Исповедь Дракона

Старый Волк и Кречет молчаливо взирали на Волчонка.

— Что же, ты оказался храбрым и верным, —

наконец, молвил Волк. — Засим тебя я на службу беру — быть тебе в моей стае.

— И можешь охотиться в этих землях, раз уж спас юного Сокола, —

добавил мудрый Кречет.

Так Волчонок и начал служить хозяевам леса.

Долг милости требовал оплаты кровью.

Планы Индро пришлось изменить. Едва он приблизился к воротам Ратае, его окликнул стражник. — Вы ли Инджрих будете? — Да, это я, — отозвался он. — Пан Гануш и пан Радциг вызывают вас к себе. Они в Пиркштайне, и… вы бы поторопились, а то негоже заставлять панове ждать, они еще днём приказали вас найти. — Сейчас же отправлюсь. А как вы меня узнали? — Так вы, это, — стражник замялся, словно не зная, стоит ли говорить, — с панычем недавно в корчме разговаривали… Тут-то Индро тоже его вспомнил — рыжий парень, с которым Ян выпивал перед охотой. Сейчас, раз уж стражник был на посту, приметные волосы скрывал шлем. После того разговора у Яна и Индро знатные синяки остались — впрочем, упоминать о таком не стоило. — Я пойду тогда, раз уж панове ждут, — сказал Индро. — Бог в помощь, — отозвался тот. Вскоре Индро снова оказался в Пиркштайне, в том же коридоре на третьем этаже, и как в тот раз услышал громогласный голос Гануша ещё до того, как успел дойти до двери в рыцарский зал. — Как мы допустили это, Радциг? Эти ублюдки орудуют в наших лесах! Надо выслать больше дозорных! — Не поможет. Все равно под каждый куст в округе мы не заглянем. Индро постучал и зашёл. — Вызывали меня, панове? — Заходи, — сказал Гануш. — Я бесконечно благодарен тебе за спасение пана Яна. Подумать только, а я ведь хотел вас так наказать! — Я всего лишь долг выполнял, пан. — Не скромничай, Индржих, — вступил в беседу пан Радциг. — Ты проявил не только мужество, но и верность своему пану. Поэтому теперь будешь служить лично мне. Гануш довольно рассмеялся, а Индро растерянно произнес: — Пан, я… Спасибо, пан! — Что же, давайте выпьем за продвижение Индро по службе и за выздоровление пана Яна, — заявил Гануш. — Ну, парень, не стой столбом, разлей-ка нам! Индро подхватился, взял кувшин и наполнил первый кубок. Едва он принялся за второй, дверь позади открылась и в зал влетел сотник Бернард. Судя по напряжённому лицу и тому, что вошёл он без стука, приключилось нечто весьма скверное. — Прошу прощения, панове, у меня срочные вести. Из Нойхофа прибыл конюх. Говорит, на них напали, многих убили и покалечили. — Курва! — рявкнул Гануш, ударив по столу так, что бокал опрокинулся, и по столу стремительно расползлась багряная лужа. — Расскажи подробнее, что там случилось, — велел пан Радциг. — Да я и сам не знаю, — ответил сотник. — Парень так трясся, что едва мог слово сказать. Говорил только — убивали ради потехи… И еще, пан, мне жаль сообщать, но пан Смил погиб. Пан Гануш вскочил на ноги. — Проклятье! Кто это сделал? — проревел он. — Мы не знаем. Вроде бы там был какой-то гигант в чёрных доспехах, он у бандитов за главного. — Возьми столько людей, сколько нужно, — распорядился пан Гануш, яростно тыкая толстым пальцем в винную лужу на столе. — Хоть землю ройте, под каждый камень заглядывайте, но найдите мне этих ублюдков, ясно?! Принесите мне их головы! — Мои люди в твоём распоряжении, Гануш, — добавил пан Радциг. — Спасибо, друг, — отозвался тот. Тут Индро решился встрять в разговор: — Извините, пан, а могу ли я поехать вместе с отрядом? Их вожак, должно быть, именно тот, кто напал на меня в Скалице! — Как думаешь, мой меч всё ещё у него? — спросил Индро пан Радциг и, не дожидаясь ответа, повернулся к пану Бернарду. — Тебе ведь не помешает ещё один мечник, верно? Сотник глянул на Индро, затем на пана Радцига и протянул: — А… Если таков приказ, пан… — Решено, — заявил Гануш. — Выступай сразу же, как всё будет готово. И выдай Индро коня! — Собственного коня? — переспросил сотник. — В качестве награды за спасение пана Яна. Всё, ступайте, и не мешкайте! Индро поблагодарил панове и поспешил выйти, не до конца осознавая всё, что только что произошло. Собственная лошадь? Ему? Да он и ездить-то не обучен, до Тальмберга из Скалицы доскакал, считай, чудом — страх подгонял. — Пан Бернард! — позвал он сотника, шагавшего впереди. — Скажите, мы прямо сейчас выезжаем? — Пока ещё парни собираются, — буркнул тот. — Немного времени есть, но ты сильно не мешкай, понял? — Хорошо, пан. Получив небольшую отсрочку, Индро не последовал за сотником на внешнюю лестницу, а замер у покоев Яна. «А ну как он спит, — подумалось ему. — Но ведь уехать, не сказав и полслова, как-то неправильно?» И он решился — постучал и замер, не дыша, ожидая ответ. — Да? — послышалось из комнаты. Индро с облегчением распахнул дверь, шагнул внутрь и тут же прирос к полу, не зная, как быть. Он застал Яна в постели. Тот, к счастью, был одет — в рубаху и свободные хаусы, — однако ноги его оказались босыми. Когда Индро промывал и перевязывал рану в лесу, Ян спустил шоссы до колен и приподнял край брэ — этого было достаточно, паныч оголился ровно настолько, чтобы позволить о себе позаботиться. И вот теперь Индро видел его обнажённые стопы, покрасневшие и натёртые от долгой ходьбы, но чистые, узкие и изящные, а ещё — тонкие щиколотки, тронутые мягкими даже на вид золотистыми волосами. Странно было, что в комнате паныча оказалось две кровати. Не похоже, что второй пользовались — кроме матраса, прикрытого покрывалом, на ней не было ничего, даже подушки. В то время как свою Ян украсил шкурами, надо думать, добытыми им самим на охоте: роскошное одеяло, сшитое из многих зячьих шубок, висело на изголовье, но зимой наверняка отлично справлялось со стужей, согревая хозяина. Под ноги была брошена оленья шкура. Теперь-то понятно, отчего пятки у паныча такие нежные. Он без сапог не то что по земле, даже по полу не ходил, лишь по мягкой шерсти. — Индро! Как я рад тебя видеть! — воскликнул Ян и отложил в сторону книгу, которую держал в руках. — Да ты, я смотрю, времени зря не терял! Его взгляд скользнул по новому гамбезону, не обошёл вниманием и стрижку, а после прикипел к лицу Индро. Ян словно осветился улыбкой — надо же, и правда был рад этой встрече. «И он читал, — с запозданием понял Индро. — Вот так запросто, лёжа в постели!» — Я зашел спросить о вашем здоровье, пан, — сказал он, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. — Мне уже лучше, но лекарь строго-настрого запретил вставать еще целых два дня, представляешь! — Вам следует поберечься. Пусть рана заживет как следует. — Да пустяки, это же так, царапина. Что ты в дверях застрял, проходи! Ты голоден? Мне тут целую гору еды нанесли, будто на убой кормить собрались. Вон там стул в углу, пододвинь-ка его сюда… — Пан, я ненадолго… Я попрощаться пришёл. Улыбка на лице Яна увяла. — Как это, попрощаться? — растерянно спросил он. — Пан Радциг сказал, что теперь я буду ему служить. То есть, ему лично. — Вот проклятье! — выпалил Ян и тут же осёкся. — Ну… Я рад за тебя, разумеется. Но меня-то можно же было предупредить! И вообще, не нравится мне это всё. Радциг с Ганушем кидают тебя, словно мяч, то туда, то сюда… — Что поделаешь, воля панове, — смиренно отозвался Индро. Но про себя страшно удивился словам Яна. Можно подумать, ему вовсе не хотелось терять Индро как пажа. От этой мысли в душе разлилось странное тепло одновременно с горечью — изменить-то уже ничего нельзя. — Посмотрим… Я поговорю с ними. Все можно решить, если захотеть, — Ян сел на постели и пригладил волосы. — Какие-то ещё новости? Обнаженные стопы на оленьей шкуре очень отвлекали Индро. Он залюбовался тонкими щиколотками и с небольшой запинкой ответил: — Да… На Нойхоф напали разбойники, устроили бойню. Панове отправляют отряд, чтобы найти и наказать лиходеев, и я еду с ними. —Что?! — брови Яна сошлись на переносице. — А что с паном Смилом? Много ли убитых? Нет-нет, подожди, тебе никак нельзя ехать! — Пан Смил не выжил. Про нападение пока мало что известно, поэтому и нужно отправляться на место. — Вот пусть Бернард и едет, — Ян взволнованно взмахнул руками. — Ты не готов. Это слишком опасно! И пан Смил ещё… Господи… — Я сам вызвался, — объяснил Индро. — Возможно, вожак напавших на Нойхоф — тот же бандит, что едва не убил меня в Скалице. И меч забрал. — Ну и что? Поймают его и вздёрнут, Радциг получит свой меч. Зачем головой рисковать? — Всё уже решили, пан Птачек. Я еду с отрядом. Пан Гануш мне даже коня подарил, за ваше спасение. — Это хорошо, — без особой радости произнёс Ян. Он выглядел по-настоящему расстроенным, и Индро даже пожалел, что сюда явился. Панычу бы отдыхать и лечиться, а не волноваться из-за Нойхофа. — Что же, иди, раз должен, — добавил Ян, не глядя на Индро. — Желаю скорейшего выздоровления, пан, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. — Постарайся не помереть там, ясно? — прилетело ему в спину. Индро не смог сдержать улыбки. — Очень постараюсь, — отозвался он и закрыл за собой дверь.

