Исповедь Дракона

Долго и отчаянно Сокол бился в силках, но освободиться от пут не смог. В конце дня узрел он охотника с клеткой в руках и издал отчаянный крик, полный боли и страха. Волчонок услышал… Бежал, что есть мочи, не жалея лап, и впился охотнику в руку. А после — подхватил зубами силки, чтобы серой тенью полететь прочь.

— Индро! Вставай, лежебока! Ты нужен своему пану на охоте! Голос пана Яна вмиг прогнал весь сон. Индро подскочил и тут же зашипел от боли — то ли из-за сна на рогожке, то ли после целого дня на ногах накануне, а может, это плоды драк давали о себе знать. Так или иначе, это утро оказалось не особенно добрым и очень ранним. Индро любил поспать подольше, если мог, а вот пан Ян, видно, был ранней пташкой — проснулся ни свет ни заря и уже сиял, как начищенная бляха. — Да неужто прославленному охотнику нужна моя помощь? — спросил он с улыбкой, но внимательно приглядываясь к пану Яну. Судя по тому, как началась охота, Индро ожидал череды унижений. Готов был и к тому, что сотрёт ноги в кровь, пытаясь поспеть за конём… А обернулось всё очень странно и неожиданно: пан Ян сперва извинился — в своём духе, правда, но всё-таки; путь до лагеря хоть и утомил, но оказался Индро по силам; да и вместо издевательств вышел едва ли не разговор по душам у костра. Однако кто ж их знает, этих панове? Может, вчера он и решил вот так запросто поболтать с холопом, а сегодня будто и не вспомнит об этом, поставит на место — и всё вернётся на круги своя? — Ты бы не осмелился смеяться над своим паном, не так ли? — произнёс пан Ян нарочито высокопарно, ещё и руку к груди прижал для пущего эффекта. Индро улыбнулся ещё шире. На душе посветлело — выходило, что паныч не только понял, ещё и принял такой шутливый тон. «Может, не так уж он и плох, просто не задалось у нас всё сразу», — подумалось ему. — Упаси Боже, вельможный пан, — подыграл Индро и перекрестился. — Ну раз уж тебе неймётся, холоп! Встретимся в лагере в полдень — у кого будет больше зайцев, тот и победил! — Индро хотел было сказать, что вовсе ему не неймется, но Ян продолжил: — А, и ещё, если тебе нечем стрелять, загляни в мой сундук со старым снаряжением. Бери всё, что понадобится, не стесняйся. В конце концов, победить соперника, у которого и шанса нет, невелика радость! — Совершенно верно, пан. — Ха! Очень скоро улыбочка на твоём чумазом лице поменяет направление, вот увидишь! А теперь отвернись-ка ненадолго. Я знаю пару отличных мест для охоты и не хочу, чтобы ты подглядел их! Индро всё никак не мог перестать улыбаться. Такое глупое ребячество было, похоже, вполне в духе пана Яна. Ну точно как Фрицек, и Матей — вот уж у кого затеи не переводились! Один только случай, когда они вместе закидали навозом свежевыбеленный соседский дом, чего стоил. Индро послушно отвернулся и даже глаза ладонями закрыл, будто в прятки играть собрался. — Я уже уезжаю! Пока не смотри! — услышал он вместе со скрипом седла и позвякиванием сбруи. Когда топот лошади стих, Индро с чистой совестью отнял руки от лица. Теперь стоило проверить, что в сундуке, про который говорил пан. И чего там только не было! И оружие, лук, и стрелы, и даже несколько мешочков с засушенными мясом, грибами и фруктами. Охотничий тесак обязательно пригодится — не отцовский меч, конечно, но хоть и не дубина, выданная для патруля улиц. Лук он брать не стал — Ян и так уже одарил его чудесным. Зато стрелы и припасы, пусть и не без сомнений, взял все. Голод мучил его ещё со вчерашнего вечера, так что он тут же и позавтракал. На сытый желудок жить стало веселее, и на охоту Индро вышел бодро и радостно. Мягкий дёрн приятно пружинил под ногами, густые кроны защищали от солнца. Лес дышал утренней прохладой и купался в золотом свете, где-то в ветвях заливались птицы, и Индро впервые с момента набега на Скалицу ощутил, что он — по-настоящему жив. И не только жив… Что он может быть счастлив. Боль в душе, как и боль в уставшем теле, ещё не ушла, но он мог радоваться чему-то, мог дышать, слушать птичьи трели и надеяться на то, что будет в его жизни ещё что-то хорошее. Если так подумать, хорошего уже случилось немало: он попал на службу, каким-то чудом выиграл замечательный лук и смог примириться с паном Яном. Индро думал, как же быть с зайцами. Стоило бы, пожалуй, проиграть панычу, чтобы хоть немного успокоить его душу да потешить уязвлённое самолюбие. Только вот уж если он так о чести печётся, вряд ли подстроенной победе обрадуется. — Эк ты размечтался, — сказал Индро сам себе. — Ты сперва хоть одного ушастого добудь, а там видно будет. И как в воду глядел! Охота оказалась вовсе не простым делом. Зайцев тут водилась тьма, да только вот они замечали Индро раньше, чем он — их: раз-два — и уже в кустах. Бог знает, сколько пришлось побегать перед тем, как он догадался снять сапоги, чтобы меньше топать, и смог подобраться к цели поближе, да только вот попасть никак не выходило. Выбившись из сил, Индро засел в зарослях смородины и притих, выжидая, пока какой-нибудь неудачливый заяц покажется ему на глаза. Где-то над головой громко стрекотала сорока — словно смеялась над неумелым охотником. «Смейся, смейся, — подумал Индро. — Терпение — главная добродетель ловчего!» И он ждал. Ветер играл листвой и гнул узловатые ветви, на что те отзывались протяжным старческим скрипом, и лишь изредка сильный порыв тревожил подлесок — высокие травы и кусты. Тогда ветвь смородины будто гладила Индро мягкими листьями по щеке — той самой, где, должно быть, красовался знатный синяк после вчерашней драки. Словно мать, жалея, ласкала его… Он ведь так и не похоронил родителей. Вина вгрызлась в сердце сильнее прежнего. Сколько они там пролежали? На жаре… Беззащитные перед клювами и клыками любителей падали… Прикрыв глаза на миг, Индро так ярко представил ужасную картину, что не смог сдержать слёз. «Я должен вернуться, — сказал он себе, — и как можно скорее. Изыскать способ… Может, украсть коня? Пешком я живым туда вряд ли доберусь. А если повстречаю бандитов — не убегу даже». Родители точно не одобрили бы воровство. Но как ему быть-то? Что делать? Пан Радциг ни за что не разрешит вернуться в Скалицу, это уже ясно. Грошей даже на старую клячу у Индро нет. Разве что к торговцу попроситься, чтобы подвёз на телеге до Тальмберга — а оттуда на своих двоих? Или всё-таки взять чужого коня… Индро вернул бы его потом, ночью, по-тихому… Ему ведь только и надо было — до Скалицы съездить и назад… Погружённый в тёмные мысли, он выжидал. Вскоре терпение дало свои плоды: на полянке, за которой он следил, объявился гость — прянул ушами, поднял мордочку и смешно пошевелил носом. Дождавшись, пока он повернётся в