Повелители Смерти

Том вошел в кабинет и почти столкнулся с Минервой. Она стояла, как непоколебимая скала, и выглядела крайне расстроенной. — Это правда? — спросила она встревоженно. — Что именно? — спросил Риддл, хотя предполагал, о чем она говорила. — О переводе Малфоя. — Да, — ответил он, продвигаясь к маленькому столику, где стоял чайник и чашки. — Я даже не могу сказать, расстроен ли. — Помона пробовала поговорить с пуффендуйцами, — вздохнула Минерва, опускаясь на стул, — чтобы они начали общаться с мальчиком, но те ее игнорировали. Она пробовала влиять через старост, но это тоже не сработало. Я бы ожидала такого от кого угодно, но не от пуффендуйцев. Из одногодок с ним разговаривал только Поттер. — Виноваты все, — фыркнул Том, наливая чай в две чашкки. — Каплю виски для тебя, Минерва? — Можно даже больше, — махнула она рукой и оперлась подбородком на кулак, ожидая какого-то ответа. — Драко хотел, чтобы его простили, но не хотел просить прощения. Его однокурсники сделали тоже самое. Это замкнутый круг, пока кто-то не сделает первый шаг. Ты говорила, Поттер продолжал с ним общаться? Я думал, он тоже прекратил. — Я тоже так думала, — ответила она. — Пока не начала трясти Снейпа. Он говорил, что это ненужные расспросы, которые ничего не изменят, но под угрозой факультативов признался, что Драко и Гарри, которые были в паре на его уроке, разговаривали друг с другом. Если бы я заметила раньше и поговорила с Гарри… возможно, он бы смог что-то изменить. Риддл поставил на стол две чашки и сел в кресло, а потом ответил: — Не думаю, что навесить на ребенка, который меньше всего виноват, ответственность было бы правильным решением. Это послужит Малфою уроком. — Или он озлобится, — заметила Минерва, нервно притягивая чашку к себе. — А пуффендуйцы почувствуют безнаказанность и найдут новую жертву. Мы же не знаем всего. Вдруг Драко извинялся, а они просто хотели поиздеваться? А тот же Поттер вполне сойдет за новую жертву. — Ладно, — почти незаметно пожал плечами Том, — ты права, мы не знаем всего. Поэтому не стоит предполагать, что может произойти, так как это бессмысленно, и не стоит сожалеть о том, что уже произошло, так как это тоже бессмысленно. Просто придется внимательнее присматривать за будущим вторым курсом Пуффендуя. — Я просто… — Минерва глотнула чай и продолжила: — Не знаю, как Малфой попал на Пуффендуй, не знаю, как умудрился настолько разозлить всех остальных и как все закончилось так плачевно. — Ты думаешь, он подходит для Слизерина? — приподнял бровь Риддл. — Я сомневаюсь. Сравни его с Забини и Уизли. Они уже завели полезные связи по всей школе и умудряются избегать неприятностей, даже если сами их создают. Единственное, что я вижу в Драко, — упорство на грани с упрямством, благодаря этому у него были отличные оценки по всем предметам, хотя учиться без помощи со стороны сложнее. И с этим же упорством он продолжал рушить отношения с однокурсниками. Но это так, мои предположения, — закончил мужчина, глядя на шляпу, тихо лежащую на шкафу. — Как думаешь, кто-то из Лордов явится? — спросила Минерва и сделала еще один глоток чая, в котором, на самом деле, было больше виски, чем чая. — Когда-нибудь обязательно, — ответил Том бесстрастно. — Они заняты и давно не заглядывали. К счастью. — Или к сожалению, — сказала МакГонагалл. — Ты же слышал, что Дамблдор начал преподавать в Дурмстранге? Это значит, что они начали готовить солдат более активно. — Но зато нам пока что спокойнее. Так что это две стороны одной медали, — ответил Том, прокручивая чашку в руках. — Но в ближайшие годы кто-то из них точно явится. Возможно, действительно припомнят мне Малфоя. — Надеюсь, они про него забудут и не станут на тебя давить, — вздохнула Минерва. — У тебя кончаются козыри. — Они закончились давно, — ответил Риддл, и, хотя лицо не изменилось, в глазах промелькнула тоска. — Нам остались только гриффиндорские отвага и везение. — Ой, вот не надо, — закатила глаза Минерва. — Твоя слизеринская хитрость никогда никуда не девается. — Ты что-то нашла на Локонса? — Увы, — скривилась женщина. — Если вначале я думала, что он косит под идиота, то теперь уверена, что он и правда идиот, но мы не можем попросить министерство продемонстрировать все подвиги, описанные в книгах, чтобы он провалился. Даже если бы мы этого добились, Локонс бы просто сказал, что слегка преувеличивал и что это просто