***

Сотник Бернард вовсе не обрадовался, увидев Индро во дворе замка. Кроме него там столпились человек десять — все в жёлтом, верховые и в хороших доспехах. Вместе с самим сотником и Индро должна была получиться дюжина воинов — если бы Индро осмелился считать себя таковым. — Слушай, малец, — заявил пан Бернард. — Я уж не знаю, что панове в тебе нашли, но раз уж ты едешь со мной, то изволь подчиняться всем моим приказам быстро и чётко. Это понятно? — Да, пан. — Благодари бога и щедрость пана Гануша. Нечасто такому как ты дают лошадь. Возьмешь вон ту, серую в яблоках, и заботься о ней хорошенько! — Конечно, пан! Благодарю! — Ну всё, по коням, мы выдвигаемся, — объявил он. Индро подошел к кобыле, на которую указал сотник. Пока во дворе царила суета — у кого-то оборвалось стремя и пришлось звать конюха, — и он выгадал время, чтобы получше рассмотреть свою лошадь. Та оказалась настоящей красавицей: невысокая, но и не маленькая, ладная и изящная, с тёмной гривой, хвостом и носочками. Основная же масть, как сотник и сказал, была мышиного цвета с серебристыми пятнами. Индро придержал её за уздцы, погладил по шее. — Да ты серенькая, получается? — ласково произнёс он. — Значит, будешь Сивушкой, что думаешь? Нравится тебе? Индро провёл рукой по её носу — ох и мягкая же была шкурка, нежная, словно бархат! — Неужто ты теперь моя, — спросил он у Сивки. А затем позвал пса: — Эй, Барбос! Иди-ка сюда, познакомимся с новой подругой. Пёс подбежал поближе и с опаской принюхался, вытянув шею. Индро угостил его сухим мясом, жалея, что для Сивки ничего с собой не оказалось, и неловко вскарабкался в седло. Остальные воины уже потянулись к воротам, и Индро выстроился в колонну. За последние дни с ним столько всего приключилось, что толком осознать это шанса не было. Едва он принимал новые условия жизни, как всё вновь переворачивалось с ног на голову. Вот тот же Ян — казалось бы, капризный, испорченный паныч, который невзлюбил Индро с первого взгляда. А теперь?.. Сам Индро и не знал толком, что чувствует. Должен же был ощутить облегчение, что не придётся больше нянчиться с ним, но вместо этого в душе засели тоска и тревога. Вспомнилось, как Ян говорил про одиночество и скуку — искренне, без ёрничанья и шуток. Вряд ли пан мог бы подружиться с холопом, и всё-таки Индро показалось, что рядом с ним Яну было повеселее, чем одному. Тем более, что он явно был рад их встрече перед отъездом. «Значит, надо улучить момент и навестить его снова, — решил Индро. — Пусть я и служу пану Радцгу, он мне не запрещал видеться с Яном. Может, он и вовсе об этом не узнает?» Сивка стала для Индро настоящим благословением Господним. Теперь он точно мог вернуться в Скалицу и позаботиться о погребении матери и отца. Стоило только купить лопату — наверняка в деревне ничего не осталось, сперва бандиты растащили всё ценное, потом из соседних деревень народ поживился тем, что хоть бы и за пару медяков продать можно. Отчаянно хотелось бросить всё и скакать в Скалицу прямо сейчас. Индро метался между долгом перед родителями и долгом перед паном. Нойхоф постигла беда. Люди нуждались в помощи и справедливости… Неужто отец и мать не поняли бы, что Индро не может бросить Нойхоф в беде, не может ослушаться панове? И, хотя разум говорил — решение верное, горло вновь словно невидимая рука сжала, и дышать стало труднее. «Как только смогу, тут же вернусь в Скалицу», — пообещал себе Индро. Пришлось ехать дальше — что ещё оставалось делать… Погода совсем испортилась. Когда отряд только покинул город, по ясному небу плыли белые кучерявые облака, подгоняемые ветром. Теперь же откуда ни возьмись набежали тяжёлые, серые тучи — они медленно ползли над головой, готовые вот-вот разразиться ливнем, и тянулись до самого горизонта. Потемнело, будто сумерки наступили посреди дня, а тишина, казалось, давила на плечи. Слышался цокот лошадей, скрип седел да позвякивание сбруи и брони, но шелест ветра в деревьях и пение птиц стихли. Разговоры смолкли тоже. Ехали в тягостном молчании, и чем ближе был Нойхоф, тем гуще ощущалось предчувствие беды. Сперва направление указывал чёрный дым, а вскоре показалось и большое хозяйство — просторные загоны, амбары, конюшни и дома. «Ещё одна Ратайская вотчина, — припомнил Индро. — Местный пан, Смил, был ленником Яна, и очень богатым — здесь одни лошади стоят целое состояние. А значит, удар нанесли Яну и пану Ганушу, хоть и не напрямую. Понятно, почему все так всполошились…» Конники приблизились к высоким воротам и начали спешиваться один за другим. Индро привязал Сивку у коновязи и поспешил за паном Бернардом — тот жестом приказал отряду вести себя тихо и следовать за ним. Индро чуял запах горя — крови и горького дыма. Тёмная громада туч разродилась первыми робкими каплями. Одна из них угодила Индро на щёку и сбежала вниз, словно слеза. Когда сотник миновал ворота, дождь зачастил, отбивая звонкий ритм ударами о шапели, бацинеты и сервельеры. Индро поёжился, когда вода потекла за шиворот гамбезона, но сырость и неудобство вскоре уступили место ужасу от увиденной картины — он последовал за сотником во двор. Хотя непогода только набирала силу, земля здесь уже была влажной — от пролитой крови. Втоптанный в грязь овёс из разрезанных мешков напитывался алым, и повсюду, куда ни глянь, лежали безжизненные тела людей и лошадей. Посреди всего этого ужаса застыла женщина — оглушённая горем, она едва ли заметила прибытие отряда, лишь тихо плакала и гладила труп пожилого мужчины по лицу. — Господь