Их свело небо

Под ливнем не хотелось задерживаться ни единой лишней секунды, но Джону пришлось блуждать около нескольких минут, пока посреди района не нашлось какое-то подобие отеля. Прекрасное место, чтобы перевести дух на одну ночь. Джон на всей скорости влетел в здание, распахнув двойные двери с такой силой, что те с грохотом ударились о стены и едва не прилетели обратно ему в лоб, и схлопотал на себе недовольный взгляд Мутанта с ресепшена.       — Извините… — пробормотал он стыдливо, закрывая за собой двери, после чего подошёл к стойке и проговорил как по бумажке: — Мне самый дешёвый номер на одну ночь. На одного.       К счастью, за прошедшую неделю денег скопить удалось, благодаря чему не пришлось слоняться по насквозь промокшей улице. Хотя Джон в любом случае рисковал заболеть, если сию же секунду не нырнёт в тёплую ванную… Мутант с ресепшена неохотно оторвался от книги, которую он читал, и лениво осмотрел Джона с ног до головы. Его безразличный взгляд тут же сменился презрительным, и он выплюнул с ненавистью:       — Этот район только для Мутантов. Проваливай!       — Чё? Да мне просто одну ночь переночевать… — попытался убедить Джон, но Мутант был непреклонен:       — Сказал же, только для Мутантов! Ты как сюда попал вообще? Выметайся!       — Но там же дождь…       — Выметайся! — Мутант показательно уставился в свою книгу, не позволяя продолжить разговор. Джон в очередной раз задумался о том, что в этом районе, по ощущениям, ошивались не те, кого ненавидят, а те, кто ненавидит. И видимо здесь Джону, как не Мутанту, делать в самом деле нечего. Пока он обдумывал всё, Мутант принялся неразборчиво бормотать себе под нос:       — И так всё издёвками сыпете, а теперь ещё хватает наглости соваться на более-менее безопасную территорию…       Заметив, что Джон не ушёл, он поднял глаза и истерично повторил:       — Ты ещё здесь? Я сказал, выметайся!       — Да пошёл ты! — не выдержал Джон и, громко хлопнув дверью, покинул здание отеля. Сразу вылетать под дождь, конечно, не стал, остановился на крыльце под навесом и даже задумался над тем, чтобы просидеть тут до окончания ливня. Правда заканчиваться он явно не спешил… Да и Джон порядком замёрз, рискуя заболеть. Нет, определённо нужно что-то делать. Под навесом Джон смог достать телефон, не боясь, что он промокнет, и отыскать в ближайшей округе какой-то дешёвый мотель, расположенный за территорией «только для Мутантов». На одну ночь – превосходный вариант. Джон запомнил местоположение и, собравшись с силами, вышел обратно под дождь, после чего с помощью способности взмыл в воздух и поскорее направился в нужную сторону. Мотель оказался не слишком далеко и встретил ввалившегося Джона отчётливым запахом перегара, мусором на полу и обшарпанными стенами. Всё, как дома… Очень бледный парень на ресепшене с огромными синяками под глазами, выглядящий так, словно он либо давно не спал, либо натурально восстал из мёртвых, кажется из последних сил боролся с желанием отрубиться, то и дело кивая головой. А возможно, он просто был под чем-то. В подобном месте Джон такому не удивился бы. И прибывшего гостя он заметил лишь тогда, когда Джон помахал рукой перед его лицом и намеренно громко произнёс:       — Здрасьте!       — Привет, мальчик… — ответил парень, встрепенувшись, хотя выглядел он даже младше Джона.       — Номер на одну ночь, на одного, — проговорил Джон уже заученно.       — Ха, номер! Ну держи, — усмехнулся парень и протянул Джону ключи, не глядя снятые с крючка. Возможно, это был не одноместный номер, но парень с ресепшена не посчитал необходимым в этом убеждаться. В целом, Джону было плевать, поэтому он без лишних вопросов взял ключи, посмотрел номер, написанный на прикреплённой бирке, и отправился искать нужную комнату.       