развлекательная литература. Может, читатели бы расстроились, но это максимум. — Продолжай искать. Если нужно, залезь в его память. — А если он хороший окклюмент? — спросила Минерва. — Тогда он даст отпор и попробует сдать меня с потрохами. А еще одно таинственное исчезновение профессора Лорды тебе не простят, нужно что-то правдивое. И громкое. Очень. И Локонса могут заменить на кого-то еще более отвратительного. Или на шпиона. — Шпиона они не пошлют, у нас уговор, — сказал Том. — А вдруг, — пожала плечами МакГонагалл. — Обойдут как-то. Помнишь Треверса? — Он стал шпионом по собственной воле уже после того, как попал в Хогвартс. — Видишь, обошли, — фыркнула женщина. — Может, повезет, пришлют кого-то хотя бы отчасти адекватного. Может быть, я успею найти кого-то, кого они посчитают достаточно безобидным. — Кого? — спросила Минерва. — Какого-нибудь работника министерства, который будет помнить из ЗОТИ примерно ничего, но будет любить детей. — С нашим везением он окажется педофилом, — ответила МакГонагалл и снова глотнула чай. — Нам не стоит об этом думать, пока Локонс все еще заставляет мой глаз дергаться. — Правда? — приподняла брови Минерва. — Никогда не видела. — Образно, — вяло махнул рукой Том. — Ты его хотя бы можешь избегать. — Он приходит ко мне, чтобы отчитаться о результатах в классе. Это худший день в месяце. Я даже ни разу не просил Локонса об этом, более того, намекал, что это совершенно не нужно. — Один день в месяц, Том, а мы пересекаемся в учительской постоянно. С ним и с Северусом. Я знаю, что он нас поддерживает, но это не уменьшает желания придушить. — Заходи на чай с виски, — предложил мужчина. — Я сопьюсь, Риддл. *** Том поднял взгляд, чтобы увидеть, как Поттер восторженно что-то говорит однокурсникам. За лето мальчик вытянулся еще больше, хотя и не набрал, кажется, ни грамма, только щеки остались по-детски пухлыми. Его волосы, подстриженные летом, снова весело торчали во все стороны. Остальные второкурсники были ниже и казались менее нескладными, за исключением Уизли, который был еще более угловатым и худым, чем Поттер. Помона уже хвасталась, что пуффендуйцу подарили метлу, поэтому он надеялся войти в сборную по Квиддичу. Веселый, беззаботный и более уверенный в себе, чем в это же время год назад. Лонгботтом, который был готов упасть в обморок от одного взгляда любого из профессоров, тоже выглядел намного спокойнее и собраннее. У Тома было предположение, что к концу школы характер даст о себе знать, и весь Хогвартс еще будет говорить: «Невилл был тихим и застенчивым? Серьезно?! Ни за что не поверю!» — Второй курс дружный, — прокомментировала Минерва. — Давно студенты так много не общались факультетами. Помона сказала, пока что новой жертвы нет. — Новой жертвы? — спросил Снейп, услышавший разговор. — Если вы о Малфое, то он был кем угодно, но не жертвой. — Как минимум он был вашей жертвой, — сказал Том. — Как и остальные ученики. Джинни Уизли уже дважды рыдала из-за зельеварения, а урок был только один. — Рыдала? — фыркнул Снейп. — Она выпустила пикси на уроке. Такая же невыносимая, как брат, только не умеет врать. — Мне казалось, вам не нравилось, что он умеет врать, — заметил Том, добавляя в кофе ложку сахара. — И что он вообще на вашем факультете. — Он хотя бы умнее, — ответил зельевар. Джинни Уизли смеялась с однокурсниками и не выглядела жертвой буллинга, и Том знал, что она вырастет тем еще ценным образцом крайне милой, нежной и невинной девушки, приказа которой ослушаться нельзя. — Почему Поттер так радуется? — спросил Снейп резко, и Том повернул голову, чтобы увидеть, как мальчик размахивает руками. — Сириус подарил ему новую метлу явно ручной работы, — сказал Минерва. — Я видела, как он идет с ней на квиддичное поле. — Блэка еще не посадили? — скривился Снейп. — За что? — поинтересовался Том и сделал глоток божественного кофе. — За неуплату налогов. Риддл мало знал о Сириусе, только то, что он уволился из министерства, переругался с родственниками, лишился наследства и занимается непойми чем. — Кем он сейчас работает? — Продает какие-то безделушки, — отмахнулся Снейп. Кажется, любое упоминание о ком-то, связанном с Поттером, напоминало, что Лили во второй раз вышла замуж, во второй раз за одного из Мародеров, что Северус считал неприемлимым, будто другие преподаватели понятия не имели, что он был влюблен в Лили и, как они думали, влюблен