Всемогущий, — пробормотал поражённый сотник. — Что за звери это сотворили? Зачем?.. Пресвятая Дева Мария… Пани, что здесь случилось? — Они пришли ночью, когда все крепко спали. Я проснулась от крика лошадей. Никогда не забуду этого… — она сжала руки. — В их крике была боль и страх. Мы со Смилом заботились о них, как о родных детях. Кони балованные были… не знали зла. А эти разбойники… — голос её дрогнул. Пани всхлипнула и вытерла слёзы. — Они им поджилки подрезали. Даже не убили — а покалечили! Бросив взгляд на тело, лежавшее лицом в грязи у ворот, пани продолжила: — Наш конюх Радек проснулся, побежал посмотреть, что стряслось… и столкнулся прямо с бандитами. Они тут же его убили. Мой муж забеспокоился, взял меч… У него не было ни единого шанса. Когда поднялся переполох, конюшни подожгли… — Примите моё глубочайшее соболезнование, пани, — сказал Бернард. — Клянусь, мы найдём ублюдков, которые сделали это. Они ответят. Она подняла на него опухшее от слёз лицо. — Когда мы нашли лошадей… они были ещё живы. Нам пришлось самим их добить! Понимаете? Пани закрыла лицо руками и разрыдалась. Индро топтался рядом, не зная, куда деть руки, ноги — и самого себя. Хотел бы он утешить чужое горе, да разве тут поможешь словами... Сотник присел, рассматривая следы, и спросил: — Кто-то их видел? Как выглядели? Куда ушли? — Бернард повернулся к батракам, столпившимся под навесом. Те молчали, опустив головы. — Да никто ничего не видел! — сказала пани сквозь слёзы. — Вы не понимаете? Они до смерти напуганы! — Чума на их головы, — выругался сотник. — По коням! Обыскать всю округу! Ищите следы, расспросите местных — кто-то должен был что-то видеть! — Пан Бернард, а как мне быть? — растерянно спросил Индро. — Позвольте вам помочь! — Не путайся у парней под ногами! Можешь осмотреться тут, но далеко не уходи и сразу возвращайся, если что узнаешь. Всё, ступай уже! Дождь только усиливался. Волосы, плечи и грудь вымокли насквозь. Индро отправился в амбар, где батраки спрятались от непогоды — хорошо, что все собрались в одном месте, можно было поговорить с людьми, а не бродить снаружи. — Поможешь мне, добрый человек? — обратился он к молодому парню в зелёной рубахе. — Ещё один вояка с бесполезными вопросами? И где ты был прошлой ночью, а? Ничего я не знаю и ничего не видел, оставь меня в покое! — Я не пан и не вояка, а такой же, как ты, — мягко произнёс Индро. — И я знаю, каково тебе сейчас. Сам едва выжил в Скалице. — Ты из скалицких? — парень по-новому глянул на Индро, с сочувствием. — Меня Марк зовут. — А меня Индро. — Что ж, Индро, задавай свои вопросы. Кто знает — глядишь, это и правда поможет… — Расскажи мне всё с самого начала, Марк, и поподробнее. — Я услышал крики и вышел глянуть, что стряслось. Увидел, что они сделали с лошадьми… Поймал одного из ублюдков за плащ, да и прописал ему по морде, но этот сучёныш меня порезал и убёг, только кусок плаща у меня и остался. — Так ты ранен? Я могу перевязать тебя, если позволишь. — А ты лекарь, что ли? — с сомнением протянул Марк. — Нет, но опыт с ранами немного имеется. Меня тоже здорово отделали в Скалице, пришлось приноровиться, самого себя перевязывать. Про паныча Индро решил не рассказывать. — Что ж, ну давай, — согласился Марк. Когда Индро закончил возиться с его раной, спросил: — А тот кусок плаща, о котором ты говорил… Он до сих пор у тебя? Можешь отдать мне? — Ну да. Возьми, конечно. — Ещё что-то помнишь? Даже если какие-то мелочи? Марк призадумался, почесал бороду. — Хм… Да всё тут странно, куда ни плюнь. Они ведь не взяли ничего, ни лошадей, ни грошей… А ещё ругались, будто спорили о чём-то. — Как говорили? По-чешски? — Вроде да, но я не разобрал ничего. Индро прикусил губу. Чем дальше, тем хуже всё выглядело. — Среди нападавших был высокий человек в чёрных доспехах? — Так кто, думаешь, едва не убил меня? — Значит, это он был здесь, — пробормотал Индро. — Спасибо, Марк. Ты мне очень помог. Береги себя! Он забрал кусок плаща и поспешил наружу. Дождь всё набирал силу, так что медлить никак было нельзя. — Барбос! Ко мне! Пёс неохотно выполз из-под телеги и подошёл, виляя хвостом. Индро сунул ему под нос кусок ткани. Он не знал, послушается ли его Барбос, но помнил, что бывший его хозяин, скалицкий мясник, иногда охотился и пса брал с собой. — Ищи, — велел Индро. — Давай, дружок. Постарайся! Барбос тщательно обнюхал обрывок плаща, гавкнул и принялся кружить по двору, опустив голову. Он снова и снова петлял по одним и тем же местам, потом и вовсе растерянно замер, виновато поджав хвост. — Слишком много запахов, да? Ещё и кровью всё залито, — пробормотал Индро и снова бросился к Марку. — Помоги мне, — взмолился он. — Как понять, куда бандиты могли уйти? — Хм-м, — задумчиво протянул Марк. — У них всё не так пошло, как хотели… И сами они явно не местные, ещё и темно было… Ты глянь на ворота и забор, эти суки так бежали, будто им земля пятки жгла — могли и проломить где-то. — Спасибо! — бросил Индро и поспешил прочь. Он двинулся вдоль ограды, потому что ворота остались целыми. Наконец, шагах в тридцати, Индро нашёл, что искал — перекладина лёгкого забора оказалась сломана, а трава примята. Он вновь кликнул Барбоса и дал ему понюхать обрывок. В этот раз пёс кружил совсем недолго, и вскоре он, вильнув хвостом, побежал в одну сторону, в другую, а после уверенно повёл Индро через дорогу прямиком в лес. Как назло именно теперь дождь усилился — лило словно из ковша. Индро вымок до нитки, ещё и громыхнуло так, что