Ближе к сердцу

В его голову отбивает пульс. Яркий жёлтый все больше заполняет его радужку. Инстинкты накаляются и, прежде чем, он успевает подумать, что делать, его левая нога сгибается и ударяет в живот альфу. Удар сильный и приходится в нижнюю часть. Чимин чувствует, как рука на его шее немного ослабевает охват, а сам альфа наклоняется вперед. Пак использует это, чтобы выбраться. Выкручивается корпусом, приседая вниз и меняя сторону. Рука альфы выворачивается и, в конечном итоге, отпускает шею Пака. Почувствовав наконец-то свободу в этой области, Чимин резко и быстро отходит назад, смотря на альфу злобным взглядом. В его душе ярость, непонимание, злоба и лютая ненависть. Его холодный колючий аромат поражает пространство, смешиваясь с запахом мужчины. Он пахнет чем-то мокрым, Пак раньше никогда не слышал подобных ароматов, но он просто отвратителен. Забивает легкие. Становится просто тяжело дышать. Феромоны агрессивные. Альфа будто хочет доказать свое превосходство, поставить Пака на «его место». В ушах гудит, эти эмоции переполняют его нутро. Он осматривается по сторонам и понимает, что зеваки начинают набегать и подходить к месту потасовки. Чимин пытается сдерживаться, он не хочет очередного привлечения внимания, чёрт возьми. Люди смотрят на него, они судят его. Чимин на секунду поверил во всю эту чушь про безопасность, про то, что они принимают в свою стаю и нормально относятся ко всем пришедшим. — Вот же ж сука! — внимание Пака переходит на альфу. Тот стоит уже ровно, вытирая слюну со рта, хотя пару мгновений назад он получил по животу. — Пиздец тебе, тварь… — это все слышали. Чимин смотрит на него, потом переводит взгляд на зевак, которые просто стоят и смотрят. Это и есть очередное правило или что? Не мешать альфам бить омег? Или им просто хочется посмотреть, как чужак получит по щам и его выгонят из стаи? В конечном итоге, взгляд Пака снов устремлён на альфу, который, по всей видимости, подбирает ещё оскорбления. Хотя по его стойке Чимин догадывается, что сейчас что-то грядет. Его инстинкты напряжены, они натянуты в струну. Он ничего не говорит, он буквально не может вымолвить и слова, потому что всё его тело готовится защищаться. Внимание беловолосого сосредоточено на считывании сигналов с тела противника. Его мозг буквально отключен. Мелкие крупицы мыслей отдаются каким-то эхом в голове, но на переднем плане выступают инстинкты с эмоциями. Он не хочет нападать первым и провоцировать конфликт. Ему бы хотелось вообще уйти из этой ситуации, честно говоря. Пак не наступает первым, не делает ни шага. Просто ждёт. Наступает момент икс и Чимин чувствует нападение. Альфа начинает быстро приближаться. Он замахивается рукой со всей своей силы и пытается попасть в голову Пака. Чимин не думает, инстинкты делают всё за него. Он сгибается и, когда правая рука проносится над его головой, он бьет своей левой в открытый бок. Затем, в момент недоумения со стороны другого парня, когда он отходит чуть назад, Пак бьет правой ногой снова в живот, отталкивая от себя противника. Конечно, его самого немного заносит назад, но ему удается удержаться на ногах. В глазах альфы зарождается красный, его ноздри раздуваются от злости. Его лицо искажается в ужасную гримасу. Чимин смотрит ему с глаза своими желтыми. Его омега внутри него напряжена. Альфе нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя, это занимает секунды, прежде чем он начинает бегом приближаться на два шага ближе к Паку. Он заносит правую ногу и со всей силы ударяет Чимина в бок. И несмотря на то, что Чимин старался отойти, всё что он успел, это выставить руку, чтобы по ребрам прилетело не так сильно. В момент удара, его заносит в сторону, воздух в легких будто испаряется и дыхание замирает на секунду. Помимо гула в ушах, он слышит и гул толпы. Сволочи… Не успевает Пак отойти от сильного удара в бок, как он чувствует удар по своей щеке. Такой силы, что его голову отворачивает в противоположную сторону. Он ощущает металлический привкус во рту, полость наполняется кровью и слюной. В следующий момент, его хватают на челюсть одной рукой, а другой держат за волосы. Альфа склоняется над ним и устрашающе ухмыляется. — Ты никогда не займешь моё место в отряде, ты не встанешь рядом со мной на охоте. — он говорит это с такой ненавистью, в его глаза красный, в нём сплошная злоба и презрение. Этот взгляд Чимин видел раньше на тренировке, он постоянно преследовал его. Чимин решал просто игнорировать его, но теперь альфа пришёл за ним. — Омеги не на равне с альфами, они не выёбываются со странными хобби и вынашивают щенков. Они способны только на это. И ты не исключение. — ногти впиваются Чимину в щеки, а его волосы продолжают оттягивать. — Альфы на вершине пищевой цепи, и ты не можешь просто прийти сюда и примкнуть к нам. Тебе стоит передумать и встать за дело, подходящее тебе по статусу, ничтожество. В горле Чимина встает ком от злости, на него направлена чистая злоба, но его трясет не от страха, от такой же ненависти и злости на этого альфу, на эту систему. Чимин цепляется руками за предплечья и руки альфы перед ним, пытаясь выбраться. Их разница в силе, конечно, слишком ощущается. Этот мужчина с выточенными мышцами, большой мышечной массой и гораздо выше и шире его. Пак всегда ненавидел это различие, он ненавидел быть слабее. — Слабаки вроде тебя не заслуживают места в отряде. Ты никогда не будешь хорошим охотником, ты не способен на это. Чимин плюёт кровью ему в лицо. Она попадет альфе на нос, глаза и щёки. Он стоит пару секунд, удивленно смотря на Пака. Чимин видит белую вспышку в своих глазах. Он действует. Собирает всю силу в кулак и бьет правой рукой в рёбра альфе. Тот не двигается, он стоит стеной над Чимином, ухмыляясь. Беловолосый не дрейфит и не сдается, его охватывает злоба и ненависть. Он бьет ещё и ещё в одно и тоже место, пока альфа не отталкивает его руки и не отдаляется на шаг назад. Человеческое отходит назад и выступает животное. Чимин делает разворот. Удивительным образом, альфа хотел в тот же момент напасть и перенаправить корпус вперед. Пак врезал его прямо в лицо ногой. Мужчину откинуло вбок. Он сразу ухватился за челюсть. Внутри Чимин кричало: повали его! Пока равновесие противника восстанавливалось, Чимин с разбегу набрасывается на мужчину. Они валяться на холодный снег. Чимин забирается на него, начав снова бить кулаками по всем доступным местам: грудь, солнечное сплетение, лицо, нос и горло. Внутри него буквально всё кричит. Омега разражена и озлоблена на своего обидчика. Никто не смеет говорить, будто он слабак, будто он плохой охотник, будто он не достоин чего-то и не имеет права доказать свою полезность. Никто не имеет права избивать его и нападать на него. В движениях Чимина только агрессия и злоба. Его взгляд залит желтым. Он слышит на фоне какие-то крики, но его ничего не останавливает. Альфа бьет его по ребрам, пытаясь сбросить, но Чимин вцепился ногами крепко в талию и ноги противника. Он не слезет, пока не увидит отключенного темноволосого парня. Пак чувствует, как ему прилетает очередная пощёчина. Это больно. Щека просто горит. Он чувствует, как из носа начинает течь кровь, она стекает по его губам, попадает в открытый рот и капает каплями на альфу. Чимин оставляет царапины по всему лицу парня, разбивает кулаком ему нос. Альфа в ответ дает кулаками по животу Пака, снова по бокам и ребрам. Чимин чувствует лютую боль. Он со всей силы, концентрируя её в кулаке, даёт по челюсти противнику. Сразу после этого его костяшки пронзает неимоверная боль. Он как будто не чувствуя её продолжает бить. Он слышит какие вздохи и охи из толпы. Кто-то кричит, чтобы что-то сделали, но все стоящие просто ничего не делают. Однако вскоре он слышит своё имя, но не откликается. Он чувствует знакомый запах можжевельника и чабреца. — Чимин! Пак игнорирует всё вокруг, он сосредоточен на боли и ненависти к этому человеку. В его голову бьет адреналин, а сердце выскакивает из груди. Даже несмотря на пришедших, сам альфа продолжает колотить его в ребра и бока. — Чимин! — он чувствует, как его берут под обе руки и пытаются поднять. Из-за того, насколько сильно он вцепился в туловище альфы, это удается не с первого раза, но когда у человека сзади это получается, Чимин ощущает, как его навесу ударяют в живот. Альфа не терял возможности и пока Пак был открыт, он ударил его с огромной силой в живот. Изо рта Пака потекла красная жидкость, капая на подбородок. На несколько секунд от боли и шока он перестал дышать. — Чонгук, убери его! — он слышит как кто-то что-то кричит возле его уха и размытым взглядом видит, как большая фигура поднимает альфу на ноги. Он ничего не понимает. Его тошнит и он пытается выбраться из рук, которые его удерживают. По запаху он понимает, что, скорее всего, это Тэхён и он держит его крепко. Сука, если бы не он… Чимин настойчиво пытается выбраться. Ему не нравится это ощущения контроля над своим телом со стороны других. — Отпусти… — он хрипит еле слышно. — Богиня, Чимин… — к нему подходит Юнги и тоже придерживает его, пытаясь поднять на ноги. Чимин не чувствует своего тела, несмотря на адреналин у него всё болит. Его то глушит на несколько секунд, то слух снова возвращается. Он слышит всё отрывками. Блять, как он вляпался в это всё… К ним подходит Чон и с небольшим беспокойством смотрит на Пака. Чимин узнает его и издевательски улыбается. Чонгук спрашивает, как он себя чувствует, будто не видит, что он буквально полусиний и в полусознании. Чимин не отвечает на все вопросы. — Ты солгал мне, — брови Чонгука в тот момент хмурятся и он перестает говорить с Чимином. Он слышит все, что говорит Пак, его лицо становится серьезным. — Ты сказал, что здесь безопасно. — в следующий момент глаза Пака впервые закрываются. — Отойди, нам надо донести его до Джина. — Юнги немного отстраняет Чона рукой, даже не собираясь разбираться в том, что сказал Чимин. — Помоги мне поднять его, — Тэхён передает Пака на несколько секунд в руки Мина, а сам садится на корточки. Юнги старается осторожно положить его на спину свой пары. Чимин оказывается лежащим на Киме. Тот встает, подхватывая его под бедра, и быстрым шагом идет по направлению в лазарет. Чимин не помнит, что случилось после этого, как они дошли до Джина и как разрешилась ситуация с тем альфой. В его памяти только панически испуганное лицо Сокджина и слова: «Оставайся в сознании». Прежде, чем Чонгук успел среагировать, Юнги быстрым шагом подошёл к альфе, который встал в стычку с Паком. — Сука, что здесь произошло, блять? — Юнги толкнул в грудь мужчину, пока того держали оба парня, судя по всему, по приказу Чона. Он был не в лучшем виде, его лицо было в крови и нос перекошен. — Чё сразу орать-то? Белобрысый сам на меня первым напал! — от услышанного глаза Юнги расширились. Он не мог поверить, что такое могло произойти. Насколько Мин успел узнать Пака, тот достаточно пассивный и отчуждённый. Вероятность того, что он первым на кого-то нападёт ничтожно мала. — Он напал просто так? С нихуя пристал к тебе и врезал? Или что? — Я сказал, что он не будет хорошим охотником, и он напал на меня! Я просто защищался! Ты видел, как он сидел на мне! — альфа прошёлся грозным взглядом по всем стоящим. — Это правда, Донгю? — подошедший Чон, слышавший весь разговор. Ему нужно было установить причину, пострадавших и доложить о ситуации Главному Альфе. — Ты врёшь! — из толпы послышался детский голос. Все повернули голову в сторону мальчика. На вид маленькому альфе было лет десять. Он держал в руках свою шапку, прикрывая ей половину лица. Ему было страшновато, это видно по его позе, но он выкрикнул, привлекая внимание толпы и всех, кто был близко к Донгю. — Что ты говоришь? — Юнги позвал его к себе жестом руки. На что мальчик робко, но быстро подошёл к ним и встал немного за ним. — Я шёл следом за парнем с белыми волосами. Я хотел спросить у него кое-что… — он сжал губы, смотря на Чонгука. — И что дальше? — тон Чонгука был грубым и напряженным, что передавалось в атмосферу разговора. Однако спустя несколько секунд пацан всё-таки продолжил. — Он просто шёл, когда дядя Донгю позвал его. — Он позвал его первым? — Юнги присел, чтобы быть ниже в соотношении с мальчиком и сбросить напряжение мальца. Все стояли и слушали маленького альфу, основная часть толпы уже подошла после начала драки и не могли подтвердить или опровергнуть этот факт. Те, кто застал начало, быстро ретировались. — Да, я сразу спрятался за дом. Он позвал его, но парень с белыми волосами сначала посмотрел на него, а потом отвернулся и пошёл дальше. — мальчик робко посмотрел на альфу, который буквально испепелял его взглядом. — Не смотри на него. — Юнги повернул голову мальчика в сторону его и Чона. — Что было дальше? — Дядя Донгю подошёл к парню с белыми волосами и схватил его за шею. — он задрал руки и взял себя за заднюю сторону шеи, показывая на себе. — Вот так. Глаза Чонгука и Юнги расширились. Альфа схватил омегу за шею. Эта самая чувствительная зона и она предназначена только для партнеров. Всем стало ясно, что целью альфы было унизить омегу и заставить насильно подчиниться. Чонгук повернул голову в сторону Донгю и посмотрел на него ледяным взглядом. Это было