Исповедь Дракона

Старый Кречет осерчал на Сокола.

— Доколе ты будешь зверей донимать? Негоже тебе со щенками драться!

— Но это и не щенок вовсе, а волчонок! — возразил юный Сокол.

— Ах так? Ну что же, тогда пусть охотится с тобою вместе — и если упадёт хоть перо, хоть шерсти клок на сырую землю от вашей свары, клянусь, обоим несдобровать!

Уж если Ян что и любил, так это охоту и бани. Настроение его улучшилось: своё дело сделали горячая вода, ароматное мыло, ласковые руки мыльщиц и лечебная мазь костоправа. Он не хотел думать о позорном проигрыше и особенно про Индро. Да куда там — всполохи ярких воспоминаний то и дело всплывали в памяти сами собой, как бы он ни пытался забыть этот день. «А ведь Индро мог успеть зайти к рихтаржу, — вдруг вспомнил Ян, пока одна из девок расчёсывала его влажные волосы. — Тогда он может оказаться в вечернем дозоре уже сегодня!» И что с того? Разве это что-то меняло? Ян поёрзал в бадье, ощущая, как смутное беспокойство вновь возвращается. Пусть кузнецов сын развлекается, пёс с ним. Какое Яну до него дело? И всё-таки он никак не мог успокоиться, терзаемый настойчивым, почти болезненным желанием глянуть на Индро ещё раз. «Это всё уязвлённая гордость, — решил он. — Мне не терпится поставить его на место или хотя бы посмотреть, как он опозорится». Девки страшно удивились, что он собрался уходить так рано и даже показались разочарованными — ну ещё бы, если он гулял всю ночь, раздавал гроши щедрой рукой. Ян на их счёт не обманывался. Вряд ли хоть одна из них и правда была рада провести с ним время, даже если он не требовал оказания особых услуг. Ян и сам не знал, к чему торопится. Вернее, знал, но отчаянно отмахивался от этого знания. «Чёртов Индро, — думал он, когда быстрые, ловкие пальцы Клары застёгивали бесчисленные пуговки гамбезона. — И зачем ты мне только повстречался!» Вскоре он уже держал путь к городским воротам, проклиная решение не брать коня сегодня днём. По-хорошему стоило бы прямо сразу направиться домой и лечь спать, но Ян упрямо завернул в корчму. Веселье там было в самом разгаре. Всё покатилось по привычной колее: сперва поужинал, затем поиграл в кости и заказал пива ребятам из стражи. Корчмарь суетился, поднося новые блюда, парни хлестали пиво, как воду, да и сам Ян порядком захмелел, притом быстрее обычного. — Выпьем за здоровье молодого пана, — предложил один из стражников, рыжий парень с родимым пятном на щеке. — Выпьем! — гаркнул второй, с рябой рожей. Ян поднял кружку, одобряя тост. Лица ребят немного расплывались в алкогольной дымке. Один из них допил пиво и потянулся за кувшином, но тот оказался пуст. — Корчмарь, — крикнул Ян. — У нас глотки пересохли! — Слушаюсь, пан, сию минуту принесу ещё, — ответил тот с поклоном. — Как нам повезло с таким щедрым паном! Благослови вас Господь, — невнятно пробормотал Рябой и громко рыгнул. — Так а что там дальше-то было? Вы так и не рассказали, чем дело кончилось. Ян посмотрел на него, потом на Рыжего, и на душе сделалось тоскливо. Он знал, что уже завтра эта же парочка будет поносить его в казарме, поддакивая недовольному начальству. «Ах, мы не виноваты, это всё молодой пан! Ему ведь не откажешь, он заставил нас упиться так, что мы портки обмочили» — Яну даже слушать это не надо было, чтобы знать наверняка. Какая злая ирония — владеть целым городом и быть настолько одиноким в нём… «Отдать должное, у Индро, в отличие от этих обормотов, хотя бы яйца есть», — подумал Ян, рассеянно оглядывая сегодняшних дружков. Колокол ратуши прозвенел трижды, знаменуя отбой. — Эй, ты, — Ян махнул рукой служанке. — Принеси-ка нам еды, а то эти двое вконец упьются и заблюют тут всё. — Сию же минуту, — отозвалась она и поспешила на кухню. Уже совсем стемнело, корчмарь зажёг лампы. Столы стремительно пустели — люди потянулись к выходу, по домам, но Ян никуда уходить не собирался. — Так на чём я остановился, — протяжно сказал он, припоминая ход беседы. — Ах, да! Каноник собора святого Венцеслава в Оломуце упился