Барбос перепугался, взвизгнул и побежал обратно в сторону конюшен. Индро свистнул ему, но куда там — пёс словно демонов преисподней увидал. «Жаль, но ничего не поделаешь, — решил Индро. — Дальше одному идти придётся». Ничего иного не оставалось, кроме как шагать дальше в том же направлении. «Сивка-то одна осталась, — вспомнил Индро с беспокойством. — Надеюсь, её увели под навес с другими лошадьми». В шорох ливня вплелось нечтно новое. Голоса! Индро пригнулся и медленно, стараясь не шуметь, двинулся звуку навстречу. Даже успел порадоваться, что не был обременён ни кольчугой, ни бригантиной — гроза скрадывала звуки, но если уж куда-то и крадёшься, лучше доспехами по кустам не бряцать. А ну как у врага чуткое ухо окажется? «Вот так, нечего было ребятам из отряда завидовать, всё только к лучшему оказалось», — подбодрил Индро сам себя. Голоса стали чуть громче. Пришлось схорониться в кустах. Индро, едва дыша, весь обратился в слух. — … и кто, чёрт возьми, привёл остальных? Проклятые сосунки! Сперва они этого рыжего не прикончили, а потом и тебя продырявили! — произнёс хриплый мужской голос. Индро рискнул выглянуть в просвет между ветвями. Потоки хлёсткого ливня слепили глаза, но он лишь сморгнул воду, чтобы не привлекать внимания лишним движением. Впереди, под деревом, были двое — один, раненый, ничком лежал у корней, другой склонился над ним, заботливо придерживая голову. — Да уж, уделали меня знатно. Не думал я, что помру вот так, один и в грязи, — отозвался Раненый. — Ты же знаешь, я не могу тебя тут бросить. Если они тебя найдут… — Я знаю. И я хотел сам всё закончить, но у меня даже на это нет сил. — Да что ты такое несёшь-то? — взбеленился Хриплый. — Ну а какой у меня выбор? — с надрывом выплюнул Раненый. — До лагеря мне не добраться, сам же понимаешь! Что, хочешь оставить меня в муках здесь умирать? Оба на миг умолкли. Индро выжидал. Он уже понял, что Барбос вывел его точно по разбойничьему следу, но все остальные успели уйти, кроме этой парочки. Сейчас же любое сказанное ими слово могло оказаться ключом к поискам банды. — Ладно, — произнёс Хриплый, нарушив тягостное молчание. — Как мне это сделать? — Быстро — попросил раненый. «Если второй его прикончит, я не смогу того допросить», — вдруг понял Индро и, вытащив тесак, выпрыгнул из кустов. — Эй, ты! А ну стой, — крикнул он, чтобы Хриплый не успел совершить задуманное. И чтобы не атаковать его в спину — это, хоть и было проще, казалось бесчестным. — Ого, кого это к нам занесло, — гаркнул Хриплый, когда встретился с Индро взглядом. — Давай, иди сюда, я тебя разделаю! Бандита защищал лишь койф и стёганка, зато в руке он держал меч. Всё вокруг словно перестало существовать, мир сузился до небольшой полянки, на которой Индро и его враг осторожно двигались по кругу, не отрывая друг от друга глаз, почти синхронно, словно в каком-то безумном подобии танца. Индро не думал — все связные мысли остались где-то далеко, а здесь и сейчас только одно имело значение: убить, чтобы жить. Хриплый первым потерял терпение и атаковал. Индро ждал этого момента и ударил в подмышку, как раз в момент замаха. Тесак для того, чтобы колоть, не предназначался, но стёганка не смогла защитить даже от такого удара. Он не знал даже, ранил ли Хриплого, но главное, что выбил из равновесия и отвлёк, поэтому следующие два удара по шее хоть и вышли смазанными, нечёткими, но главной цели достигли — Индро выжил, а поверженный разбойник рухнул в траву. Ощущение реальности вернулось не сразу. Сперва Индро стоял над трупом, тяжело дыша, с заполошно бьющимся сердцем, и лишь затем моргнул, вспоминая про второго негодяя. Он метнулся к телу у дерева. Раненый открыл глаза, когда Индро навис над ним. — Припёрся посмотреть, как я тут умираю? — пробормотал он и облизал губы. Голос его ослабел, пришлось склониться, чтобы разобрать слова. — Никто… Слышишь? Никто не мог сравниться со мной, я любой замок открывал в два счёта. Мастер отмычек, ха! И что теперь? Какой-то крестьянин убил меня! Кинжал… в навозе… Он рассмеялся, странно, рвано выдохнул. На его губах надулся кровавый пузырь, из уголка приоткрытого рта побежала струйка крови, но и то, и другое тут же смыли потоки ливня. Всё было кончено. Индро малодушно порадовался, что не пришлось его добивать. Он и так не знал, что и думать о том, что убил не поганого половца, а обычного чеха. «Не обычного, — поправил он себя. — То был преступник — убийца и вор! Он и его дружки устроили в Нойхофе бойню. Для таких только два пути — клинок или верёвка, и оба ведут в одну сторону». Он обыскал тела. Взять кошели было сложнее, чем у половцев, но Индро вспомнил слова Яна и всё-таки решился. Меч Хриплого он счёл своим по праву, раз победил его. Индро уж было собрался уйти, когда что-то словно толкнуло его в спину — мол, нет, проверь ещё раз. Азарт погони и битвы совсем стих, и теперь тело била дрожь — от холода ли, от переживаний, не ясно. Но всё-таки своему чутью Индро доверился и решил выяснить, отчего все-таки умер второй бандит. Его руки всё ещё сжимали рану на животе, так что пришлось откинуть их в стороны. Тогда-то и стала видна небольшая прореха и деревянная рукоять, вовсе не похожая на основание кинжала или ножа. Индро нахмурился, схватился за неё и вытянул. В его руке оказался крючок для чистки копыт — и довольно приметный, с тонкой резьбой на ручке, служившей и украшением, и защитой от скольжения в ладони. «А вот такую вещицу кто-то точно признает», — решил он и забрал крючок с собой.