другую сторону, Индро натянул тетиву и выстрелил. — Прости, дружок, — сказал он, пока потрошил тушку. — Неудачный у тебя сегодня день… Откуда-то справа донёсся собачий лай. «Паныч возвращается» — подумал Индро. Он глянул на просвет в кронах, чтобы понять, который час. Выходило, что близился полдень, поэтому стоило поспешить обратно в лагерь. Хоть он поймал всего одного зайца, но возвращался не с пустыми руками. Если паныч добыл больше, то его выигрыш будет полностью честным. Пан Ян уже прибыл в лагерь, отдыхал у костра и попивал вино. — Удачно поохотились, пан? — спросил Индро, подойдя поближе. — Я — очень даже, глядите! Он достал из сумы и показал добычу. — Неплохо! Для деревенского кузнеца даже очень хорошо, — ответил пан Ян. Слышать похвалу от него было странно. Индро думал, что пан Ян сейчас же начнёт хвастаться своими успехами, но нет. Может, стоит рискнуть? Индро покусал губу в раздумьях, а потом решил — была не была. — Кхм… А разве победителя не ждёт награда? — спросил он. — Боже, что за дерзость! Холоп клянчит монетку у пана! — если бы не шутовской тон, слова могли бы задеть Индро. Но тут ясно было, что пану Яну пришёлся по вкусу их новый тон разговора. Он продолжил уже серьёзно: — Скупердяем я никогда не был. На вот, лови. Индро поймал увесистый мешочек. Посмотреть, сколько там грошей, хотелось страшно, но он сдержал порыв и убрал выигрыш в суму, а после отвесил поклон. — Ваш холоп вас смиренно благодарит, мой пан! — А теперь пойдём, — заявил тот. — Пора поохотиться по-настоящему! Вскоре Индро шагал рядом с конём, стараясь поспевать за панычем. Иногда тот свешивался с седла, внимательно разглядывал землю, хмурил брови, щурился — и вдруг снова устремлялся вперёд. — Ага, вот оно, это место! — обрадовался пан Ян и указал на лужу впереди. — Здесь совсем недавно кое-кто купался. Он спешился и тут же пригнулся, махнув Индро рукой — давай, мол, тоже не шуми и не высовывайся. Что же делать, пришлось красться вслед за ним на небольшой холмик, где они и засели, скрытые высокими папоротниками и кустами. Паныч оказался совсем близко, так что Индро смутился было, но раз тот не велел отодвинуться, значит, считал это допустимым. — Думаю, тут где-то кабан бродит, — прошептал пан Ян. Его глаза блестели от азарта, он часто дышал, а на щеках расцвёл румянец. Кожа у него была тонкая и белая — на зависть любой девице, и фиолетово-красноватый, припухший синяк выглядел как винное пятно на новой скатерти. Индро ощутил укол вины. Ну вот надо же было ударить именно так, будто других мест не нашлось! Злился он тогда знатно, да и паныч вёл себя, как заносчивый индюк. Проучить такого, может, и не вредно. Как девку: на колено и по белому заду — чтоб больше обидно было, чем больно… И чтоб лицо пригожее не портить. — Ты чего замер, — прошипел пан Ян. — Вон же он, смотри! Индро моргнул, вдруг поняв, насколько странный оборот приняли его мысли, и глянул в указанном направлении. Там и правда стоял кабан — здоровенный, весь в жидкой грязи, помахивал хвостом и похрюкивал от удовольствия. Пан Ян приподнял брови и принял такой хитрый вид, что стало ясно — ох, не к добру это. И правда: не долго думая, он привстал, выхватил лук и наложил на него стрелу. — Вы что, хотите его подстрелить? — удивился Индро. — Да, конечно, — шёпотом ответил тот, но тетиву ослабил и присел на пятки. — Вы его так не убьёте! На кабанов с копьями ходят. — Да неужто? Ты что, ловчий? — протянул паныч и упрямо отрезал: — Смотри и учись! Стрела рассекла воздух и впилась в кабаний бок. Из-за ветвей Индро не разглядел, куда именно, но услышал пронзительный визг и то, как зверь упал в грязь. — Ха, ты видел?! — пан Ян аж подпрыгнул от радости и повернулся к Индро. Он стоял в островке света, словно омытый им со всех сторон. — Ну не молодец ли я? Мышка вдруг гавкнула. — Молчать, — велел ей паныч и обратился к Индро. — Ты что-то говорил мне… А, точно! Кабана стрелой не убить, надо копьём! Ну так засунь себе эти слова… Не успел он завершить мысль, как лес огласил громкий кабаний визг. Индро только и увидел, как чёрный силуэт уносится прочь прямо сквозь густые заросли. Мышка и Соня залились лаем, пан Ян закричал: — Курва! Ату его! Взять! За ним! Инджрих, в седло, догоним его! И, быстрее, чем Индро успел сказать хоть слово, паныч уже ускакал прочь вслед за собаками и недобитым кабаном. — Пан Ян! — крикнул он и побежал следом, но куда ему угнаться за чистокровной рыцарской лошадью. — Пан Ян… Вот же… Курва! Топот копыт стих, лай собак тоже. Индро остался один. Паныч, видно, позабыл в азарте погони, что охотился не с ловчим, и решил, что Индро сейчас же последует за ним. — И что же теперь делать? — спросил он — то ли себя, то ли лес. Можно было бы в лагерь вернуться и подождать. Наверняка паныч кабана не осилит, запыхается и решит, что хватит с него охоты. В конце концов, не бегать же Индро по всему лесу? На коне тот мог далеко ускакать. «А ну как беда с ним случится? Кабан — зверь опасный. Пан Ян его только разозлил этой стрелой… Кинется — так ведь мало не покажется! А если паныч с коня упадёт, да неудачно?» Индро торопливо ходил вдоль лужи взад и вперёд, размышляя. Здравый смысл боролся с образами всё более и более опасных происшествий, что могли подстерегать в лесу. «Нет, не могу я его бросить, — решился Индро. — Придётся идти искать». Парочка ребят из деревенских, кто промышлял иногда браконьерством, умели читать следы, словно карту, но Индро не входил в их число. Мечом помахать или молотом — это запросто, а вот сидеть часами в засаде, едва дыша, чтобы поразить дичь одним метким выстрелом… Нет, на такое Индро редко соглашался. Теперь выходило, что зря. «Остается надеяться на брехливость Мышки», — решил он и прислушался. Сперва ничего, кроме шелеста листвы, не разобрал, но потом смог различить едва слышный лай. Индро бросился навстречу звуку. Ветки больно хлестали по лицу, трава и коварные корни будто пытались обвить ноги. Он останавливался лишь чтобы прислушаться, уточнив направление, да чуток отдышаться — и бежал вновь, превозмогая усталость и боль. Вскоре лай перестал доноситься вовсе, и Индро, не зная, как быть дальше, побрёл в сторону, откуда слышал его последний раз. В боку кололо, глаза заливал пот, пришлось даже расстегнуть гамбезон, чтобы немного охладить разгоряченное бегом тело. Впереди что-то виднелось, какой-то тёмный силуэт на земле. Индро вновь побежал, подгоняемый страхом. «Только бы живой оказался», — билось в голове набатом. Он ломанулся сквозь малинник, расцарапав руки, и почти упал рядом с собакой, распростёртой на земле. — Мышка? — позвал её Индро. Та не пошевелилась, так и лежала с открытыми глазами, не