вдрызг, вытащил свинью из амбара на рыночную площадь, оседлал её и поскакал из города прочь, прямо через ворота! Под довольный гогот Рыжего и Рябого Ян продолжил рассказ, помогая себе широкими, размашистыми жестами: — Вот тогда-то мы и поняли, что добром это не кончится, и поехали вслед за ним! Рябому разлили пиво, а Рыжий, отсмеявшись и вытерев слёзы, уточнил: — Так что, вы нашли его? — О, да, мы нашли эту скотину в хлеву за Кронау, — Ян кивнул и, выдержав паузу, добавил: — Я про скотину с тонзурой на голове! Свинью-то мы больше не видели, а этот хер спал в свинарнике, насилу растолкали! Оба парня покатились со смеху. Ян и сам немало развеселился, вспоминая дикую историю. Что же, пусть день у него и не задался, зато вечер оказался вполне удачным. Рябой, хлебнув пива, заявил: — Рыбак рыбака видит издалека! Видать, это для святош и свиней тоже верно! Ян расхохотался так, что аж живот свело. — Выпьем, панове! За свиней и святош! — предложил Рябой и встал. — Да сохранит Господь их сало! Рыжий вскочил тоже, и Ян, покачнувшись, последовал их примеру. Деревянные кружки ударились друг о друга боками, прохладное, только что из погреба, пиво полилось рекой. Ян сделал несколько глотков и утёр рот рукой. Он сперва решил, что это корчмарь спешит к ним с заказанной снедью, но вскоре понял ошибку — из темноты выступил не кто иной, как кузнецов сын, любимец местных панов, с луком Яна за спиной, дубиной у пояса и одетый в гамбезон, на котором заплат было больше, чем основной ткани. — Пан Ян, прошу меня простить, но я бы хотел, — начал было Индро, но Ян не стал его слушать. — Что ты хотел? К нам присоединиться? Поставить выпивку? — со смехом спросил он. — Увы, мы не пьём с крестьянами! Лицо Индро осталось спокойным, а тон — вежливым: — Нет, пан. Корчма закрывается. Рыжий и Рябой покатились со смеху, но Ян постарался ответить с тем же спокойствием, что веяло от Индро. — Пока я сижу тут, ничего не закроется. Если это всё, ты свободен, — с этим он махнул корчмарю, чтобы напомнить о заказе. Тот подскочил к Индро и принялся что-то шептать на ухо. Ну-ну, пусть увещевает. Ян хлебнул пива и поморщился — уже и не лезло даже и не приносило удовольствия. Кузнецову сыну следовало бы послушаться и удалиться, как было приказано, но Ян с удивлением увидел, что тот подошёл к столу ближе. — Рихтарж велел мне закрыть корчму в положенное время. Он не хочет, чтобы после отбоя нарушали покой, — с нажимом произнёс Индро. Ян сложил руки на груди и приподнял брови. — Рихтарж? — переспросил он. — Да пусть он в зад меня поцелует! Надеюсь, ты не забыл, кто хозяин Ратае? — Нет, не забыл, — с тем же возмутительным спокойствием ответил Индро. — Это пан Гануш. Ян замер на миг, словно ему дали под дых. Индро умудрился нащупать и ударить по самому больному, по незаживающей ране, мучившей Яна каждый Божий день. Он подумал было, что может просто приказать выпороть этого нахала и всё на этом, но, глядя на упрямо сжатые губы Индро, понял — с ним такое не поможет. Скорее наоборот. Поэтому он широко улыбнулся и, обращаясь к Рыжему, спросил: — Пан Гануш? И где же он? Может, под столом? — тут он вскочил и, придерживаясь за край, глянул под столешницу. — Нету его! Тогда его приказы не стоят и пука в бочке! Ну и потом, он тут всем заправляет только до того, как я приму правление. — Что случится не так уж скоро, — ввернул Индро, и вот тут Ян окончательно потерял самообладание. — Заткнись! — рявкнул он, ударив рукой по столу. — Ты не смеешь так со мной разговаривать! Я знатного рода! Корчмарь вклинился в беседу и зачастил, заикаясь: — Панове, панове, ну не будете же вы тут драться! Ян обошёл лавку, приближаясь к Индро. — Как тут не драться? — воскликнул он, взмахнув руками. — Эта деревенщина должна знать своё место! И, не тратя больше времени на разговоры, Ян замахнулся и ударил, целясь Индро в нахальную рожу. Тот отскочил в сторону, заставив потерять равновесие, и встал в боевую стойку. Ян с удовольствием врезал пару раз со всей силы, и резкий выдох музыкой прозвучал в его ушах — так-то вот, заслужил, зараза! Дрались они молча и яростно, обмениваясь ударами, пока Индро не протаранил Яна и не повалил его на землю. Они покатились в пыли, вцепившись друг в друга, словно псы, но, как бы оба ни кряхтели и ни пытались пересилить один другого, ничего не выходило. Сдаваться, впрочем, никто не собирался. Ян гусём шипел сквозь сжатые зубы, Индро снова по-звериному зарычал, и чёрт его знает, чем бы всё обернулось в итоге, если бы не резкий окрик Гануша, от которого и тот, и другой мигом растеряли весь пыл: — Во имя всего святого, да что здесь творится? Индро первым отпустил Яна, поднялся и отошёл в сторону, опустив голову. Гануш же обратил весь свой гнев на Яна — впрочем, как и всегда. Тот едва успел встать на ноги, как дядя обрушился на него с вопросом: — Ну? Отвечай, чёрт тебя побери! — Этот крестьянин оскорбил меня. Его надо было проучить, — попытался защититься Ян. — Валяясь в грязи, как свинья? — заорал Гануш. — Воистину, отличный пример благородного поведения! Тут настала очередь Яна потупить взор. — Пан Гануш, — ввернул Индро, — рихтарж приказал мне закрыть корчму, и я… — Молчать! — отрезал Гануш. — Закрой свой рот и благодари небеса, что ты подопечный Радцига! Ян искоса глянул на Индро. Тот принял виноватый вид, что немного согрело душу — наконец-то хоть какая-то справедливость. Гануш подошёл к Индро и начал кружить вокруг него, как ворон вокруг падали, продолжая выговаривать: — Ты ума что ли лишился, поднимать руку на пана?! Хоть понимаешь своей дурной башкой, что за такое и вздернуть могут, а? Он тебе не соседский парнишка, а пан Птачек из Пиркштайна, и как бы скверно он себя не вёл, ты не моги его и пальцем тронуть, это ясно?! — Да, пан. Простите, — пробормотал Индро. Не успел Ян как следует насладиться моментом, как Гануш резко повернулся к нему самому и наставил на него палец: — Теперь ты! Сколько раз я говорил тебе, что пить с подчинёнными — полезно для их настроя, но плохо для чести? Дни напролёт одно и то же — вино да беготня за девками! И я бы закрыл на это глаза, если бы ты не пренебрегал своими обязанностями… Да ты посмотри, до чего ты докатился? Ян помалкивал, пережидая бурю. — Завтра идёшь со мной в суд, — заявил Гануш. — Я буду решать тяжбу между землевладельцами. Тебе будет полезно послушать. — Вообще-то я на охоту собирался, — воспротивился Ян. — Но если ты считаешь, что мне полезно слушать бессмысленные препирательства старых болванов, так тому и быть. — О, на охоту? Конечно, паныч может ехать! — ответил Гануш с насмешливым поклоном и завершил резко и грубо: — Езжай, но возьмёшь Индро пажом. Ян был готов к чему угодно — к выволочке, даже к запрету покидать Пиркштайн, — но не к этому. Он опешил сперва, потом ткнул пальцем в сторону Индро и воскликнул: — Его?! Да ни за что! — Ты сделаешь то, что я приказал, — взревел Гануш. — Тебе давно пора учиться вести за собой людей, а не только пить и гулять. А теперь пшёл прочь с глаз долой! Ян махнул Рябому и Рыжему, которые всё это время неловко топтались, не зная, куда себя деть. Втроём они направились к выходу из корчмы. Уже на пороге Ян услышал, как Индро обратился к Ганушу: — Пан, я отвечаю перед рихтаржем… — Больше нет, — обрубил тот. — Теперь ты отвечаешь перед паном Птачеком. Тебе тоже давно пора научиться, как держать себя со знатными людьми! Вы закончили, — тут Гануш, видно, обратился уже к своим охранникам. — Передайте на кухню, что я проголодался. Господь Иисус, дай мне терпения! Ян вроде бы должен был злиться, но почему-то ощущал странное удовлетворение. Душу грело то, что наконец-то Индро поставили на место, да и Гануш в кои-то веки не свалил всю вину на одного Яна. Мысль о предстоящей охоте тоже лишь радовала — по крайней мере, с Индро уж точно не соскучишься, а значит, грядущий день обещал быть увлекательным. В голове уже зрела пара идей, как обернуть дело ещё большим весельем, и, раздумывая об этом, Ян возвращался в Пиркштайн с улыбкой на лице.