неуважительно, это позорило честь альф. Все это знали. — Ведите его в изолятор прямо сейчас. Глаза Чимина болезненно открылись. Расплывчатое зрение не позволяло видеть четко. По запаху он понял, что находится в лазарете. В его голове как дежавю появилась картинка, как он впервые тут оказался совсем недавно. От нелепости происходящего он усмехнулся. И как по сигналу по его телу прошёл импульс, который возбудил все болезненные нервные окончания. Из его рта вырвалось ругательство и шипение. — Чимин! — сразу после этого из другого конца лазарета к нему начал идти Джин. Он готовил лекарства и как раз-таки нёс его Паку. — Ты очнулся… — Пак хотел встать, но огромное количество единиц боли не позволили ему это сделать. — Стой, не вставай. — Джин поставил чашу с лекарством возле кровати и помог Паку привстать и поднять голову. — Зачастил ты что-то ко мне… — Джин грустно улыбнулся, пытаясь разбавить обстановку. Чимин никак не отреагировал. Он просто смотрел в одну точку впереди себя. На улице уже почти вечер, солнцу нужно ещё несколько минут, чтобы опуститься за горизонт. На сколько вообще он отключился? Несколько часов? В его голове автоматом начали проноситься воспоминания его сражения с противником. Он помнит, как повсюду летел снег и сколько крови было. Уголок его губ приподнялся. Он уделал его, сука. — Ты меня слышишь, Чимин? — Чимин переводит взгляд на Сокджина. На его лице какая-то странная тревога и переживание. Чимин не понимает, с чем это связано… Он пытается повернуть голову, чтобы посмотреть, не лежит ли тот альфа рядом с ним. Пак пытался нанести ему достаточно сильные удары, он должен быть здесь не так ли? Однако скудно повернув головой из стороны в сторону, он понял, что никого, кроме него здесь из больных нет. — Насколько я застряну здесь? — его голос был слегка охрипшим, горло саднило, а голова гудела. — При благоприятном прогнозе на три-пять дней. — Джин проводил стандартные процедуры осмотра. Чимин легко поддавался в его руках. В нем осела грусть и сожаление. — Значит, я пропущу следующую охоту? — его волновало, что он упустит шанс нахождения в первом ряду. Он выиграл ту гонку, а из-за того придурка он упустит свой шанс и выигрыш пойдет оленю под хвост. — Вероятно. — Джин поднимает его веки и смотрит, насколько сильно могли лопнуть капилляры и опухнуть ткани. — Как ты себя чувствуешь? — аккуратные пальцы Джина пульпировали его лицо, челюсть в попытке найти смещение или переломы в этих областях. — Так, будто меня избил огромный альфа. — Чимин сказал правду и не мог не заметить изменения в запахе Джина. На свое удивление, его омега сразу же выпустила успокаивающий феромон на тревожный запах лекаря. — Мне жаль, что это произошло с тобой. — Тебе не нужно извиняться за то, в чем ты не виноват. — Чимин снова повернул голову в сторону Джина, который начал осматривать снова его тело и давить на участки, которые отдавали болью. — Это не ты напал на меня, сейчас ты буквально спасаешь меня. — Чимин, этого не должно было произойти, я вообще до конца не понимаю, как это всё случилось… — Джин грустно улыбнулся и взял мазь с тумбочки. Он поднял легкую рубашку, в которую его, по всей видимости, переодели. Пак был накрыт теплым одеялом, поэтому когда его стянули, холодок пробежался по его коже. — Что у меня сломано? Ощущение, что болит всё тело. — Четыре нижних ребра, небольшие гематомы на животе, вероятно, из-за повреждений внутренних органов, но благодаря быстрой регенерации они уже начали заживать. Я вставил тебе костяшки, они тоже были выбиты. — точно… Чимин припоминает, как почувствовал резкую боль в кулаке, когда выбивал дерьмо из того парня. — Что с тем альфой? — Чимин не мог не спросить. Но то, что мужчина сейчас не здесь, о чем-то говорит. Исход, что Пак пострал так сильно только один, а тот отделался парой синяков и ссадин, был слишком тяжел и несправедлив. — Он под стражей. — Я надеялся, что ему понадобиться медицинская помощь… — Чимин внутри себя фыркнул, но внешне вида не подал. Пак в остальном тихо лежал и терпел боль от того, как Джин втирает мазь в его раны и синяки. — Ему и понадобилась, — если не приглядываться, то можно не заметить, как у Кима приподнялся уголок губ на секунду, — всё лицо в мясо, сломанные нос и челюсть. Перелом верхних ребер и легкое сотрясение. — не описать словами с каким наслаждением Чимин слушал последствия их драки с тем парнем. Блять, да это чистого рода кайф, он постоял за себя, он ответил. — Мы организовали ему место для восстановления под стражей в отдельной хижине, чтобы избежать повторного столкновения и прочих угроз, если вы находились на одной территории. — Ты не хочешь спросить, как это произошло? — Я знаю, что ты защищался. — Откуда ты это знаешь? — Чимин отвернулся снова к окну, ему показалось, что кто-то смотрел в него с улицы. — Разве не логичнее предположить, что чужак напал на кого-то из стаи? — его не покидало чувство, будто кто-то действительно был за окном. — Большинству известно, что Донгю первым напал на тебя. — Джин закончил обрабатывать его раны, отложил посуду в сторону. Взялся за бинты и повязки, принявшись обматывать их вокруг тела Пака. — Были поползновения в твою сторону от Донгю, который заявил, что это ты первым напал на него в ответ на безобидное высказывание, но нашелся один смелый свидетель, который рассказал, что на самом деле произошло. Пак зажмурился, потому что было невыносимо больно, когда лекарь перевязывал ему бок. Гематомы и переломы болели, он хотел поскорее отделаться от этого чувства и быть в строю. Он промолчал в ответ на последнее высказывание человека перед ним, говорить было особо нечего, но Чимин был рад, что это повесили не на него. Что хотя бы это не приплюсуют в причины выпереть его отсюда и не допустить в отряд. — Что будет с ним и со мной дальше? — Пак подразумевал, что просто рассредоточением их по разным местам всё не закончится. Вряд ли они будут просто ходить по стае, будто ничего и не было. — Вас предадут суду. — Чимин застыл. Сука, как он мог вляпаться в это всё за столь короткое пребывание в стае. Он просто, блять, хотел крышу над головой и возможность охотиться. Он был все отдавал в стаю в замен на базовую безопасность и спокойный сон. В его груди поселилась жуткая усталость от происходящего. Несмотря на то, что Джин сказал, что в основном известно, что агрессором и нападавшим был не он, Чимин всё равно подумал о перспективе изгнания из стаи. Он понимал, что его, как новенького и тем более иностранца, никогда не поставят выше того, кто в стае уже давно и выше его статусу. Он не настолько верил в эту систему. Все стаи плюс минус одинаковые. Перед судом, как это назвал Джин, Чимин не испытывал ничего, кроче морящего его чувства ожидания. Он оделся и вышел из лазарета, настояв на том, что сам сумеет дойти и дорогу помнит. Очень многие расположились вдоль дороги и стоя смотрели на него. Понятное дело, шептались, строили теории и предполагали исход. Пака посетило явно чувство дежавю, когда он впервые шел в здание совета и все так же глазели на него с удивлением, презрением и даже со страхом. Чимин игнорировал все это, игнорировал голоса. Он уже настроился, что в скором времени всего этого не будет, этих людей и всего прочего. Его здесь не будет. В условиях его принятия в стаю не было договоренности о непопадании в конфликты, но часть его подразумевала, что это выйдет ему боком и не сойдет с рук просто так. Опять же. Он ничего здесь не стоит. Лютый холод внутри него и безразличие заменили злость. Несмотря на то, что он был прав в этой ситуации, люди вокруг него все равно столпились и смотрели, будто здесь есть какой-то подвох. Дойдя до хижины, он увидел стоящих рядом со входом двое альф, которые смотрели на него весь его путь, когда он стал виден из-за небольшой толпы. Они кивнули ему и проводили до главного зала совета. Как ни странно, его сердце отбивало неровный ритм. Это так ощущается прощание с шансом? Войдя, он увидел, что зал полностью заполнен. Во главе стола сидел Главный Альфа, рядом с ним Главный Охотник и Намджун. Другие члены совета и старейшины сидели вдоль стола. В дальнем углу напротив вход стоял сам Ким Донгю, как Чимин успел понять. Все уставились на него, когда дверь открылась. Двое альф помогли ему встать на нужно место в другом углу. Таким образом, они с Донгю стояли в одной линии. — Мы здесь, чтобы обсудить ситуацию, которая произошла между охотником из отряда Чона Ким Донгю и кандидатом в отряд, находящемся на испытательном сроке в стае, Пак Чимином. — шум в ушах Пака резко затих. Все его внимание было сосредоточено на Главном Альфе. Хотя в голове у него пронеслась мысль: говорите уже сразу вердикт и я спокойно покину территорию. — Мы внутри круга уже обсудили ситуацию со слов Главного Охотника. Каждый из вас здесь для того, чтобы уладить конфликт и согласиться с решением в отношении каждого из вас или опровергнуть его. — Чимин смотрел прямо мимо них всех. Его взгляд был рассредоточен. — Итак, Чимин, начти первым и расскажи свою версию произошедшей ситуации. — обращение вернуло Пака в реальность. Он смотрел в основном на хмурые лица сидящих. — Я направлялся к дому Мин Юнги. В скором времени я услышал, как меня окликнули, цитирую: «эй, ты». Я обернулся и увидел Ким Донгю. На тренировке в тот день я слышал нелестные высказывания в мою сторону, но из уважения к тренирующимся и Главному Охотнику, я игнорировал высказывания и продолжал выполнять задания. Чтобы не разжигать конфликт, я проигнорировал его и пошел дальше. Через несколько секунд я почувствовал, как меня схватили за шею. Альфа сжимал пальцы с большой силой и выпускал агрессивные подчиняющие феромоны. — Чимин на секунду повернул голову в стороны самого виновного, затем снова посмотрел на совет. — Далее завязалась драка. Я опасался за свою безопасность. Однако справедливости ради, выбравшись из хватки Ким Донгю, я отошёл в сторону, чтобы предупредить дальнейшее развитие конфликта, однако альфа начал наступать и напал на меня. — Твоя версия принята, — пожилая женщина кивнула и перевела взгляд на альфу. — Ким Донгю, мы готовы выслушать твою версию. — Моя версия ситуации и последовательность действий была такая же, как и описал Пак Чимин. — Мы принимаем это. — между несколькими людьми сразу начались переговоры, они шептались. — Однако… — альфа заговорил и прерывал разговор, Чимин глубоко вдохнул, уже не зная, чего ожидать. — Я считаю, что если бы омега ответил бы мне, а не проигнорировал, конфликта можно было избежать. — глаза Пака автоматически расширились, его голова повернулась в сторону альфы. — Так что я считаю, что вина за произошедшее не только на мне, но и на омеге. Этот сукин сын… Он, блять, принял нахуй всю эту ситуацию, его прилюдно унизили и из-за этого куска дерьма он висит на краю обрыва, и теперь этот ушлепок смеет заявлять, что вина ещё и на нём? Сука, как же это жалко и бессовестно. — Обращайся уважительно к стоящему рядом с тобой. Его зовут Пак Чимин. — Глава Альфа говорил строго, в его голосе читалось предупреждение, и Чимин был удивлен на долю секунды. Однако по истечение столь короткого промежутка времени, все его внутренности охватила злоба и нетерпение. Сама богиня помогала ему сдерживаться, чтобы снова не втащить этому ублюдку. Однако, если по нему примется решение об исключении его кандидатуры из стаи, он так и сделает. Вломит этому альфе еще раз хорошенько. Ненависть и шум в ушах настолько заглушали то, о чем говорили между собой члены совета, что Пак почти ничего не слышал. Он просто смотрел на них. Его взгляд столкнулся с Чонгуком. Он сидел на стуле со своим классическим выражением лица. В его глазах холод, однако несмотря на это, он действительно участвует в диалоге, иногда переводя взгляд с собеседников на Чимина и Донгю. Вскоре Глава поднял ладонь, прекратив все переговоры, приняв решение путем голосования и учитывая выводы Чона. В силу своего состояния, Пак почти и не слышал, о чем они говорили, но внутренне был готов к их решению. — Ким Донгю и Пак Чимин. — Пак поднял голову и посмотрел на сидящих за столом. В его взгляде было безразличие и отчуждение. Он был готов сорвать корку. — В отношении каждого из вас было принято решение, которое вы оба заслуживаете. — сердце пробил удар. — Ким Донгю, — Чон заговорил. Его тон был жестким, непоколебимым, твердым и пугающим. Чимин заметил косым зрением, как тот альфа инстинктивно встал более ровно, выпрямил спину и держал голову прямо. — По решению совета ты отстраняешься от рабочих обязанностей и выбываешь из отряда на три охоты. Ты признаешься виновным и ограничение вступает в силу с этого момента. Глаза Чимина незаметно для других расширились. Того парня отстранят от охоты? Он не ослышался? Это наказание? Чимин думал, что максимум, что выпишут этому парню — предупреждение. Ну да ладно… Его это не касается. Он хочет, чтобы поскорее озвучили его изгнание и он уйдет в размышления, как ему выживать в лесу. — Пак Чимин, — Пак внимательно навострил уши. С ним говорил сам Глава. Конечно, принятие решение о присоединении к стае и об изгнании из неё должен оглашать Главный Альфа. — По решению совета, — Чимин чувствовал, как ритм его сердца замедляется, — ты признаешься невиновным в этой