дыша. Индро тронул её бок — ещё тёплая… И увидел, что трава под Мышкой потемнела от крови. Он приподнял тело, чтобы осмотреть рану, и с ужасом понял, что такую кабаньи клыки оставить не смогли. «Может, пан Ян полоснул её случайно?» — подумал Индро и решил, что это уж вряд ли. Значит, случилась беда. Горячие слёзы брызнули из глаз, и Индро, повинуясь внезапному порыву, закрыл собаке глаза. — Ох ты ж, Господи, — с горечью пробормотал он. Тихий скулёж за спиной заставил его обернуться. Из-за поваленного дерева выглянула Соня — морда в крови, глаза напуганные, хвост прижат между лап. Слава Богу, кровь оказалась не её — ни ран, ни хромоты Индро не заметил. Она обнюхала Индро, лизнула его щёку, а затем подошла к подруге, и, тоненько, жалобно тявкнув, ткнула её носом в бок. — Оставь её, милая, — тихо и ласково произнёс Индро, вытирая мокрые щёки. — Пойдём-ка отсюда, поищем твоего хозяина. Собака пригнула голову и глянула исподлобья. Индро уж было решил, что идти с ним откажется, но та, бросив на Мышку долгий взгляд и лизнув её морду напоследок, нехотя двинулась следом. Жив ли пан Ян? Что с ним сталось? Индро не хотел даже думать о том, что может найти изрубленное на куски тело. Самый опасный зверь в лесу — человек, это всем известно, и не дай Бог паныч наткнулся здесь на разбойников. «А ведь ты так хотел, чтобы он с ними повстречался, — подсказал неприятный голосок где-то внутри. — Вспомни-ка, ещё вчера сам желал ему этого. И вот — сбылось! Доволен ли теперь?» — Господь Всемилостивый, помоги пану Яну, — пробормотал Индро и торопливо перекрестился. — Не наказывай его за безрассудство, умоляю! Он перекрестился ещё дважды и принялся размышлять, как же быть дальше. Если бы он только мог дать собаке понюхать вещь пана Яна, та бы взяла след… Да только где же взять его вещи? И тут Индро озарило внезапной догадкой — мешочек с грошами! Тот ведь остался при нём, и, должно быть, ещё хранил запах хозяина! — Соня! Ищи! — велел он и подождал, пока она тщательно обнюхает холщовую ткань. Вскоре Соня принялась бродить кругами, опустив голову. Индро ждал. Когда она взяла след и выбрала направление, он припустил за собакой, сжимая в руке рукоять тесака. Они миновали бурелом и узкий овраг с ручьём на дне, поднялись по склону и стали петлять между деревьями у самого края. Тогда-то Индро и услышал иноземную речь, от чего ладони мигом взмокли, а по спине пробежал холодок. — Соня, ко мне, — велел он собаке и та, хоть и не сразу, но послушалась. — Тихо, ни звука! Он пригнулся и нырнул в ближайшие заросли. Разговор слышался совсем рядом — двое шли прямо сюда. Индро положил собаке руку на холку в надежде, что она поймёт его немой приказ и не выдаст их обоих раньше времени. Теперь он слышал не только тяжёлую поступь, но и позвякивание брони. «Всё хуже и хуже. Ладно бы ещё пара головорезов с тесаками на перевес, но два воина… Господь, помоги!» — Эй ты, венгерская мразь, — заорал пан Ян где-то недалеко. — Да вас трое надо, чтобы одну бабу выебать! «Боже мой, да неужто он угодил к половцам», — с ужасом понял Индро. Он осторожно глянул в просвет между ветвей и точно — два сукиных сына прошли мимо, один со щитом, в кольчуге и шлеме, другой — с луком, в нарядном кафтане и широких шароварах. Они остановились на самом краю оврага, обменялись парой фраз и расхохотались. — Ваша мать — шлюха! — надрывался Ян. — А у сестёр хер подлиннее вашего будет! Не ясно было, понимали ли половцы, о чём кричал паныч, но что-то их явно веселило. «Смейтесь, смейтесь, — мстительно подумал Индро. — Недолго вам осталось!» Он увидел, как парочка у оврага расправилась с ремнями на шароварах и принялась одновременно ссать прямо с обрыва. Момент был верный, и Индро ринулся из кустов, чтобы с разбегу протаранить того, кто был вооружён посерьёзнее. Его удар пришёлся в щит на спине, и половец камнем рухнул с обрыва. Не успел второй сообразить, что к чему, как ему в ногу вцепилась Соня, и он заорал, но одновременно с ним голосил и пан Ян с очередными оскорблениями половецкого рода. Крик супостата быстро оборвался — Индро рубанул ему прямо по шее, кровь брызнула во все стороны, словно из ковша, запятнав и грудь, и руки, и даже лицо. «Сколько же их всего?» — лихорадочно размышлял он, пока проверял, что сталось с упавшим в овраг. Тот лежал головой в ручье и не шевелился — хорошо, не пришлось с ним возиться. Индро не был уверен, что одолел бы двух воинов разом… Да и одного опытного вояку тоже. — Ты молодец, — сказал он Соне и потрепал за ухом. — Хорошая девочка! Но теперь — тихо, поняла? Не дай Бог нас заметят… До этого дня Индро никого не убивал и не знал, что должен чувствовать. Пока он ощущал лишь облегчение, утихающий азарт битвы и отвращение при взгляде на поверженного врага. Тот лежал, выпучив остекленевшие глаза, раскинув руки и ноги. Шаровары он так и не натянул, и теперь являл миру небольшой вялый член, обрамлённый порослью тёмных волос. — Жил, как тварь, и помер так же, — пробормотал Индро себе под нос. — Грабил и убивал невинных людей, вот и сдох с голым задом! При лучнике оказались неплохие кинжал и сабля. Индро забрал их себе, а после оттащил тело в яму из-под вывороченного бурей дерева. Присыпанное сухими листьями и парой веток, оно не бросалось в глаза, даже если бы кто-то из лагеря отправился искать пропавших товарищей. Сам же Индро, успокоив Соню и пригнувшись, начал пробираться ближе к пану Яну. Его голос вёл лучше любой тропинки: — Немытые варвары! Я слышал, вы с козлами ебётесь! Надеюсь, они вам наделали по паре лишних дырок в вонючих задницах! Соня шла следом и, на счастье, помалкивала. Шагах в тридцати от обрыва, где Индро расправился с первыми двумя половцами, обнаружился сам лагерь — костёр, поваленное дерево вместо лавки, верёвка с мокрым бельём и пять навесов: четыре с лежанками, один с припасами. К одному из деревьев привязали пана Яна — тот трепыхался, словно птица в силках, но толстые верёвки плотно обвили его ноги, плечи и грудь. Кажется, Индро поспел как раз вовремя: ещё один половец, может, поняв что-то из криков паныча, а может, устав от его воплей, стоял рядом с пленником и выговаривал ему нечто на своём каркающем наречии. Индро напрягся всем телом. Быстро глянул кругом — если их тут в лагере четверо, последний куда-то запропастился, но мог явиться в любой момент. — Что ты там бормочешь, венгерская погань, — выплюнул пан Ян, но испуганное, без кровинки лицо выдавало его настоящие чувства. — А ну отойди от меня! Однако вместо того, чтобы отойти, половец злобно и резко выругался, шагнул ближе и схватил его прямо за пах, видимо, ощутимо сжав при этом, потому что Ян отчаянно вскрикнул от боли. Соня не