***

Просыпался Ян всегда рано, хотя как паныч мог бы нежиться в постели и подольше. После вчерашнего в горле было сухо, а тело ныло от побоев и долгой ходьбы. Несмотря ни на что, Ян пребывал в радостном нетерпении. Наскоро перекусив, он собрал всё необходимое для нескольких дней в лесу, зашёл за собаками в псарни и направился к конюшням, посвистывая на ходу. Конюх подвёл уже готового к пути Амикуса — не очень довольного ранним пробуждением. — Ничего, дружок, — сказал ему Ян, похлопывая по сильной шее. — Полегоньку поедем. Свежий ветер, леса и поля — сам не заметишь, как взбодришься! Конь всхрапнул и заложил уши. Кажется, перспектива куда-то ехать его не сильно прельщала. Ян спросил конюха: — Меня должен был сопровождать новый паж… Не видел его? — Нет, пан, — отозвался тот. Ян нахмурился. Да, он не сказал Индро, во сколько и где им нужно встречаться, но он ведь не дурак, должен же знать, что на охоту выезжают на рассвете, и откуда ещё начинать путь, как не из конюшни? Не зная, куда себя деть, он принялся бродить вдоль загона взад и вперёд, то и дело поглядывая в сторону улицы. Он успел сделать пять полных обходов конюшни, прежде чем услышал, как кто-то бежит. Оглянулся — и точно, это был Индро. Почему-то явился он не со стороны города, а от ворот. — Ну наконец-то, — проворчал Ян, когда Индро остановился перед ним, тяжело дыша. — Я уж думал, ты и вовсе не явишься. Боже мой, что у тебя за вид? Индро растерянно уставился на Яна, словно не понимая, в чём дело. Он был одет всё в те же обноски, что и вчера, притом драка в корчме не прошла для них даром — шов гамбезона лопнул на плече, и теперь оттуда лезла свалявшаяся шерсть, конские волосы и Бог знает что ещё, а шоссы покрывал ровный слой пыли. В довершение картины Индро, чумазый и растрёпанный, будто бы выспался прямо в поле — колючки, репьи и сухие травинки виднелись и на одежде, и в волосах. — Прошу прощения, пан. Я сейчас же умоюсь, — едва дыша, выпалил он и метнулся к бадье под навесом. Глядя, как он плещет в лицо водой и отфыркивается, Ян ощущал нечто очень странное. Ему словно стало жаль этого парня, хотя ещё вчера он не преминул бы макнуть его лицом в навоз, если бы только мог. Впрочем, дерзкое поведение всё-таки заслуживало наказания, и Ян не разрешил себе дрогнуть и отойти от изначального плана. — Лошадь-то у тебя есть? — спросил он, взлетая в седло. — Откуда у такого, как у меня, лошадь, пан? — отозвался Индро. — И то верно. Если бы даже и была, то какая-то упряжная кляча. Ну что же, значит, придётся тебе бежать за моим конём. Приготовься, путь неблизкий. Индро замялся, словно сомневаясь, и спросил: — Пан, простите, но, может быть, есть какая-то лошадь, которую я бы одолжил? Только один раз! — О, ну конечно, давай, садись на моего коня, скачи на здоровье! Ха! Или лучше побежишь за лошадью, как и положено послушному псу? Лицо Индро потемнело от обиды. Пока Ян обдумывал эту фразу вчера, засыпая, эффект от неё представлялся ему совсем иначе. Теперь же, когда он смотрел с высоты седла на парня, у которого, похоже, даже не было смены одежды, Ян испытывал не торжество, а стыд. Но что тут поделать — не может же он пойти на попятную, придётся придерживаться задуманного. Ян тронул коня пятками. Амикус прянул ушами, тряхнул головой и неохотно побрёл к воротам. Спутнику Яна ничего не оставалось, как следовать за лошадью. Они неспешно миновали мост, затем тренировочную площадку. Ян немного ускорил коня, но так, чтобы Индро поспевал за ним, не переходя на бег. Тут-то и настало время поговорить по-людски. — Слушай, кузнец… Насчёт того недоразумения в корчме. — Да, пан? «Надо же, какой вежливый стал», — отметил про себя Ян и продолжил: — Гануш был прав. Мне стоило держать себя иначе, более… благородно, — он повернулся к Индро, чтобы видеть его лицо. — Но это не значит, что ты был прав! Ты не должен был выгонять пана из корчмы в его же городе, ясно? Ян