ситуации. Твой испытательный срок в стае продолжается. За тобой сохраняется шанс получить место в охотничьем отряде и ты остаешься действительным испытуемым под присмотром Главного Охотника. Сердце Чимина на секунды остановилось. Он не ослышался? Он не только остается в стае, но и все ещё имеет шанс попытать удачу и стать охотником в этой стае? Его удивление и шок были видны во взгляде, которым он смотрел на всех присутствующих. Он некоторое время смотрел на Главу, во взгляде которого он видел что-то такое, чего не мог понять, а потом повернул голову в сторону Чона. Он был нечитаемым, однако по черным глазам этого мужчины Чимин понял, что тот не был против этого решения. — Я буду стараться. — Чимин не нашел ничего лучше, чем сказать это. Он поклонился и выпрямился через несколько секунд. — Я это знаю. — Глава еле-еле улыбнулся, после чего их всех распустили. Когда Пак выходил он заметил, как Донгю злостно смотрит на него. Чимин посмотрел на него точно так же. Между ними летали искры злости. Спустя ещё один день Джин одобрил его восстановление на тренировки и допустил к следующей охоте. Конечно, ему сказали быть осторожнее и на следующей тренировке не перенапрягаться, но Чимин услышал только то, что выйдет в лес через пару дней на охоту. На охоту. Переполняющие его голову отрывки эмоций и воспоминаний об охоте, пробудили в его организме тот мандраж, тот адреналин, которые разливался в его крови, когда он преследовал жертву. То, как его шерсть развивалась на ветру и как холодные частицы снега покрывают его белоснежную шерсть. Это не могло не радовать его. Собственно, только это и радовало и вселяло какую-то жизнь в него. Именно поэтому он пришел на сегодняшнюю тренировку раньше, чем требовалось. Получилось так, что они разминулись. Когда Чон пошел осматривать границы, Чимин после вышел на тренировку. Он решил размяться заранее, разогреть мышцы. Вся боль от прошлой тренировки прошла, как и от травмы. Благодаря быстрой регенерации и помощь Джина, он скоро восстановился и чувствует себя лучше. Небольшая разминка, небольшой круг прямо по полю, несколько отжиманий и прыжков. Он попытался отработать несколько ударов, пытался понять, что от чего зависит и в какие моменты всё-таки нужно нападать, а не отходить и защищаться. Он не хотел на этой тренировке стоять истуканом против Юнги и только пятиться назад, надо нападать. Пусть и с промахами, и ошибками, но не стоять на месте в растерянности. Сегодня ещё холоднее, чем несколько дней назад и инстинкты Пака, заточенные годами, определяют, что в скором времени наступит буря. Он не может просто игнорировать факт, как его затылок ощущает ее приближение. Несмотря на то, что он вырос на севере, наступление этого зверского состояния природы всегда давалось ему тяжело. Он не любил эту метель, бесперебойный поток леденящего душу снега и вместе с ними прямую угрозу жизни. В моменте, когда он снова вернулся к небольшим кардио упражнениям, потихоньку на поле начали приходить охотники. Краем глаза он заметил приближение к себе кого-то. Альфа, такой же высокий, как и многие. Тепло одетый и с надменным выражением лица. — Какого это спокойно тренироваться, зная, что одного из настоящих охотников команды отстранили. — этот альфа приблизился к нему, однако Пак не заметил ничего, что говорило бы о скором нападении. Будто парень хотел только лишь самоутвердиться, а не нападать. Урок был усвоен, но просто пройти мимо — прямой путь к падению его гордости и надменности. — Ахуенно, если честно. — Чимин не смотрел на него, но держал уши в остро, в случае чего чтобы уловить какие-то признаки нападения. Пак разминал руки, плечи и шею. Паку глубоко похуй, что о нем будут думать приспешники того ублюдка. Он живет своей жизнью, у него впереди много работы и думать над чужим мнением — последнее, что он будет делать. — Вот же сука… — альфа зашипел на него, сделал подшага вперед, но конкретных действий не последовало. Дул холодный ветер и поднимал крупицы снега в воздух. — К твоему сведению, — Чимин остановился, чтобы перевести дыхание и уже готовится к основной тренировке, — твой дружок первым напал на меня, так что моей вины здесь нет. Я не знаю, что тебе известно про нашу стычку, но зачинщиком и агрессором был не я, так что тебе стоит убрать бересту со своих ушей, которую тебе навешали, и посмотреть в глаза реальным фактам. — Я знаю, что ты спровоцировал конфликт. — И каким же образом? — Чимин не выдержал и развернулся в сторону альфы, так же он заметил, что поле почти заполнилось охотниками и большее количество смотрели в их сторону. — Ты просто проигнорировал Донгю, он просто хотел поговорить. — альфа сложил руки перед собой и приподнял голову. Он реально считал, что Чимин выступает виновником в конфликте. — Послушай, я не обязан был отвечать твоему дружку и входить с ним в диалог, особенно после того, как он на тренировке поливал меня помоями и похотливо шутил. Он схватил меня за шею, ты реально думаешь, что он хотел «просто поговорить»? — глаза Чимина подсвечивались, но он и не думал нападать. Его заебало, что альфа пытаются самоутвердиться за его счет. — Не знаю, как с воспитанием в южных стаях, но хватает омегу за шею — верх неуважения и как раз и есть провокация. Он прилюдно хотел опустить меня и унизить. И тебе не стоит защищать такого человека, потому что складывается ощущение, что ты точно такой же. — Чимин подошел немного ближе. — Ты оскорбляешь здешних омег? Хватаешь их за шеи и прилюдно унижаешь? Или ты думаешь, что если я с другого края, то меня нужно опустить лицом в снег и в ваш пах? Альфа молчал и ничего не говорил. Его поза была напряженная, но его молчание говорило само за себя. И Паку этого было достаточно, чтобы закончить разговор. Когда он хотел его обойти, за его спиной раздался голос. — Что здесь происходит? — Чимин обернулся, а альфа перед ним сместил свой взгляд на только что подошедшего человека. — У меня возникли тут вопросы, Альфа Чон. — он снова перевел взгляд на Чимина, который уже просто хотел начать тренировку, чтобы физический труд выбил из него все силы и он снова почувствовал себя на своем месте. — Что ж я буду рад обсудить твои вопросы после тренировки, Минчоль. — Почему омега вернулся в отряд после того, как одного из действующих охотников выперли? — альфа не мог сдержаться, приблизившись к Чону, у которого ни единый мускул не дрогнул. Он вел себя как человек, который уже не раз справлялся с подобными выходками и Пака действительно поражало его спокойствие и авторитет. — Ты сомневаешься в моих решениях? — Минчоль поджал губы, его плечи автоматически опустились, когда леденящий взгляд Чонгука вернулся к нему. — Или в решениях Главного Альфы? — Нет. — Тогда стоит закрыть эту тему и более не разжигать конфликты на этой почве. Суд состоялся, решение принято и ты не тот человек, который будет осуждать приговор или разжигать вражду между членами команды, ты понял? — Да. — Иди в шеренгу. — альфа скоро развернулся и с ровной спиной пошёл ко всем выстраиваться. Чимин остался на месте, задержав взгляд на Чоне еще немного, но потом и сам развернулся, чтобы проследовать ко всем. Он уже увидел подходящих Тэхёна и Юнги. — По поводу того, что ты мне сказал тогда… — Чимин остановился и повернул голову снова в сторону Главного Охотника. — Про безопасность. — Чимин помнил какие-то моменты отрывками, но то как он сказал это Чону — полностью отпечаталось в его воспоминаниях. — Чимин, ты должен понять одну вещь… Чонгук подошёл к нему ближе. Чимин ощущал, как расстояние между ними сокращается. Он ощущал, как аура Чона накрывает его и заставляет держаться прямо. Всегда в его присутствии Пак чувствует себя напряженно, он чувствует, что у него нет права на ошибку, права позволить себе что-то лишнее. То, какое влияние оказывает этот человек на других, — заставляется опасаться. Пак смотрел ему в глаза и держал голову прямо. — Я сказал, что в стае безопасно, и это так. Пока ты здесь, ты защищен от внешних воздействующих факторов, будь то волки другой стаи, крупные хищники и бродяги. — его тон был спокойным и железным. — Однако внутри стаи происходят стычки, это неизбежно. Особенно между охотниками, которые борются за место в отряде. Ты претендуешь на место, которое не предназначено для тебя. Чимин чувствовал, как по его сердце скребут клинки, как последняя фраза Чона оставила еле заметный след на толстом щите Чимина. — Ты оправдываешь насилие среди охотников, я правильно тебя понял, Альфа Чон? — он так хотел, чтобы Чонгук не распознал, какое количество яда он вложил в последнюю фразу. Чимин уважал его авторитет, но не принципы. — Я говорю, Чимин, что никто не будет заносить тебе зад и оберегать все часы в сутки. И ты… — Я разве просил меня оберегать? — Чимин перебил его и приблизился на пару шагов ближе к Чону. — Я никогда не говорил, что ко мне нужно относится как к тонкому слою льда, который может треснуть и расколоться. Я был готов к такому повороту событий и признаюсь честно, думал, что из-за стычки меня вообще выпрут, так что я даже немного удивлен системе правосудия в этой стае. Я принимаю конкуренцию и не прошу себе поблажек. Я бился с тем альфой и завалил его. Ты сказал мне на прошлой тренировке выиграть хотя бы один бой. Я это сделал, не так ли? — ноздри Чимина раздувались и он был в шаге от того, чтобы выпустить напряженные и злые феромоны. — Я хочу быть здесь и я хочу охотиться. Я никогда не надеялся и не просил быть снисходительным ко мне. Мне дали шанс и я собираюсь его использовать. Монолог Пака закончился напряженным молчанием и обмениванием таких же напряженных взглядом между ним и Чоном. Со стороны не было толком видно, в какую стороны развивался их диалог, и Пак был рад, что вёл себя достойно. Он стоял прямо, в его голосе не было эмоций, была только настойчивость и вера в себя. Он не собирался упускать шанс, который выгрыз. Ответа так и не проследовало. — Начинаем тренировку! — Чонгук прошел мимо него и быстрым шагом приблизился к шеренге. Когда Пак встал в строй, тренировка началась. Все ринулись на пробежку. Сегодня ему было немного тяжелее, чем на прошлой тренировке. Видимо, из-за травм, которые немного вымотали его, хоть уже и зажили и от которых почти не осталось и следа. Регенерация и восстановление занимает некоторое время и забирает много энергии. Он старался как мог и благодаря бесконечному упорству и упертости выжимал из себя все соки. Он не потерял в скорости ни секунды, его выносливость оставалась на том же уровне. На удивление, как он ни старался, снова продул все бои с Юнги. И несмотря на укорительный взгляд Чонгука на него после этих боев, Юнги подошел к нему и ненавязчиво похлопал по плечу, сказав, что он борется лучше, чем в прошлый раз. Для Чимина это что-то значило. Однако, к его сожалению, на этой тренировке не было никаких бонусов тем, кто прибежит первым с повязкой, и Чимин был безумно рассержен на судьбу за то, что она так подставила его в прошлый раз. Однако, ему не нужна была дополнительная мотивация, чтобы прибежать снова первым, получив неоднозначные взгляды от окружающих. Помимо того, на сегодняшней тренировке была добавлена ещё одна связка. Задача. Упражнение. Они тренировали навыки построение и охоты. Паку это показалось необычным и интересным. Он никогда не охотился совместно с кем-то, а ему придется это делать, поэтому он навострил уши. — Сегодня отработаем дополнительно схему охоты. Мне не понравилось видеть, как пара человек на прошлой охоте знатно облажались, поэтому сегодня делимся на команды и отрабатываем. Все стояли молча и голоса не подавали. Никто не жаловался, не высказывал недовольства и не тыкал пальцем на другого. — Повторим систему сигналов. — Чонгук сделал несколько шагов назад, чтобы всем было лучше видно. — Когда я подаю сигнал правым ухом, что это обозначает? — Готовность к расхождению. — Расхождение. — Что мы расходимся. — Именно. Это обозначает, что мы останавливаемся и готовимся расходиться по позициям для нападения. — его голос был громким, четким, командующим. Его руки были заведены за спину. — Когда я подаю сигнал левым ухом? — Позиция. — Идем на позиции. Все отвечали снова почти что хором. Чимин естественно молчал и просто слушал. — Когда я подаю сигнал обоими ушами? — Отмена. — Отходим назад. — Именно. Это обозначает, что впереди опасность и мы не будет двигаться дальше, нападать и так далее. При благоприятном исходе, когда мы разошлись, как мы передаем сигналы? — Запахом. — Запах. — Именно. После того, как мы разошлись, сигналы передаются запахом. Начиная от сигнала остановки или отмены и заканчивая сигналом нападения. У Чимина, конечно, возникло некоторое, так сказать, количество вопросов. Передавать что-то запахом? Ему предстояло многому научиться. Он понял, что охота в стае отличается от охоты в одиночку. Когда ты один, ты делаешь всё сам: и выслеживаешь, и преследуешь и нападаешь. Здесь же — всё по-другому. — На сколько позиций делятся охотники? — Четыре. — На четыре позиции. — Именно. Три позиции и атака: загонщики, фланг, замыкающие и нападающие. — Чимин, конечно, стоял со слегка нахмуренными бровями. Четыре позиции? Что они все делают на охоте? Если так посчитать, то на это понадобиться около десяти человек