Тебя здесь нет

Flashback.

Тот день пах летом. Настоящим, густым, как мандариновое варенье, которое варила бабушка – сладким, но с лёгкой горчинкой. В воздухе витал смолистый аромат нагретой солнцем хвои из леса неподалёку. И беззаботностью, которая бывает только когда родителей нет дома, а впереди тебя ждёт целый свободный день. Сохён проснулась от того, что на нос ей упал солнечный зайчик, пробившийся сквозь щель между шторами. Она хмыкнула и потянулась, но тут же взвизгнула, подскочив на месте – на кровать с грохотом плюхнулась Сохи, вся такая взъерошенная и сияющая. В прочем, всё как всегда. — Вставай, соня! Родители уехали, весь день наш! – она щелкнула сестру по носу и тут же принялась напевать что-то под нос, отбивая ритм пальцами по одеялу. — Придумала крутой припев, послушай! — Опять про какого-то мальчика? – проворчала Сохён, зарываясь лицом в прохладную подушку. У неё было своё, особое настроение, и безумная, солнечная энергия сестры действовала ей на нервы. — Нет! – фыркнула Сохи, но её энтузиазм ничуть не угас. Она дёрнула одеяло на себя, обнажив ноги Сохён. — Про море. Про то, как оно шумит по ночам. Хотя... – её глаза хитро сверкнули. — Можно и про мальчика вписать, один на примете у меня есть! Сероглазый, высокий. А какие у него руки, Боже, такие не только гитару могут правильно держать. Сохи, подскочила с кровати и начала напевать, расхаживая по комнате, и размахивая руками. Она пела о смелости, о побеге, о скорости, и на миг Сохён почувствовала укол зависти к лёгкости, с которой сестра рождала целые миры из ничего. И тут Сохи замерла на месте, как вкопанная, её глаза расширились от внезапной идеи. — А давай к реке? Прямо сейчас! Сделаем кучу крутых фото на утёсе! Я возьму папин старый фотоаппарат! Представляешь, как будет смотреться? Ты в том белом платье, с растрёпанными на ветру волосами... как русалка, выброшенная на берег! Сохён нахмурилась, окончательно садясь на кровати. Холодок страха, знакомый и тошнотворный, скользнул по коже при упоминании воды. — Опять твои дурацкие идеи. Я не хочу к реке. — Почему? – Сохи скривила губы в обиженной гримасе. — Мы же договорились, что ты перестанешь всего бояться! Я же с тобой! Сделаем крутые снимки. Все девчонки обзавидуются, а мальчики будут лежать у твоих ног, – девушка драматично рухнула на кровать сестры, закатив глаза. — Перестань! – голос Сохён прозвучал резче и громче, чем она хотела. Эхо её крика ударилось о стены маленькой комнаты. — Не надо меня учить! Не надо за мной таскаться! Я не кукла для твоих фотосессий! Может, я хочу хотя бы иногда побыть одна?! Наступила короткая, колючая, оглушительная пауза. Свет в глазах Сохи померк, будто кто-то выключил внутри неё солнце. Но лишь на секунду. Её лицо снова стало маской безразличия. Она соскочила с кровати с таким видом, будто это её ни капельки не задело. — Как знаешь, – бросила она через плечо, уже направляясь к двери, её голос стал плоским и безжизненным. — Я тогда одна пойду. Сделаю много-много крутых фотографий и ещё подумаю, делиться ли ими с тобой для нашего блога. Может, заведу свой, раз тебе не интересны мои глупые идеи. Дверь в спальню приоткрылась, впуская внутрь полосу слепящего утреннего света и запах свежескошенной травы. — Эй, Сохён? — Что? – буркнула та, сжимая в кулаках одеяло и раздражаясь от никогда не унывающей сестры. — Всё равно послушай припев, ладно? Он правда классный. И она начала напевать, уже выходя в коридор. Её голос удалялся, сливаясь со звуками просыпающегося дома. Сохён так и не ответила. Она лишь сжала подушку так, что побелели костяшки пальцев, и закрыла глаза, пытаясь загнать обратно предательские слёзы обиды и досады. У них ещё будет куча времени, чтобы помириться. Целый день. Целая жизнь. Она в этом не сомневалась. Просто сейчас ей отчаянно нужно было побыть одной. А тишина в их доме всегда была такой громкой.