немного натянул поводья, заметив, что Индро начал дышать тяжелее. — Да, пан. Я просто, — начал было он, но осёкся. — Что? Говори, я не кусаюсь. — Дело в том, что после ваших слов на ристалище я, — Индро умолк, явно подбирая слова, и закончил: — весьма огорчился. — А! Да мне просто нравится поддразнивать новобранцев. Но и ты меня задел за живое! Ты вёл себя крайне дерзко с панове на совете, и тебя всё равно взяли на службу. А когда я веду себя безрассудно, пусть даже защищая свою честь, Гануш меня отчитывает и наказывает, вот как сейчас. Индро поймал взгляд Яна и удерживал чуть дольше, чем это, пожалуй, было бы уместно. Затем он кивнул и произнёс: — Я не думал кому-то угождать. Ян поверил ему сразу. Индро, несомненно, обладал некоторыми качествами, отличающими его от обычного крестьянина, но угодливость и хитрость не входили в их число. — Ладно, это всё в прошлом, — мирно заявил Ян. — Не будем омрачать охоту! Некоторое время провели в молчании. Обычно к этому часу можно было бы одолеть уже половину пути, сегодня же дай Бог, если выйдет добраться до лагеря к полудню. Возможно, придётся остановиться пару раз, если Индро совсем выдохнется — Ян, хоть и обладал крутым нравом, жестокость считал недостойным для рыцаря качеством. Поэтому он поглядывал на своего спутника и не позволял Амикусу ускориться, даже когда конь сам решил было перейти на рысь. — Так ты что, спал в сарае? — спросил Ян, сам не зная зачем. — Нет, пан. Я в лагере беженцев ночевал. — Но зачем?! Простой вопрос, казалось, загнал Индро в тупик. Вид у него сделался такой потерянный, словно у щенка, брошенного в воду. — Так, пан, надо ведь где-то спать мне, — ответил он, разведя руками. Ян и сам опешил. — Ничего не понимаю! Ведь Радциг взял тебя на службу, значит, тебе полагается место в казарме, разве нет? — Я порядков здешних не знаю. Рихтарж ничего мне не сказал, как и стражник, который выдал снаряжение. Мы с ним потом в дозор ходили. — Снаряжение? Индро кивнул: — Ну да, дубину и гамбезон. «Боже мой, — ужаснулся Ян. — И это дерьмо ему выдали в моём гарнизоне?» Но мысль о том, что человек на службе Радцига — и его, хоть и временно, теперь тоже — вынужден спать вместе с нищими, не давала покоя. — А что же корчма? Там же можно переночевать за пару грошей, разве нет? — спросил он. — Да я и не думал, пан. Грошей всё равно пока нету, а если бы и были, вряд ли я бы их тратил на такое. Яну стало не по себе. Стихийно возникший под стенами Пиркштайна лагерь он миновал каждый раз, отправляясь в корчму, на прогулку, стрельбище или охоту, и не сказать, чтобы это было приятное зрелище. Сам он побоялся бы туда сунуться хотя бы из-за риска подхватить блох. «И всё-таки это унижает честь Радцига, если его человек вынужден спать с попрошайками, — решил Ян. — А теперь, раз уж Гануш вынудил меня взять Индро пажом, это и мой позор тоже, как и его вид, и эта вонь… Господь Всемогущий! Что же, кажется, иного выхода и нет, кроме как взяться за него самому и привести в порядок, пока он меня не одарил вшами». Только вот как это сделать? Кузнецов сын оказался упрямее осла и взбрыкивал, как норовистая лошадь. Кроме того, не мог же Ян после всего, что тот ему наговорил, вдруг расщедриться и вот так запросто дать грошей? «Придётся действовать исподволь, — понял Ян. — Что же, это даже интересно. Такой забавы у меня уж точно никогда не было!» — И ты пообщался с беженцами, выходит? — спросил он. — Немного, пан. — Говорят, они не сильно довольны. Это правда? — Они лишились дома. Многие родных потеряли. Люди рады, что им позволили остаться в Ратае, но в городе не хватает работы на всех. А раз работы нет, то и грошей тоже… С пустым животом сложно быть довольным. Ян отметил, что Индро наконец-то разговорился, и решил продолжить в том же духе. — Это понятно. Давай поговорим о другом. Ты первый раз на охоте? — На такой — да. — Я охочусь с тех пор, как научился ходить, — сказал