в лучшем случае. — Загонщики преследуют и выматывают жертву. Фланг выстраивает путь добыче, не пропуская ее и удерживая в нужном направлении. В случае, если жертва выбивается и ускользает замыкающие снова ставят ее в строй и поддерживают фланг. Нападающие, естественно, завершают охоту и наносят решающий укус, убивая жертву. — Богиня… — Чимин прошептал настолько тихо, что слышно было только ему. — Что делаем, если мы натыкается на стадо и у нас есть возможность свалить сразу нескольких жертв? — Коллективное нападение. — кто-то выкрикнул из толпы. — Именно. Мы нападаем коллективно. Это обозначает, что мы действуем по обычной отработанной схеме, но когда добычи приближаются к нужному месту и нападающим, на несколько жертв мы нападаем коллективно. Внимание, кусаем: горло, трахея, мягкие части и конечности, если приходится — бока для ослабления. Чонгук осмотрел всё поле взглядом, не пропуская ни одного человека. Его стойка было такая же как и прежде, лицо невозмутимое и сосредоточенное. — Хочу отменить, что на прошлой охоте, за исключением пары человек, все сработали отлично. Даже несмотря на то, что в первом фланговом ряду было шесть человек и не каждую охоту проводится это, так сказать, мероприятие, мы смогли выследить стаю и поймать нескольких оленей. Охота прошла успешно, давайте потренируемся и не будем сдавать позиции. На следующих охотах мы будем придерживаться классической схемы построения и обычного количества человек. Всё, распределяемся по командам. Сначала тренировка основного состава, потом запасного. Готовимся! Альфы и беты из основного состава начали выходить чуть вперед и раздеваться. Чимину не доставляло особого удовольствия смотреть на их голые задницы, поэтому он отвернулся ради своего же блага и сохранения нервных клеток. Он нашел в толпе Юнги и начал двигаться по направлению к нему. Мин стоял в гордом одиночестве, потому что Тэхён так же готовился к забегу. — Какая роль у тебя в этой всей, — Чимин прочистил горло, — системе? — Я загонщик. — Юнги еле заметно повернул корпус в сторону Чимина. — Тэхён нападающий вместе с Чонгуком. — не то, чтобы Чимин спрашивал, но хорошо, что гипотетический вопрос тоже оказался закрыт. — Я предполагаю, на команду приходится около восьми человек, правильно? И в запасе у вас всё равно одного не хватало? — Пак задумчиво нахмурил брови, сложив руки на груди. Основа уже перевоплотилась в волков, поэтому он со спокойной душой мог смотреть в ту сторону. Все волки были в цветах коричневого, серого и черного. — Именно. На каждую из позиций идет два человека: два загонщика, два фланговых, два замыкающих и два нападающих. Ты будешь со мной на моей позиции, пока тебя не утвердят в отряд или не перераспределят. — Итак, вместо добычи бежать будет Тэхён, чтобы было наглядно понятно, как мы соблюдаем периметр и ведем погоню. — Чонгук был единственным, кто пока оставался в форме человека, чтобы объяснять дополнительно детали. — Нужно говорить, что нападать на него не надо? — конечно, это был риторический вопрос, но все слегка улыбнулись. — Если все готовы, то строимся. Следом Чонгук начал стягивать с себя одежду. Шубу, верхнюю одежду и штаны. Чимин отвернулся так же, но не мог не покоситься. Его телосложение… Пак редко, когда смотрел на альф, но у Чона каждая мышца была слеплена как будто бы из глины, выточена из скалы. Цвет его кожи более темный, чем у него самого. На его торсе вырисовывалась тату. Чимин даже не смог с первого раза понять, что это, потому что в его стаи не было никакой практики покраски кожи. Для них их белоснежная кожа считалась чем-то чистым и неприкосновенным. Рисунки Чона представляли собой какую-то абстракцию. Толстые и тонкие линии переплетались между собой, образуя целостную картинку. Татуировка заполняла левое плечо, немного пресс и спускалась к паху, также простиралась по всей левой руке до кисти. Чимину было интересно рассматривать это. Необычно. Когда он поднял взгляд чуть выше, то встретился взглядом с Чонгуком. С глубокой бездной в его глазах. Конечно, это произошло… Чимин отвёл взгляд, будто ничего и не было. Он чувствовал некие странные эмоции, будто его уличили в подглядывании, но это быстро прошло, когда Чон сменил форму волка. Черный волк был больше всех остальных. В высоту и объёме в принципе. Он выглядел устрашающе и был еще более темным на фоне белого снега. — Что это за рисунки на Чоне? — Чимин повернул голову к Юнги на несколько секунд, который продолжает смотреть на других волков, как будто не видел всю эту картинку прежде. — Это отметины Глав. Они есть у Главного Альфы, Главной Омеги и Главного Охотника. — Чимин внимательно слушал, это было очень необычно. Когда отряд скрылся из виду, Юнги повернулся к нему. — Они получают их в ночь посвящения. В основном в полнолуние. Их бьет один из старейшин, провидец, так сказать. — Юнги говорил с абсолютно нейтральным выражением лица, в то время как у Чимина застыло сплошное удивление. — По его словам, ему в голову приходят определенные образы, поэтому у каждого из Глав татуировки абсолютно разные и индивидуальные. На разных частях тела. — Интересно… — У вас не было чего-то подобного? — Юнги на несколько секунд повернул голову в его сторону, посмотрев на него. — Нет. — Чимин поднял глаза в небо, будто пытаясь что-то вспомнить. — У нас считалось, что наша бледная кожа это что-то вроде священного образа самой Луны или что-то такое… — Пак слегка нахмурил брови. — Честно говоря, я не был посвящен как-то глубоко в дела и обычаи стаи, поэтому точно сказать не могу, но я не помню, чтобы у Главного Альфы или у его приспешников были какие-то рисунки на теле. Точно нет. — Понятно. Если ты останешься у нас, будет интересно посмотреть на то, как на твою бледную кожу будет ложиться загар, кстати говоря. — Юнги прикрыл лицо рукой, но было видно, как уголки его губ приподнялись. Чимин не понимал, почему это вызвало у него улыбку. И он не хотел пока загадывать так далеко. Ему бы продержаться этот месяц хотя бы, а потом уже думать о чём-то. Он не знает, как богиня повернет его судьбу. Их разговор шел тихо и размеренно, пока они дожидались своих очередей. Юнги ещё немного поспрашивал про то, какие ещё были обычае в его прошлой стае, но Чимин и не смог рассказать про что-то подробно, потому что толком ничего и не было. — Кстати говоря, ты хорошо справился тогда. — Чимину не нужно было уточнять, когда именно, потому что он сразу понял, про какой день и момент идет речь. — Не думаю, что это имеет значение, когда на тренировках я всё ещё валяюсь под тобой. — Чимин безусловно был горд за себя в тот день, переживая боль от травм, с привкусом победы и крови на губах, но не когда в нужные моменты он не может показать тот же самый результат. Его бесило, что он был силен только тогда, когда адреналин бьет в его голову и зашибает все его чувства, подменяя их инстинктами. — Это имеет значение. Я видел, как ты стоял за себя, сражался и бил лицо Донгю. Мы с Тэхёном оттаскивали тебя. — он не сказал, что переживал и как потом накинулся на альфу. — Это дело опыта, когда ты сможешь включать в рукопашном бою свои инстинкты и навыки. Это придет со временем. Главное, что я убедился, что ты не безнадежен. — Хах… — он не ослышался? Их разговор медленно сходил на нет, некоторое время они стояли в молчании, которое было комфортно им обоим. Спустя время вернулась главная группа и теперь настала их очередь. Вот сейчас Пак немного напрягся. Он до конца не понял, что надо делать. Как вся эта система работает. Одно, что он знал, надо держаться ближе к Юнги. — Ты когда-нибудь участвовал в подобном? — Юнги стягивает с себя одежду и спрашивает у Чимина. Пак так же начинает раздеваться. Мороз холодит его кожу, ледяной ветер окутывает каждый участок. — Именно, чтобы охотиться с кем-то, нет. Я всегда охотился в одиночку. — Чимин смотрит вперед, стараясь не обращать внимания на то, как многие из альф и бет смотрят на него. Эти взгляды не несут в себе ничего приятного для Пака. — Тогда придется тебе очень быстро адаптироваться и всё запоминать. Особенно, если ты хочешь как можно раньше выйти в лес и не оплошать. Держись ближе ко мне. — неподалеку их ждали Чонгук и Тэхён в форме волков. Они смотрели, как запасная группа перевоплощалась и строилась. Да, Чимин точно понимал, что должен быстро включиться с происходящее и держать ухо и инстинкты в остро, контролировать порывы своего волка, который привык быть один в лесу и охотиться самостоятельно. Он ожидал, что будет сложно, но нет, как оказалось на самом деле. Перевоплотившись, все начали строиться клином. Сначала шёл Чонгук, за ним Тэхён, потом по двое шли остальные волки. Они зашли в лес. Тэхён сразу отделился согласно своей роли добычи на этой тренировке. Строй шёл дальше. Чимин чувствовал бесконечное напряжение. Он не видел всей картины перед собой: ни леса, ни участка охоты, ни добычи. Он не привык к такому. Его волк, следуя за другими, ощущал дискомфорт. Ему хотелось выйти вперед и наблюдать за ситуацией своими глазами, а не полагаться на других. Он бесконечно и неконтролируемо пошевеливал хвостом, на что в конечном итоге его ткнул носом в плечо Юнги. Его уши двигались от эмоций внутри, он не мог чувствовать спокойствие. Однако Чимин старался держаться. И он отлично с этим справлялся. Он не мог позволить себе оплошать. Несмотря на то, что их было относительно много, Чимин мог смотреть прямо на спину Чона. Тот подал сигнал правым ухом. Чимин тут же остановился. Волки вокруг сделали то же самое. Пак внутренне пытался собраться. Его внимание было рассредоточенным. Ему было сложно концентрироваться на нескольких объектах, включая всех волков около него и Чонгука. Напряжение внутри него росло. Он сдерживал свой запах, чтобы никто не понял, он старался. Он правда старался. Чимин прислушивался и всё равно смотрел по сторонам. Всё это было сплошным для него испытанием. Лес был по-прежнему тихим и только ветер играл с верхушками деревьев и елей. Снег хрустел под ногами волков впереди и Чимин не мог не раздражаться и не испытывать страх упустить жертву при таком громком приближении. Как они вообще охотились всё это время? Когда Чонгук подал сигнал левым ухом, все рассредоточились. Сам Главный Охотник побежал влево на достаточно большой скорости, отделяясь от группы. Следом за ним отделился фланг один из них также побежал по левой стороне, в то время как другой сделал полукруг и побежал к правой. Далее замыкающие, они встали в диагональ к флангу, последовав по тому же пути. Чимин старался проследить за всеми, но когда Юнги толкнул его в плечо, Чимин повернул голову к нему и последовал за Мином. Они пошли в противоположную сторону от других, дальше от всех остальных волков, но ближе к самой добычи. Когда они встали на свои места, Чимин увидел впереди себя, непосредственно, Тэхёна. Он просто стоял на месте. Он смотрел, как Юнги становится в подготовительную стойку, чтобы начать бежать. Чимин не терял ни секунды, и встал точно так же. Стал принюхиваться и сосредотачиваться на жертве. Это был почти что обычный запах Кима, нейтральный. Прошло некоторое время, прежде чем ему в нос ударил аромат. Это было что-то такое землистое, и как раз-таки сигнализирующим. Чимин не понял, как именно это происходит, но феромон отдал в его голову знак и будто подал голос: беги! Ему хватило контакта глазами с Мином, после чего они одновременно сорвались с места. Его голова ничего не понимала, поэтому большинством вещей управлял волк внутри него. Они стартовали с места и побежали вперед. Когда до Тэхёна оставалось несколько метров, он также стартовал с места и побежал вперед. Видя перед собой бегущего альфу, омега внутри него захотела вступить в конкуренцию и догнать его, даже перегнать и обойти. Однако Чимин сдерживал внутренние порывы, соблюдал нужную дистанцию. Как ему объяснили, загонщики преследуют и выматывают жертву. Они не ловят, не нападают. Их задача — отдать добычу в пасть нападающих готовую к поражению. Поэтому Чимин, несмотря на внутреннее смятение, недовольство своего волка, который хотел быть впереди и чувствовать кровь в своей пасти, просто бежал, соблюдал ритм. Когда он вырывался сильнее вперед Юнги, тот толкал его в бок. Это было неприятно, это задевало его гордость, но он тормозился и выравнивался на один уровень с Мином. Они бежали долго, может, около десятка километров, к ним уже давно присоединились несколько волков. Чимин думает, что это произошло на четвертом или пятом километре. Они все окружили Тэхёна. Волки бежали обратным клином, рассекаясь спереди. Фланговые волки создавали некий коридор, по которому бежала жертва, замыкающие контролировали ситуацию дальше. Тэхён даже продемонстрировал, как именно жертва может выбиваться из коридора. Тогда вступали в защиту фланг, клацая зубами и толкая его обратно. А когда Ким находил места, где можно обойти их, замыкающие возвращали его обратно в команде вместе с флангом. Наконец-то в голове Чимина сложилась почти полноценная картинка. Это точно отличается от того, чем он занимался раньше в одиночку. Они бегут все вместе и Чимину сложно сосредоточится на чем-то одном. На Тэхёне. Он смотрит за другими волками. У него внутри какая-то странная эмоция, похожая на