***

Возвращение в Нойхоф принесло одновременно и облегчение, и тягостное, тяжёлое чувство. Индро порадовался, обнаружив и Сивку, и Барбоса в конюшнях, в сухости и тепле, но постарался побыстрее пройти мимо оставленных во дворе трупов — только тело пана Смила исчезло, видимо, его унесли куда-то. Первым делом стоило узнать всё насчет крючка, и Индро вновь обратился к Марку. — Ещё вопросы? — ухмыльнулся тот, но без издёвки. — Что там у тебя, Индро? — Не знаешь, чей это крючок? — Знаю, знаю. Это Рыжего, он им всем хвастался, недавно в Ратае купил. — А где Рыжий сейчас? Марк пожал плечами: — Да ведь ушёл он! — Что? В такую бурю? — Скажу я тебе, он после набега чуть в портки не наложил. А уж когда отряд увидел, побледнел весь и трясся, как осиновый лист, — Марк махнул рукой в сторону двора. — Такое повидаешь, ещё и не так забоишься! — Но куда он мог пойти? — Может, к углежогам? Он часто к ним в лагерь бегал. Вертрался в саже весь, словно из чёртовой жопы вылез. — Так… А где это? — Дык откуда ж знать-то. В лесу? Индро поблагодарил Марка за помощь и поспешил к сотнику. Тот отыскался в панском доме, писал что-то при свете свечи. Тут было тепло. Индро ощутил разницу особенно сильно — насквозь мокрая одежда не могла ни согреть, ни защитить его от потоков воды с мрачных небес, и после улицы казалось, что в доме едва ли не жарче, чем у печки. В очаге потрескивать огонь, на лавке рядом с сотником дремала пёстрая кошка, неприбранный стол же свидетельствовал о недавней трапезе — тут-то Индро и понял, что и сам вовсе не прочь пожевать что-нибудь. Услышав шаги, пан Бернард поднял голову от пергамента. — Ну? — неласково буркнул он. — Пан, у меня новости. Насчёт тех разбойников… — Так выкладывай, не тяни, — повелел сотник и вновь взялся за перо. — Я нашёл место, где преступники проломили забор и сбежали в лес. Двое из них всё ещё были недалеко, и я отыскал их. — Ты привёл гадов сюда?! — пан Бернард бросил перо и стал из-за стола, чем спугнул кошку — та прыснула под лавку, выгнула спину и зашипела. — Нет, пан, один из них напал на меня и его пришлось убить, а второй оказался смертельно ранен — и тут же помер. — Проклятье! — выплюнул сотник. — Это нам не поможет. Надо было брать второго живым! Индро и так колотила дрожь, а уж от упрёка ему и вовсе худо сделалось. — Не думаю, пан, что он согласился бы пойти со мной. И говорить ведь не стал, сразу за меч схватился, — попытался оправдался он. — Но есть одна зацепка. Местный батрак, Рыжий, как-то связан с нападением. Я достал его крючок для чистки копыт из раны в брюхе разбойника. Кроме того, пока тот ещё был жив, я успел подслушать его разговор с дружком, и они упоминали про Рыжего. К тому же, сам парень внезапно исчез, едва завидев отряд из Ратае! Говорят, он мог схорониться среди углежогов, вроде как друзья у него в их лагере. — Сбежал? В такой ливень? — пан Бернард тяжело вздохнул и опёрся руками о стол. — Хорошо, это и правда выглядит подозрительно. Вряд ли углежоги что-то скажут моим людям, испугаются. Но ты, парень… Может, тебе бы и удалось что-то выяснить… Ладно! Решено: отправляйся искать этого парня, пока след не остыл. И поторопись, а я пока напишу письмо пану. — Пан… Обязательно ли выезжать прямо сейчас? — робко возразил Индро. — Льёт ведь как из ведра… Он потоптался на месте, заложив руки за спину. Из-под лавки выглянула кошка — припадая к полу, осторожно подобралась к Индро поближе и принялась обнюхивать лужу под ним — с одежды на пол натекло. Сотник глянул на Индро сурово, потом бросил взгляд на окно. Ветер швырял потоки дождя прямо на ставни, так что аж брызгало через щели, а от свиста сквозняка и вовсе делалось не по себе. — Да, ты прав, — неохотно признал пан Бернард. — В такую непогоду по лесу бродить никак нельзя. Похоже, всю ночь бушевать будет… Хорошо. Можешь начать завтра. — Слушаюсь, пан. Индро неловко было опять идти к Марку, но что он ещё мог поделать? Тот отыскался в просторном амбаре, нетронутом огнём. Видимо, бандиты и правда действовали второпях и хозяйство знали плохо — именно здесь хранили овёс, сено и солому. Индро с отзвуком тревоги осмотрел многочисленные мешки и тюки, аккуратно сложенные вдоль стен. Даже от одного факела тут всё вспыхнуло бы, как масляная тряпка. — Похоже, мне тут заночевать придётся, — со вздохом сообщил он, подойдя к Марку. — Оно и понятно. В такую погоду даже собаку во двор не выгонишь, не то что панских прихвостней, — отозвался тот. Индро тут же подумал, что он теперь, вообще-то, тоже панский прихвостень, но решил промолчать. Марк же махнул рукой в сторону навеса снаружи и продолжил: — Ты тудой иди, мы костёр сообразили. Агнешка кашу варит, сотниковы уже пожрали, но, вроде, ещё осталось кой-чего. Бараки погорели, так что спать тут придётся, бери тюк да и на боковую. — Ещё раз благодарю тебя, Марк. Ты меня очень выручил сегодня. — Да брось ты раскланиваться, Индро! Я ж помочь хочу. Найди этих тварей, хочу посмотреть, как они на суку будут болтаться. Не верю я, что сотниковы сдюжат — ты когда побёг к лесу, эти-то покружили тут чутка, поприставали к нам с вопросами, да и сели в кости играть. Притом так, чтобы пан не увидел! А сейчас вон нажрались и спать завалятся. Хороша же работёнка, не пыльная, а? Индро глянул в угол, куда Марк махнул рукой. И правда, ребята из отряда удобно там устроились и вовсю развлекались за доской, попивая что-то из бурдюков. Можно было, конечно, пожаловаться на них сотнику, но какой от этого прок? Всё равно ни он, ни они ничего не могли поделать, пока буря не стихнет. Ничего не оставалась, кроме как пойти к Агнешке. Сидя на чурбачке рядом с огнём и торопливо заглатывая горячую кашу, Индро наконец-то перестал дрожать. Гамбезон пришлось снять и повесить сушиться тут же. «Вот вся панская свежесть и выветрилась, — подумал он, глядя на дым от костра. — Недолго же ты, Индро, продержался. Прости, пан Птачек, жалкому холопу снова выпала доля спать в амбаре!» Индро представил, как Ян бы усмехнулся в ответ на такое, и на сердце будто теплее стало. А может, это ужин сделал своё дело — на сытый желудок Индро всегда становился благодушнее. Он сходил проведать Барбоса и Сивку — пёс обсох, но при каждом раскате грома вздрагивал всем телом. Кобыла, к счастью, оказалась устроена лучше всех — кто-то снял с неё сбрую, разместил в стойле и насыпал ей овса. Расценив, что всё равно, где именно спать, Индро решил провести ночь тут же — в пустом стойле, на охапке свежей соломы, с Барбосом под боком. На завтра ему должны были понадобиться все силы, и он, положа руку на сердце, был несказанно рад, что мог заночевать именно так — сытый, в сухости и тепле, а не бродя по лесу под дождём в поисках лагеря углежогов.