Ян. — Если ты не полный болван, может, научишься чему-нибудь. И если покажешь себя хоть немного полезным, я снова возьму тебя с собой. Всегда хорошо иметь подручного, знаешь ли. — Я охотился раньше, но… Ян перебил Индро: — Гоняться за зайцами с вилами наперевес — разве же это охота! Смотри и учись! — Очень постараюсь… пан. До развилки, где следовало повернуть направо, добрались молча. Здесь Ян объявил привал, чтобы размять ноги. Когда Индро, посидев на траве и выпив воды, повеселел и начал играть с собаками, Ян рассудил, что тот достаточно отдохнул — значит, можно было продолжить путь. Понятно, что не стоило слишком уж баловать сына кузнеца панским вниманием, и всё-таки Ян никак не мог сдержать любопытства. Кроме того, в отличие от его обычных «дружков», купленных за пару грошей и несколько кувшинов пива, Индро отвечал честно и говорил искренне. — Слушай, я хотел спросить насчёт Скалицы, — начал было Ян и осёкся, увидев, как изменилось лицо Индро. — Я не уверен, что… То есть, пан, это разве подобающая тема для охоты? — Так мы ещё и не охотимся! Я бы хотел послушать того, кто видел всё своими глазами. Индро нехотя ответил: — На Скалицу напали половцы. Ну и всех, кто не сбежал… Он умолк. Ян решил не отступать. — Об этом все говорят. Я хочу знать больше. — Так ли уж это интересно… пан? — Опять споришь со мной? — спросил Ян с улыбкой. — Уж не мятежник ли ты? — Вовсе нет, пан. Просто… мне трудно говорить об этом. — А, ясно. Значит, придётся тебя сперва напоить. — Не уверен, что это поможет, — едва слышно отозвался Индро. — Ну вот и проверим! К северу отсюда есть удобное место. У меня лагерь там, как устроимся, ты мне всё расскажешь. — Как пожелаете, пан. — И не мешкай, нам надо успеть добраться туда, пока не стемнело.

***

В лагерь и правда удалось попасть лишь когда сгустились сумерки — Ян решил сделать ещё один привал, сославшись на похмелье. Амикус никак не мог взять в толк, почему хозяин не разрешает ему нестись во весь опор, как обычно бывало, и пару раз даже недовольно всхрапнул, закусив удила. Индро же за время пути успел сдружиться с обеими собаками — они вились вокруг него, помахивая хвостами, а стоило добраться до намеченного места, начали лизать руки и поскуливать. «Своего чуют, не иначе», — подумал Ян, наблюдая эту картину. — Как их зовут, пан? — спросил Индро, когда одна из сук играючи боднула его колено лобастой башкой. — Мышка и Соня, — ответил Ян и с облегчением выдохнул, усевшись на чурбачок возле кострища. — Соня — с пятном на груди. — Хорошие девочки, — пробормотал Индро, с удовольствием наглаживая обеих. — А почему Мышка? — Ну погоди, сейчас есть начнём — и поймёшь. Принеси-ка вина и солонины из седельных сумок, пора бы и поужинать. Ян жевал мясо и запивал вином, наблюдая, как Индро хлопочет над костром. Соня дремала, вполглаза наблюдая за происходящим, а Мышка взялась за старое — уселась возле Яна и начала тоненько поскуливать, неотрывно глядя на солонину влажными, очень грустными глазами. — Теперь и правда ясно, откуда имя, — со смехом произнёс Индро. — И правда пищит, словно мышь под половицей! Ян и сам не смог удержаться от улыбки. Вскоре в стремительно темнеющее небо потянулся дымок. Тут-то Индро следовало бы и самому поужинать, да только вот он не спешил открывать суму, и Яна внезапно озарила догадка, что припасов у него с собой совсем не было. Да и откуда бы им взяться, если у него нет и пары грошей, чтобы ночевать и харчеваться в корчме? Если бы он только знал, как плохи дела у Индро, взял бы припасов на двоих… А теперь солонина стояла поперёк горла, даже аппетит пропал. Но кузнецов сын снова нашёл повод удивить Яна — сходил в сторону, где остался привязанным Амикус, прошуршал в кустах и вернулся с руками, полными свежесрезанных грибов. — Господи, да откуда ж ты их взял-то? — спросил Ян, указав кивком на будущий ужин Индро, который он как раз насаживал на тонкие прутики. — Не отравишься? Эти точно съедобные? — Да я их увидел, когда мы только добрались сюда. Там целая семейка была прямо у коновязи! Не волнуйтесь, это обычные зонтики, их можно есть. Хотите? Тут на двоих хватит… — Нет-нет, спасибо. Я уже не голоден, — поспешил отказаться Ян. Он потягивал вино из бурдюка, смотрел на огонь и бросал взгляды на Индро прямо сквозь языки пламени. Надо ведь, этот мальчишка готов был поделиться с ним чудом добытой едой, хотя знал, что Ян уже сытно поужинал. Обычно так не бывало. Холопы вели себя как воробьи: скакали вокруг, смотрели, пригнув голову и заискивая, с каждым прыжком старались подобраться поближе и упархивали тут же, как только удавалось цапнуть кусок. Некоторые, понаглее, оставались рядом и пытались сожрать всё, до чего могли дотянуться. И вот теперь этот Индро. «Что же мне теперь делать-то с тобой?» — подумал Ян, присматриваясь к спутнику повнимательнее. Тот словно подслушал эти мысли и вскинул голову, поймав направленный на него взгляд. Сердце забилось быстрее. Ян испугался, будто был пойманным в момент кражи вором, но взгляд не отвёл, а задал вопрос: — Нравится тебе на охоте? — Да… Только пока мы ничего не добыли. — Это не важно, — Ян небрежно махнул рукой. — Охота — лишь предлог, чтобы на время сбежать из города. Постоянные придирки Гануша днями напролёт любого бы с ума свели! — А как так вышло, что вас воспитывает пан Гануш? — спросил Индро. — Ну, во-первых, он меня не воспитывает. Я давно уже поперёк лавки не помещаюсь, кузнечик, — сказал Ян наставительно, но без обиды. — Гануш управляет моими землями, пока я не стану взрослым. Беседа принимала совсем не тот оборот, какой можно было ожидать. Яну не очень-то нравилось обсуждать болезненный вопрос о своём наследстве. Хотя, если он поделится личным, Индро, может, перестанет упрямиться и расскажет про Скалицу. — А когда это будет? — спросил он. Ян тут же взвился: — Ты на что намекаешь? — Ни на что! Я ничего такого не хотел сказать. Просто, пан, вы выглядите уже вполне взрослым. — А, — Ян выдохнул и опустил плечи. — Ну, это трудно сказать. Перед смертью мой отец назначил совет знатных панов, который будет это решать. Да только им не слишком по нраву ехать через полстраны, чтобы подтвердить притязания недоросля. Обычно такие вопросы решает король, да только… — Короля-то у нас нет, — закончил Индро за него. — То-то и оно, — вздохнул Ян. — Можно ли спросить, а чем вы занимаетесь? Ян посмотрел на огонь, помолчал немного, раздумывая над ответом. Стоит ли быть откровенным? И насколько? — Мальчишкой я отчаянно скучал, — наконец произнёс он. — За мной вечно ходили гувернёры и дворня. Я ни на миг не мог остаться один… и при этом был страшно одинок. — Как же так, — удивился Индро. — Неужто не нашлось юных пани или панычей, чтобы вместе расти? Ян развёл руками и горько усмехнулся. — Да вот не нашлось. У Дивиша и Радцига детей нет, а у Смила все давно выросли, и он снова женился, когда овдовел, только новых не родилось. С чернью мне играть запрещали, опасались, что все уроки хороших манер пойдут насмарку. — Звучит не очень весело, — заметил Индро. — А чем вы заняты сейчас? — В основном учусь у Гануша. Большую часть времени править ужасно утомительно. На прошлой неделе, например, мне пришлось выслушивать жалобы подданных. — Разве это не интересно? — Ха! Пан, это отродье опорожняет свой горшок в моём дворе! — Ян изобразил недовольный старческий голос, затем перешёл на подобие писклявого женского: — Пан, эта ведьма прокляла мою корову! Индро расхохотался, а Ян, изобразив басовитого мужика, закончил: — Пан, моя жена спит с половиной деревни! — он покачал головой и продолжил уже обычным голосом: — Они как овцы, только и знают, что блеять. Даже учиться и то интереснее. — А на кого мы будем охотиться? — полюбопытствовал Индро. — На половцев! — заявил Ян и сделал вид, что натягивает тетиву. Индро опешил, смешно