конкуренцию, но отличающаяся от неё. У него внутри смятение и растерянность. Он не может держать фокус на одном предмете. Его волк бунтует, он хочет отделиться. В скором времени, Чимин ощущает присутствие Чонгука. Он подбегает сбоку, опережая Тэхёна и приближаясь к нему. Все остальные продолжают нестись, не сбиваясь с ритма. В конечном итоге, Чонгук подбегает к Тэхёну, толкая его лапой в сторону, после чего Ким останавливается, и вместе с этим событием останавливаются и все прочие. Чимин ощущает странные эмоции. То есть он просто бежал на, так подразумеваемой, охоте? Он ничего не сделал, просто бежал и всё. У него внутри ощущение, что он что-то не доделал, что он не получил того адреналина и эндорфинов в своей крови, которые его обычно сопровождали на реальной охоте. Его сердце продолжает отбивать быстрый темп, а мысли путаться. Весь путь обратно его преследовали все эти мысли и чувства неудовлетворенности. Он понимал, что если он хочет быть часть отряда и вообще охотится, то ему стоит смирится со многими вещами, и многим в том числе научиться. Его омеге не нравится, что им приходится конкурировать за это место, всё его естевство бунтует, но Пак стоически справляется с этим. Он держит это в себе и успокаивает бурю внутри себя. Его голова опущена, глаза направлены на снег, еле хрустящий под его ногами. Реальность неприятно вставляет шипы. — На моё удивление, ты держался более менее. — Юнги одевается и говорит это Чимину. Знал бы он, какими усилиями он держался. — Не думай, что тебе будет легко, сразу говорю. Я никогда не охотился в одиночку, но знаю, что любая адаптация в коллективе может быть тяжелой. Поэтому за тобой буду присматривать я на тренировках и на первых пару охотах рядом будет Намджун. Чимин слушал то, что ему говорил Юнги, но ничего не отвечал. Он не мог поверить, но он чувствует какую-то беспомощность, и ему это так сильно не нравится. Эта опека, чтобы он не напортачил, он чувствует скованность и из-за этого еще больше боится сделать ошибку. Это разрывает его на части. Это заставляет его замыкаться. Это оказалось тяжелее, чем он мог себе представить. Одиночная охота была чем-то совершенно другим… Слухи о том, что омега выходит на охоту разлетелись достаточно быстро. Быстрее, чем Пак ожидал и уже на предстоящем ужине на него косо смотрели и шептались о нём. Как будто всем видом показывая, насколько для них это противоестественно. В Чимин горело напряжение. Оно сжимало все его внутренности. Пак никогда не думал, что симулятивная ситуация будет для него такой стрессовой. Что нахождение среди всех этих людей, которые считают, что он не может заниматься тем, что умеет, делают его прибывание и адаптацию более сложной. Он никогда не думал об этом. Оставшийся день после тренировки он провел у себя дома. Только ближе к ночи он выбрался в лес и позволил себе пробежаться в волю, почувствовать, как ветер щекочет его нос и ледяной воздух наполняет его легкие. Где нет всех этих уничижительных взглядов, которые вживаются ему под кожу. Чимин проснулся с ощущением какой-то тяжести и небольшой тошноты. Он странно чувствовал себя перед сегодняшней охотой. Он почти ни с кем не разговаривал без надобности предыдущие пару дней, отвечал односложными ответами и поджимал губы. Молча тренировался и слушал всё, что ему говорил Юнги. Омега внутри него не затыкалась и продолжала бунтовать, метаться и порождать ещё большую тревогу. Он встал раньше и выбежал на свою привычную утреннюю пробежку, которая помогала ему снять стресс и тревогу. Однако сегодня, на его удивление, это ощущалось иначе. Его голова гудела. Он не знал, как называть это ощущение в его груди. Оно вибрировало. Лес пах по-другому, он странно тянул его в самые глубины, как будто там его ждало что-то. Как назло, к тому времени, когда он подошел, люди сошлись на том месте, где был сбор. Сейчас, блять, сумерки… Каким, нахуй, боком все здесь собрались? До рассвета ещё много времени. В это время обычно и охотятся. Чимин привык к этому режиму, и ему просто не хотелось верить, что все эти люди собрались здесь только для того, чо поглазеть на него, убедиться, что Пак реально пойдет с отрядом. Среди всех были и консервативные люди постарше, и молодые, которые пришли ради веселья и забавы, и нескольких мелких волчат притащили в том числе. В одном из них Чимин почувствовал то же самое, что ощущал в лазарете несколько дней назад, будто за ним следили. Его интуиция не подводила. Однако после нескольких секунд, когда Пак смотрел на него, мальчик спрятался за ногу взрослого. От напряжения в толпе, его собственный напряг только усиливался. Он вшивался в его вены, мышцы и дыхательные пути, выпуская иглы в самые жизненно важные ткани. Это давление не шло на пользу сто процентов, особенно, когда он чувствовал осуждение и проверку его воли и выдержки. Он чувствовал, что все эти люди бросают ему вызов, берут его на слабо и ждут, когда он оплошает. Подходя ближе, он входит в круг. Все смотрят на него. Это не может не напрягать его. Почему все в этой стае так зациклены на его присутствии и выборе. Что происходит с этими людьми? Все здесь будто подсматривают за ним и ждут, когда он провалится. — Доброе утро, Чимин! — Пак поворачивает голову и узнает в выкрикнувшем его имя Сокджина. Он подходит ближе и Пака накрывает спокойный аромат лаванды, который моментально проникает в него и изнутри успокаивает. Чимин понимает, что из всех этих людей он был действительно не против увидеть Джина. На его памяти, парень был единственным человеком, который не сказал ему, что он чего-то не сможет, который не давил на него и не упрекал, а наоборот помогал. Эти мысли ударили ему в голову так резко, что он едва успел их осознать. И это же самое осознание позволило ему немного собраться. Пусть даже и один человек будет на его стороне, ему будет этого достаточно. — Привет… — Твоя первая охота здесь, не так ли? — Джин оглядывается по сторонам, видя всю толпу и хмурится. Подходит ближе к Паку и поворачивает его так, чтобы он встал спиной в ним, лицом к нему самому и лесу. Чимин не понимает, почему это так трогает его холодное сердце. Это странно и непривычно. Он ничего не сделал, чтобы Сокджин хорошо к нему относился. — Волнуешься? — Скорее, я больше напряжен от того, сколько народу собралось сейчас. — Чимин неосознанно пытается повернуть голову в другую сторону, но вовремя останавливает себя. — Не обращай внимания на всех этих любопытных людей. Думаю, ты сам понимаешь ситуацию. Не думаю, что это долго продлится… Как ни странно, в присутствии Джина ему стало немного легче, он почувствовал некую уверенность и большее спокойствие. Некоторые из команды только начинали подходить. И в основном, Пак понял, что сейчас пойдет основная группа, плюс он и Намджун. И Чимин понятия не имел, с кем он будет бежать и как вообще по-новому построиться клин. — Джин, можно тебя на минутку? — Джин повернулся в сторону зова. Его окликнул другой альфа из отряда, простирая руку к небу и маша парню. На его лице была легкая приветливая улыбка. Ким улыбнулся Паку и похлопал его по плечу, оставив одного. Чимину хватило того небольшого мгновения, чтобы почувствовать себя лучше. Чимин долго смотрел в одну точку. Невольно в его голову пришло воспоминание, как Чонгук на вчерашней тренировке, уже ближе к концу, допустил его к охоте, и также сказал, что сообщит об этом Главному Альфе. Они больше не тренировали клин и построение, поэтому Чимин был всё ещё в диком напряжении. — Ты реально выходишь на охоту? Чимин повернулся к голосу, который прозвучал вблизи. Слишком близко. Эта девушка была ему знакома еще с первого вечера. Кажется, её звали Миён или как-то так. Она стояла и подозрительно смотрела на него. Позади нее неподалеку стояли молодые альфы, которые слегка ухмылялись. Девушка держала руки на груди, ее голова была наклонена. Она была тепло одета в хорошую шубу из меха. — Да. — Чимину было не о чем особо с ней разговаривать, поэтому он коротко ответил и снова повернул голову в сторону леса. Его просто успокаивал его вид. — Я не понимаю. — ей не понравилось, что Чимин отвел от нее взгляд, поэтому она подошла к нему с той стороны, куда смотрел Пак. Она преградила ему путь и обзор. — Ты не можешь просто выйти и охотится вместе с альфами. Ты недостаточно силён для этого, в тебе нет того, что для этого нужно. — Надо же… — Чимин глубоко вздохнул, пытаясь фильтровать её наигранно заботливый феромон, чтобы не распространить свой агрессивный. — И каким образом я тогда сейчас пойду в лес? — Чимин, так тебя по-моему зовут, да? Я хочу как лучше, поэтому скажу тебе важную вещь. — она подняла указательный палец в воздух. — Наш Главный Альфа очень заботлив. Поэтому он из вежливости позволил тебе немного построить из себя сильного и независимого омегу, который может претендовать на место альфы. Но после одной охоты тебя уберут с радара и заменят более способным альфой. Ты никогда не сможешь держать планку и быть на этом месте. — её выражение лица было настолько сожалеющим, что Чимин почти что поверил, блять. С каждым её словом, в нем разгоралось пламя, которые будет трудно потушить. — Омеги не умеют охотится, в нашей стае охотники только альфы, Чимин. Так что мне очень жаль… — девушка наиграно хмурит брови и сожалеюще дует губы. — Я составлю здоровую конкуренцию вашим альфам. — Чимин наклонился и приблизился к её лицу с угрозой и одновременно насмешкой. — Дорогуша, я начал охотиться с того возраста, когда ты только под стол ходила. — он видел в её глазах унижение, презрение и несогласие. — Но ты омега! Ты не можешь! — Никто не будет говорить мне, что я могу, а что нет. Главный Охотник дал добро, так что тебе стоит завалиться, тупая сука. — он подошел ближе, произнося последние слова почти шёпотом, его глаза сверкнули жёлтым. — Чимин! — Пак отступил от неё неспешно, продолжая холодно смотреть в глаза, со злостью и вызовом. Ощущение, будто всё его напряжение перекрыла злость. — На построение! Пока они «мило болтали» подошел Чонгук и Намджун. Время финальной проверки состояния и построения. Чонгук построил всех охотников в шеренгу. Он стоял последним, поэтому у него было открыто боковое зрение, сквозь которого он мог видеть, что происходит около него сбоку. Всех людей, которые до конца не могли омега выходит на охоту. Когда до него дошла очередь, Чонгук рассматривал его некоторое время, слушал его сердцебиение, ритмы, запах и так далее. Каким-то образом считывал состояние Чимина. И Пак в свою очередь делал всё, что вибрация в его груди не была ощутима для Главного Охотника. — Отлично, все готовы! Меняемся! Чонгук отошел от него на шаг назад и сменил направление снова к центру. Все как по команде рассредоточились и начали раздеваться. Чимин повернул голову в стороны людей, у который ни стыда, ни совести. Они продолжали нагло смотреть на то, как он стягивает с себя верхнюю одежду. Одно дело охота, но прилюдным извращенством он не любил заниматься. Сука, не когда все будут смотреть на него голого, как под микроскопом. Ладно бы ещё охотники, но с присутствием всей толпы, которая буквально окружила его, стало настолько некомфортно, что он слегка стушевался и помедлил в раздевании, гладя на людей, которые ещё и шептались между собой. Ладно… В один момент, он стягивает с себя всю одежду, во другой слышит охи и ахи, а потом меняет форму на волка и ещё раз слышит охи и ахи. Он недовольно машет хвостом. Его волк так же особо не в восторге от этого сборища, которое не придает уверенности к сегодняшней охоте. У него ощущение, что он вообще никогда не нервничал перед охотой, как сейчас. Он чувствует себя не в свой тарелке. Тревога порождает странные чувства. Когда все стали волками, включая Чона и Намджуна, охотники начали выстраиваться в клин. Как оказалось, Чимин бежит вместе с Намджуном в загонщиках, а также с другим альфой. Рядом с ним встал чисто коричневый волк, у него однородная шерсть. Когда начинается движение, Пак неосознанно поворачивает голову назад и встречается взглядом с Джином. Его глаза будто говорят: я буду здесь, когда ты вернешься. Чимин думает, что не заслужил ничем такого отношения. В конечном счете, они входят в лес. Охота начинается. Чимин беззвучно делает тихий вдох и пытается окончательно собраться. Иногда ему кажется, что биение его сердца слышно всем вокруг него. Единственное, на чем пока получается сфокусироваться, это Чонгук. Он старается смотреть на его уши, хвост и всё, чем он может подать сигнал. Они идут некоторое время, прислушиваются, принюхиваются. Животные только начинают просыпаться. Они вялые и заспанные — идеальное время. Холод покрывает каждый участок их тел. Ветер сегодня ещё холоднее, чем два дня назад. И тучи более тяжелые. У него странное предчувствие. Очень знакомое ощущение, когда надвигается очередное испытание на его прочность. Кстати говоря, только сейчас Паку становится понятно, насколько сильно все охотники выделяются на фоне снега. Они как огромное пятно на белоснежном полотне. Как им удавалось кого-то поймать при таком сильном различии с белой картиной? Из-за этого Чимин чувствует себя более заметным. Он знает, что до сих пор полностью белый, что он не выделяется на снегу, но из-за того, что вокруг него как бельмо на