***

Настоящее время.

* От лица Сохён * Резкий, пронзительный вой сирены скорой помощи с улицы вырвал меня из воспоминаний, грубо вернув в стерильную реальность ветклиники. Я дёрнулась, и пластиковый стаканчик с водой выпал у меня из рук, с глухим стуком покатившись по полу и оставив за собой мокрый след. — Эй, осторожнее там! – раздался весёлый, ничуть не испуганный возглас из коридора. Я обернулась, поспешно вытирая мокрые пальцы о халат. В дверях, залитый светом сзади, стоял мужчина, и картина была настолько нелепой, что на мгновение позабыв о смущении – улыбнулась так, что чуть не издала смешок. Он был одет безупречно – дорогая белая рубашка, идеально сидящие брюки, на запястье мелькнули часы, которые могли стоить как моя годовая зарплата. И на этом фоне – он прижимал к этой рубашке крошечный, промокший, испачканный в чём-то тёмном комочек шерсти. Котёнок жалобно пищал, а мужчина смотрел на меня виновато-испуганными глазами, словно принц, случайно наступивший в лужу. — Кажется, он немного напуган, – сказал он, и его голос, низкий и тёплый, странным образом заглушил вой сирены и моё собственное беспокойство. Он звучал как то самое летнее утро из воспоминаний – спокойный и обнадёживающий. — Нашёл его под машиной. Думаю, лапка повреждена... Можете помочь ему? Что-то внутри меня сжалось – старый, знакомый комок беспокойства и чего-то ещё, чего я не могла определить. Что-то, что годами пряталось под слоем повседневности, рутинных уколов, стерилизации инструментов и запаха антисептика. — Конечно, – мой собственный голос прозвучал хрипло. Я отступила, пропуская его внутрь. — Проходите. Кладите сюда. Пока я готовила всё необходимое, мои глаза украдкой рассматривали его. Он не суетился, не дёргался. Просто стоял и гладил котёнка одним пальцем по загривку, что-то тихо и успокаивающе ему напевая. Казалось, его совершенно не заботила дорогая рубашка, на которой теперь красовались пятна и дырочки от коготков. — Как зовут вашего нового друга? – поинтересовалась я, аккуратно осматривая лапку испуганного малыша. — Пока не знаю, – он улыбнулся, а уголки его глаз заблестели. — Он не представился. Просто сидел под колесом моей машины, такой маленький и беззащитный. Я не смог просто оставить его там. Кажется, это вывих. — Это очень благородно с вашей стороны, – я улыбнулась в ответ, и это была не профессиональная, дежурная улыбка, а что-то другое, более искреннее, давно забытое. Наши взгляды встретились и задержались на секунду дольше, чем следовало. Время словно споткнулось и замерло. В воздухе повисло тихое жужжание люминесцентных ламп, и лишь тихое жалобное мяуканье на столе напоминало, что мы здесь не одни. Я отвела глаза первой, сконцентрировавшись на работе. Последующие полчаса прошли в лёгкой, почти медитативной суете. Он всё это время стоял рядом, заботливо придерживая животное, и рассказывал тихим, спокойным голосом, как обнаружил котёнка, как два часа уговаривал его вылезти из-под машины, протягивая лакомства. — Что ж, – я выпрямилась, снимая перчатки. — Кость цела, это действительно вывих. Я вправила его. Жить и бегать будет. Но ему нужен покой, уход и повторный осмотр через неделю. Если вы не можете... — Я заберу его, – твёрдо заявил он, перебивая меня. В голосе не было и тени сомнения. — Через неделю приведу на осмотр, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Он сказал это так просто и естественно, будто это было единственно возможное решение. В его взгляде читалась такая непоколебимая решимость и доброта, что внутри меня, где-то в самом тёмном и заброшенном уголке души – ёкнуло что-то тёплое и живое. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как уголки моих губ сами собой тянутся вверх против воли. Он аккуратно, словно драгоценность, забрал котёнка, уже завёрнутого в чистую пелёнку, ещё раз поблагодарил и уже почти переступил порог, когда вдруг остановился, повернувшись ко мне. — Кстати, меня зовут О Юнги. — Сон Сохён, – ответила я, и почему-то моё имя в его присутствии прозвучало как-то по-новому, будто я услышала его впервые. — До встречи, Сон Сохён, – он кивнул, и его улыбка осветила всё помещение. Дверь за ним закрылась. Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Она давила на уши, нарушаемая лишь далёким бормотанием коллег из-за двери и равномерным посапыванием животных в клетках. Я подошла к раковине и начала мыть руки, смотря на своё размытое отражение в блестящей поверхности крана. Обычное лицо. Усталые глаза. Скучная жизнь. Но сегодня в неё ворвалось что-то новое. Что-то тёплое и незнакомое. Чьё-то участие, обращённое не ко мне – к беззащитному существу, но которое почему-то странным образом согрело и меня саму, как луч солнца в холодное утро. Я с удивлением поймала себя на том, что уже мысленно отсчитываю дни до следующей недели. Жду, когда дверь снова откроется и впустит тот самый свет, исходящий от этого странного человека по имени Юнги. Имя эхом отозвалось в тишине. О Юнги. И тут же тишина снова сомкнулась вокруг, став ещё громче, ещё невыносимее от этого мимолётного проблеска надежды. Потому что она жестоко напомнила мне о том, как сильно, на самом деле, я одинока. * От лица Сохи * Вода приняла меня как родная. Прохладная, безразличная, идеальная в своей тишине. Я нырнула глубже, оттолкнувшись от кафельного бортика так, что мышцы спины приятно напряглись, напоминая о своей силе. Здесь, на глубине, не было никого. Ни Сон Сохён с её вечными угрызениями совести и страхами, ни призраков прошлого, шепчущих из каждого угла. Только я, тяжёлая, обволакивающая вода и ровный гул в ушах, заглушающий все ненужные мысли. Я вынырнула, сделав резкий, жадный гребок, и понеслась по дорожке, выкладываясь по полной. Каждый взмах рук, каждый мощный толчок ногами – это был вызов. Вызов самой себе, своим пределам, всему миру. «Смогу быстрее? Смогу сильнее?» Я плыла, словно за мной гнались демоны, вырвавшиеся из самого Ада. А может, я сама и была тем демоном, что несётся, сметая всё на своём пути. Делая разворот краем глаза заметила его. Новую игрушку на соседней дорожке. «Неплохое тело, кстати», – мелькнула оценка где-то на задворках сознания. Стройное, но с прорисованным рельефом на плечах и спине. Уверенность в себе читалась в каждом его движении, в том, как он легко и мощно нырнул, словно владел этим пространством. Мужчина бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд – не любующийся, а скорее изучающий, как соперника, – и я почувствовала, как во мне вспыхивает знакомое, холодное, хищное любопытство. «О, хочешь поиграть, красавчик?» Он рванул с места, пытаясь сразу набрать скорость, обогнать. Видимо, привык, что все расступаются перед его величеством. Позволила ему пару секунд плыть рядом, чувствуя, как внутри закипает дикий, азартный восторг. Я видела его боковым зрением – сконцентрированный взгляд, напряжённые мышцы шеи, ровные сильные гребки. Он выкладывался. «Мило. Но наивно». Я сделала вид, что полностью поглощена процессом, и тут же, как по команде, ушла под воду. Дельфином. Моим коронным. Тело помнило каждое движение, каждое сокращение мышц. Я скользила под водой, как тень, при этом быстрая, неотвратимая, беззвучная, оставляя его далеко позади. Знала, что он уже проиграл. Ещё даже не доплыв до конца, уже чувствовала его поражение на вкус – сладкое, медвяное, пьянящее. Я вынырнула у бортика, с силой откинула мокрые волосы назад и перевела дух – дыша ровно, глубоко. «Идеально. Даже не запыхалась. Как и всегда». Обернулась, чтобы насладиться зрелищем. Он доплывал, тяжело дыша, его плечи поднимались и опускались. Лицо разгорячённое, с каплями воды, стекающими с тёмных волос на лоб. В его глазах – сначала чистое, детское недоумение, а потом, на смену ему, пришла резкая, обжигающая злость. О, как же я обожаю этот момент. Этот сладкий, драгоценный момент, когда чьё-то непоколебимое, возведённое в абсолют эго даёт первую, такую красивую трещину. — Неплохо, – выдохнул он, и его