Номер, если подобное место можно было так назвать, оказался совершенно небольшим, даже крошечным. Старая двуспальная кровать занимала почти всю основную комнату, а единственная дверь, помимо входной, вела в убогую ванную комнатку с треснутой плиткой, где едва умещалась дешёвенькая ванна, унитаз и раковина. Спасибо, что хоть не на улицу нужно бегать, в отдельную деревянную пристройку. И пусть Джону следовало поскорее нырять в тёплую воду, чтобы не заболеть, он не нашёл в себе нужных сил и рухнул на кровать, с противным скрипом прогнувшуюся под ним. За день столько всего произошло… Хотелось прилечь и накопить хоть немного каких-то сил. А иначе, казалось, Джон не сможет даже провернуть кран, чтобы включить воду. Он думал, что просто полежит пару минуточек, придёт в себя, соберётся в кучу, прокрутив все мысли в тишине, как вдруг в соседнем номере кто-то стал с усилием раскачивать кровать, отчего она с грохотом ударялась изголовьем о тонкую стенку, смежную с комнатой Джона. От каждого нового удара стены неумолимо тряслись, непроизвольно чуть раскачивая и самого Джона, а старые пружины той кровати громко и противно скрипели. Сосредоточиться на мыслях не удавалось. Так и ко всему прочему это оказалось далеко не самым худшим, потому что через несколько секунд раздались громкие, протяжные женские стоны, абсолютно беззастенчиво разносящиеся по всему мотелю. Джон, находящийся буквально за стенкой от творящегося бесстыдства, измученно спрятал лицо в ладонях, раздражённо прорычав в пустоту. День прошёл ужасно, и ночь, кажется, обещала пройти не лучше. Внезапно, когда очередной сладостный стон содрогнул стены мотеля, Джон вообразил образ Линча, обнажённого, раскрасневшегося, лежащего перед ним и извивающегося от удовольствия, будто этот голос принадлежал ему. Джон подскочил так резко, что его кровать тоже скрипнула и стукнулась о стену, а пошлое наваждение нерешительно растворилось, и перед глазами снова предстала обыкновенная загрязнённая комната. Джон несколько раз ошалело моргнул. Это что ещё за фантазии? Изнурённость как рукой сняло. Он с силой ударил себя по щекам, стараясь не думать и не воображать новых образов от услышанных звуков. Пожалуй, следовало в кои-то веки принять ванну и немного успокоиться.       К удивлению, тёплая вода в этом захолустье была предусмотрена, и Джон смог набрать себе ванную. Возможно, даже болезни удастся избежать. Хотя, скорее всего, уже слишком поздно – Джон слишком много времени провёл под ледяным ливнем. Он скинул с себя до сих мор мокрую одежду и с удовольствием опустился в тёплую воду, будто заключившую его в ласковые объятия. Ванна – единственное, что в любые времена помогало Джону справляться с трудностями. А в этом богом забытом мотеле, ко всему прочему, даже не было надоедливого Матео, который поспешил бы украсть воду из-под носа и помешать. С такой точки зрения и надоедливые стоны за стенкой не казались чем-то настолько уж неприятным. Джон снял свои неизменные тёмные очки, зная, что здесь его никто не увидит, отложил их куда-то в сторону и расслабленно откинул голову на бортик ванной. За день столько всего произошло, что мысли никак не находили покоя, продолжая со страшной скоростью метаться по голове. Родители Линча… Он говорил, что они «традиционных взглядов», но Джон и предположить не мог, что это могло значить. «Предназначение», «судьба». Что за бред? Каждый человек в праве сам выбирать, как ему жить! А Джон ещё думал, что его родители хреновые. Были. Да и что, в конце концов, плохого в профессии фуд-журналиста? Чем родители Линча были так недовольны? Лишь тем, что он недостаточно использовал свои «дарённые» крылья? Какая странная логика… Но, кажется, хотя бы эта Лили со своей семьёй была нормальной. У Линча, вроде как, с ней хорошие отношения. Хотя Джон мало что успел понять. Всё произошло как-то слишком быстро, будто по сокращённому, ускоренному сценарию. Кажется, семья Линчей так много раз проходила эту ссору, что уже научилась заканчивать её вдвое быстрее. Линч тогда заплакал и убежал. Заплакал… Джон резко открыл глаза, столкнувшись с тусклым тёплым светом лампочки, висевшей над зеркалом – единственным источником света, освещающим эту крохотную ванную комнату. От одной мысли о слезах Линча на сердце почему-то заскребло. Не задумываясь, Джон потянулся за своим телефоном, оставшемся в брошенных на пол джинсах, включил его, чуть сощурившись от непривычно яркого без очков экрана, и открыл переписку. Имя контакта «Линч» вынудило опомниться. Он просил не беспокоить, хотел побыть один. Джон вздохнул и отложил телефон в сторону вместе с идеей что-нибудь написать. Не стоит. Лучше лечь спать и решить всё утром, на трезвую голову.       