Исповедь Дракона

Увидев щенят из своей стаи, радостно бросился им Волчонок навстречу. Но на радостный вскрик его были ответом ощеренные

зубы да вздыбленная шерсть…

Смотритель даже говорить с Индро не стал, хотя он и представился посланцем художника. Не помогло нисколько — едва стоило заикнуться о ртути, как Индро был послан со всеми расспросами к помощнику. К счастью, тот обнаружился в соседней комнате, писал что-то, сидя за столом. Похоже, тут не только работа шла, но и вся жизнь — помимо высоких шкафов, полных книг, пюпитра, и стола, была здесь даже кровать с балдахином в углу. Помощник смотрителя оказался немолодым темноволосым мужчиной в ярко-жёлтой накидке поверх рясы. Не очень-то скромно для слуги Господа. Невольно вспомнилось, как о нём отзывался художник — павлин, мол, нахальный, или вроде того. Услышав шаги, помощник смотрителя обернулся. — Да пребудет с вами Господь, — поприветствовал он Индро. — И с вами да пребудет милость Божья. Мне бы ртуть купить… — А кто вы сами будете? И зачем вам ртуть? — Я от художника послан. — Нет у меня ртути, — нетерпеливо взвился помощник смотрителя. — Сколько раз одно и то же можно спрашивать? — И куда же она вдруг подевалась? В монастыре Сазавы — и нету ртути? Невероятно! Похоже, что тут кое-кто свои карманы набивает. — Я… да с чего же вы взяли-то это? — А с того, что у мастера работа неделями простаивает. И знаете, что за заказ задерживает промедление с поставками? — Откуда мне знать? — огрызнулся помощник смотрителя. — Вы что, думаете, у меня других дел нет, кроме как расспрашивать художника, какому пану он там стены пачкать собрался? Индро присмотрелся к собеседнику повнимательнее. Уж больно тот нервничал… Особенно при упоминании о воровстве — глаза так и забегали. Если бы не приказ избегать упоминаний о пане, про который мастер Фейфар ещё раз напомнил сегодня утром, можно было бы быстро прижать голубчика к ногтю. Но что поделать, придётся его брать как-то иначе. «Может, смотритель-то и не знает о пропаже ртути», — подумал Индро. — Вовсе нет, — спокойно возразил он. — Мастер занят богоугодным делом. Из-за того, что вы ему уже несколько раз отказали в продаже, он не может продолжить работу над фреской в костёле в Ужице. — Очень жаль. Но чем я могу помочь? Приходите через неделю, может, тогда материал и появится. — Вижу, что мы с вами не договоримся, — Индро развёл руками. — Что же, тогда придётся обратиться к смотрителю напрямую. Расскажу ему, что фреска в Ужице не может быть завершена лишь из-за нехватки в монастыре ртути… Он развернулся и собрался было уйти, когда помощник вскочил из-за стола и цапнул Индро за рукав: — Нет-нет! Постойте! Не надо к нему ходить. Понимаете, материал, э-э… весь у меня выкупили. — Кто же это сделал? — Я не могу вам сказать! — помощник сжал крест, висевший на шее. Его глаза расширились от страха. — Я не смею… Индро навис над собеседником, опираясь одной рукой на стол. — Советую рассказать всё как есть, — посоветовал он. — Может статься, это ваш единственный шанс выйти из затруднительного положения. Если вам угрожали, самое время признаться! — Меня заставили, — голос помощника смотрителя дрогнул. — Они днём пришли, прямо в канцелярию. Смотритель отлучился по делам, я один был… И тут — заходят двое, один — вооруженный громила, весь в латах, словно рыцарь, но без герба, второй — вроде слуга его, нечёсанный свистун в жёлтом капюшоне… Только порог переступили — и говорят, всё, мол, ртуть теперь только мы у тебя покупаем, никому кроме нас её продать не моги! — Так, — осторожно продолжил Индро. — Они назвались по именам? — Свистун представился как Рапота, а рыцарь — как пан Ежек. Конечно, я не сразу согласился. Отнекивался, объяснял, что так не можно делать. Пытались меня подкупить сперва. Но я не из таких! Я отказался! Только вот когда дело до угроз дошло… — Они убить вас грозились? Помощник смотрителя перекрестился и поцеловал крест. — Да если бы так! У них свой человек в монастыре. Сказали, если им ртуть не продам, то меня сперва изобьют, затем в воровстве обвинят и выгонят с позором. А я… я ведь и не знаю, куда идти, как жить в миру, — судя по растерянному виду, он говорил правду. Индро внимательно слушал, не перебивая. — Я ведь с юности здесь… Двадцать лет почти. У меня здесь жизнь, дело есть, а там, — он махнул рукой, видимо, обозначая мир за стенами, — ничего! Понимаете? Индро не совсем понимал, но кивнул. — Так вы воровали? До того, до истории с угрозами? Помощник потеребил складку на рясе. — Ну… Я горбачусь тут, пальцы до костей стираю, а платят крохи… Знаете ведь, как бывает! — Я здесь не ради того, чтобы рассуждать о таком, — сухо ответил Индро. — Скажите, как вы передавали ртуть этому пану? — Так слуга его, Рапота, за ней являлся! «Ну вот, начинай всё с начала», — мелькнула мрачная мысль. Индро спросил, уже догадываясь, каким будет ответ: — И давно ли последний раз он бывал здесь? — Так вчера вечером был! Теперь ещё неделю не явится. — И снова неудача, — пробормотал Индро, не удержав разочарования. — Что же… Благодарю за честность. Не всякий решился бы поведать такое. — Погодите! Я вам всё рассказал, так теперь вы мне поможете? Устало потерев лоб, Индро уточнил: — Как я должен вам помочь? Помощник смотрителя аж покраснел от волнения. — Так я же… я же вам рассказал всё, как на духу! Вы найдёте этих негодяев? Разберётесь с ними? Вы кажетесь человеком, способным уладить подобное дело, — его взгляд скользнул по нагруднику Индро и замер на ножнах меча. — Я постараюсь, — Индро коротко кивнул. — На этом я вынужден проститься, мне нужно спешить. Бог в помощь! — Да пребудет с вами благодать Иисуса Христа и пречистой Девы Марии, — помощник настоятеля осенил и себя, и Индро крестом. Яркое солнце и щебет птиц не облегчили тяжесть на сердце. «Этот Ежек всегда на шаг впереди, — думал Индро, спускаясь по лестнице. — Вот ведь зараза! Что же, остаётся поговорить с мастером Иеронимом. Если и он ничего не знает, придётся ждать, когда эта парочка явится за листами меди».

***

Пересекая монастырский двор, Индро торопился попасть к мастеру поскорее. Хотелось найти негодяев, ведь каждый день промедления давал им время сделать новые фальшивые гроши, чтобы заплатить ими очередной банде. Он задержался лишь, чтобы погладить Барбоса — тот отдыхал в тени под лестницей, да тут же вылез, когда увидел хозяина. — Веди себя хорошо, ладно? — велел он псу. — А то нас с тобой обоих отсюда мигом выставят! Когда кто-то окликнул Индро по имени, но он не сразу узнал, что за девушка спешила ему навстречу. Обнаружить её здесь, в монастырском хозяйстве, было странно. — Йоханка! — воскликнул он. — Ты ли это? Господи, я думал, тебя и в живых-то нет! Видеть знакомое лицо оказалось и больно, и радостно. Йоханку Индро знал с детства, хотя теперь признал с трудом — на ней было монастырское серое платье, белая косынка и фартук, как у помощниц лекаря, а лицо осунулось, побледнело и словно бы казалось старше. Будто вместо юной девчонки, у которой в голове одни наряды, танцы и женихи, она превратилась в измождённую женщину под гнётом слишком тяжёлого бремени. — Индро! Боже мой! Да ты посмотри-ка, какой ты стал, — Йоханка с удивлением покачала головой, внимательно оглядывая его. — Что с тобой приключилось? Неужто ты рыцарем сделался? — Нет, ну что ты, рыцарем так запросто не станешь, — ответил ей Индро. — Я в услужении пана Радцига теперь. Слава Богу, ты жива! Что ты тут делаешь? Йоханка кивком указала на дверь сбоку. Возле неё, прядо снаружи, под навесом, были устроены на лежанках больные и раненые. Над ними кружили мухи, один тихонько стонал, прижимая к груди замотанный в повязку обрубок руки. Тут же скучал стражник, привалившийся к стене. — Я помогаю брату Никодиму. У нас здесь много раненых. Не успели мы подлечить скалицких, так беда пришла в Мрхоеды. Места всем не хватает, грошей нет, ничего нет… Я на ногах с рассвета до заката, выбиваюсь из сил, чтобы облегчить их страдания, но что я могу сделать? У Индро сердце сжалось. Жаль было и её, и несчастных, обречённых сражаться за жизнь в грязи и нищете. — Кто-то из наших выжил? — выпалил он. — Да... Фрицек и Матуш уже покинули лечебницу. Ты их возле корчмы увидишь, они обычно в это время в кости играют, но не на переднем дворе, а на задворках. От этой новости на душе Индро словно бы посветлело. Ну хоть одна хорошая весть за все эти дни! Не верилось даже, что он может и правда найти старых друзей прямо в Сазаве, живых и здоровых. Они вчетвером с Фрицеком, Матушем и Матеем вечно выдумывали всякие проказы и вместе же пололи сорняки или чистили хлев в наказание. На танцы, конечно, тоже ходили толпой, но лишь у Индро была девушка, остальные парни лишь мечтали приобнять кого-то и, если повезёт, урвать поцелуй украдкой. — Это замечательно! Знаешь, Тереза тоже спаслась. Теперь она с дядей живёт, на мельнице в Ратае. А что с Матеем, не знаешь ли? Йоханка отвела взор и помрачнела. — Он жив… пока что. Я делаю, что могу. Он в лихорадке, Индро. Я молюсь за него каждый день, но не знаю, смогу ли помочь. — На всё воля Божья, — произнёс Индро и перекрестился. — Могу я его повидать? — Можешь, конечно. Только он не узнает тебя. Говорю же — лихорадка его мучит. Она поманила Индро за собой, в лечебницу. Внутри было темно и скверно пахло. Запахи лечебных трав и мазей смешивались с вонью немытых тел и чем-то странным — наверное, болезнью. Ведро прямо у входа, пристроенное с известной целью, хоть и снабжённое крышкой, добавляло свою лепту в общий смрад. Сразу вспомнилась мастерская кожевника — Индро утешил себя тем, что там было намного хуже, но, по правде говоря, утешение это было слабым. Сколько же здесь было раненых! Лежанки, грубо сколоченные кровати и даже рогожки, брошенные прямо на пол, занимали всё место кругом, оставляя лишь узкие проходы между рядами. Пара масляных ламп силились разогнать темноту, но безуспешно — в лечебнице царил мрак даже несмотря на погожий солнечный день. Индро замер на пороге, поражённый в самое сердце страданием столь многих людей, силуэты которых почти неподвижно покоились на лежанках. Йоханка же уверенно двинулась куда-то вглубь лечебницы, туда, где виднелось большое деревянное распятие на стене. Кто-то из раненых попытался схватить её за подол, но она ловко увернулась и пошла дальше, видимо, привычная и к запахам, и к мучениям несчастных. Похоже, лечебницу оборудовали в часовне, и Матей лежал прямо возле алтаря, укрытый шерстяным плащом. Бледное лицо, грязные волосы, прилипшие к потному лбу, сведённые брови и искусанные губы… Индро с трудом мог узнать Матея. Болезнь измучила его тело, но он продолжал сражаться за жизнь. Присев на колени рядом, Индро прижал ладонь ко лбу друга и поразился, каким горячим он был. — Пресвятая Дева Мария, будь милостива, помоги рабу Божьему Матею исцелиться, — молитва словно сама собой слетела с губ. Индро перекрестился, прошептал «Аминь» и поднялся на ноги. Они с Йоханкой обменялись долгим взглядом. Без слов были видны её отчаянная решимость, боль и усталость, с которыми могло совладать только удивительное упрямство — или, может быть, нечто большее. Любовь ли? Индро не знал и побоялся спросить. — Могу ли я чем-то помочь? — произнёс вместо этого он. — На самом деле, да, — задумчиво ответила Йоханка и махнула рукой. — Выйдем отсюда, хорошо? Больным нужен покой. Просторный двор показался земным Раем по сравнению с тем, что творилось в лечебнице. Индро с облегчением вдохнул свежий воздух и подставил лицо солнцу, пока Йоханка вела его в сторону небольшого садика с лечебными травами. Там, в тени сиреневого куста, притулилась низенькая лавка — на ней они вдвоём и устроились. Барбос улёгся тут же: вытянулся во всю длину, подставляя солнцу бок. — Матей был ранен, — не дожидаясь расспросов, тихо сказала Йоханка. — Он не выздоравливает, и жар не спадает тоже. — Ты пробовала давать ему снадобье от лихорадки? — Ну конечно, — Йоханка раздражённо фыркнула. — Ты что, думаешь, я вчера родилась? Чего только я не пробовала, да вот толку с этого нет! — Мне жаль это слышать… Как ты сама поживаешь? Мы ведь и не виделись с того дня, — Индро умолк, не желая говорить про нападение на Скалицу. Йоханка разгладила складки на фартуке, вздохнула и пожала плечами. — Ну, знаешь… Жизнь моя совсем переменилась. Сам видел, сколько у нас раненых здесь. Много работы, а грошей не платят. Единожды дали в самом начале, когда я только пришла сюда. Места всем не хватает, приходится спать на конюшне... — Как же так? Неужели у монастыря нет денег? — изумился Индро. — Откуда мне знать? Сказали, до дня святого Гавела — ни гроша. — Но до него же ждать очень долго! Горестно усмехнувшись Йоханка бросила на Индро взгляд. — Я знаю. В этот день окрестные хутора и деревни платят монастырю десятину, тогда нам и обещают дать что-нибудь. Если бы ты только знал, Индро, как тяжко здесь приходится! Пока те, кому нужна помощь по-настоящему, лежат на полу, даже на улице под навесом, в настоящей лечебнице вечно нет мест — и знаешь, почему? Глаза её вспыхнули от гнева. Индро огляделся по сторонам, убедился, что их никто не может подслушать, и спросил: — Почему же? — Всё из-за мяса, — Йоханка всплеснула руками. — Не представляешь даже, что только не придумывают монахи! Знаешь ведь, что им нельзя есть красное мясо? Это грех. Святой Бенедикт запрещает… За одним исключением: больным оно разрешено, чтобы могли поскорее поправиться. Поэтому лечебница монастыря полна монахами, которые вечно жалуются то на одно, то на другое, лишь бы лежать весь день в постели и есть мясо! В то время как нам приходится укладывать раненых прямо на пол в часовне и кормить их тушёной капустой, ведь монахи, знаешь ли, важнее каких-то крестьян, на которых ни хорошей еды, ни места, ни снадобий не остаётся! Индро поражённо молчал, когда Йоханка, раскрасневшаяся от злости, закончила рассказ. В её словах не приходилось сомневаться — положение больных он видел собственными глазами. Вспомнилось и то, как буднично помощник смотрителя упоминал о воровстве… Индро огляделся: ухоженный сад, огромный двор со множеством построек, чистота и благоденствие кругом, и это лишь малая часть монастыря. За высокими стенами и крепкими воротами скрывалось гораздо больше всего, а уж если посчитать и земли, которыми владели монахи, да пожертвования от паломников, прихожан и местных панов, нетрудно было догадаться, что гроши в этом месте водятся немалые. Несмотря на внешнюю чистоту и аккуратность, Индро вдруг ощутил такое омерзение, какого не чувствовал ни у кожевника, ни в самом грязном нужнике — словно коснулся чего-то гнилого, только гнила не плоть, а сам дух этого места. — Ты говорил, что помочь хочешь, — с этими словами Йоханка повернулась к Индро. — Если сможешь принести мяса для больных, было бы славно. Не поверишь, какие чудеса творит крепкий бульон даже с теми, кто толком есть не может. Я видела, как люди набирались сил за несколько дней! — Конечно, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — пообещал Индро. — Есть ещё кое-что, — Йоханка покраснела и опустила взгляд, принимаясь комкать край фартука. — Наш попечитель… Понимаешь… Он мне проходу не даёт. Ты бы, может, поговорил с ним как-нибудь? — Господи! Да он же уважаемый человек, разве так можно? — Индро повысил голос, и Йоханка зашипела на него, схватив за руку. — Тише, тише! Он ведь женат… Да только вот его это, кажется, ничуть не смущает. Он мне такое обещал, Индро… И предлагал… всякое… — Я поговорю с ним, — твёрдо пообещал Индро. — И мяса добуду. Если ещё что-то понадобится — скажешь, хорошо? —Обязательно, — Йоханка чуть сжала его руку и тут же отпустила, смущённо улыбаясь. — Спасибо тебе. Да Благословит тебя Бог, Индро.

***

Гравёрная занимала аж два этажа. На первом царила суета — подмастерья плавили золото, не до вопросов им было, так что пришлось идти прямиком к главному гравировщику. Тот оказался так же стар, как и мастер Фейфар, и одет не менее богато — алый шеврон и синий парчовый дублет не дали бы его спутать ни с кем другим. Он склонился над пергаментом, на котором виднелось ровно и аккуратно начерченное изображение изящного кольца с крупным камнем. — Бог в помощь, мастер, — поприветствовал его Индро. — Как идёт работа? — Потихоньку, помаленьку, — благодушно отозвался тот, откладывая перо. — Тебе что-то нужно, мальчик мой? — Пани Стефания послала меня забрать диадему, которую она заказала у вас. Мастер Иероним выпрямился. Он заметно оживился, но радостное благодушие его померкло. — Э-э, да… Я, разумеется, помню про заказ пани Стефании. Он почти готов… Осталась пара мелочей всего, и можно забирать. — Замечательно! И когда же я могу прийти за ним? — Ну-у, сложно сказать точно, — мастер зашуршал пергаментами, нашёл какой-то один, плотно исписанный с двух сторон и принялся вести по нему пальцем. — Так, где же она у меня тут… — Хорошо бы поспешить. Пани ожидает диадему к свадьбе своей племянницы. Представьте только, если к сроку подарка не будет… — Да я понимаю, понимаю! — в отчаянии воскликнул мастер, отшвырнув лист. — Господи! Этот Флориан меня в могилу сведёт, честное слово! Совсем перестал на работу являться, то одно у него, то другое, — Иероним схватил клочок пергамента и потряс им в воздухе. — Вон, записку прислал, что болеет, но сам-то, поди, после лишнего кувшина вина с постели встать не может! — Этот Флориан вам помогает, мастер? — Должен был помогать, мальчик мой, должен был… От тех молодчиков внизу толку мало — серьёзную работу им не доверишь, слишком ещё зелены. Флориан должен был стать моей правой рукой, только вот бурная молодость берёт над ним верх. Он очень странно ведёт себя в последнее время… Вероятно, от крепкого вина у него воображение разыгралось — чудится ему, что за ним следят. Боится каждой тени, трясётся, как зячий хвост… «Вот оно что! Может, не просто так этот Флориан боится», — подумал Индро и спросил: — Верно ли я понимаю, что из-за странностей Флориана и его любви к вину работа в мастерской движется медленнее нужного? — Всё так, — мастер Иероним вздохнул. — Мои глаза не так остро видят, как раньше. Тяжело мне одному справляться… — И если он, скажем, вернулся бы к труду, как полагается, то и с диадемой для пани дело решится быстрее? — Ну разумеется! Правда, я не уверен, что его удастся так просто вразумить. Ты попробуй, конечно, почему бы и нет. Он наверняка у себя сейчас, отсыпается в погребе у пекаря. Индро откланялся и поспешил к Флориану. Надежда подгоняла его пуще прежнего, даже сил будто бы прибавилось. Лавку искать долго не пришлось — запах свежеиспечённого хлеба вёл лучше любой тропы, и вскоре он оказался возле нужного дома, не удержался, купил крендель с маком и узнал заодно, где искать погреб и самого Флориана. Крендель Индро съел прямо на ходу, пока тот был тёплый и мягкий. Мало ли чем беседа обернётся — а жрать-то уже хотелось. На сытый желудок Индро становился терпеливее, что в разговоре должно было оказаться не лишним. Из подвала тянуло прохладой и сыростью. В щели под дверью виднелась полоска света — значит, Флориан точно был у себя. Толкнув дверь, Индро сбежал по ступеням вниз и, решив не терять времени зря, сразу заявил: — Не очень-то ты похож на больного. Флориан сидел за столом и что-то писал. Едва заслышав голос Индро, он вскочил так резво, что уронил стул, и попятился, словно хотел забиться в угол. Пьяным он не выглядел — чему стоило порадоваться, серьёзные беседы стоило вести в трезвости. — Что тебе от меня нужно?! — выпалил Флориан. Его большие серые глаза расширились от ужаса. — Не буду ходить вокруг да около. Я ищу фальшивомонетчиков, и след привёл меня прямиком к тебе. Известно ли тебе имя Рапота? То, как Флориан стиснул край стола, в который упирался поясницей, сказало Индро всё раньше, чем он услышал признание: — Э-э… Возможно… — Знаешь, что я думаю? Ты с ним знаком. Более того, знаком весьма тесно — ведь ты для него делаешь чеканочные штампы. Он угрожал тебе, может, подкупил ещё, но ты боишься… и не зря. — Я не могу ничего сказать! Я буду всё отрицать, ты от меня ничего не добьёшься! Индро посмотрел на Флориана, подметил дрожащую нижнюю губу и то, как пот выступил на его лбу. — Хорошо, — согласился он. — Я могу прямо сейчас уйти, Флориан, а ты останешься с этими головорезами один на один. Когда они поймут, что пользы от тебя больше нет, думаешь, они просто оставят тебя в покое? Тебя, человека, знающего слишком много и видевшего их лица? Да они убьют тебя и прикопают в лесу, так, что никто никогда не найдёт. И когда они придут за тобой, подумай вот о чём: у тебя был шанс на то, чтобы избавиться от них раз и навсегда, но ты предпочёл им не воспользоваться. — Ты не понимаешь! — в отчаянии воскликнул Флориан. — Мне никак нельзя, если они поймут, что я предал их — тут мне и конец! За мной следят, — выпалил Флориан, задыхаясь. — Этот Рапота вечно маячит поблизости. Куда бы я ни пошёл — он за мной! Я уж и до ветра боюсь выйти… — Так. Я думаю, настало время тебе избавиться от этого Рапоты. Давай сделаем так: ты успокоишься, соберешься, как должно, и отправишься в мастерскую мастера Иеронима, будто бы просто работать пошёл. Рапота двинется за тобой следом, верно? — Да, — безрадостно подтвердил Флориан. — Отлично. Тут-то я его и найду. Я тоже пойду следом, но в отдалении, буду выглядывать этого негодяя. Ты, главное, веди себя как обычно. Понял меня? — А если он убьёт меня? — Прямо днём, на глазах у всего честного народа? Ну нет. Так что, поможешь мне? Тебе нечего бояться, я этому Рапоте спуску не дам. — Ладно, — Флориан неохотно отпустил столешницу и выпрямился. — Я сделаю это. Вскоре Индро выскользнул из подвала и вернулся в лавку, где купил ещё один крендель — и для вида, и для удовольствия. Когда дверь в подвал хлопнула, Индро подождал немного и вышел прочь, наслаждаясь свежей сдобой. Барбос тут же двинулся следом, жизнерадостно помахивая хвостом. Индро крутил головой, будто бы поглядывая на прилавки, а на самом деле выискивая людей в жёлтых капюшонах. Таких на площади оказалось двое, но только один из них вскоре последовал за Флорианом. Пришлось позволить Рапоте отойти подальше подальше от центра деревни. