Пепел душ

POV Наби

«Чёртов бордель?! Серьёзно?» — ледяной ужас сдавил горло. Я смотрела на здание, тонущее в бархатной тьме, где единственным источником света была неоновая вывеска «Little Butterfly», мерцающая болезненно-розовым. Если это «Убежище»... Значит, организация плотно связана с ним. И последний человек, с кем мне хотелось бы столкнуться — Шелкопряд. Владелец этой паутины из плоти и порока. Ноги предательственно подкосились, а в висках застучало: воспоминания, от которых кровь стыла в жилах, пытались прорваться наружу. — Проституточная, класс...! — хриплый, но уже ясный голос Лис вырвал меня из оцепенения. Она выползала из машины, её голубые глаза, острые как лезвие, сверкали в темноте. Она с подозрением уперлась взглядом в Исаю, который тут же подхватил её под локоть. — Ты бы ручонки свои прибрал, пока они на месте. Лещ может соскользнуть на твоё наглое лицо в любой момент. Исая лишь оскалился в хищной улыбке, сжимая её локоть крепче. Его взгляд, прямой и леденящий, на мгновение приковал её к месту. — Лещ может и соскользнёт, но вот беда — ты в этом случае полетишь вниз вместе со мной, — он сделал вид, что вот-вот разожмёт пальцы, и Лис инстинктивно рванулась к нему, чтобы не упасть. — Идём, моя королева. Тебя нужно привести в порядок! — уже весело щебетал он, увлекая её к зловещему порталу. — Наби, догонишь? — Лис обернулась ко мне, и на её лице мелькнула тень настоящего беспокойства, прорезав маску усталой ярости. — Да, не переживай. Её улыбка была короткой, но искренней, прежде чем она скрылась за тяжелой дверью из темного дерева, украшенной витражом с тем же шелкопрядом. В груди заныла знакомая пустота. Арес припарковался и встал рядом, его молчаливая мощь была почти осязаема. Я всё не могла оторвать взгляд от вывески. «Маленькая бабочка». Какая жестокая ирония. Рука сама потянулась к запястью, к маленькой, изящной татуировке, скрытой под рукавом. Клеймо. Когда-то этот символ был моим пропуском в особый ад. Мир, где у каждого был свой «ранг», выжженный на теле. Бабочка на шее — товар. На ноге — можно купить услуги, но не душу. А на запястье... Бабочка на запястье означала «элиту». Девиц, которых не продавали. Которые были украшением, создавали иллюзию роскоши. У них были привилегии, они могли многое себе позволить. В каждом заведении Шелкопряда была таких несколько. Королевы борделя. Я была одной из них. И годы, проведённые там, оставили на мне шрамы куда глубже, чем те, что были на коже. Иногда я просыпалась посреди ночи в холодном поту, с диким ужасом веря, что всё ещё нахожусь в той позолоченной клетке, где воздух был густ от духов и отчаяния. — Всё в порядке? — Голос Ареса, тихий и глухой, вывел меня из оцепенения. Он смотрел на меня несколько минут, не решаясь прервать. Он положил руку мне на плечо, и его прикосновение было на удивление осторожным, почти невесомым. — Нужно обработать раны. Пойдём. Он мягко, но неотвратимо обнял меня за плечи и повёл к зданию. Его хватка была твёрдой, но нежной, и от этого в груди что-то ёкнуло — короткий, болезненный спазм признания. Я редко позволяла кому-либо прикасаться к себе. Кроме Лис, конечно. Но это... это было иное. Это прикосновение будто растапливало многолетний лёд в моей душе, вызывая одновременно панику и странное, щемящее облегчение. Мы вошли внутрь. Прихожая была просторной, но удушающей. Воздух был густым и сладким, с примесью дорогих сигар, старинного паркета и чего-то цветочного, удушающего — аромат, который я помнила до тошноты. Стены, обитые темно-бордовым бархатом, поглощали свет от хрустальных бра, отбрасывая на пол тревожные блики. Под ногами молчал персидский ковер с причудливыми узорами, в которых, казалось, запутались тени. Где-то в глубине здания приглушенно играл джаз, мелодия струилась по коридорам, как дым. Я не заметила, как мы оказались в комнате, и на полном ходу врезалась в Ареса, когда он внезапно остановился. Комната, куда мы вошли, была просторным будуаром. В центре стояла огромная круглая кровать, застеленная черным шелком, над ней балдахин из струящейся ткани. Зеркала в золоченых рамах отражали нас с искаженной четкостью, множа до бесконечности. В углу тускло горел камин, отбрасывая дрожащие тени на стены, окрашенные в цвет спелой вишни. Воздух здесь пахнет воском, ладаном и пудрой — запах, от которого сводит желудок. Он замер на мгновение, его тело стало каменной стеной, а затем медленно, будто с неохотой, разжал пальцы. Кожа под его ладонью горела. Это не было неприятно. Это было сокрушительно интимно. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце колотится где-то в горле. — Прости, — тихо сказал он. — Лис как-то упоминала, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются. Я постараюсь так больше не делать. Наши взгляды встретились и замерли в немом диалоге, полном невысказанных вопросов и этого дурацкого, всепоглощающего напряжения. — Всё в порядке, — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло. — Мне... не неприятно. — Я рад, — на его губах дрогнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Он сделал шаг назад, словно опомнившись, и пространство между нами снова наполнилось холодным воздухом. — Я забыл сказать. В шкафу аптечка и таблетки. Душ — там. — Он указал на дверь слева. — Хорошо. А где Лис? — В соседней комнате. С Исаей. Мне нужно ненадолго уйти, но я скоро вернусь. Когда он обработает раны Лис придет к тебе. — Хорошо. Как только дверь закрылась за ним, меня накрыла волна оглушительного смущения. Щёки пылают, по телу разливается предательский жар, а в животе порхает рой сумасшедших бабочек. «Так, стоп! Соберись, тряпка! Ты — оружие. Оружие не должно чувствовать. Никто и никогда не должен иметь над тобой такую власть!» Я заперлась в ванной. Она была облицована черным мрамором с золотыми прожилками. Ступени вели в небольшую джакузи, а душ был отделен панелью из матового стекла. Все было стерильно, роскошно и бездушно, как гробница. Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть с лица предательский румянец и тяжёлый груз прошлого. Минуты три я просто тупила в своё отражение в зеркале, в глаза, в которых плескалась паника и что-то ещё... что-то тёплое и опасное. Решив не беспокоить Лис — будем надеяться, Исая уже приводит ее в порядок, — я приняла душ, смывая с себя грязь, кровь и остатки страха. Накинув халат, я побрела в спальню. Там меня ждала огромная круглая кровать, застеленная красным шёлком, похожая на паутину. «Надеюсь они не стали копать под Шелкопряда», — промелькнуло в голове, прежде чем я погрузилась в объятия Морфея, унося с собой в сны странное тепло от его прикосновения и тяжёлый, знакомый холод старых страхов. Воздух в комнате был густым и сладким, пахнущим антисептиком, кровью и напряжением. Приглушенные звуки за стенами — шаги, далекая музыка, сдержанные голоса — напоминали, что их временное пристанище находится в самом сердце змеиного гнезда.

КОНЕЦ POV Наби