Джон неохотно вылез из ванны, развесил свои вещи на нерабочей батарее, чтобы к утру они высохли, натянул на себя только трусы, которым, видимо, в любом случае не суждено было просохнуть, и направился к кровати. Солнцезащитные очки и телефон отправились на пошарпанную прикроватную тумбочку, а Джон устало рухнул на скрипучую кровать и прикрыл глаза, не отыскав в себе сил думать ещё о чём-то. Стоны за стенкой будто и не планировали прекращаться, но странные откровенные фантазии больше не посещали сознание. Так и не сумев понять, что это было, уставший Джон, несмотря на шум, уснул. К утру ливень, наконец, закончился. Не задерживаясь в этом мотеле ни на мгновение, Джон быстро оделся и поскорее покинул это место, обрадовавшись тому, что хотя бы стоимость у него была соответствующей – крайне низкой. Джон уж испугался, что с такими внезапными тратами не сможет отдать тот давний долг, на который копил всю неделю… К счастью, обошлось. Пока шёл, по памяти собирая запомнившиеся с высоты крупицы улиц, написал сообщение Линчу.

Вы

Могу вернуться?

10:03

Ответ последовал, к удивлению, незамедлительно. Линч Конечно. Извини за вчерашнее 10:03 Джон хмыкнул и продолжил свой путь. До дома своих родителей его тащил Линч, из-за чего Джон не особо задумывался о дороге и не спешил её запоминать. Из-за этого возвращаться было сложновато – дорога в памяти не отложилась. Пришлось вновь обратиться к картам. Если задуматься, Джон, наверное, уже очень давно не отходил так далеко от родного района – обычно он старался ошиваться рядом, чтобы в случае чего быстро примчать домой и помочь тому, кому потребуется помощь. Даже удивительно как-то. Джон и забыл, что мир за пределами родного округа всё ещё существует. За прошедшие две недели Джон стал возвращаться домой к Линчу с той же уверенностью, с какой когда-то возвращался к себе. За всё это время от Гвен не последовало ни одного сообщения. Может, Джона правда уже выписали из семейного древа? Почему-то этот вопрос его больше никак не волновал. Он позвонил в дверной звонок – дубликат ключей всё как-то не удавалось попросить – и принялся ждать, когда откроют. Линч подоспел так внезапно, что едва не зашиб Джона дверью. С трудом опершись на дверную ручку, он застыл в проходе, кажется забыв, что, чтобы впустить гостя, нужно отойти. Выглядел он не лучшим образом. Глаза были красные и опухшие от явно многих часов слёз, волосы всклокоченные, крылья помятые. Футболки на нём никакой не было, и от вида его обнажённого торса у Джона странным образом покалывало кожу. Он застыл, некультурно вытаращившись на Линча, и перед глазами на мгновение пронёсся вчерашний выдуманный образ, а в голове сами собой воспроизвелись те стоны. В этот момент Джон особенно обрадовался, что всегда носил на лице тёмные очки, скрывающие глаза.       — Прости за внешний вид… — кое-как выдавил Линч хриплым голосом, видно пытаясь замять продолжительную неловкую паузу. — Проходи.       Он отошёл с прохода, наконец пропуская Джона внутрь. Тот поскорее прошёл, стараясь скрыть искажённое от фантазий лицо, и поспешил что-нибудь сказать, чтобы отвлечься:       — Выглядишь хреново. Не заболел?       — Думаю, заболел, — признался Линч смущённо, закрывая входную дверь и тяжёлыми шагами вываливаясь из прихожей. Его громадные крылья волоклись за ним, как плащ, и явно мешали передвигаться. Видимо, из-за болезни и общей усталости у Линча не нашлось сил держать их в сложенном положении, как обычно.       — А чё ты ничего не сделал? Надо было в тёплую ванну и…       — Да, я так и сделал. И уснул в воде… Поэтому так выгляжу. Извини ещё раз, — Линч неловко потоптался на месте, оглядываясь на диван, видимо борясь с желанием сесть на него и зачем-то продолжая стоять. Его домашние штаны – единственное, что было на нём из одежды – покрывались мокрыми пятнами, свидетельствующими о том, что их совсем недавно натянули на мокрое тело. Похоже, Линч правда уснул прямо в ванной и проснулся только совсем недавно, успев напялить лишь штаны. Как Джон понял, он плакал, вероятно всю ночь, из-за чего устал и вырубился прямиком в воде. Очередной приступ жалости кольнул сердце, вновь захотелось обнять и утешить. Джон мотнул головой, отгоняя все эти мысли. Не стоит двум взрослым парням сентиментально обниматься, тем более когда один из них полуголый. Всё, что Джон сделал – прошёл к дивану и уселся, давая Линчу понять, что и он может сделать также. Кажется, Линч был ему за это благодарен и с удовольствием опустился на мягкие подушки, расслабленно поджав ноги под себя. Он явно нуждался в отдыхе. Вчерашний день был тяжёлым, особенно для него.       — Есть хочешь? Может, мне чё-нибудь приготовить? — Джон уже подорвался с дивана, чтобы дойти до кухни и посмотреть, какие есть продукты, как вдруг Линч остановил его:       — Нет, не надо! Не уходи… — Его тёплая, даже горячая рука надёжно вцепилась в запястье, не позволяя сдвинуться. Наверное, температура из-за болезни или последствия целой ночи, проведённой в тёплой ванне. Хотя, за время вода должна была остыть. — Побудь со мной…       — То «оставь меня», то «побудь со мной». Какие-то качели, не находишь? — Джон попытался отшутиться. В его жизни никогда не было людей, с которыми можно душевно поговорить. Он не знал, как это, и не имел понятия, как лучше себя вести.       — Прости… — В очередной раз извинился Линч. Кажется, уже третий за этот несколько минутный разговор. Он опустил глаза, взглянув на свои ноги, прижатые к телу, и с сомнением поджал губы. Думал, стоит говорить или не стоит. Джон сел обратно на диван и принялся терпеливо ждать. Что бы Линч ни решил – он не станет мешать ему и дождётся. Так пронеслась целая минута напряжённого молчания. А потом Линч всё-таки заговорил, стараясь скрыть боль в голосе:       — Просто… То, что случилось вчера – можно сказать, обыденность. Так происходит всегда. Я просто понадеялся, что, может, что-то изменится. Всегда, сколько бы мы с Лили ни пытались завести обычный разговор с родителями, он заканчивался скандалом. Всегда! И в этот раз тоже.       — Понимаю, — вздохнул Джон. У него было также. Только это он начинал скандалы, надеясь быть услышанным, а не родители, предпочитавшие беспечно пропускать всё мимо ушей.       — Я поэтому так рано съехал. И поэтому не звонил им и ничего не рассказывал. Просто знал, чем закончится любой разговор… — кажется, Линч снова сдерживался, чтобы не заплакать.       — Но ты всё равно их любишь. Это круто, — Джон подумал о тех фотографиях в прихожей. Линч не хранил бы их, если бы ненавидел свою семью. В телефоне Джона тоже была целая куча фотографий с семьёй, с различных праздников и совместных прогулок. Он старался запечатлеть все счастливые моменты, чтобы никогда о них не забывать.       — Конечно! Я же понимаю, почему они так говорят. Их так воспитали. Но… Я просто не хочу, чтобы мою судьбу решали за меня. Мне нравится быть журналистом, Лили нравится рисовать, и меня просто… бесит, что наши крылья по этой логике не позволяют нам заниматься тем, чем мы хотим. Тогда проще их отрезать… — Линч сильнее сжался, приобняв себя за колени.       — А ты пробовал говорить об этом родителям? В смысле, прямо, в лоб?       — И не один раз! Но у них всегда один и тот же аргумент – общество, которое не забывает указывать Мутантам на «их место». Когда я учился в школе, одноклассники… издевались. А учителя закрывали глаза. Я был обычным, неконфликтным, но за меня всё решили мои крылья. Родители утверждают, что они – дар, который ведёт нас по правильному пути. И просто не хотят верить в то, что на деле они – проклятье, мешающее жить.       — Да брось ты, не в крыльях дело! Как раз в обществе, в котором слишком много идиотов, — попытался подбодрить Джон. В нём закипела ярость. Он не понаслышке знал, что значит «не приглянуться обществу». — Знаешь, когда я учился в универе, один индюк там не забывал напоминать мне, что я – нищий. В целом, мне было плевать, но один раз он, скажем, перешёл черту. И тогда я его отмудохал.       — Джон, это неправильно! — напомнил Линч с укором.       — Да знаю я! Поверь, знаю… Но тогда мне казалось, что я поступил правильно. И сейчас кажется, если честно. Просто закон не всегда… справедливый. Если бы таких придурков тоже можно было бы судить и наказывать, если бы этим кто-то занимался… Думаю, мир бы уже процветал. Ну, в каком-то смысле, — Джон пожал плечами, непроизвольно принявшись прокручивать в воспоминаниях все подобные события, произошедшие с ним за жизнь. После небольшой паузы он продолжил:       — Я это к тому, что твоя жизнь зависит от тебя и только от тебя. Ты можешь быть неправ, но у всех своя правда. Делай, чё любишь, кайфуй и не слушай всяких имбецилов, которым лишь бы вставить своё сраное, никому не нужное мнение. Ты сам для себя справедливость. Я давно живу с таким принципом и, знаешь, мне легче.       Джон потянулся в карман джинсов и выудил оттуда сотню бумажных долларов, протянул их Линчу.       — Держи. Вот, смог поднакопить. За то, что врезался в тебя тогда, — проговорил он с чистой улыбкой. От шока Линч даже выпрямился и впервые за долгое время подтянул крылья к себе.       — Ты серьёзно? — спросил он удивлённо, вытаращившись с искренним изумлением.       — Да, наконец отделаюсь от грёбанного мистера Дейвисона. Ну и в целом… Я для себя решил, что это правильно, — Джон настойчивее протянул купюры, догадываясь, что его скромный собеседник будет ещё какое-то время упираться.       — Но я же сказал, что ты можешь не спешить… Тебе же нужны эти деньги… — ожидаемо отнекивался Линч.       — Я живу по сути за твой счёт, мне деньги почти не нужны. Так что не парься. Сто долларов – меньшее, чем я могу отплатить за две недели полного содержания, — Джон ещё раз усмехнулся, стараясь скрыть проступающий румянец. На деле ему было неловко вот так сидеть у кого-то на шее, и он мечтал однажды полностью за себя заплатить, хотя и понимал, что мечте этой не суждено сбыться в скором времени. Даже одну жалкую сотню он с трудом наскрёб за минувшую неделю, в очередной раз послав куда подальше пацанов с их многотысячным долгом. И, конечно, от такого нахальства они начинали всё сильнее злиться. Будто услышав мысли Джона, они отправили ему очередное гневное сообщение. Ему даже не требовалось доставать телефон и смотреть на экран, чтобы понять это. Вибрацию гаджета, свидетельствующую о новом пришедшем уведомлении, Джон тактично проигнорировал, продолжая протягивать Линчу деньги.       — Ну не знаю, Джон… Я не…       — Бери, я сказал. Или затолкаю тебе эти деньги в рот, — угроза, конечно, была шуточной, но Джон всё же попытался придать своему взгляду серьёзности, чтобы показать, что он правда больше не намерен ждать и уговаривать.       — Ну ладно… — всё-таки согласился Линч и почти невесомо, одними кончиками пальцев схватился за купюры, медленно отложив их на край стола. Его глаза бегали, он выглядел потерянным. Видимо, никогда ничего подобного не испытывал. Джон тоже. В этом они были похожи. Не поднимая глаз, Линч проговорил растерянно, искренне, таким красивым, настоящим голосом:       — Спасибо тебе. Правда. Большое.       — За сотку, которую я и так должен, ты серьёзно? — Джон не смог сдержать усмешки. Не злобной, конечно, совершенно доброй, удивлённой. Они с Линчем – как два инопланетянина с разных планет, как два путешественника из разных миров. И каждый новый день, проведённый вместе, они знакомили друг друга с чем-то новым, не переставая удивлять.       — За всё, — пояснил Линч. — За всё, что ты сделал. Вообще за всё. Большое тебе спасибо.       