глазу идут черные, серые и коричневые волки, ему кажется, что его маскировка не работает. Его инстинкты в панике. Спустя некоторое время отряд останавливается. Чимин смотрит вперед и видит огромного лося. Чимин давно не видел кого-то настолько огромного. У Пака от удивления расширяются глаза, внутри включается инстинктивное желание выслеживания и погони. В нём одновременно присутствует опасение по поводу размера этого животного, и также желание сделать вызов, желание превозмочь и преодолеть жертву. Как только его лапа неосознанно двигается вперед, он ощущает небольшое прикосновение к своему боку. Намджун не смотрит на него, он держит взгляд на лосе, но становится чуть ближе к нему, чтобы прикоснуться. Скорее всего, он заметил или почувствовал движение и настрой Пака. Это возвращает его в реальность и он внимательно переводит взгляд на Чонгука. Тот стоит еще некоторое время неподвижно, после чего подает сигнал правым ухом. Все слегка напрягаются и готовятся. Чимин тоже. Он внимательно следит. Спустя время Чон подает сигнал левым ухом — все расходятся. Все охотники переходят на свои позиции. Загонщики уходят вправо и чуть назад, флагманы и замыкающие медленно передвигаются на свои позиции. Пак видит, как Чонгук и Тэхён отходят назад и достаточно быстро передвигаются в сторону, чтобы выиграть расстояние и как раз в нужный момент напасть. Пак ведет себя предельно тихо. Его тело помнит всё, и передвигается как и на обычной охоте. Тихо, почти бесследно и невидимо. Но сука, как же шуршат два волка около него. Чимин сжимает пасть в нетерпении и напряжении. Ему кажется, что этот лось сейчас их услышит и нахрен убежит в другое место. Он закатывает глаза, когда очередной слышимый ему хруст пронзает его уши. Сукаа… Они не слышат, насколько громко ходят? Они подошли на правильное место. Лось виднелся им отчетливо и Чимин мог чувствовать его запах и настроение. Волк внутри него уже порывался в бой. Его лапы чуть сильнее давили в снег, чем обычно. Пак старался сдерживаться. В голове носились разные мысли. Было ощущение, что что-то внутри него делится на две части. Он ждал сигнала в то время, как его волк рвался вперед. Намджун был справа от него, а другой волк слева. Они были наравне с ним, также готовые и стоящие на позиции. Спустя некоторое время Чимин распознал сигнал через феромоны других. Они в троем рванули вперед за небольшим отрывом Пака. Волки спугнули лося и повернули его в нужном направлении. Снежная пыль неслась на них от больших толстых копыт животного. Из-за расстояния она рассеивалась, отчего хороший обзор сохранялся. По мере продвижения, в Чимине бурлили разные чувства. Внутреннему животному хотелось просто нормально догнать добычу и укусить его. Но сейчас он в команде. У него не было такой привилегии. Эта тревога продолжала его преследовать и инстинкты, заглушающие ее обычно, выходили наружу. То, что спасало его всё это время, сейчас мешало. Мысли, сохраняющие его рассудок, постепенно затихали. Точнее их затмевали животные потребности: догнать, поглотить, победить. Омега внутри него, чувствуя около себя незнакомых альфа-самцов, бегущих рядом с ней в одном направлении за жертвой, начал чувствовать конкуренцию. В голове ассоциации борьбы за еду в прошлой стае. Сейчас омега чувствует то же самое. Цель одна — защититься, быть первым, превозмочь. Выжить. Чимин неосознанно начинает вырываться вперед, контур его радужек подсвечивается. В тот момент, когда Пак выходит вперед, начинает двигаться вперед и отрывается от остальных, чувствует сильный толчок в бок. Его буквально заносит на несколько сантиметров вбок. Белый волк поворачивает голову к толкнувшему его и клацает зубами, рычит, продолжая бежать. Когда его ещё раз толкают и Чимин чуть не подворачивает ногу, его разум из-за мимолетной боли слегка проясняется. Он не знает, сколько они уже бегут. Цель всё ещё перед ними. Пак трусит головой в разные стороны, пытаясь вернуть нужный порядок мыслей. Постепенно возвращается в линию с другими волками, продолжая бежать. В следующие мгновения к ним присоединяются другие волки. Фланговые и замыкающие. Лось, чувствуя ещё больше источников опасности, начинает юлить в разные стороны. Он огромен и волки ведут себя осторожно, стараясь не допустить столкновения с ним напрямую. Животное петляет среди елей и деревьев, пытаясь отбиться от отряда, однако волки строго держат его в коридоре, начиная громко и угрожающе рычать, когда добыча пытается приблизиться к краям. В силу своих габаритов парнокопытное скользит через низкие ветки, ему неудобно и он начал уставать. На спине лося появляется большая царапина, когда он пробивает под большим заостренным суком и цепляется за него. Запах крови разносится по периметру отряда. И к Чимину он доносится в том числе. Его волк с новой силой хочет выйти вперед, догнать и завалить огромную добычу. И ему с новой силой не нравится, как за лосем бегут еще несколько волков. Его разрывает от ощущение, что на его добычу посягают. Что он останется без еды. Инстинкты не позволяют ему проиграть и остаться позади. Конкуренция возрастает. Он не в безопасности. Эмоции и инстинкты, что разрывают его сознание слишком сильно выматывают. И с каждым пройденным километром, волк внутри него хочет выйти вперед человеческого рассудка. Беги. Обойди их. Завали. Убей. Насыться. Глаза Чимина начинают блестеть, но он всеми силами старается сохранить этот человеческий рассудок. Его концентрация падает, ему сложно было преодолеть это. Всё настолько непривычно, он не ожидал, что его волк будет так себя вести. У него была простая задача — бежать и гнать жертву в лапы нападающих, но даже это давалось ему с трудом. Ему казалось, что запахи охотников заглушают его. Он никогда не высвобождал феромон во время охоты, боясь, что жертвы почувствуют это или запах привлечет других волков на его добычу. Обычно в его голове во время охоты тихо и спокойно. Ни одной мысли, ни одного сомнения. В движениях только точность. Чистая концентрация. Сейчас в его голове хаус. Хорошо, что остальными действиями занимаются другие, в таком состоянии Чимин не смог бы попасть точно в цель и сделать правильный укус. Ему сложно. Он чувствует периодические толчки, когда его начинает заносить. Блядство. Пак не знает, сколько они бегут. Однако со временем он начинает ощущать феромоны Чонгука и Тэхёна. Они подают сигналы, что скоро нападут и нужно не сбавлять темп, а наоборот слегка усилить его для растерянности животного. Чимин увеличивает скорость, как и остальные. В конечном итоге, он теперь уже видит приближающихся волков. Черный и коричневый волки готовятся к нападению. Они действуют слаженно, ни одного лишнего движения лапами. Каждый из них готов нанести укус в нужное им место. Они двигаются с обеих сторон от лося. Чимин чувствует себя растерянно. Его волку не нравится, что кто-то завалит жертву, кроме него. Что кто-то съест первее него, что кто-то отнимет у него еду. Волк не может думать, это прерогатива человека. А сейчас на охоте волк, а не человек. В нём только инстинкты. В момент приближения, нога жертвы застревает где-то под снегом, что ещё больше облегчает им задачу. Оба волка наносят удары и кусают в шею добычу, прогрызая хребты, вены и артерии. Лось мертв. Добыча поймана. Все охотники останавливаются. Чимина охватывают неимоверно сильный чувства, которые он не может описать. Вся его уверенность в себе падает в тот же момент, вибрация в его груди настигает его настолько быстро, что отследить этот момент просто невозможно. В его голове и душе смута. Он знает, что сейчас оплошал. Что не вел себя, как от него требовалось, он знает, что по возращении на него будут направлены эти странные взгляды. Он говорил, что может охотиться и это получается у него лучше всех, но на деле он едва не сбился. От осознания этого, легче не становится. Ему хочется забиться в какое-то темное место и не выходить из него, пока тревога в нем не утихнет. Лось взваливается на всех участков, так как он достаточно тяжелый. Все идут в той последовательности как и раньше, только теперь колонной по двое. Животное равномерно закинуто на их спины. Это заняло какое-то время, но теперь они могут двигаться. Каждому волку приходится подстраиваться под темп и движения каждого из отряда, приходится синхронизироваться, чтобы быстрее донести жертву до стаи. Дорога занимает гораздо больше времени из-за того, что они двигаются шагом, а не бегом. Поэтому время на самокопание и психологическое изнурение у Чимина увеличивается. Он идет рядом с Намджуном, но ему кажется будто он где-то не здесь. Он чувствует вину перед отрядом, и перед своим волком. Он никогда не подавлял его, позволял руководить процессом на охоте, полагаться на свои инстинкты и ощущения, а сейчас при каждой попытке взять верх, Пак ограничивал его. Чимин настаивал на том, что хочет охотиться, что справится, но сейчас реально ударила в голову слишком сильно. Они охотятся в группе и отличий от охоты в одиночку слишком много. Процессы различаются, чувства различаются. Ты должен быть в группе, в ладе с другими волками, которые бегут за добычей. Все эти мысли накрывают Пака. Он не знает, что ему делать. Вряд ли ему разрешат охотятся после сегодняшнего, быть винтиком системы и стоять где-нибудь на кухне — увы, не про него. В который раз его голову посещают мысли об ошибочности его выбора прикрепиться к стае. Он хотел безопасности. Но здесь нет той свободы, к которой он так привык, которая текла по его венам. Это сложно… Когда они подходят к стае, Чимин уже ощущает запах людей. Он не знает, сколько времени прошло с момента, когда они начали охоту, но здесь и сейчас больше половины людей, которые пришли тогда, остались и встречали их. Чимин не чувствовал ликования. Он чувствовал, что скоро он столкнется с суровой реальностью, он не хотел этого. Он ничего не хотел. Он не мог. Когда лось благополучно свалился на землю, и дети стали подбегать к нему с интересом, а остальные начали громко говорить о том, какой хороший сегодня улов, охотники начали принимать человеческую форму и одеваться. Чимину было физически тяжело это сделать, он смотрел на всех, видел, как одеваются Намджун и Чонгук. Он не хотел. Пак взял в зубы свою одежду и просто скрылся в окраине, где был лес. Он побежал по краю жилой территории, чтобы не попасться на глаза жителям, но и не выбежать далеко. Ему нужно было скрыться и остаться одному. Он несся так, будто завтра не наступит. Преодолев расстояние до своего дома в минуты, Пак бросил одежду у порога и побежал в лес. Он чувствует, насколько его волк раздосадован, растерян и потрясен. Чимин бежит со всех лап. Мысли, угнетающие его, становятся громче. Ему кажется, что нахождение здесь действительно ошибка. Чимин ожидал от этого место то, что оно дать ему не может. Если его свобода стоит его безопасности, не стоит ли рискнуть? Ставки высоки, он действительно не защищен и никто не сможет гарантировать его безопасность. Ему придется быть на чеку круглые сутки, жить в состоянии, которое его преследовало всё путешествие до этого места. Однако и к этому можно приспособиться, правда? Это цена свободы, которую платит каждый, кто покидает стаю? Чимин не знает, какой процент тех, кто выживает и кто не проходит естественный отбор. Казалось бы, что Паку нужно смириться всего с несколькими правилами в стае, чтобы иметь крышу над головой, еду и одобрение членов стаи. Однако Пак чувствует в этом ограничение, будто у него пытаются что-то отнять. Он рос в свободном падении снега. Фактически был в стае, но и там, где не было никаких правил, никому не было дело до друг друга. Он проводил время в одиночестве, где от него по факту ничего не требовали, кроме части добычи. У них не было ни традиций, ни братства, ни как таковых собраний. Они просто жили на одной территории, будто договорившиеся соседи. И это то, к чему привык Чимин. Каждый сам за себя. Никто ни перед кем не отвечает. От него требовалась еда и только. Он жил на окраине, посещал основную территорию только для того, чтобы отдать долю и всё. Вся его жизнь была построена на жизни и выживании в одиночестве своими силами. Он привык так жить. Это была его свобода. Отчасти он сильно скучает по одиночеству. Он скучает по временам, когда был предоставлен сам себе. Правила стаи, образ жизни каждого из членов и принципы настолько сильно врезаются в его привычный уклад жизни. Он проклинает огромное количество вещей, включая Главного Альфу Пак Сухёка, придумавшего просто омерзительный обряд спаривания. Он нарушил его жизнь. Хуже несвободы могло только быть групповое изнасилование и принуждение к беременности и родам. Он устал от всего. Морально. Чимин не может выбежать за территорию стаи из-за страж, но ему удается осесть в тихом скрытом месте. Повсюду снег и тишина. Это его начинает успокаивать. Ветки елей сильно спустились под весом тяжелого снега и образовали некое прикрытие от всего мира. Чимин прошелся под ними и просто упал на снег. Холод пробирал его, но это было ничем по сравнению с тем, как сильно горели в нем эмоции. Как сильно вибрировало в его груди. Чимин прилег и закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Бушующий шторм внутри него сменяется на волны. Что ему делать?

