-то, ты не заплатил, — запоздало сказал наёмник свежему трупу на полу, как бы подводя итог.       Рей смотрела на это, не дыша. Её разум был пуст — только страх, боль и кровь, которая капала с её лица. Горячая, вязкая, солоноватая на вкус. Она не могла кричать, не могла двигаться. Просто замерла, лёжа на полу, нелепо прикрывая связанными руками оголённые участки тела. В голове был оглушающий звон. Всё, что она видела, — это Тоджи, стоящий над трупом, с ножом, с которого капала кровь.       Фушигуро вытер лезвие о рубашку Хироси, на лице не дрогнул ни мускул. Чёрт. Всё пошло не по плану. Слишком быстро среагировал, был слишком раздражён. Он должен был взять деньги, отдать товар, уйти. А теперь? Труп, кровь, и эта девчонка, которая видела всё. Он медленно перевёл взгляд на Рей. Она лежала на полу, остатки платья едва прикрывали тело, кровь и слёзы смешались на её лице, а янтарные глаза были пустыми, как у куклы. Она была сломана — не физически, но внутри. Тоджи знал этот взгляд. Он видел его у жертв, которых добивал.       Добить её или отпустить? Мысль была холодной, расчётливой. Убить её — проще. Нет свидетелей, нет проблем. Но денег за это он не получит. Хироси мёртв, контракт сорван, а убирать два трупа вместо одного — лишняя возня. И всё же… что-то в нём сопротивлялось. Она не была магом, не была угрозой. Она была просто девчонкой, которая попала под каток. И её глаза — эти чёртовы янтарные глаза — напоминали ему о ком-то, кого он давно похоронил в своей памяти.       — Вставай, — рявкнул он озлобленно. Рей не пошевелилась. Она смотрела на труп Хироси будто под гипнозом и боялась сделать даже маленький вдох. Тоджи стиснул зубы, наклоняясь и хватая её за руку. Он рывком поднял её, и она вскрикнула, пытаясь прикрыться остатками платья.       — Слушай, — сказал он, звуча уже слегка утомлённо. — Я тебя отпускаю. Но если я ещё раз увижу тебя — или услышу, что ты треплешься про это, — я найду тебя. И тогда тебе не повезёт. Поняла? — найти её и правда не было бы проблемой, учитывая, что он качественно изучил все места, где она появляется, пока следил за ней перед похищением.       Рей кивнула, хотя практически не уловила смысл его слов. Она не могла говорить, не могла думать. Всё, что ей хотелось, — исчезнуть, не быть, не чувствовать.       Тоджи разрезал верёвки на её запястьях и лодыжках, бросив нож на пол. Он вытащил из кармана пиджака Хироси пачку денег и сунул их в карман. Хоть что-то. Затем он указал на дверь.       — Вали, — сказал он. — И не оглядывайся. — но оглядев девчонку с ног до головы, Фушигуро снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Иначе полиция быстро подберёт её в таком виде.       Рей даже не обратила внимания и, шатаясь, опёрлась на стену. Её ноги дрожали, разорванное платье свисало лохмотьями, но она заставила себя двигаться. Она не смотрела на своего похитителя, который только что... что? Спас её? Не смотрела на труп. Она просто шла, спотыкаясь, пока не оказалась на улице. Холодный воздух ударил по коже, но она не чувствовала его. Не чувствовала даже своих ног, которые казались ватными. В её голове была только кровь, руки Хироси, нож Тоджи. Тошнота накатывала приступами только сейчас, когда кислород достиг лёгких, но ей удавалось успешно сдерживать позывы, пока она брела, сама не зная куда.       Тоджи смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Он закурил, чувствуя, как раздражение сменяется пустотой. Чёртова работа. Знал же, что сделал ошибку, отпустив её. Он повернулся к телу Такады, прикидывая, как избавиться от трупа и как забыть это провальное дело.