Линч поднял глаза, такие чистые и чарующие. Он в самом деле выглядел, как неземной. Его большие ярко-зелёные глаза идеально констатировали с чёрными вороными крыльями и пушистыми волосами, а невероятную природную красоту не могла испортить даже болезнь. Он смотрел на Джона неотрывно и ничего не говорил. Лишь через несколько секунд Джон понял, что делал то же самое. Удивительная красота Линча надёжно приковала его взгляд. И это были лучшие оковы из всех, какие могли существовать. Джон не хотел, чтобы этот удивительно долгий миг когда-то заканчивался. Он смотрел, смотрел и с каким-то странным удовольствием ощущал это покалывание на коже. А ещё, кажется, он постепенно приближался. Или это приближались к нему? Как бы то ни было, Джон не хотел это заканчивать. Он так увлёкся, очарованный, что даже не заметил, как Линч медленно, будто с опаской, поднял руку и едва не дотронулся до оправы очков, чтобы снять их. В сознании словно возникла молния, с грохотом ударившая посреди ничего. Джон с невероятной скоростью перехватил чужое запястье, не позволив руке сдвинуться. Чарующее наваждение бесследно прошло.       — Не надо, — сказал Джон сухо, даже резко, и отстранил от себя чужую руку. Линч послушно опустил её вместе со взглядом и виновато промямлил:       — Прости.       Джон молча поднялся с дивана и подошёл к окну. Солнце только-только поднималось к зениту, на улице виднелись спешащие по делам прохожие. День только начинался, а уже казалось, что все силы закончились. Джон достал из кармана телефон и тут же наткнулся на сообщение, чьё содержание он предугадал ещё раньше, чем оно пришло. Хоппер Я же говорил, не пытайся сбежать. Сегодня не явишься – объявим на тебя охоту, шутки кончились. 10:37 Джон раздражённо цокнул и убрал телефон обратно в карман. Отвечать он ничего не стал. Чем больше с него требовали – тем меньше хотелось честно платить. Джон тоже предупреждал, что будет давать деньги только тогда, когда они будут. А если два человека не могут договориться, то исход спора всегда зависит от того, кто сильнее… Джон мотнул головой. Это неправильно. Он повернулся к Линчу и заговорил о первом, что пришло в голову, чтобы отвлечься:       — Так ты заболел, говоришь?       — Думаю, да. А ты как? Тоже ведь под дождь выбежал… — в его голосе снова промелькнула уже знакомая виноватая интонация. Когда же он перестанет считать себя виноватым во всех грехах?       — Да вроде пронесло, — Джон пожал плечами, размеренными шагами подойдя к дивану, но так и не решившись сесть. — Чё, может мне в аптеку сгонять? Ты как себя чувствуешь?       — Вроде неплохо. Только… одеться, наверное, стоит, а то я в таком виде… — Линч попытался смущённо прикрыться, словно только осознав, что всё это время был без футболки. Джон поймал себя на мысли, что не хотел бы, чтобы Линч одевался, но прикусил кончик языка, не позволив этим странным желаниям вырваться за пределы головы. Линч медленно поднялся с дивана и направился в сторону шкафа, нерешительно бросив через плечо:       — А ты пока приготовь нам завтрак, пожалуйста. Ну, если, конечно, ты не против…       — Без проблем, — Джон улыбнулся, показывая, что всё в порядке, и направился на кухню. Продуктов как всегда было немного, но что-то сварганить всё же удалось, и парни уселись завтракать. Линч отыскал в шкафу чистую белую футболку, удивительно сильно идущую ему к лицу. Наверное, своим светлым оттенком она хорошо подчёркивала чёрные крылья и волосы, из-за чего так отлично смотрелась. Джон в таком особо не разбирался. На секунду он задумался, что Линч хорошо смотрелся бы в любой одежде, и Джон восхищался бы им всегда… И снова встряхнул головой, отгоняя эти странные мысли. Да что с ним в последнее время происходит? Он продолжил молча есть, стараясь привести голову в порядок. Долгое время никто ничего не говорил. Ели молча. Джон чувствовал эту витающую в воздухе недосказанность – Линч явно хотел сказать что-то ещё, о чём почему-то умолчал в прошлый раз, но вечно не решался и снова затыкал рот едой. В таких случаях всегда действовала одна беспроигрышная тактика: относиться с трепетом и терпеливо ждать. Линчу требовалось время, и Джон готов был его предоставить.       