приоткрыв рот и выпучив глаза. — Что?! — вырвалось у него. Ян расхохотался и ткнул в него пальцем: — Видел бы ты себя! Ловко я тебя, да? Посмотрим, что найдём. Я бы не отказался от кабана, хотя бы одного, и нескольких зайцев. Я смотрю, ты разговорился. Только что из тебя клещами было слова не вытянуть! Расскажи мне про Скалицу. Я слышал, Сигизмунд вывел туда сотню стягов. — Не знаю, пан, я их не пересчитывал. Мои родители погибли у меня на глазах. Половцы убили мою девушку, всех друзей и соседей. Мне чудом удалось уйти живым. И я… не знаю, что ещё рассказать. — Я сочувствую тебе, — сказал Ян. — Но скажи мне, я слышал в корчме, что… — Что Сигизмунд слетел с небес на драконе? — неожиданно резко выплюнул Индро. — Что у половцев рога и копыта? Простите, пан, но для меня Скалица — не из тех историй, что можно рассказать за кружкой пива. — Хорошо… Я понимаю, — Ян примиряюще поднял руки. — Что же, сейчас уже поздно что-либо делать. Завтра выходим с первыми лучами солнца, ясно? — Слушаюсь, пан. После заката в лесу делать и правда было нечего, разве что оружие точить при свете костра. Ян решил пораньше лечь спать, чтобы скоротать время до утра, но, устроившись на лежанке из лапника, никак не мог уснуть, и вовсе не из-за неудобства. Он привык к недостаткам ночёвок в лесу и был согласен скорее смириться с ними, чем с ощущением удушающей опеки и извечными упрёками Гануша. Ему не спалось из-за мыслей о Скалице, о том, что он узнал от Индро за этот день и как много рассказал сам, хотя вовсе не собирался. Кроме того, надо было придумать способ, чтобы помочь Индро деньгами, но незаметно и без ущерба для собственной чести. «Предложу ему состязание, — решил Ян. — Кто больше добудет зайцев. Без условий, чтобы он не стушевался из-за грошей. Надеюсь, хоть одного-то он сможет подстрелить, тогда скажу, что уделал меня и дам денег». Когда план наконец-то созрел в голове, Ян уснул так же крепко, как и на перине в своей комнате. Объятия сновидений были крепкими, поэтому сперва он и не понял, что происходит — то ли кошмар привиделся, то ли кто-то и правда стонал, будто от боли. Ян встрепенулся, стряхнул остатки дрёмы и сел, навострив уши. Потрескивали угли в прогоревшем костре, стрекотали сверчки — в лесной ночи никогда не было по-настоящему тихо. Но тревожный звук повторился вновь, и Ян понял, что доносится он из-под соседнего навеса. Ян поколебался немного, стоит ли подойти или постараться уснуть, сделав вид, что ничего не заметил. Как раз когда он мучительно размышлял, Индро издал особенно жалобный звук — всхлипнул, словно плакал во сне. — Иисусе на палочке, — выругался Ян и выдохнул, смирившись с неизбежным. А потом встал со своей лежанки, подошёл к тёмной фигуре на земле и присел рядом на корточки. Индро лежал на боку, свернувшись в тугой клубок. Его плечи подрагивали, руки крепко вцепились в колени. Он плакал во сне — теперь стало совершенно ясно, поскуливал, стонал и бормотал что-то неразборчиво. Ян коснулся напряжённой спины кончиками пальцев. Ничего не изменилось — жалобные звуки всё так же рвали сердце. Тогда Ян вздохнул и прижал ладонь целиком, затем и вовсе принялся легонько поглаживать. — Всё хорошо, — прошептал он, надеясь, что слова как-то смогут пробиться за пелену кошмара и успокоить взбудораженный разум. — Ш-ш-ш… Ты в безопасности. Ты не один, Индро. Ты не один. Это помогло — чем дальше, тем заметнее напряжение отпускало Индро, и тем тише становились его всхлипы. Вскоре он притих и засопел, наконец-то вытянув ноги. Ян посидел рядом ещё немного, опасаясь, что сон, быть может, ещё вернётся, и лишь затем перебрался на своё место, заново устраиваясь на лежанке. «Вот же дурак… Нечего было тормошить его с этими расспросами про Скалицу.» Чем дальше, тем больше он ощущал вину за своё совсем не достойное рыцаря поведение и преисполнялся в уверенности, что Индро стоит помочь — даже если он и не просит о помощи.