_____________

Много лет назад

Прошёл год с тех пор, как его родители умерли. Каждый его день был похож на предыдущий. В стае резко всё затихло с того момента, когда произошла та ситуация и с другими волками. Всё стало тихо и внутренне мертво. С лиц всех автоматически стерлись эмоции, дети стали более пассивными, а взрослые — напряженными. Всё это время Чимин учился перевоплощаться и самостоятельно ухаживать за собой. Купаться в ручье, одеваться. Ему было одиноко и грустно без мамы и папы. ему было холодно по ночам и ранним утрам. Он никогда не ощущал чего-то настолько тяжелого. Полгода назад он начал сам охотиться. У него совершенно ничего не получалось. Его первая охота была похожа не нечное странное, смешное, безуспешное и безнадежное. Он был маленьким волчонком, когда он впервые вышел в лес и ему встретился первый в его жизни кабан. Он был просто огромным. Чимин застыл на месте. Дыхание этого животного вводило Пака в ступор, его лапы слегка дрожали. Но его родители говорили, что он вырастет сильным волком. Что когда их не станет, он будет заботиться и о себе сам, и сможет охотиться на большую добычу. Их не стало. Он уже вырос? Чимин был убежден, что теперь он взрослый, ему нужно самому добывать себе еду. Особенно после случая, когда ему сказали, что на него еды не хватило. Он питался за счет общих сборов, которые делились на недееспособных по каким-то причинам людей. В один из вечеров, он пришёл в хижину, попросил еды, и ему сказали, что она закончилась. Тогда мальчик уснул с болью в желудке. Ему очень хотелось есть. На следующий день он пришёл раньше. Ему отказали, сказав, что улов небольшой и его распределили на других людей. Для него не было ни кусочка еды. На него не делали ставку. В прогнозе стаи он не должен был выжить. Волчонок без родителей не выживет самостоятельно. Никто его не собирался брать под опеку. Так что лучше его списать со счетов, пока не поздно. Пока еда просто не закончилась. Он не должен выжить. Чимин со слезами на глазах шёл домой. После нескольких часов боли в желудке он откопал замершие корешки деревьев и налопался ими. Конечно, он этим не наелся и они слишком тяжело переваривались его организмом, но это перебило ему аппетит на некоторое время. Спустя время он впервые вышел в лес. Уже тогда он поразил его и впечатался в самое сердце. Вокруг никого. Пак надеялся, что ему удастся хоть немного поесть. Это его первая охота. Он включил на максимум все свои чувства. Он старался унюхать все запахи леса, чтобы наткнуться хоть на кого-то. Его тело, ещё толком не приспособленное к лютому морозу и холоду, конечно, испытывало стресс и замерзало на глазах. Ему встретился кабан. Толстый, тучный, тяжелый и громоздкий. Чимин действительно застыл, только увидев его. В его голове ни одной мысли. Однако лапы тянут его вперед. Он, пригнув голову, идет дальше. Старается тихо и незаметно. У него нет единой мысли, что он будет делать дальше, но что-то заставляет его идти. Чимин крадется почти не дыша, его глаза расширены и полны страха, но он идет. Он остался один и никто не стоит за его спиной. Несмотря на возраст, он ощущает это, он инстинктивно чувствует, что единственный путь к выживанию — самостоятельность и борьба. Его единственная опора — его инстинкт. Он говорит ему идти. Поэтому Чимин идет. Приближаясь к кабану, воздуха в легких становится всё меньше. Чимин слегка разбегается и прыгает на животное, кусая за ногу. Однако вместо того, что упасть, добыча подкидывает волчонка в воздух, и из-за слабого хвата Пак, собственно, и взлетает в воздух. Кабан толкает его задними ногами в живот, из-за чего Чимин отлетает в сторону и ударяется о дерево. — Ух… Это настолько больно, что волчонок не может вздохнуть в ближайшие несколько секунд. Его глаза закрываются, и он теряет сознание. К моменту, когда он очнулся, стало чуть менее светло. Его живот и голова сильно болели. И эта боль была признаком борьбы за свою жизнь. Она обозначала, что он ещё не проиграл. Несмотря на боль, он встал и пошёл по направлении к дому. Его ноги подрагивали. Ему было тяжело дышать. Путь к дому казался невообразимо длинным и долгим. Постепенно ему начало казаться, что он заблудился. Потерялся в лесу. Ему часто говорили не заходить далеко в лес, там можно потеряться и не найти дорогу обратно. На его глазах появляются слезы. Впервые за долгое время, по его щекам, покрытых шерстью, стекаются соленые кристальные капли. Ему не найти дома. Однако несмотря на слезы, он всё же шел, нюхал воздух. Ему было страшно. Он боялся замерзнуть до смерти. Его пропажу никто не заметит, не будет его искать. Чимин шептал мольбы Богине Луны. Родители сказали, указывая высоко в небо не полную луну, что она поможет ему, когда будет тяжело и сложно. Нужно только поднять голову и прошептать свою мольбу. Тогда Пак не поверил и ответил маме: «Как она спустится и поможет мне? Луна же воооон где, я здесь.» Он сказал, что сказки ненастоящие. Чимин жмурился, но просил. Больше обращаться было не к кому. У него больше не осталось никого. Когда его силы были на исходе, он почувствовал странный ветер. Тот, который слегка сносил его со слабых лап. Он просто ничего не мог поделать, несмотря на то, что это знатно напугало его. Ветер в перемешку со снежной пылью просто вёл его. Подхватывал, когда он падал, и продолжал вести. Чимин ничего не понимал, просто доверился и шёл. Либо это, либо безнадежность в холоде и морозе. Когда он увидел очертания своего дома, его глаза прояснились и кристаллики на глазах засияли ярче. Он старался увеличить темп, но из-за боли не смог бежать, просто шёл быстрым шагом. Дойдя до дома и прикоснувшись к двери, он повернул голову и проследил за потоком быстрого ветра. Струя возвысилась вверх и рассеялась. Чимин поджал губы и прошептал тихое «спасибо». У него не осталось сил идти снова пытать судьбу и испытывать удачу, чтобы попросить поесть. Поэтому он просто забрался на кровать в волчьей форме и лёг. Его глаза снова закрылись. Вторая охота была не такой уж радужной, как хотелось бы. Удача всё ещё не была на его стороне. Он ничего не поймал. Снова перехватывался корешками и чем-то вонючим. Оно было съедобно, утоляло голод. Остальное было не важно. Третья и последующие охоты также не удались. Ему не удалось ничего выследить. Отчаяние и злость настигали маленького волка быстрее, чем можно представить. Тогда он начал исследовать запахи. Опирался на деревья, нюхал их, искал места снега, которые пахли по-другому. Смотрел, как наверху летают птицы. Выслеживал, какие следы и куда ведут. Пытался по запаху определить, какое это животное, но часто получалось не слишком успешно. В следующий раз увидев кабана, Чимин притаился за деревом. Он не хотел снова оказаться прикованным к кровати несколько дней. Когда животное отворачивалось, Пак шёл в обратном направлении. В одну из очередных охот он наткнулся на мертвого зайца. Он почти был съеден. Все жизненно важные и питательные органы. Остались только уши. Чимин посмотрел вокруг, инстинктивно пригнулся, тихо подошёл и принюхался. Он не знал, сколько времени назад его съели, остались только уши и шерстяная оболочка. Чимин был настолько голоден. Он не думаю более ни секунды, отгрыз одно ухо. Оно было невкусным, в нём не было мяса. Кожа, хрящ да шерсть. Маленького Пака это не волновало. Он не ел ничего нормального уже долго время, так что что-то животное залетало в его желудок на ура. Впервые за долгое время, он смог ощутить вкус настоящего животного. Это было не самое вкусное, но он с радостью и, честно говоря, с большой скоростью это съел. Ему хотелось поймать уже что-нибудь своё и съесть это целиком. Это загоралось в нём с каждым днём. Он выходил охотиться каждый день. Он не мог спать, потому что хотел есть, он не доставал в весе, потому что ему не хватало мяса и вместе с ним питательных веществ. Он боролся за каждую неделю своего существования. У него часто не получалось ничего поймать, изредка только удавалось найти какие-то объедки. И их хватало ненадолго. В один день он по запаху выследил белку. Самую настоящую белку. Его язык рефлекторно прошёлся по пасти. Он подкрался настолько мог. Это было безопасное место, но прыжка ему бы не хватило. Ему нужно было подкрасться ближе. Но когда он сделал два шага, а потом и третий, раздался скрип снега. Чимин посмотрел на свою заднюю лапу, потом на белку, которая уже карабкалась наверх в своё дупло. Чимин глубоко вздохнул, а потом ударил в снег передними лапами, распотрошив небольшой сугроб перед ним. Чертовы лапы, чертов снег. У него было столько ошибок и неудач в охоте, что и перечислить не хватит сучьев в лесу. Его никто не учил охотится: как надо и не надо. Всю боль, все поражения он познавал на собственной шкуре. Ещё полгода он питался остатками и падалью, которые ему удавалось выслеживать по запаху. Он много ходил в лес и даже додумался тренировать то, что умеет и не умеет. Опыт и инстинкты научили его кое-чему. В один из дней, когда в очередной раз он упустил очередную белку, он в злости ударил дерево и порезался корой. Рассматривая свою лапу, он понял, насколько она мягкая, какие перепонки у него есть. До этого, конечно, ему не приходилось замечать такие вещи. Он с интересом рассматривал, как его лапа опускает на снег и если наступать более мягко, то можно уменьшить звук. В тот день Пак шёл домой именно так, он наступал более мягко и менее агрессивно, нежели как он делал это раньше. Потом ему показалось менее тихим наступать на свои же следы. По началу, это было неудобно и дискомфортно. Но если это нужно было потерпеть, чтобы прокормить себя, он был готов потерпеть. Чимину не удавалось делать это нормально из-за того, что его лапы всё-таки были ещё коротковаты из-за возраста. Сначала Чимин старался просто удовлетворительно ходить таким способом, потом он смог увеличивать темп и с течением времени полноценно бегать. Он продолжал тренировать нюх, интуицию и феромоны. У него всегда складывалось впечатление, что жертвы могут услышать его запах. Мальчик точно не знал, так ли это или нет, но на всякий случай каждый раз блокировал свой аромат, выходя в лес. Его волк рос вместе с ним и становился более сильным и быстрым. Чимин старался тренировать скорость. У него не было друзей, с которыми он смог погонять в догонялки, поэтому его соревнования были с ветром. Естественно, это не имело никакого значения и его скорость нельзя было отследить, но ему нравилось побегать по потоку ветра, потом и против него. Он учился, он ошибался. Он выживал, как мог. Эти полгода прошли незаметно. Где-то в этих дня у него день рождения. Ему исполняется шесть лет. Сегодня он снова идет на охоту и надеется, что в этот раз его ждет успех. Ему уже порядком надоело питаться корешками, корой дерева, падалью и доедать за другими волками. Чимин выходит в лес и сразу начинает выискивать жертву. У него сегодня цель поймать белку. В силу своего телосложения он не поймает никого больше зайца. Он провернул в голове всё, чему учился, но когда в его поле зрения появилась эта несчастная белка, всё улетучилось. И так всегда, в его голове всё есть, но когда доходит до дела — уже нет. Не время переживать об этому. Впервые за долгое время Чимин решает довериться инстинктам. Пак никто не отключал голову во время своих вылазок после случая с кабаном, когда он пошел на поводу. Когда голод затмил все его остальные чувства, включая инстинкт самосохранения. К тому же, Чимин тогда реально не мог осознавать ущерба от этот животного, так как не попадал в такие ситуации. Только когда прилетело нехило он понял, что и как. Сейчас он чувствовал себя более менее безопасно. Перед ним белка, хоть и крупнее обычного, но только не больше его. Сейчас он может довериться своим инстинктам вести его. Он пригнулся, наклонил голову, притушил запах. Его нос беззвучно вынюхивает жертву, её эмоции. Лапы ступают точно так, как он тренировал, его почти не слышно. Его глаза чётко направлены на жертву. Он подходит ближе. Весь лес молчит и на удивление сегодня достаточно тихий ветер. Он всё ближе. Жертва сидит на корне дерева спиной к нему и что-то грызет. Чимин приближается. Ему кажется, что никогда прежде не был настолько сконцентрированным и собранным. Снег под ним почти не хрустит. Пака как будто не существует. Внутри него вибрирует напряжение, а адреналин разливается по венам. С каждым шагом он сокращает дистанцию. В какой-то момент в его голове просто возникает сигнал: сейчас! Он прыгает на белку, хватая ее передними лапами и сразу вгрызаясь в тело. Его зубы глубоко погружаются в плоть. Чимин впервые чувствует теплую кровь на своей пасти и свежее мясо. Первое, которое он поймал сам, своими лапками, через кровь, пот и слезы. Он с огромным удовольствием и восхищением съедает