до сих пор. Том думал, что он влюблен в образ Лили, а не в нее саму, и испытывал скорее зависть по отношению к балбесам-студентам, которые весело проводили время в школе, попутно издеваясь над ботаником-зельеваром, а потом заполучили красивую и умную девушку и семью, в то время как крайне талантливый и трудолюбивый Северус оказался в Хогвартсе. С неплохой зарплатой, с репутацией, с хорошими комнатами и едой, но один. В двери Большого зала вплыл Локонс. Для преподавателей был отдельный неприметный вход, но Локонс не признавал его, потому что хотел пройтись в своей красивой мантии, улыбаясь и отвечая студентам, которые здоровались. Если бы Минерва могла, она бы спрятала лицо в руках и застонала, но вместо этого всего лишь сухо кивнула, а Снейп выглядел так, будто его сейчас вытошнит. — Доброе утро! — весело сказал Локонс, будто в зале собрались его ярые поклонники. Том тихо, вежливо поздоровался и выразительно посмотрел на Минерву. Если она не найдет, как выгнать этого чудака, то Лорды будут недовольны исчезновением нового профессора ЗОТИ, но то, что Том терпеть не мог больше невыносимого характера Снейпа, — крайнюю степень тупости. — Мне нужно будет алиби, — шепнула Минерва. *** Том смотрел на письмо министра, сложив руки на животе. Строчки были написаны криво и косо в отличие от ровных букв, которые Фадж выводил, когда переписка только началась. Малфои, конечно, не могли уйти спокойно, они перестали финансировать школу и начали подбивать на это других богатых чистокровных. К счастью, дети многих из них учились в Хогвартсе и чувствовали себя прекрасно, но Фадж, которому Малфой напел про ужасное отношение к студентам, был в ярости. Том провел пальцем по запястью и отдернул руку, словно обжегшись. Он поправил тонкую перчатку и принялся писать ответ. Противостояние ощущалось даже во внешнем виде писем. Том писал на бумаге шариковой ручкой, а Фадж — пером на пергаменте. Если Лорды и сделали что-то хорошее, так это уменьшили влияние чистокровных, потому что политика Дамблдори и Гриндевальда возвышала любых магов над маглами вне зависимости от происхождения. Над маглами, но не над их технологиями. О, Том был уверен, что Дамблдор и Гриндевальд будут улыбаться маглам и говорить, что хотят их защитить, помочь предотвратить войны, когда час настанет. — К вам направляется молодой человек, — сообщил портрет директора Диппета. — Гарри Поттер. Том оторвался от письма и положил ручку. Было крайне интересно, что было нужно мальчику. Его начали обижать, поэтому он пришел жаловаться? Вряд ли, потому что с этим бы разобралась Помона. Ну, за редким исключением типа Малфоя. Напроказничал и пришел сознаться? Вероятнее. Захотел нажаловаться на Локонса или Снейпа? Еще вероятнее. Том встал и направился к лестнице, спустился. Дверь перед ним открылась, и он застыл на выходе, ожидая. Мальчик подошел к кабинету, повернул голову и подпрыгнул, таращась своими огромными зелеными глазами из-под круглых очков. — Здравствуйте, профессор Риддл, — сказал он, выпрямляясь и складывая руки за спиной. — Вы… вы уходите? — Нет, — ответил Том, — я вышел вас встретить. На лице Поттера отображался мыслительный процесс, а, когда мальчик понял, что его ждали, брови взлетели вверх. — Кто вам сказал, что я приду, сэр? — спросил он удивленно. — Директорская тайна, — ответил Том. — Входите. Как только Поттер сделал несколько шагов вперед, горгулья угрожающе наклонилась, отчего мальчик попятился. — Не бойся, — сказал Том. — Она просто не любит, когда кто-то входит без пароля. — Именно, — подтвердила горгулья скрипучим голосом. — Зачем я тогда вообще нужна, если директор впускает всех, кого вздумается? — Ты разговариваешь, — выдохнул Поттер. — Офигенн… в смысле, круто, — исправился он, тут же сделавшись нервным. — Пойдемьте, мистер Поттер, — махнул рукой Том. — Мне, честно говоря, ужасно интересно, что вы хотите. Том повернулся и начал подниматься по лестнице, слыша за спиной легкие и быстрые шаги второкурсника, который уже тараторил: — Я хотел спросить, нет ли литературы, которую вы могли бы порекомендовать. Я изучаю много предметов, но из них новые заклинания мы учим только на трансфигурации и заклинаниях, а это ничтожно мало, — почти возмущенно сказал он, входя в кабинет и останавливаясь возле стола, пока Том взмахивал палочкой, чтобы налить чай, — но браться за сложные заклинания нельзя, потому что может произойти