Пепел душ

Его взгляд скользнул по мне — тяжёлый, нечитаемый. Но на дне этих бездонных глаз, казалось, плескалось что-то новое… смущение? Я лишь молча кивнула, ощущая, как по спине пробегает странная смесь страха и любопытства. Мы устроились в машине: Арес за рулём, я — рядом, на пассажирском сиденье. В зеркале заднего вида я увидела, как Исая устраивается сзади. Он не сел вперёд. Я планировала сидеть с Лис, чтобы придерживать её, но у него, видимо, другие планы. Арес знал, что он сядет с ней? В голове тут же родилась язвительная мысль: Может, он переживает за неё? Хотя, чёрт его знает… это же Исая Уайт! Настоящий коктейль из чихуахуа и ротвейлера. Я тихо усмехнулась про себя и украдкой взглянула на Ареса. Его профиль был собран и суров. Он завёл мотор, и мы плавно тронулись, оставляя позади тёмный пролесок. Он включил музыку — что-то инструментальное, меланхоличное, что идеально гармонировало с ночной дорогой. Мы выехали на трассу. Глубокая ночь поглотила мир, солнце давно скрылось за горизонтом. Я снова взглянула в зеркало. Картина, которую я увидела, заставила сердце на мгновение замереть. Исая сидел, приобняв Лис за талию, её голова покоилась на его ключице, а его щека лежала на её волосах. Казалось, они оба уснули, два уставших ребёнка. Со стороны это выглядело как трогательная сцена двух влюблённых. Но реальность, увы, куда более обманчива и цинична, — с горечью подумала я. Приоткрыла окно, впустив в салон прохладный ночной воздух, и на мгновение улыбнулась этому призрачному спокойствию. Оно было так нужно, так несвоевременно. После возвращения с миссии мы с Лис не отдыхали. От слова «совсем». И тут, словно в подтверждение этому, в боку заныла старая рана, исказив моё лицо гримасой боли. — Чёрт… — прошептала я в темноту, надеясь, что Арес не услышит сквозь шум двигателя и музыки. — В бардачке обезболивающее и вода, — его голос, ровный и низкий, на мгновение перекрыл гул двигателя. Он не отрывал взгляда от дороги, его пальцы мерно постукивали по рулю в такт невидимому ритму. — А когда вы успели…? — начала я, но он тут же парировал, будто ожидал вопроса: — Исая. Собирались в спешке, он схватил первое, что попалось под руку. Я нащупала в темноте бардачка гладкий пластик аптечки. Холодная бутылка с водой, шелест блистера. Я выдавила одну таблетку, и горьковатый привкус пыли во рту тут же смешался с химической сладостью обезболивающего. Тёплая вода из бутылки не смыла этот вкус, лишь размазала его по нёбу. — Спасибо. — Я откинулась на подголовник, закрывая глаза, но боль, тупая и навязчивая, всё равно пульсировала в виске. — Кстати, как вы нас нашли? Арес молчал. Не упрямое, а тяжёлое молчание, полное невысказанных слов. Воздух в салоне стал густым, как сироп. — В том лесу, — я не отступала, заставляя себя говорить сквозь накатывающую тошноту. — Мы подали сигнал через часы Лис. Ваше появление... это не была удача, ведь так? Он глубоко вздохнул, и в этом звуке было что-то вроде капитуляции. Короткий, резкий кивок. Я медленно повернулась, чтобы снова взглянуть на Исаю. В тусклом свете проносящихся фонарей его профиль казался высеченным из мрамора — резким и беззащитным одновременно. Теперь он виделся мне не просто надоедливым шутом, а существом со дна тёмного океана, чьи истинные очертания были скрыты толщей воды. — Исая? — мой шёпот был едва слышен. — Он... следил за ней, верно? Арес снова кивнул, один резкий кивок. Свет приборной панели выхватывал напряжение его скул. — Я был против. Называл его сумасшедшим. — Его голос был ровным, но в нём дрожала стальная струна ярости... или боли. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на спящего брата, и в его глазах на мгновение мелькнула невыносимая усталость. — Он давал ей побеждать. В некоторых их дурацких играх. Поддавался иногда. А иногда... иногда и Лисс была сильнее его. Для него это не игра. А ритуал. Чип... был таким же. Его больным способом оберегать её. Позволять ей всегда побеждать смерть. Он нарочно подсунул ей эти часы, зная, что она выиграет их. Я смотрела на Ареса и видела не соучастника, а тюремщика, прикованного к тайне своего брата. Человека, вынужденного годами носить в себе этот яд, ненавидя метод, но с горькой ясностью понимая причину. — Она убьёт его, когда узнает, — мои слова прозвучали сухо и безапелляционно, как приговор. Уголок губ Ареса дрогнул в подобии улыбки. Он считал это забавным, эту готовность Лис к разрушению. Возможно, он верил, что Исая — единственный, кто сможет устоять перед её ураганом. — Знаю. — Мы не можем сказать ей. Не сейчас. Арес повернул голову, и в его взгляде читался немой вопрос, отблеск фар на мгновение осветил его глаза — тёмные, как ночь за окном. Я посмотрела на спящую Лис, на её разметавшиеся по подголовнику волосы, на тень ресниц на бледных щеках, и мой голос приобрёл стальную твёрдость. — Потому что сейчас он нам нужен. Живой и собранный. Чтобы довезти нас до этого «убежища». А потом... — я перевела взгляд на Ареса, — потом она имеет право услышать всё. Из его уст. Он снова кивнул. Договорённость, скреплённая не рукопожатием, а общей тяжестью лжи. Он на секунду отпустил руль и положил свою ладонь поверх моей руки. Его прикосновение было твёрдым, тёплым и длилось ровно столько, чтобы передать всё: благодарность, доверие, груз нашей новой тайны. Потом его рука вернулась на руль, и мы снова остались одни с гулом мотора и тихим дыханием спящих, не подозревавших, как туго отныне переплелись наши судьбы. Проглатывая последние капли воды, я поймала себя на ощущении, что он смотрит на меня. Не быстрым взглядом водителя, а пристальным, почти осязаемым взглядом. Наверное, галлюцинации, последствия адреналина и боли, — отмахнулась я и уткнулась лбом в холодное стекло, следя за тем, как в темноте проплывают одинокие огни далёких ферм. Внезапно тишину разорвал вибрирующий звонок. Арес, не отрыв ая взгляда от дороги, одной рукой достал из кармана смартфон и протянул его мне. Экран слепил глаза в темноте. — Ответь, пожалуйста. Это начальство. Холодный пластик телефона обжёг ладонь. Я поднесла его к уху. —Алло, Арес. Доложите обстановку? — чёткий, собранный женский голос не терпел возражений. — Э-это не Арес, это Наби. — Наби? — В её голосе мелькнуло неподдельное удивление, тут же погашенное. — Как вы? По моим данным, машина, на которой вы направлялись в аэропорт, была уничтожена. — В её ровном тоне проскользнула острая, как лезвие, тревога. — Лис без сознания, я... терпимо. — Мои пальцы непроизвольно сжали телефон. — А с кем разговариваю? — Сара Симэнь, дорогая. Хорошо, что парни успели. — Её голос смягчился, став почти материнским, и от этого по спине побежали мурашки. — Как только я узнала об аварии, сразу начала искать помощь у ближайших агентов. Повезло, что Арес и Исая были недалеко... Был, конечно, из доступных кадров ещё Джаспер, но парни настояли, что им не нужна помощь. — Спасибо вам, мисс Сара, — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Джаспер. Его имя всегда было предвестником неприятностей. — Но что нам делать дальше? На нас, судя по всему, объявили охоту. Как нам попасть в Испанию? — Хороший вопрос. Недалеко от вас есть «Убежище». Пробудете там несколько дней. Мальчики помогут с дальнейшим перемещением. Понятно? — Её голос снова стал командным, обрывая все вопросы. — Так точно. — Тогда я отправляю координаты. Удачи. — Щелчок в трубке прозвучал как выстрел. Я пересказала Аресу суть разговора, опуская имя Джаспера. Воздух в салоне сгустился ещё сильнее. — Понятно, — он отрезал сухо, и машина резко рванула вперёд, как будто и она почуяла опасность. Вскоре в темноте выплыла неоновая вывеска, мерцающая розовым и синим: «Little Butterfly». Бордель. Убежище. Для таких, как мы, разницы не было. Арес заглушил двигатель, и нас накрыла оглушительная, звенящая тишина.