её. Он быстро и громко дышит. В его голову бьет тот же адреналин от поимки своей первой добычи. Жуя, он чувствует, как по его шерстяным щекам стекает влага. Он не знает, почему плачет… То ли от счастья, то ли от удачи, то ли от самого момента первой удачной охоты. Он не знает. Единственное, что маленький Чимин понимает… Мама и папа гордились бы мной… После осознания этой мысли, слезы сильнее катятся по его щекам. С течением времени его навыки улучшались. Он с легкостью охотился на белок, и мог обеспечить себе нормальный прием пищи несколько раз в неделю. Он не забудет свою первую охоту на зайца. Это произошло настолько внезапно, что даже неожиданно. Он хотел поймать пару белок, но напал на след заяца. Сам от себя не ожидал, но пошел по его следам. Его тело повело его. С первой удачной охоты, он начал чаще доверять своим инстинктам. Он следует туда, куда они его ведут. В конечном счете, он наткнулся на одинокого зайца. Он часто следил за ними, когда только начинал учиться охотится. Эти животные бояться шорохов, они осторожны. Их уши заточены на выявление любого звука вокруг них и двигаются в разные стороны постоянно. Чимин никогда не пробовал охотиться на них. Но сейчас он здесь, поэтому стоит испытать удачу. Он подбирается к нему уже отточенными движениями, беззвучно и невидимо. К сожалению, его месторасположение на самое удачное, но тем не менее он идет на животное. Когда он подбирается достаточно близко и готовится совершить прыжок. Заяц поворачивает к нему голову и в следующую миллисекунду толкается прочь. Пак отталкивается от земли раньше, чем в его голову приходит эта мысль. Добыча очень быстрая, его ноги необычного строения, что позволяет ему быть в выигрыше на коротких расстояниях. Но длинные расстояния их скоро выматывали. На это и был расчёт. Пак много бегал, особенно в волчьей форме. Сказать честно, он практически жил в ней. Скорость была одним из его преимуществ, которое он развивал. Да, он, естественно, был далеко не на равне со взрослыми волками, но точно сильнее своих ровесников. Ничто не даёт навыков больше, чем собственный опыт. Ему удавалось преследовать зайца долгое время. Он петлял за ним по тропам, даже нырял под кусты, но в конечно счете тонкие и короткие лапы зайца начали уставать. Животное утомилось. Тогда Чимин прибавил в скорости, наконец-то нагоняя животное. В его крови давно не было этого чувства. Адреналина и ощущения, что он может охотиться на кого-то покрупнее белок. Это придавало ему уверенности в собственных силах, мотивацию продолжать и совершенствоваться. То, когда у тебя что-то получается, никогда не забывается. Оставалось считанные метры до жертвы. Пак совершает последний прыжок и настигает зайца. Он оказывается на нём, сразу кусая в шею. Заяц слабеет на его глазах, по пасти волка разливает теплая жидкость. Сердце зайца потихоньку останавливается, в то время как Чимина гонит кровь с удвоенной скоростью. Оно стучит как ненормальное. Это чувство завораживает… Конечно, ему не всегда удавалось поймать зайца. Иногда они убегали от него, иногда он терялся, пока плутал за ними. Но он никогда не забудет тот момент, когда впервые поймал это быстрое животное. С тех пор, он всячески мотивировал себя охотиться на них, чтобы быть лучше. Он ограничивал себя в еде, не охотился на белок и мелкую живность, а только на зайцев. Он голодал до тех пор, пока не поймает зайца и целиком не съет его. Пак был уверен, что таким образом у него будет больше мотивации лучше охотиться, тренироваться и быть более сосредоточенным на цели. Никто не поверил бы, что обычный ребенок способен на такую дисциплину, на контроль и на рефлексию. Никто. Никто и не думал, что он выживет. Всё время он был одинок и не считал нужным как-то контактировать со стаей. Она была для него чуть ли не чужой. Во временем его сердце покрылось коркой злобы. Его родители умерли в этой стае несправедливой смертью. Так что он просто жил в заброшенном стаей доме. В основном он жил в форме волка, только изредка превращаясь в человека, чтобы не забыть, какого это и не более. В основном после того, как он исчез с радаров хижины, где выдавали еду, многие подумали, что он умер где-то в лесу, а заброшенный дом проверять не было смысла. Все волчата, оставшиеся без родителей, умирали в ближайшие несколько месяцев, потому что не могли себя содержать. Сдавались. Чимин — случай один на сотню, выживший и научившийся себя кормить. Маленький Чимин прошёл путь от поедания объедков, жестких корней и растений до зайцев. Он ничего не умел, но смог выжить, научиться охотиться и кормить себя самостоятельно. Жить автономно и свободно. Ему больше никто не был нужен. С течением времени он всё чаще ловил зайцев, у него это отлично получалось. В одну из охот он поймал крупного самца и когда собирался его съесть, почувствовал присутствие кого-то за своей спиной. Он сразу обернулся, подложив зайца под себя. Он внимательно смотрел на место, откуда донесся шорох. Он не думал, что это какая-то добыча, он чувствовал что-то другое. Феромоны. Спустя минуту из-за деревьев вышли двое взрослых мужчин. Вероятнее всего старше Пака на десять-пятнадцать лет. Они были в человеческой форме, скорее всего, перевоплотились прямо перед встречей Пака. Потому что Чимин часто видел других волков в лесах и ни одного человека. Они приближались к нему с нечитаемым выражением лица. По их глазам у него сложилось впечатление, будто они знали его. — Так ты выжил, дитё того самого Сонджуна? — его глаза заблестели чем-то странным. Чимину не показалось это хорошим. — Ты научился охотиться, не так ли? — мужчина перевёл взгляд на зайца, которого Пак старательно прятал под собой. Его поза была напряженной, он готов был драться в случае чего. Ему не нравились эти мужчины. Он не знал, кто они, но зато те знали его родителей. — Ты должен знать, что в нашей стая каждая семья или, как в твоем случае, одиночка приносят еду в общий запас. — Пак молчал, естественно, он не мог ничего сказать в волчьей форме. — Конечно, знаешь. Ты питался некоторое время за счёт этого. — мужчина усмехнулся. — Раз ты уже можешь охотиться, значит, тоже должен приносить еду в стаю, — он стал подходить ближе. Пак сильнее прижался к земле, прикрывая свою добычу, — этот заяц будет первым твоим пожертвованием. — альфа подошёл к нему близко и резко отодрал волчонка от земли. Из его лап вырвали мертвого зайца. Его еду на сегодня. Чимин хотел укусить, но не дотягивался, тогда он инстинктивно впился когтями в руку державшего его мужика. От боли он бросил маленького волка в ближайшее дерево. Чимин ударился об него спиной и головой, быстро скатываясь вниз на снег. — Ты должен кое-что запомнить… — он покрутил рукой в разные стороны, чтобы рассмотреть зайца. — Всем всё равно, как ты живешь, что ты делаешь и так далее. Но пока ты живешь на территории этой стаи ты должен отдавать кое-что взамен. Так что с каждый охоты ты будет отдавать в общий запас еду. Пока это будет заяц. Мы добавим тебя в список и отлынивать не получатся. Каждый два дня выходишь на охоту и приносишь что-то с нее. Плевать, если это будет единственная добыча, ты должен отдать её. Но тебе стоит научиться охотиться лучше, чтобы таких ситуаций не происходило. — Мы понимаем, что ты ещё щенок, но и жизнь не мёд. Твой папаша виноват перед тобой, что так бессмысленно умер, — после слов второго альфы жевалки Пака сжались, из его пасти донесся еле слышный рык. — так что тебе придется самому отвечать перед стаей, несмотря на возраст. С тех пор Чимин приносил в стаю свою добычу. Очень часто действительно получалось так, что он не мог поесть. Иногда он голодал по нескольку раз неделями или и снова переходил на белок и мелких животных. Было тяжело. Он ненавидел смотреть, как взрослые приносят еду в стаю, а потом отдают что-то своим детям, которые были такого же возраста, как и он. Он ненавидел это. И завидовал. С течением времени Пак рос, его навыки заметно улучшались и он сам мог это отслеживать. По тому, в какие сроки ловит тех же самых зайцев, ласок, белок и так далее. Когда ему стукнуло четырнадцать лет, он начал первую охоту на косуль. Их было отслеживать чуть тяжелее, они часто стояли по две особи. Чимин подкрадывался так же незаметно. Его взгляд с возрастом стал острее, чётче. Он лучше рассчитывал расстояние, уровень угрозы и вероятность успеха охоты. Охота стала для него всем, что у него было. Он обеспечивал себе прибывание в стае с помощью этой деятельности, он кормил себя. Он выжил, потому что учился охотится. Когда ему удавалось ловить косуль, он съедал целое животное, наедался до отвала. Потом с легкостью ловил зайца с относит в общий запас. Ему казалось, что он сломал систему и теперь сможет обычно охотиться. Пока на его пути не встала очередная проблема. Со временем он начал чувствовать что-то странное, на каждой вылазке у него возникало ощущение, будто кто-то следит за ним. Он был внимательным, всегда проверял местонахождение, не было ли за ним хвоста. Но в какой-то момент что-то изменилось. Его шерсть буквально вставала дыбом. Чимин всегда скрывал свой запах, чтобы не привлекать внимание, но его вычислили и каким-то образом следили. В один из дней он напал на раненного маленького олененка. Уже хотев приступить к трапезе, он почувствовал резкий выброс феромонов сзади себя. Чимин только и успел развернуться, чтобы увидеть, как на него в буквальном смысле в прыжке летит белый волк. Он сносит Чимина, который раза в полтора меньше его. Пак вместе с ним катится в сторону, оказываясь под ним. Волк рычит на него, на морду Чимина спускаются слюни этого животного. Пак толкает его, громко рыча и пытаясь несильно цапнуть. Оказавшись на равне друг с другом, Чимин только начал понимать, что на него напали. Ни причины, ни кто это Пак не знал. Судя по запаху он из его стаи. Но тогда какого черта он сейчас делает, нападая на Пака? Судя по уровню феромонов это альфа и причем чуть старше Чимина. Пак никогда в жизни не дрался. У него совершенно нет идей, как это делать, благо инстинкты ведут его впереди его мыслей. Прежде чем он успевает подумать о том, каков должен быть его следующий шаг, он уже прыгает на другого волка, пытаясь укусить. Криво-косо, но он нападает и так же отбивается. Этот волк крупнее его, и немного тяжело с ним драться. Он сильнее и по габаритам превосходит его самого. Тяжело, когда неопытного Чимина нагибают, наваливаются сверху на него и давят всем своим весом. Тяжело, когда его бьют по голове и кусают лапы и уши. Пак старается изо всех сил. Он ненавидит положение, в котором оказался. В которое его поставили. Он не понимает, почему на него напали. Он делал всё, что ему сказали, черт возьми. В итоге, Чимин проиграл, получив полностью покусанное тело. Когда он в очередной раз ударился и упал на снежную подстилку, его глаза оставались открытыми. Он смотрел на волка перед собой. Он хотел запомнить его запах, чтобы быть осторожным в следующий раз. Альфа отстал от него, в его цели не входило убийство. Он просто подошел к мертвой косуле, взял ее в захват и просто ушел. Это всё ради еды? На него напали и покалечили просто, чтобы поесть нахаляву? Это низко и подло. Иногда такое происходило. Он охотился, на него нападали и отбирали еду. Со временем он выходил победителем и отвоевывал свою еду. Было обидно, но ничего в такой ситуации нельзя было поделать. Стае абсолютно плевать, что происходит и по каким причинам. Разбирательство ложилось на плечи оппонентов. Всем плевать, если ты сдохнешь. Не будешь приносить еду, тебя заменят. Так его жизнь и продолжалась. Он рос, взрослел, становился красивым омегой, но никогда не придавал этому значения. Ему хотелось просто быть как можно более незаметным. Со временем он и совсем перестал посещать стаю, за исключением того, чтобы занести еду. Его не интересовали ни другие омеги, ни беты, ни альфы. После многочисленным побоев, ему и не хотелось иметь ни с кем дела. Все стали для него как один. Иногда, когда он с кем-то пересекался у реки, до него доходили слухи о каких-то ухаживаниях, подарках, но ему было плевать на это. Его интересовал только он сам и как ему жить завтра. Каких-то поползновений в его сторону от альф не было, потому что и среди них крутились слухи о Чимине. Они знали, кто он и что делает. Всякий раз, когда их взгляды пересекались, Чимин бросал в них ледяные ножи. Они понимали, что друг другу не интересны. Такова и была настоящая жизнь Чимина. Он был один, у него никого не было. Парень вырос в одиночестве и чувстве, что у него есть только он сам. Он выжил, хотя не должен был. Охота — всё, чем он жил. Его устраивала пустота, которая есть в его жизни. Пока его никто не трогает и не требует невозможного — всё хорошо. Ему больше ничего не надо. Только он и его свобода.