голос проскрипел от напряжения и нехватки воздуха. Он пытался казаться крутым, непринуждённым, но у него не получалось. — Сильно. Для первой встречи. Медленно, словно предлагая себя рассмотреть, повернулась к нему всем телом, облокотившись на бортик. Я впустила его в своё личное пространство, давая почувствовать разницу температур – прохладу, исходящую от меня, и тепло его разгорячённого тела. Посмотрела прямо в глаза, позволив ему увидеть в своих – не интерес, а холодную, почти скучающую насмешку. В то время как в его взгляде бушевала настоящая буря – злость, любопытство, уязвлённое самолюбие и... желание. Всегда оно. — А кто сказал, что это первая? – бросила я ему в лицо. Мой голос прозвучал низко, спокойно и немного хрипло, выгодно контрастируя с его сдавленным, учащённым дыханием. Его глаза сузились до щелочек. Мне дико понравилось, как напряглись его скулы, как сжались губы. Он попытался вернуть контроль, приблизившись ещё на полшага. Его тело излучало не просто тепло, а власть, привычку доминировать. Но какая жалость, что на меня это не работало. — Донхён, – представился он, выбросив своё имя как вызов, как козырную карту, словно это магическое заклинание должно было заставить меня отступить. Я сделала небольшое театральное движение головой, сделав вид, что пробую его имя на вкус, как дорогое вино. — Дон-хён... – протянула я, нарочито медленно, с лёгкой, уничижительной насмешкой в голосе, и тут же сделала самое скучающее, безразличное лицо, какое только могла. — Мило. В его глазах промелькнула мгновенная вспышка ярости. «Отлично. Идеальная реакция». — А как зовут тебя, наша таинственная русалка? – в тоне прозвучала опасная, шелковистая мягкость. Он явно не привык, чтобы его игнорировали и выставляли дурачком. Похоже, это было для мужчины в новинку. Я уже мысленно собралась уходить. Эта игра начала надоедать, ведь цель уже была достигнута. — Тебя это не должно волновать, — отрезала я, поворачиваясь к выходу. — Я так не считаю, – он резко, почти агрессивно двинулся вдоль бортика, блокируя мне путь. «Наглец». — Я проиграл. Как минимум заслужил знать имя той, кто меня обыграл. Остановившись – медленно, с преувеличенным интересом, провела по нему взглядом с ног до головы. Сначала его лицо – красивое, правильное, теперь искажённое лёгкой гримасой раздражения. Потом его плечи, грудь... «Неплох, ничего не скажешь». Мой взгляд скользнул ниже, на пресс, и затем упал на его запястье. Старый, белесый шрам, грубой нитью прошивший кожу над венами. След какой-то прошлой, забытой битвы. «Слабое место». Я вернула взгляд на его лицо, позволив себе широкую, открытую, бесстыдную ухмылку. — Ты ничего не заслужил. Кроме урока. Не стоит бросать вызов тем, кого не знаешь. Может больно ударить по эго. Я увидела, как напряглись его руки, как сжались кулаки. Ещё секунда – и он бы взорвался. Мне это нравилось. Я жила этим. Я повернулась к нему спиной, давая последний, унизительный аккорд этой встрече. — Учись плавать лучше, зайчик со шрамом. А потом уже заигрывай. И, не дав ему вымолвить и слова, не дав опомниться, я мощно оттолкнулась от бортика и ушла под воду, не оглядываясь. Но я наверняка знала, что он смотрит. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на каждом изгибе тела под водой – жгучий, тяжёлый, полный бешеного, неконтролируемого интереса и злости. Вынырнув далеко от него, у противоположного края бассейна – разрешила себе улыбнуться по-настоящему. «Да, было чертовски весело». Поставить на место такого самоуверенного мажора вроде него – что может быть приятнее для вечера? Вышла из воды, чувствуя, как тяжёлые, холодные капли одна за другой стекают по моим ногам, оставляя следы на кафеле. Я не обернулась ни разу. «Пусть сгорает от любопытства. Пусть ищет. Пусть ждёт следующей встречи, которая может и не произойти». Я оставила его там, мокрого, злого, униженного и совершенно сбитого с толку. И это было именно то, чего мне хотелось сегодня. Вечер удался на славу.