смогла такого стерпеть и ринулась защищать хозяина — в три прыжка оказалась у дерева и впилась половцу в ногу. Тот заверещал, схватился за саблю, но достать не успел — Индро подобрался к врагу со спины, пользуясь неразберихой и неожиданностью нападения. Тут-то и настала очередь кинжала — лезвие вошло в податливую плоть, когда он почти что обнял половца со спины. Тот дёрнулся было, но слишком поздно — захрипел, обмяк, и Индро опустил его на землю. — О Господи, как же я рад тебя видеть, — выдохнул Ян с облегчением, но тут же изменился в лице и крикнул: — Индро, сзади! Последнего половца застать врасплох не вышло. Соня лаяла, но кидаться не хотела, заняв позицию у ног Яна. Индро же выхватил тесак и осмотрелся, оценивая шансы. У последнего гада был лук, а значит, отходить от Яна никак нельзя — тот мог получить стрелу меж рёбер в любой момент. Правда, от Индро как от живого щита тоже пользы мало — погибнет он, Яна никто не спасёт. Поэтому он сделал единственное, что смог выдумать — попёр на половца с таким диким криком, что вороны снялись с дерева и улетели прочь, оглашая лес недовольным карканьем. Сукин сын явно не ожидал такой прыти, поэтому не успел сменить лук на саблю. Индро рубанул по плечу и почувствовал, как сперва расступилась мягкая плоть, а затем лезвие вошло во что-то твёрдое, да там и увязло. Он выхватил кинжал и всадил половцу в глаз по самую рукоять — клинок скользнул прямиком сквозь вырез в высоком шлеме. Когда тело тряпичной куклой рухнуло Индро под ноги, он с усилием освободил оружие и поспешил к дереву, где остался привязанным Ян. Едва тот освободился, тут же наградил Индро улыбкой и хлопнул по плечу. — Боже! Индро, ну ты даёшь! Да я прикажу тебе памятник в бронзе поставить! Но где же ты пропадал так долго? — Да, так, прогулялся, ягод собрал, вздремнул, — небрежно протянул Индро и ухмыльнулся. — Ха-ха-ха! Да ты с ума сошёл! Меня тут чуть не сожрали! — Я бы сказал, чуть девственности не лишили… Ян упёр руки в бока и вскинул голову: — Эй, холоп! Не смей так разговаривать с благородным паном! — Извиняйте, пан, — стушевался Индро. — Рад, что вы в порядке. Он сопроводил слова лёгким поклоном. — Да я дразню тебя, болван! Спасибо, что выручил, — заявил Ян и тепло глянул на Индро. «С ним уж точно не соскучишься», — подумал Индро. От облегчения он ощутил такой прилив радости и сил, что, казалось, мог бы бегом добежать до Ратае. Но тут он увидел, что Ян не опирается на правую ногу и его штанина вся в крови, поэтому, не долго думая, присел на корточки. Пришлось приподнять края порванной ткани и придержать бедро паныча, чтобы рассмотреть рану. — Выглядит не очень-то хорошо, пан, — пробормотал он обеспокоенно и глянул на Яна снизу вверх. — Ты прав, — отозвался он. — Эта половецкая свинья меня задела немного. Мышка бросилась защищать, и он её… — Я знаю, — перебил Индро. — Я… видел тело. — Мой конь убежал, — продолжил Ян и, сглотнув, отвёл взгляд в сторону. — Придётся тебе как-то доставить меня домой. Индро понял, что всё это время сжимал бедро Яна чуть выше колена и поспешно убрал руку. Он поднялся на ноги и отошёл к костру, чтобы проверить, нет ли в лагере чего-нибудь полезного для их обратного путешествия. — Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше, — сказал он, старательно не глядя в сторону Яна. — Мало ли, сколько тут ещё половцев по округе ходит… — Это точно. Хватит с меня приключений, — послышался ответ. Индро захватил бурдюк с питьевой водой и повязки, а после, поколебавшись немного и искоса глянув на Яна, срезал кошели у половцев с поясов. — Всё правильно, Индро. Этим отродьям серебро уже не пригодится, — ободрил его Ян. Но Индро тяжело вздохнул, всё ещё сомневаясь. — Не знаю, пан… Вроде бы грех это… — Пф-ф, тоже мне грех! Напиваться, как говорят церковники, тоже большой грех, и что? Кто самые большие пьяницы, скажи мне на милость? — Может, нам с вами в монастырь податься? — предложил Индро. — С вином и пивом мы бы справились… — Ой нет, это не по мне! Толку от вина в монастыре, если не с кем потрахаться? — Ладно, ладно, — согласился Индро и, подойдя к Яну, приглашающе протянул руку. Тот обхватил его за шею и позволил придержать за пояс. Первые шаги дались обоим с трудом, но стоило немного приноровиться, подстроиться друг под друга, и дело пошло на лад. — И ты в монастырь уходить не смей, — пропыхтел Ян. Индро хмыкнул. — Неужто пан будет скучать по холопу? — Конечно! Кто ж ещё спасёт мой панский зад? — А вы постарайтесь, чтобы спасать не пришлось. — Да я виноват разве? Откуда бы мне знать, что эта шваль тут засела? Индро покрепче перехватил Яна за талию и выдохнул. Ох и долгой будет дорога… Дай Бог за два дня управиться. «Только бы рана не загноилась», — обеспокоенно подумал он, но вслух сказал иное, чтобы не расстраивать Яна: — А кто на кабана с луком пошёл? — Ой да брось! Если бы не половцы, я бы давно вернулся в лагерь. Зажарили бы зайца твоего, переночевали, а там и домой вернулись, как и полагалось. Индро помолчал. Потом сказал уже без шуток: — Надо отойти от лагеря подальше и сделать привал. Промоем рану, перевяжем. Потом будем идти, сколько сможем, и придётся заночевать — в темноте мигом потеряемся или ноги переломаем. — Это да, — согласился Ян. — Костёр тоже разжигать не стоит. Нас могут по дыму найти, или если свет увидят. — Так что же, не поедим жареной зайчатины? — расстроенно протянул Ян. Индро хмыкнул. — Нет. Но я захватил припасы из вашего сундука, так что голодными не останемся. Зато у Сони будет сытный ужин. Жаль только, что Мышка его не разделит… — Очень жаль. Хорошая была псинка, — негромко произнёс Ян и вздохнул. — Я их щенками взял. Не мог одну выбрать… Да и разделить их невозможно было. Вот они у меня и были — парой, всегда вместе. Эх, Мышка… Несмотря на два дня в лесу, охоту, ранение и плен, от Яна очень приятно пахло. Индро различил запах мыла, притом не дешёвого, а с цветочным ароматом — отец как-то дарил матери такое, ох и радовалась она. Но к этому примешивался ещё и запах лаванды, и чем больше Индро принюхивался, тем больше ему нравилось. «Вот что значит голубая кровь, — подумалось ему. — От нас-то, холопов, чем только не смердит… А тут сразу видно — паныч…» — Что это ты притих? — поинтересовался Ян. — Думаю о том, что вы от моей вони ещё долго не отмоетесь, вельможный пан. — О-о! Это правда. Придётся заглянуть на недельку в бани — пусть отскребут как следует. — Может, сразу на месяц? — Нет, на два! Индро рассмеялся, чувствуя, будто тяжёлый ком в груди, который он носил в себе со дня набега на Скалицу, стал чуть полегче. А вот ноша на его плече легче не становилась — но ничего, с этим он как-нибудь управится.

***

— Надо промыть рану, — напомнил Индро Яну, когда они оба перевели дух и промочили горло. — Хорошо, — покладисто отозвался паныч. — Помоги-ка мне подняться. Индро уже привычно подставил плечо, пока Ян разбирался с поясом и завязками. Вскоре тот стянул шоссы к коленям, оставшись в брэ. Индро с тревогой увидел, что кровь на штанине всё ещё свежая — и не думала останавливаться. — Теперь присядьте и вытяните ногу, — попросил Индро. — Ну вот, теперь мною холоп командует, — пробормотал Ян с коротким смешком. — Очень хочется верить, что больше в таких обстоятельствах мы не окажемся, пан. Тогда не придётся вами командовать. Индро не было весело. Он хотел отвлечь Яна от мыслей о ране и боли, а ещё о том, что тот пережил сегодня. Страху паныч, надо думать, натерпелся больше, чем за всю жизнь вместе взятую. Индро присел рядом с ним, склоняясь над раной. Тягучий, горьковатый железистый дух, казалось, осел на языке. — Насчёт монастыря не передумали, пан? Там точно нет половцев, — предложил Индро и добавил после паузы: — Я срежу нижний край, а то мешает и… грязно. У колена ткань брэ намертво присохла к коже и волосам. Пришлось сперва размочить её, чтобы не ободрать паныча, как курёнка. Сердце Индро тяжело билось в груди — от жалости и нужды причинить боль. — М-м… Если в женский — то запросто, — ответил Ян и резко вдохнул, когда пальцы Индро прошлись слишком близко к ране, оттирая корочки и разводы. Хоть воды у них и немного осталось, жалеть её было нельзя. Индро щедро полил из бурдюка, чтобы точно смыть грязь. Теперь настала очередь повязок. Стоило наложить их потуже, чтобы края раны сошлись. — Что же, вы, паныч, могли бы притвориться девицей, если бы захотели. И, — Индро наложил первый слой, отчего Ян поморщился, — весьма пригожей. Сейчас больно будет… Вот это была бы потеха, представьте только — словно лис в курятнике! Ян зашипел сквозь сжатые зубы. — Я-то да, а вот ты ни дня бы в монастыре не выдержал, — пробормотал он, прикрыв глаза. Индро с тревогой заметил, как его губы побелели. — Там ведь вставать надо рано. Ты любитель поспать, тебе бы не заутренние, а заобеденные служить надо. — Верно, пан. Но я бы уж как-то приспособился, надо же за вами присматривать. В ответ ему Ян лишь хмыкнул. Он выдержал ещё несколько оборотов повязки довольно храбро, не издав ни звука, так что вскоре дело было сделано. — Я закончил, можете надеть шоссы. И… пан, я думаю, нам бы остаться здесь до утра, негоже сейчас беспокоить рану ходьбой. Вам нужен покой и отдых, а завтра на рассвете продолжим путь. — А если половцы идут по нашему следу? — прошептал Ян и огляделся вокруг, словно ожидая, что прямо из-за кустов выйдет очередной бандит. Индро помолчал, кусая губы. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но вы не можете идти дальше. Я бы понёс вас… Но далеко не смогу. — Надо было тренироваться лучше, — серьёзно произнёс Ян. — Ну, знаешь, мешки с мукой таскать и всё такое. — Обещаю исправиться, как велит вельможный пан! Индро не знал, как обустроить лагерь, поэтому пришлось полагаться на указания Яна. Он натаскал веток и соорудил подобие навеса. Вышло не очень, но так они хотя бы стали менее заметной целью. Лежанкой послужила охапка сухих листьев — на них Индро устроил Яна, а затем, не вставая с колен и глядя ему в глаза, объяснил: — Пан, ночью будет прохладно. Костра разжигать нельзя. Вы потеряли кровь, ослабели и ранены… — Если ты ведёшь к тому, чтобы уговорить меня разделить с тобой мою перину, то побереги слова, — заявил Ян. — Потому что меня и уговаривать не надо. Ляжем спина к спине, и не смей меня пнуть во сне, ясно? — Да я не буду спать, мне же надо сторожить лагерь. Вдруг половцы явятся? — Ты думаешь, я смогу уснуть? После того, как мне чуть яйца не отрезали? Господи, да я неделю теперь глаз не сомкну! Переговариваясь таким образом, они устроились на листве. Соня улеглась с Яном, грея его спереди — это было хорошо, паныч нуждался в тепле. — Ну всё, теперь ваши блохи точно на меня переползут, — с нарочитой печалью объявил Ян. — И с тебя, и с Сони. Индро хмыкнул. Совсем скоро он услышал тихое сопение и понял, что паныч крепко спит. Сам он собирался сражаться с дремотой до самого утра. «Я только на чуть-чуть глаза прикрою», — сказал он себе, смежил веки и уснул.

***

Вроде бы передав Яна на попечение лекарей и слуг Индро должен был испытать облегчение, но тревога продолжала сжимать его сердце. «Тут уж ничего не поделаешь, — сказал он себе мысленно. — Я уже ничем помочь не могу. Остаётся только ждать, пока Ян поправится». Утреннее солнце грело лицо и плечи. Город просыпался, открывались лавки, люди спешили, кто куда. Один только Индро не знал, куда деть внезапную свободу. В дозор ему ходить больше не надо, паныч, которому он служил, лежал в постели и в его помощи не нуждался… «Долг, — вдруг вспыхнуло в памяти. — Надо бы пересчитать гроши, забежать к аптекарю, и, если деньги останутся, дойти до мельницы и там рассчитаться тоже». Воспоминания об убитых половцах казались чем-то нереальным, словно сон. Зато монеты в кошеле были очень даже реальные — оказалось, Ян его наградил тридцатью пятью, очень щедрая оплата за одного зайца, и вместе с половецкими грошами выходило без малого две сотни. Две сотни грошей! Сумма немыслимая. У него своих денег больше десяти отродясь не было, и тут вдруг такое богатство. «Купленное кровью, — напомнил он себе. — Притом не только проклятой половецкой, но и пана Яна!» Что же, от части этих грошей он очень скоро будет избавлен. Индро покинул Пиркштайн, со вздохом глянув на окошко в покоях паныча, и отправился на главную площадь, в лавку аптекаря. Стоило ему открыть дверь, как над головой звякнул колокольчик, а в нос пахнуло ароматом сушёных трав. Пожилой мужчина приподнялся с табурета, подслеповато прищурился, разглядывая посетителя, и почти сразу расплылся в улыбке. — Индро! Тот парнишка с мельницы, да? Ох и потрудился я над тобой, уж думал, не осилю, придётся за священником посылать… Господь Всемогущий, да ты весь в крови, на тебя напали?! — Благодарю за помощь! Нет-нет, это на пана Птачека напали. Я… Мы защищались. — Иисус-Мария-Иосиф, — скороговоркой проговорил аптекарь и быстро трижды перекрестился. — Так а что же паныч-то? Жив ли? — Да, он в замке. А я к вам по делу… Хозяин мельницы сказал, что я вам грошей задолжал… — Да, Пешек мне платить отказался, — подтвердил аптекарь. — Так а… Кхм… Сколько я вам должен-то? — Пятьдесят грошей. Я потратил немало мазей и снадобий, милый мальчик, так что не обессудь… Индро не стал спорить и отсчитал монеты. Аптекарь и удивился, и обрадовался. — Я, признаться, и не думал даже, что ты отдашь долг. Знаешь же, как бывает — мог бы шагнуть за порог и всё, ищи-свищи ветра в поле. Ты честный человек, Индро, добрый христианин! — Спасибо, мастер-лекарь, но это не вам меня хвалить надобно, а наоборот. Если бы не ваше милосердие, не стоять бы мне тут сейчас. — О, да полно, полно! — аптекарь замахал руками, но видно было — он польщён. — Ещё чего-нибудь тебе нужно? — Пока нет, благодарю покорно. Индро вышел на улицу, ощущая, что облегчил и кошель, и совесть. Аптекарь был прав — в таком виде приличному человеку расхаживать никак нельзя. Даже умывшись и сняв испачканный кровью гамбезон, Индро не почувствовал себя лучше. «Ян-то с таким точно ходить постыдился бы», — горько подумал он. Унывать смысла не было, оставалось лишь действовать. Как раз по соседству с аптекарем расположились лавки портного, бронника и мечника, так что Индро сперва продал старый гамбезон, приценился к товарам, — а затем сбегал к точильному кругу, чтобы заострить половецкую саблю. «За тупой клинок много не дадут», — думал он за работой. Мечник и правда с удовольствием купил её, и Индро, добавив сверху два десятка грошей, вернулся к броннику и вскоре вышел в люди уже в новеньком гамбезоне. Хоть и без следов штопки, видно, гамбезон долго ждал своего покупателя, потому как успел покрыться пылью — бронник трижды чихнул, передавая его Индро. Теперь стоило отдать долг мельнику Пешеку. Настрой у Индро сменился на бодрый — редко когда он получал новые вещи, а в том, чтобы купить что-то самому, притом ещё и на собственные деньги, крылось нечто особенное. Словно он стал настоящим взрослым, раз уж мог сам распоряжаться грошами. Окрылённый такими мыслями, он быстро добрался до городских ворот и отправился по дороге вниз, к мельнице. Всего несколько дней назад он впервые шёл по ней, только вверх, глазел на город и гадал, как его примет пан Радциг, теперь же он — паж пана Птачека и ученик сотника Бернарда. Что, разумеется, налагало свои обязательства помимо очевидных. Паны-то требовали не только исполнения приказов и особого обращения, они ждали, что их слуга будет иметь определённый вид — вид, достойный служения. Под гнётом этой мысли Индро вышел к купальням и оробел, едва заглянув в ворота. Тут целое хозяйство было: два больших дома, конюшня, огромный дровяной сарай и несколько палаток с бадьями. По двору сновали мыльщицы, притом одна из них шагала в мокром платье, бесстыдно облепившем её груди и ноги. Индро пожалел, что сюда сунулся, но тут его окликнула дама в косынке и коричневом платье: — Вы что-то желали? От обращения на вы Индро оробел ещё сильнее. И, кажется, покраснел. — Помыться, постричься, — взгляд хозяйки купальни скользнул по его волосам и опустился ниже, оценивая наряд, — постирать одежду… Может, провести время с девушкой? — Я хотел бы воспользоваться вашими услугами, — Индро закивал, проклиная горящие уши. — Сколько стоит помыться и постирать? — Десять грошей, — ответила она и, оглядев его снова, добавила: — Хотя в вашем случае двенадцать. Тут одного мыла придётся потратить больше, чем обычно. — А стрижка? — Двадцать, — заявила она, и у Индро глаза на лоб полезли. — Знаю, немало, но, поверьте — оно стоит того. Наш мастер не только придаст вашему виду панский лоск, так ещё и вшей повыведет… Что для достойного человека, думаю, вовсе не лишнее. «Господи Боже, да с такими расходами мне грошей едва на неделю хватит, — ужаснулся Индро. — В Скалице на эти деньги я бы несколько месяцев прожить смог, если скромно… Но что делать, не могу же я при панове ходить с головой, полной вшей?» — Ладно, — нехотя согласился он. — Стрижка, стирка и мытьё. — А девушку? — Нет-нет, этого не надо, благодарю. — Гроши вперёд, — отрезала хозяйка и протянула ладонь. Она проводила Индро в одну из палаток и кликнула девок: — Здена, а ну сюда! Давай-ка, обслужи нашего гостя. Судя по взгляду, брошенному на Индро, Здена была не сильно рада. Некоторое время они провели в неловком молчании. — Раздеваться будете? — спросила она, приподняв брови и уперев руки в бока. — Я? — растерянно переспросил Индро. — Ну не я же! Иисусе… Вот сундук, одежду свою сюда сложите, её унесут стирать. А вы в бадью полезайте. — Прямо всё снимать? — ужаснулся Индро. — Вы в первый раз что ли? Как я вас мыть буду, если вы одеты? — П-простите, я… и правда впервые в банях. Здена тяжело вздохнула, но взгляд её из раздражённого сделался сочувствующим. — Да вы не переживайте так. Поверьте, я тут такого уже насмотрелась, на три жизни хватит, — пояснила она. — Для меня это — работа, как вот у Симки нашего — коней поить да дрова колоть. Не надо стесняться. — Хорошо, — неуверенно согласился Индро. Здена покачала головой и хмыкнула. — Ладно, я вас оставлю на минутку, чтобы было спокойнее. Схожу за мылом и горячей водой. Пришлось и правда с себя всё снять. Индро как мог быстро залёз в тёплую воду и подтянул колени в груди, чтобы не было видно самых стыдных частей. Здена тут же вернулась с ведром, от которого шёл пар, и с глиняным горшочком. — Я не кусаюсь, — весело сказала она, — Боже ж мой. Ну что за воробушек! Индро проглотил воробушка и не стал спорить. Бог с ней, с этой мыльщицей. Тут он вдруг подумал, что Ян-то тут должен был часто бывать, и уж наверняка она его знает. Когда Здена полила его из ковша и принялась втирать в голову мыло, Индро пришлось закрыть глаза. Тогда он и спросил: — А пан Птачек сюда захаживает? — Он-то? Да почти каждый день! Давно его не было, кстати, даже странно. — Пан чистоту любит, видать? — Да девок в мыле он любит, вот что, — хохотнула она. — Мы уж привыкли, что он тут за юбками увивается. Молодой, что с него взять, кровь горячая. Индро довольно ярко смог это себе представить, и такая картинка ему почему-то не понравилась. — Кларе вон прохода не даёт, — продолжила Здена. — Ему уж и хозяйка говорила, и она сама, и я даже объясняла — Клара только помыть может, никаких утех, она того и гляди замуж выйдет и вовсе работать не станет. Дай Бог, конечно. Индро думал, что она ещё что-то скажет, но Здена молча принялась натирать ему спину. Хорошо хоть, работала не руками теперь, а тряпкой — и всё равно стыдно было. — А он что? — не вытерпел Индро. — Пан-то? Да что ему. Упёрся рогом, давай мол и давай, и грошей не жалел, а она ни в какую. Вообще-то глупо это, скажу я вам. — К девушке приставать? — Да нет же, отказываться, — пояснила Здена. — Если бы жених её был поумнее, ревность свою отодвинул подальше и стребовал грошей побольше. Корову бы купил, может, даже гусей на сдачу. Так, теперь глаза можете открыть и встаньте, я намылю остальное. Индро подчинился, но причинное место прикрыл руками. — Вот вас бы с Птачеком сложить и пополам поделить, было бы два добрых молодца, — со смехом заявила Здена. — А то одного помыть нельзя, так тушуется, у второго же стыда и вовсе нету! «Почему нельзя просто оставить воды и дать гостям плескаться самим», — с тоской думал Индро, пока терпел прикосновения мыльной тряпки телу. Когда Здена принесла чистой воды и окатила его из ковша, смывая пену, он уже не чаял, когда всё закончится. — Вот, вытирайтесь, — она передала ему полотенце. — Одежду через часок заберёте, на солнышке быстро высохнет. А, ну кроме гамбезона — тут уж до вечера ждать. — Я можно ли прямо сейчас забрать? — в отчаянии спросил Индро. — Мокрое? Но зачем? — У меня… Нет с собой смены. — Ох-хо-хо, — протянула Здена. — Можете в полотенце завернуться, всё равно вам ещё стричься. Цирюльник — мужик бывалый, его тоже ничем не удивишь! Индро перешёл с попечения Здены на попечение усатого мужичка в красной шапке. — Ой-ой, — воскликнул он, едва глянув на волосы Индро. — Да-а-а… Вы же, надеюсь, не торопитесь? — Вовсе нет. — Это хорошо, хорошо… Работы много. Что же, приступим! К тому времени, когда цирюльник управился, одежда совершенно высохла, не считая гамбезона. Индро ничего не осталось, кроме как надеть его влажным. — Что же, совсем другое дело, — заявил цирюльник, довольный собой. — Уверен, вы не одной девке голову вскружите теперь! А если и нет, возврата не делаю. — Хорошо-хорошо, — поспешил уверить его Индро. Он покинул купальни и вдохнул запах чистого белья. «Точно как от одежды Яна пахло, — вдруг вспомнил Индро. — Да и стоит ли удивляться, ведь он тоже сюда ходит, и стирается тут же. Так-то вот, теперь хоть не сможет попрекать меня вонью!» Чистое тело словно пело, голова казалась лёгкой, да и на сердце стало радостно. Жаль было лишь, что Ян не может оценить новый вид Индро. «Как будто ему есть дело до тебя. Может, он и не заметил бы» — осадил он сам себя. Ишь как размечтался. Вот так привыкнет к панскому вниманию, больно будет отвыкать. С усилием он отогнал от себя эти мысли. Сейчас стоило думать о том, чтобы отдать долг Пешеку да навестить Терезу. Как там она поживает? Может, узнала о других выживших из Скалицы? С этим Индро отправился к мельнице, тем более, что та была совсем недалеко.

***

Пешек презрительно скривился, когда Индро отдал ему деньги. — А с кольцом что? — спросил он. — Другие дела были. Главное, я вам больше ничего не должен. — Это верно, — протянул Пешек. — Но если надумаешь, приноси его. Тогда я, быть может, научу тебя кой-чему. Индро догадывался, чему Пешек мог бы его научить — обчищать кошели да замки вскрывать, а может, и ещё что похуже. Нравом мельник был крут, и ссориться с ним не хотелось, поэтому он ответил уклончиво: — Я посмотрю, что получится сделать. Обещать не могу. — Не может он, — проворчал Пешек и буркнул: — Так и шагай отсюда, коли дел больше нет! — Дело у меня есть, я Терезу хотел навестить, — возразил Индро. — Обрюхатишь её — изволь жениться, — пригрозил Пешек. — Ты не думай, что раз с панове водишься, значит, всё можно. — Откуда вы знаете, с кем я вожусь? — Одна птичка напела, — заявил мельник и на этом счёл разговор оконченным, потому как развернулся и побрёл к амбару, по дороге шуганув какого-то пса. Собаку в этом хозяйстве Индро не припоминал, хотя она и показалась смутно знакомой — где-то он точно видел такую масть, белую с крупными коричневыми отметинами. Тереза нашлась во дворе, на лавочке под голубятней. Она подняла голову от шитья и поприветствовала Индро со словами: — О, да на тебя приятно взглянуть! — И тебе привет, Тереза! Что это за собака тут крутится? — Это Барбос! Ты не признал его? Он у мясника жил, помнишь? — А-а! Точно! Я ведь видел его в тот день, когда вернулся в Скалицу хоронить родителей, — припомнил Индро. — Збышек тоже вернулся, только чтобы тела грабить. Барбос защищал своего хозяина… Порой мне кажется, что собаки больше иных людей понимают честь. — Ох, Збышек, — Тереза скривилась. — Не хочу и вспоминать, что он сделал со мной. — Он… обидел тебя?! — Когда на наш дом напали эти половцы, он вытолкнул меня к ним, чтобы отвлечь внимание, и сбежал! Если бы ты тогда не пришёл на помощь… Я и не знаю, как бы всё обернулось… Индро лишь махнул рукой: — Да я припугнул мечом только, а потом вскочил на их коня и понёсся в Тальмберг. — Всё равно, Индро. Спасибо тебе. — И тебе спасибо, смелая дева, — с поклоном ответил он. — Так и всё же, как Барбос оказался на Ратайской мельнице? Тереза проводила пса взглядом — тот отправился вынюхивать что-то в траве вдоль плетня. — Я забрала его, когда мы с паном Бореком тебя из Скалицы вывозили. Он, знаешь ли, сам себя пригласил — запрыгнул в повозку и не хотел уходить! — Умный пёс! — Да… Слушай, Индро… Может, ты бы забрал его? — предложила Тереза. — Я? Но он же тут, вроде, прижился? Тереза оглянулась на амбар, видимо, проверяя, не слышит ли Пешек, и сказала, понизив голос: — Так, да не так! Дядя его на дух не переносит, всё ворчит, что не хочет кормить лишний рот… Хотя Барбос однажды даже зайца принёс, добыл в лесу где-то! Дядя зайца съел, но всё равно при своём остался. Индро присмотрелся к псу: довольно большой и сильный, мордочка хорошенькая, глаза светятся умом… Вроде бы и неплохо заиметь такого друга и помощника, да вот Индро не был до конца уверен, что сможет прокормить себя. А тут и правда лишний рот… Пёс, заметив, что на него обратили внимание, подошёл поближе. Индро погладил его по голове и потрепал за ухом. — Что эта паршивая тварь тут снова делает! — заорал Пешек, выбегая из амбара. — Тереза! Говорил же, увижу блохастого ещё раз, сдам живодёру! Тут уж Индро не смог остаться в стороне. Одно дело — жить в немилости у сварливого хозяина, а другое — быть убитым и ободранным ради шкуры. — Не надо ругаться, — он примиряюще поднял руки, чтобы утихомирить разбушевавшегося мельника. — Я пришёл его забрать. Теперь он со мной жить будет и вам не помешает. — Нда? — недоверчиво протянул мельник. — Тогда забирай его и топай отседова! С этим он плюнул в кусты и скрылся в доме, от души хлопнув дверью. — Как ты сама-то? — спросил Индро у Терезы, когда они снова остались одни. — Не могу перестать думать про Скалицу. Не хочу вспоминать… Но не получается. — Может, стоит как-то развеяться? Ты же, поди, с утра до вечера в хлопотах? Не хочешь ли прогуляться вдоль реки? — А знаешь, это неплохая мысль. Подожди-ка, я надену туфли, и можно будет идти. Индро проводил Терезу взглядом, пока она шла к дому. Из-под края замызганного подола виднелись грязные, огрубевшие пятки. Он и сам так по Скалице, бывало, носился, особенно в детстве, когда слишком быстро вырастал из обуви, а денег на новую пару не было. Но теперь видеть это было будто бы странно. «Видимо, туфли бережёт, — решил Индро. — Стоит и мне озаботиться. Как вернусь в город, загляну к сапожнику — пусть починит, а то негоже мне неряхой ходить. Может, потом и новые сапоги справлю! С медными пряжками…» За этими размышлениями Индро не заметил, как прошло время, и Тереза вернулась к нему. Она ещё и передник надела чистый — видимо, решила принарядиться. — Что же, веди меня, прекрасная дева, я местных тропинок не знаю, — Индро изобразил шутливый поклон. — Эй, Барбос! Пойдём со мной, дружок. Давай-давай! Вот увидишь, мы поладим. Тереза повела его мимо огорода, через мост над небольшим ручьём, к тропе, вытоптанной в высоких травах. Слева сияла в солнечном свете река, справа колыхался рогоз и шелестели ветвями старые ивы, а впереди шла девушка, с которой любой из Скалицких парней мечтал бы сходить на свидание. Она считалась очень хорошенькой: её тонкая талия, крутые бёдра, тёмные волосы и зеленоватые глаза не одному парню вскружили голову. Даже нос с лёгкой горбинкой Терезу вовсе не портил, а, как говорили, добавлял очарования. «Надо же, как всё обернулось», — подумал Индро, разглядывая её со спины. Она носила всё то же платье, что и в Скалице. Это будило странные чувства, словно Индро уже начал жить новой жизнью, и тут в руки упал кусочек старой. Он крутил его, не зная, куда пристроить, и вместо облегчения от чего-то знакомого ощущал лишь тоску. — Какая прекрасная идея — пойти на прогулку, — заявила Тереза. — Не то чтобы мне не нравится мельница… Индро отвлёкся на Барбоса — на миг тот скрылся из вида, и он было заволновался, что пёс не пойдёт следом, а вернётся к мельнику. Но нет: вскоре тот выпрыгнул из зарослей, с лапами в тине и совершенно счастливой мордой. — Каждый день одно и то же. Вымести хату, покормить кур и гусей, приготовить еды, хлеб поставить… Потом стирка и шитьё… Знаешь, Пешек задумал купить козу, так что скоро ещё работы прибавится. Ты не думай, что я лентяйка какая, просто иногда устаю, и вообще… Рада я, что ты пригласил меня. — Ага, — отозвался Индро. — Ты бывал в Праге? — вдруг спросила Тереза. — Нет. Один раз в Кутна-Горе был да в Ратае, правда, очень давно, ещё дитём. — Прага-то намного больше Кутна-Горы, — мечтательно протянула Тереза. — По крайней мере, так люди говорят. — Она-то больше, но и вонь там погуще, — хмыкнул Индро. — Столько людей в одном месте… И столько задниц! Тереза воскликнула: — Индро! Фу, это отвратительно! Несколько шагов провели в тишине, слушая лишь плеск реки и пение птиц. Отсюда всё ещё доносились звуки, с которыми вода вращала жернова на мельнице. «Как Тереза спит здесь? Ведь этот шум ни днём, ни ночью не стихает, — подумалось Индро. — Привыкла, наверное?» Вскоре она нарушила молчание: — Я бы послушала проповеди того молодого священника, Яна Гуса. Говорят, он проповедует по-простому, чтобы всем было понятно, поэтому он так людям и нравится. — Да ладно, это всё потому, что он хорош собой, — возразил ей Индро. — Вот женщины на него и слетаются. — Ну что ты, внешность для священника не важна, — Тереза оглянулась, поймав взгляд Индро. — Ага, а что насчёт того парня из собора святого Иакова? Уж я-то знаю, почему все девки вдруг на исповедь зачастили. И ты, кстати, тоже! Так что не надо мне тут, — он в шутку погрозил ей пальцем. — Какой ты стал дерзкий, — рассмеялась она. — Ох, ну ладно, признаюсь, тот священник и правда мне приглянулся… Но ведь это не делает меня грешницей! — Я бы никогда не осмелился предположить такое, — произнёс Индро тем же высокопарным тоном, который пришёлся Яну по душе. — А знаешь что? Кто последний добежит до поваленного дерева, тот мерзкий слизняк! — Тереза озорно подмигнула Индро и припустила вперёд во весь дух. Юбка из грубой ткани ей мешала, путалась под ногами и цеплялась за чертополох, густо росший вдоль тропы. Индро трусил следом, позволяя ей быть впереди. Пить хотелось страшно. Сейчас бы пива из погреба хлебнуть, вот это было бы славно, а может, и доброго вина. Но он, как назло, даже воды с собой не взял. «Ну теперь только терпеть, пока всё закончится», — смиренно решил он. — Ай! — Тереза взвизгнула и взмахнула руками, теряя равновесие. Индро схватил её, не дав упасть, и на миг она замерла в его руках, тяжело дыша и неотрывно глядя прямо в глаза. Индро окутал тяжёлый дух гари, несвежего платья и прогорклого жира. Теперь, когда Тереза была так близко, он разглядел пятно сажи у неё на подбородке. — Давай поосторожнее, а то ноги переломаешь, — сказал он и отпустил её, тут же отходя на шаг назад. Тереза порозовела — наверняка из-за бега. Она мягко улыбнулась Индро, словно ждала чего-то ещё. — Кто последний, тот мерзкий слизень, забыла? — напомнил он. — Вовсе нет! Догоняй! — она звонко рассмеялась и тут же сорвалась с места. Тропинка вилась между пней и валунов. Тереза уже запыхалась, но вскоре свернула к реке, к местечку, где заросли расступались, оголяя кромку затянутой ряской воды. Судя по следам босых ног в мягкой глине, сюда приходили купаться. Тут-то Тереза и шлёпнулась на траву, крайне довольная собой. — Ах, это было весело! — заявила она и похлопала по земле рядом с собой. — Давай, Индро, присядь! Он расположился в паре шагов от неё. Тереза всё ещё тяжело дышала, щёки её покраснели. Она смотрела на него с какой-то доверчивой открытостью — о таком любой мог бы только мечтать. Индро подавил тяжёлый вздох, растянул губы в улыбке и отвернулся к реке. Солнце жарило нещадно. Даже хорошо, что гамбезон не просох до конца — будь он сухим, Индро бы запарился и снова вспотел — всё купание пошло бы насмарку. Как Яну удавалось сохранять приятный запах даже спустя пару дней в лесу? Может, какие-то притирки есть или снадобья? Индро вздохнул, поглядывая на облака. Жил вот он раньше и не волновался. Вычешет мать вшей, раз в неделю в баню загонит едва ли не силой — и добро, всё как у всех, не хуже и не лучше. Теперь же Индро особенно остро ощущал всю эту грязь, стыдился старой одежды и мозолистых рук, даже того, что говорить не мог складно. «А я буду стараться, — сказал себе мысленно Индро. — Отец, бывало, покупал за бесценок сломанный клинок или ржавую кольчугу, чистил, чинил, смазывал и продавал втридорога. А я чем хуже? Придётся попотеть, но потом, глядишь, смогу как-нибудь сойти за своего среди городских». — Я слышала, ты пану Радцигу теперь служишь? — голос Терезы заставил Индро отвлечься от размышлений. — Да, он даёт мне поручения. Вообще-то он добр ко мне, даже обещал жалованье. — Похоже, тебе наконец-то повезло, — Тереза кривовато улыбнулась и отвела взгляд. — Ну и каково это, пану служить? Индро присмотрелся к ней повнимательнее, раздумывая, как бы ловчее ответить. Не было похоже, что Тереза порадовалась от чистого сердца — скорее позавидовала чужой удаче. Винить её в этом он и не думал. И сам испытал бы нечто схожее, будь всё наоборот: если таскал бы мешки с мукой на мельнице да навоз кидал, пока Тереза прислуживала знатной пани. Мало радости от такой жизни, что уж тут сказать. — Да ты знаешь, вся эта роскошь, бархат и серебро, пиры, дичь, начинённая дичью, — произнёс Индро с деланой скукой. Тереза захихикала, прикрыв рот ладонью. — Ха-ха! Цыплёнок… начинённый лягушками! Индро моргнул, представив себе такое блюдо. Тереза продолжала веселиться, так что он тоже хохотнул и добавил: — Это что, вот попробовала бы ты лягушку, начинённую курицей… — Ха-ха-ха! Или козла, начинённого… Ха-ха-ха! — Свиньёй? — предложил Индро. Он выдавил из себя смешок. Тереза умолкла на миг, но тут же снова рассмеялась. Посидев ещё немного, Индро поднялся на ноги. — Ну, мне пора, — неловко буркнул он. — Ах, Индро, что же мне с тобой делать, — сказала она, разводя руками. — Бродишь тут кругом, кружишь невинным девицам головы… — Я? Да мне присесть некогда, с утра до ночи то одни дела, то другие, вот, насилу сюда выбрался. Когда ещё такой день выдастся, одному Богу ведомо. Панове вечно что-то удумают… — Хорошо, хорошо, не буду отвлекать тебя, — Тереза улыбнулась ему, склонив голову к плечу — жест, который мог бы показаться ласковым, даже соблазнительным. Индро почесал шею, пригладил волосы и отвернулся, будто бы искал пса. Он опасался встретить её взгляд — вдруг Тереза увидит там то, чего не было, а ему потом объясняйся, терпи её слёзы и упрёки… — Если вдруг заскучаешь, приходи на мельницу, навести меня, — добавила она. — Только лучше с утра, а то днём у меня много работы, хорошо? — Обязательно, — пообещал Индро. «Надо будет в купальни заглянуть на обратном пути, — думал он, бодро шагая в сторону Раттае. — Хозяйка подаёт гостям напитки, как раз можно горло промочить. Затем — к мяснику, за обрезками для Барбоса, вон бока какие худые, все рёбра видны. А там — посмотрим, даст Бог, может, вышло бы в Скалицу вернуться? Сегодня уже не успею, так хоть завтра, с утра…» План воодушевил Индро, и он припустил к городу со всех ног.