***

Утро для Индро началось с бесконечных расспросов. Он подошёл к каждому батраку и к каждой служанке с одним и тем же — где найти Рыжего. Сразу несколько человек упомянули лагерь углежогов, но когда Индро пытался выяснить, где тот разбит, все лишь пожимали плечами. Только один из конюхов дал наводку, посоветовав идти вдоль ручья, вверх по течению. «Негусто, — с сожалением думал Индро, пока седлал Сивку. — Как бы не пришлось весь день по лесу плутать. Да и не заблудиться бы…» Он провёл рукой по серебристой шкуре, гладкой, мягкой и блестящей. Сивка поглядывала на него тёплыми карими глазами с трогательными короткими ресницами, а Индро любовался ею и всё никак поверить не мог, неужто вот она — и его? — Ну ты даёшь, — услышал он голос Марка из-за спины. — Индро, ты что, не видишь, как подпруга болтается? Ей же седло на пузо съедет, а ты в кусты полетишь! Разве так можно, как с паном потом объясняться будешь? — Да я, по правде сказать, ничего в лошадях не смыслю, — ответил Индро со вздохом. Его распирало желанием прихвастнуть, что лошадь его собственная, но, припомнив то, как от Терезы повеяло холодком после новости о службе, Индро решил быть поскромнее. — Я только недавно ездить начал… Отец-то мой кузнецом был. Подковы мы с ним ковали, а коня у нас отродясь не было. — Кузнец, значит? Толковое ремесло, — с уважением отозвался Марк и вдруг прищурился. — Ты, Индро, парень славный, но я никак не пойму, чойто тебя в отряд к сотнику занесло? — Мой отец выковал меч для пана Радцига. Очень славный клинок… Как раз перед тем, как на Скалицу… Ну, ты понял. Я так и не смог доставить пану заказ, как отец завещал. И тот человек в чёрном, что тебя ранил, как раз украл его у меня. — И ты его вернуть задумал? — ужаснулся Марк. — Неужто пан тебе разрешил ввязаться во всё это? — Выходит, что разрешил. Кто ж их знает, панове-то, что там у них в головах делается? Марк вздохнул: — И то верно. Нам панове ни в жисть не понять. Токмо ты раз уж при коне теперь, будь добр следить как следует. Могу подсказать, если хочешь… — Совет опытного человека всегда кстати. Буду очень благодарен за помощь! Марк аж раскраснелся от удовольствия. — Значится, слушай. Лошадь — животинка капризная. Ты её береги! Корми овсом так часто, как сможешь. Поить надо чистой водой, но не холодной и никогда, слышишь, ни-ко-гда сразу после бега! Коли гнал во всю прыть, позволь ей шагать потом, пусть отдышится. Что там ещё… Чистить надо, сперва скребком, самую грязь снять, потом уже щёткой. Копыта сам не тронь, тут нужна рука мастера, любой конюх за грошик всё сделает, как надо. Индро слушал, кивал и старался запомнить. Ох и непросто всё оказалось! — А теперь — смотри и учись! Я покажу тебе, как правильно седлать, — деловито продолжил Марк. Вскоре Индро выехал за ворота. Подогнанные под его рост стремена и правда помогли держаться увереннее, а от многочисленных советов голова шла кругом. Он догадывался, что лошадь требует затрат и заботы, как и любое животное, но никогда по-настоящему не задумывался, сколько именно. С Барбосом всё было проще — сегодня он, например, сам себе добыл крупную крысу на завтрак. Вчерашние тучи ушли, но небо целиком не очистилось. По синеве торжественно плыли белоснежные облака, роса на травах сияла, словно каменья, и всё кругом дышало той редкой свежестью, какая бывает только наутро после грозы. Подсохшие русла потоков воды расчертили дорогу причудливыми узорами, смыв отпечатки ног и копыт — лишь глубокие колеи так и остались нетронутыми, полные жидкой грязи. Индро доехал до небольшого деревянного моста и свернул в лес. Вдоль русла бежала тропинка, так что не пришлось переживать, как бы Сивка не переломала ноги. Над головой заливались птицы и шумели раскидистые кроны, справа весело журчал ручей, а ритмичной поступи Сивки вторило позвякивание сбруи. Индро казалось, что сама душа его пела от того, как славно это всё было. Он даже забыл ненадолго о том, что случилось в Нойхофе, и казалось, будто он на прогулке, а то и на охоте даже — ведь рядом ещё и пёс бежал. Он вспомнил об обещании Яна взять его с собой ещё, если Индро окажется полезным — и он ведь оказался, и зайца добыл, и от половцев паныча спас! Только вот вспомнит ли сам Ян о том, что сказал? Да и разрешит ли пан Радциг? От таких мыслей аж плечи поникли. «Вот бы отец был жив, — с неожиданно сильной тоской подумал Индро. — Он-то бы мигом всё разъяснил, ещё и совет дал бы… Может, отругал бы меня, что не ценю милость Божью? Пан Радциг — добрый, хороший хозяин, он о своих людях заботится. Служить ему — честь и большое счастье. Как там говорят? У соседа всегда свинья толще?» Всё это казалось правильным, но сердце ныло и металось. «Всё дело в том, что пан Ян весёлый, — решил Индро. — И мы с ним ровесники. Панове постарше… Они такие далёкие. Чем заняты, о чём думают — кто ж их знает? Ян же, — Индро даже в мыслях замешкался, как его описать. — Он другой». Кто знает, куда бы его увели мысли, если бы в воздухе не потянуло тёплым, вяжущим запахом дыма. А где дым — там и углежоги. Индро поддал пятками по бокам Сивки, понукая кобылу идти быстрее, и вскоре среди деревьев наметился просвет. Первой его встретила вырубка: мощными пнями с розоватой сердцевиной, присыпанной опилками землёй, ярким солнцем и протяжным ворчанием пилы. К запаху жжёного дерева примешались ароматы смолы и только что взрезанной плоти дубов, клёнов и осин. Индро приметил двух пильщиков шагах в тридцати, у грубо сколоченных козел — оба приостановили работу и молча, с опаской взирали на пришельца. Махнув им рукой, Индро двинулся дальше по накатанной до грязи лесной дороге. Та петляла между пнями, но неуклонно вела его ближе к лагерю. Дело тут явно было поставлено на широкую ногу: целых три кучи коптили небо сизым и одна — белым, а угар стоял такой, что очертания навесов, людей и здоровенной поленницы размывала сероватая дымка. Невольно вспомнились сказки про драконов, спящих на сокровищах — курганы с тлеющими углями внутри и правда напоминали змеев из сказки, свернувшихся клубком. Проснётся такой, да как дыхнёт пламенем — мало не покажется! «Тогда уж мне полагается быть тем рыцарем, который спасёт прекрасную девицу, запертую в башне, — подумал Индро. — Только вот рыцарь из меня никудышный, а вместо дамы — раненый паныч, прикованный к постели…» Сивка прянула ушами, тряхнула головой — Индро пожалел её, не стал мучить запахами и привязал рядом с покосившимся плетнём. Его визит не остался незамеченным: бабы с чумазыми ребятишками мигом попрятались в землянку, мужики не спускали с Индро глаз, но ни один не подошёл поприветствовать. — Бог в помощь! — крикнул он и пошёл навстречу сам, стараясь держать руки на виду. Ответа не последовало. Индро попытался заговорить с мужиком, возившимся с заслонкой у ближайшей кучи. Его волосы, одежду и даже кожу покрывала то ли сажа, то ли копоть. Он вытер пот рукавом, прочертив белую полосу на чёрном, и недобро оглядел Индро с ног до головы, особенно долго задержавшись на мече у пояса. — Привет тебе, добрый человек! С кем бы мне тут переговорить по важному делу? — Старшой у костра, в красной шапке, — буркнул тот. «Найти бы ещё эту красную шапку, если вы все тут такие чумазые», — промелькнула мысль. Но тут же исчезла — высокий углежог в одежде почище отыскался возле костра. Колпак на длинных седых волосах и правда был алым. Индро загривком чувствовал, что его тут не ждут и выпроводят тут же, стоит сказать одно неверное слово, потому решил быть вежливым и осторожным. — Доброго здравия, мастер-углежог, — он слегка склонил голову на этом, затем прижал ладонь к груди. — Я — Индржих из Скалицы. А вас как звать? — И тебе доброго здравия. Какой толк с моего имени, парень? Старшой я, и будет с тебя. Говори прямо, зачем пришёл. — Я разыскиваю батрака из Нойхофа. Его Рыжим зовут… — Так поищи его на конюшнях, — перебил Старшой. — У нас всего одна кляча, конюхов не держим. Индро подавил тяжкий вздох и терпеливо объяснил: — Он там был. Но говорят, что теперь прячется у каких-то углежогов. — Кто это говорит? — прищурился Старшой и тут же добавил: — Никаких Рыжих у нас тут нет. — Послушайте, в Нойхофе кто-то учинил ужасную бойню. Погибло несколько