Как и следовало ожидать, спустя несколько минут Линч всё-таки решился заговорить. Он начал так робко, с запинками, неотрывно глядя на свою полупустую тарелку:       — Джон… — его голос дрогнул, — я должен тебе кое-что сказать. Я хочу отрезать крылья.       Кусочек пищи, так и не сумевший дорваться до рта, соскользнул с вилки и с тихим шлепком шмякнулся в тарелку. Джон застыл, неуверенный в том, что всё услышанное было сказано на самом деле. Может, это просто галлюцинация? Он кое-как снова начал двигаться, постаравшись наиболее естественными движениями насадить упавший кусочек обратно на вилку. На лице застыла нервная ухмылка, которую никак не удавалось убрать.       — Я не знал, что ты умеешь шутить. Хотя шутки у тебя, если честно, такие себе, ещё нужно поработать… — залепетал он нервно, всё безуспешно пытаясь вернуть многострадальный кусочек – он, как живой, по всей тарелке носился от вилки, словно не желая быть съеденным.       — Я не шучу, — голос Линча звучал неуверенно, хотя даже так не оставалось сомнений, что он говорил серьёзно. — Крылья, как проклятие. Они только мешают. Это из-за них каждый разговор с родителями заканчивается скандалом, из-за них надо мной издевались в школе, из-за них я по сей день выслушиваю оскорбления от собственных коллег по работе и даже случайных прохожих. Из-за них все беды.       Джон оставил попытки поймать злосчастный кусочек, понимая, что он всё равно уже в рот не полезет. Линч тоже отложил приборы, видимо догадываясь, что разговор будет непростым.       — Линч… — Джон попытался сохранить самообладание, но его голос тоже неконтролируемо дрожал. — Ты же понимаешь, что дело не в крыльях? Дело в этих идиотах! Они всегда найдут, до чего додраться! Крылья – просто предлог!       — Но если бы крыльев не было, у них бы не осталось поводов…       — Они бы нашли другие! Если ты показался обществу слабым или другим – они всегда найдут причину наброситься. И тут главное показать, что ты не жертва. Об этом я тебе говорил! Поэтому я пообещал тебя защищать! — Джон старался звучать убедительно, внимательно подбирал слова, но Линч был удивительно непреклонен.       — Джон, я уже всё решил, — его голос продолжал дрожать, а затуманенные отчаянием глаза смотрели прямо и неподвижно, с пугающей уверенностью.       — Что ты решил?!       — Завтра я лягу на операцию. Насколько знаю, это будет первая в мире операция по отделению способности от человека, — Линч поднялся со стула и принялся кратко расхаживать по кухне, нерешительно обхватив себя руками. Джон подорвался следом, встал напротив него и крепко схватил за плечи, заглянул в глаза. Они метались. Но давняя тоска, скрывающаяся под ярко-зелёной оболочкой, казалась твёрдой и непоколебимой.       — Ты сам слышишь, что несёшь? «Первая в мире операция»? Линч, это опасно! Никто не знает, что будет! Вдруг, человек не может жить без своей способности, как без сердца? — Джон встряхнул Линча за плечи, пытаясь вразумить, но тот только отвёл взгляд, стараясь больше не пересекаться глазами.       — Это просто крылья. И мне их просто отрежут. Живут же люди как-то без рук, без ног.       — Линч, но зачем? Это же твои крылья! Это часть тебя! Ты правда отрежешь их только потому, что они не нравятся каким-то тупым уродам вокруг? — Джон сам не верил, что говорил подобное. Все последние несколько минут ощущались, как кошмарный сон.       — Они мне не нравятся! — внезапно прикрикнул Линч и быстро стушевался, снова отведя взгляд. — Слушай… Я не передумаю. Если ты хочешь меня переубедить – лучше просто уйди. Пожалуйста.       Линч скинул со своих плеч чужие руки и повернулся спиной. Его прекрасные чёрные крылья плотно прижимались к телу, подрагивая от напряжения. Джон хотел его переубедить, но не знал, как. Он знаком с этим парнем всего две недели. Каких-то две недели! Лучше поискать того, кто знает его лучше и наверняка сможет переубедить. После того похода к родителям Джон подметил, что, вроде как, у Линча были неплохие отношения с его сестрой Лили. К ней Джон и направился, пулей вылетев из квартиры. Оставалось надеяться, что она ещё не уехала из гостей родителей, потому что где ещё искать её – Джон не знал.