несчастный случай. Я выучил из книги, которую вы мне дали, все заклинания, в том числе те, которые отменяют неправильно произнесенные, а потом мы с Гермионой нашли в библиотеке книгу для домохозяек, она очень полезная, но там все очень легко. Мальчик жестикулировал, выражая явное недовольство библиотекой, которую Дамблдор неплохо так прошерстил еще очень много лет назад. Поттер был одним из тех студентов, которые, сталкиваясь с жестокой правдой — с тем, что магию нужно зубрить, — не переставали восхищаться. Тому бы хотелось, чтобы жажда знаний таких студентов была удовлетворена, но, увы, это было возможно где-то не в Хогвартсе, где-то под руководством Лордов. — Я бы хотел выучить что-то для самозащиты, но в книгах профессора Локонса нет никаких описаний заклинаний, — продолжал Поттер, — а большую часть библиотеки тоже занимают история, зельеварение, травология, магические существа, руны, трансфигурация, астрономия, заклинаний для защиты не так и много, и там почти все либо легкое, либо сложное, — взмахнул он руками, — а я хочу выучить, ну, например, какие-нибудь щитовые чары. И я подумал, — резко засмущался мальчик, сделав голос тише и снова спрятав руки за спину, — может быть, вы что-то порекомендуете? — Присаживайтесь, мистер Поттер, — кивнул Том на стул, а сам опустился в кресло. — Ваш чай, — продолжил мужчина, левитируя чашку. — Хотите шоколадные конфеты? — Нет, спасибо, — тихо ответил мальчик, глядя в чашку, будто там было что-то очень интересное. — Вы сами изучали заклинания из той книги? — спросил Том, наблюдая, как Поттер собирается с духом и признается, будто Том дал ему какой-то бесценный запрещенный во всех странах мира фолиант: — С Гермионой. — Разумно тренироваться вместе, — сказал Том, все же доставая конфеты и пододвигая к Поттеру. — При чрезвычайной ситуации один может оказать помощь или позвать кого-то. Поттер быстро затряс головой, будто боялся, что Том передумает, и ответил: — Да, у меня однажды кожа стала в крапинку, а еще я начал без остановки чихать, а Гермиона все вернула обратно. А потом у нее волосы встали дыбом, и я смог отменить заклинание. — Основные щитовые чары — Протего, — сказал Риддл, поднимаясь с кресла и подходя к книжной полке, проводя пальцем по корешкам, чтобы найти нужный. — Есть несколько видов этих чар, есть возможность усиления, но это довольно сложная магия. Будет удивительно, если вы с Гермионой освоите ее до конца года. Когда Том обернулся, Поттер выглядел так, будто выпрыгнет из собственного тела. Он даже не понимал, что раскачивается, глядя на полку с книгами и руку Риддла с блеском в глазах. Возможно, Лорды ставили ужасных профессоров ЗОТИ, запрещали открыть дуэльный клуб или факультатив, связанный со сражениями, но это не значило, что студенты не могут заниматься магией в свободное время, а Том, как хороший директор, не может что-то порекомендовать. Он достал толстую книгу, посмотрел на Поттера, который не мог поверить, что ему перепало такое счастье. Но ему и не перепало целиком, потому что в книге было слишком много опасных заклинаний для второкурсника. Том посмотрел оглавление, открыл сто первую страницу, открыл ящик стола и вытащил стопку пустых тетрадей. — Вам с совой, с котом или со змеей? — спросил он. — С совой, — попросил Поттер, глядя на яркие обложки. Том не знал, что мальчик теперь думает, но нужно было куда-то девать добро, которое притащила ради развлечения Минерва на его прошлый День рождения, потому что он сказал, что хочет себе пару блокнотов. Риддл взмахнул палочкой, копируя главу о щитовых чарах, и протянул тетрадь Поттеру. Том в свои двенадцать бы перекрасил обложку в черный, едва покинув кабинет, и был бы крайне раздражен тем, что профессор решил, будто ему нравится нечто настолько детское. Поттера же совершенно ничего не смущало. — Большое спасибо! — сказал мальчик, наконец, подняв взгляд от тетради. — Мы с Гермионой все обязательно выучим! — Могу только пожелать удачи, — сказал Том, наблюдая, как Поттер ерзает, глядя на нетронутый чай. — Если это все, можете идти. — Да-да, мне больше ничего не нужно, — быстро сказал пуффендуец, вскакивая, прижимая тетрадь к груди. — Еще раз спасибо большое! Я пойду. Спасибо. До свидания. Спасибо. Мужчина наблюдал, как Поттер отступает, путаясь в словах, а потом выбегает из кабинета. Да, похоже, Том поторопился, когда решил, что мальчик стал увереннее в себе.