человек, и пан Радцциг хочет найти виновных. Если вы что-то знаете и не говорите, то мешаете найти лиходеев! Старшой стушевался. Его глаза забегали, руки нервно сжали край рубахи. — Ну, если тебя пан Радциг послал… Значит, ты можешь разобраться с двумя негодяями, которые крутятся тут и спрашивают про того же парнишку. — Разобраться? — уточнил Индро. — Ну, знаешь, — Старшой резко провёл ребром ладони по шее. — С такими, как они — разговоры не работают. Избавишься от них, глядишь, кто-то что-то да вспомнит про конюха… Индро не стал ничего обещать. Отец всегда говорил — сперва попробуй решить дело словами, а уж потом кулаками. Тогда он его не слушал, зато теперь… — И где они? — спросил он. — Вряд ли ушли далеко, в такую-то бурю наверняка где-то спрятались и сидели, как мыши. Они пришли к нам с Востока и ушли туда же. Может, у них там лагерь какой? В лесу много мест, где легко спрятаться. — Да я так и понял, спасибо, — пробормотал Индро. — Добро, тогда я пошёл. Поищу этих негодяев. Стоило поторопиться. Если те двое, о которых говорил Старшой, и правда переждали бурю неподалёку, то сегодня уже могли решить сняться с места и двинуться дальше — а в лесу, как углежог верно отметил, есть, где спрятаться. Индро вернулся к Сивке и двинулся по следу. Барбос куда-то подевался, но за него переживать не стоило — он частенько убегал подальше, но всегда находил хозяина и возвращался. «На Запад — значит, на Запад», — решил Индро, направив Сивушку в нужную сторону, тем более, что туда вела узкая тропинка. Те двое, о которых говорил Старшой, могли оказаться как друзьями Рыжего, спешащими ему на помощь, или бандитами из той же своры, что напала на Нойхоф. Он на своей шкуре ощутил гостеприимство углежогов, а будь на его месте кто понахрапистее да понаглее? Нет, доверять на слово Индро не собирался, и уж точно не хотел случайно убить невинных людей. Не говоря уже о том, что одному против двоих сражаться — заранее проигрышный план. От размышлений его отвлекли голоса. Он натянул поводья и спешился, не забыв привязать кобылу к ближайшему дереву, и тенью скользнул навстречу звуку — от одного куста к другому, чтобы ни одна ветка не шелохнулась. Старшой оказался прав насчёт лагеря. Тут и правда стояли навесы с лежанками, тлели угли в прогоревшем костре, и парочка мужиков сидела на поваленном дереве, наворачивая завтрак из одного котелка. Индро застал их прямо посреди разговора и навострил уши. — Они не посмеют, — заявил тот, что сидел слева, вооружённый луком и коротким мечом. — Я эту породу знаю, такие же трусливые ублюдки, как и те, с конюшен. Сыч, да чёрт тебя подери, хватит локтем меня пихать! — Ну ты сравнил! — заявил Сыч. — Была ночь, нас было много и с нами был Коротышка. С ним мало кто рискнёт связаться. А тут нас всёго двое, смекаешь? Он оказался вооружён молотом и щитом. «От одного удара череп как орех расколет», — подумал Индро с тревогой. — И что ты предлагаешь? — спросил Левый. Сыч неторопливо, с видимым удовольствием облизал деревянную ложку, рыгнул и бросил её в котелок. — Да ничего! Будем сидеть и ждать, пока этот Рыжий сам вылезет. Не будет же он вечно прятаться? Посидит, помается, только выйдет — и тут мы его цап! — он изобразил, как сворачивает кому-то шею. — И дело с концом! «Значит, мирно с ними и правда не договориться, — понял Индро. — Но и напасть на них в лоб я ведь тоже не смогу. Тут парой синяков точно не отделаешься». — Проклятая гроза! — воскликнул Сыч. — Я всю ночь глаз не сомкнул. — Так ложись и спи, — предложил Левый. — Я посторожу. — Как ты сторожишь, я знаю. — Ой да брось! — Ну ладно, ладно. Я недолго. Часок-другой от силы. Индро видел возможность, но идея отдавала горечью. Нападать на спящего казалось бесчестным. Будь он не один… Будь он хоть немного увереннее в своих силах! Так ведь и уйти, оставив эту парочку без присмотра, тоже нельзя. Вдруг Рыжий и правда покажется из укрытия? Его же мигом прирежут, как гуся на Рождество! Рисковать собой ради чести — благородно, но глупо. Индро понимал, что шансов выжить у него почти нет. Оставалось лишь одно: выжидать удобный момент, использовать внезапность и атаковать по очереди. «Не любил ты охоту, а смотри-ка, всё чаще приходится по кустам сидеть, — уел Индро сам себя. — Это все Птачека вина! Коварный пан заманил холопа на охоту, и всё — коготок увяз, считай, и птички нет». Ждать пришлось долго. Сыч никак не мог уснуть — слышно было, как он ворочается и недовольно кряхтит. — Вот же сука! Клопы кусают, — пожаловался он Левому. Тот лишь хмыкнул в ответ. У Индро уже ноги затекли и шея заныла от напряжения, когда Сыч наконец-то начал похрапывать. Но он сомневался, как половчее снять Левого — слишком уж близко к навесу тот расположился, строгая какую-то деревяшку ножом. «Может, он до ветру отойдёт», — покусывая губу, думал Индро. Надежда его оправдалась, но не полностью — Левый и правда встал, потянулся с зевком, а после, пользуясь удобством разъёмных шоссов, приспустил спереди брэ и нассал прямо на тлеющие угли, от которых тут же поднялось вонючее облако. Индро скривился. И зрелище, и запах были омерзительны, а что хуже всего, Левый снова уселся и взялся за деревяшку. С каждой упавшей на землю стружкой Индро изнывал от беспокойного нетерпения. Сыч мог проснуться в любой момент, и тогда всё пропало. Если же спугнуть Левого сейчас, он мигом разбудит дружка. «Может, из лука его убить? — размышлял он. — Господи, как же страшно промахнуться… Как только выдастся свободное время, побегу на стрельбище, а может, упрошу сотника, чтобы поучил меня биться. Пока что мне больше везло, но полагаться на удачу всё время — прямая дорога в могилу». Когда Левый наконец-то отложил нож и поднялся на ноги, Индро мысленно поблагодарил Бога. Тот решил, видно, сделать обход, и направился через кусты куда-то за лагерь по тропинке. Индро крался следом, внимательно отслеживая, куда наступал — один сухой лист, одна ломкая ветка — и всё, конец его надеждам на преимущество. Левый насвистывал на ходу и беспечно шагал, не оглядываясь, что позволило подобраться к нему довольно близко. Кинжал у Индро уже был наготове, и он прыгнул на спину Левому одним сильным движением, как кошка на мышь, ту же вонзая клинок в незащищённую шею. Левый задёргался, издал сдавленный хрип и странный клёкот, от которого кровь в жилах похолодела. Индро зажал его рот рукой, но звук шёл из дыры, откуда хлестала кровь. Вскоре Левый притих, но сердце Индро колотилось так споро, что казалось, ещё немного, и остановится, не сможет выдержать такую гонку; он замер, отслеживая малейший звук, готовый к тому, что Сыч вот-вот явится по его душу с молотом наперевес и раздавит, словно жука сапогом… Но время шло, и никто не являлся. Индро облизал пересохшие губы, бросил взгляд на Левого — точно ли умер, — и отправился обратно в лагерь всё так же осторожно, как и по дороге сюда. Сыч спал на спине, закинув руку за голову. Его шею защищал длинный стёганый койф, так что просто полоснуть горло кинжалом не вышло бы. От беззащитной позы и умиротворённого лица Сыча веяло такой уязвимостью, что Индро навис над ним и замер, не решаясь убить. Его взгляд скользнул по отрастающей, неровно обрезанной черной бороде, по щекам с широкими порами, подметил морщины и старый шрам. «Обычный же человек. Не зверь какой… Не половец даже. Зачем же он выбрал такую жизнь?» — мысль мелькнула и исчезла, стоило Индро найти взглядом тот молот, который так напугал его. Сыч уложил его рядом с изголовьем, под правую руку, чтобы удобнее было схватить. Индро невольно отметил неплохую работу кузнеца и то, что за оружием не ухаживали. На стали виднелись следы ржавчины, грязи, засохшей крови и… И пара волос, присохших к хищно изогнутому «клюву» с обратной стороны. «Не звериная шерсть, — понял Индро. — И тонковаты они для лошади…» Воспоминания из Нойхофа пронеслись в его памяти яркими вспышками. Сколько таких же налётов на совести у этого ублюдка? Он обхватил кинжал двумя руками, размахнулся посильнее и всадил клинок прямо в грудь, туда, где должно было биться сердце. А потом ударил снова и снова, чтобы наверняка, и Сыч, не издав ни единого звука, отправился туда, где ему уже давно был припасён личный котёл.

***

К углежогам Индро возвращался с тяжёлым сердцем. Его не утешало ни то, что это было, вроде как, правильно, ни то, что выбора не оставалось. Даже приобретенные трофеи, которые при продаже могли бы обеспечить немало грошей, казались чем-то нечистым, как и он сам. Молот Индро брать не стал. — Дело сделано, — устало произнёс он, подойдя к Старшому. — Так ты что, разобрался с ними? Совсем? — уточнил тот, выделив последнее. — Совсем. Больше они никого не побеспокоят. Лучше бы вам отправить кого-нибудь, чтобы похоронить их. — Да-да, конечно, а то волки на падаль явятся, — Старшой закивал, соглашаясь. Индро думал не об этом, а о христианском долге, но что уж. Хоть так. — Выкладывайте про Рыжего, — велел он. — И без уловок. — Какие уловки, сей же час расскажу! Только… Пообещайте, что не обидите его. Я Рыжего давно знаю, он парень хороший, не шибко умный, но не злой. Вроде бы день только начался, а Индро ощущал такую усталость и раздражение, какие бывают у цепного пса после знатной трёпки от сварливого хозяина. — Пообещать? А если он в сговоре с бандитами? Если он виновен в резне в Нойхофе?! Нет, мастер-углежог, я ничего обещать не буду, но и обижать его, как ты выразился, не собираюсь. Я задам ему вопросы, а уж что с ним делать, не мне решать, а панове! — Я не хотел спорить, и воля панове — закон, — залепетал Старшой. — Мы в заброшенном доме его прячем, на краю леса… Если будет угодно, я провожу! — Хорошо, — согласился Индро. — Покажешь, где это место. Старшой и правда вывел его к заросшему мхом домику с прогнившей насквозь крышей. Указал рукой на дверь и, не дожидаясь даже того, чтобы Индро зашёл внутрь, бегом кинулся назад к лагерю. «Да он меня испугался, — неприятная мысль остро кольнула сердце. — Надо было с ним помягче как-то…» С тяжёлым вздохом он распахнул дверь и вошёл прямо в объятия сумрака и запахов затхлости и гнили. Рыжий парень тут же вскочил с подстилки у стены и двинулся было навстречу, но тут же отпрянул, разглядев гостя получше. — Ну и заставил ты меня побегать, — выдохнул Индро, щурясь в полумраке. — Так, для начала, давай представимся. Я — Индро, ты — Рыжий. Видишь, теперь мы оба знаем друг друга. — Что тебе от меня надо?! — закричал парень и вжался в самый дальний угол. — Я просто задам пару вопросов. Поверь, я знаю, как тебе тяжело говорить об этом. Про Скалицу слышал? Я оттуда, тоже чудом выжил. Но теперь, Рыжий, нам надо поговорить, и я жду, что ты будешь отвечать честно. Хорошо? Рыжий кивнул, глядя на Индро широко распахнутыми глазами. — Почему ты сбежал? Ещё и в бурю… — Потому что я боялся что они вернутся… и убьют меня. — Кто? — Те разбойники, конечно! Индро терпеливо уточнил: — Из мести за убийство их товарища? — Убил?! Я?! Да я никого не убивал, Бог свидетель! — Так… Это ведь твой, да? — Индро достал из кошеля крючок для копыт и показал его Рыжему. — Я его вытащил из раны мёртвого разбойника. — Он мой, это правда, — согласился Рыжий. — Но я не убивал никого. Его у меня отобрал тот парень. — Что за парень? — Индро постарался не выдать раздражения ни голосом, ни лицом. — Давай ты расскажешь мне всё с самого начала, не пропуская деталей. — Я проснулся среди ночи, потому что отлить захотелось, и вот я вышел наружу, как обычно… — Не настолько подробно, — прервал его Индро. — А… Ладно. Так вот, я заметил каких-то людей в конюшне. Они прошли мимо. Я думал — ну, лошадей красть пришли, сейчас как заору, позову на помощь… Но испугался, что убьют. Поэтому подождал, пока они из вида скроются, и попытался улизнуть. А потом… Я услышал, как лошади закричали. Это было ужасно! — А дальше? — Кажется, одному из бандитов это всё тоже не понравилось. Они начали орать друг на друга, вроде как некоторые пришли только красть и крови не хотели. Потом несколько человек побежали, откуда явились — и прямо в мою сторону. А у меня в руках был этот крючок. — И ты ударил одного из них в живот? — Нет, он сам на меня наткнулся и крючок отобрал! Довольно резво бежал, знаешь ли, для хромого. Индро встрепенулся, словно взял след: — Он хромал? Рыжий кивнул: — Ну да. Я узнал его, он из Ужицы. Он меня оттолкнул в сторону, я упал, и он сказал: «Лежи тихо, если жить хочешь», и убёг с остальными. — Как его имя? — Бог его знает! Он из Ужицы и хромой — это всё, я ведь и не знаком с ним толком! — Что насчёт остальных? Ты запомнил их? Рыжий пожал плечами. — Я не знаю. Их было человек восемь, двое очень высокие — это всё, что помню. Если бы я только закричал… Предупредил всех… — То ты был бы мёртв сейчас, — закончил за него Индро и добавил более мягко. — Всё, что случилось — просто ужасно. Но ты должен помнить, что твоей вины в этом нет. Даже если бы ты и закричал — поверь, это не спасло бы никого, а теперь хотя бы ты сам жив. Он помолчал немного. Рыжий шмыгнул, быстро вытер нос рукавом. — Сейчас тебе очень непросто… Но это пройдёт. Надо жить дальше, — Индро ободряюще улыбнулся, без веселья — с пониманием печали. — Индро… Так ведь тебя зовут? Ты ведь в Нойхоф отправишься, да? — Конечно. — Ты мог бы… Ну, спросить там, разрешат ли мне вернуться? Я лошадей очень люблю. И не знаю, куда мне податься. Я бы и сам ушёл, но Старшой говорил, что меня искали два головореза, видно, из тех, кто напал на нас ночью... — О них можешь не беспокоиться. Отправляйся в Нойхоф и спроси у своей пани. Расскажи всё как на духу. — Да как же мне то — и с пани говорить? — ужаснулся Рыжий. — А ты попробуй. Главное, не части, расскажи всё по порядку, извинись за побег и вообще… Будь повежливее. Панове же тоже люди. Она и сама страху натерпелась и мужа потеряла, думаю, уж поймёт чужое горе. — Я… Я попробую. Спасибо тебе, Индро. Бог тебе в помощь! — И тебе, Рыжий. На том и простились. Индро добрёл до Сивки, едва передвигая ногами, и тяжело взгромоздился в седло. Едва ли полдень минуло, а он бы уже с радостью рухнул куда-нибудь в тень и проспал бы дня два. Да уж куда там — нужно было держать слово перед сотником, рассказав как всё обернулось.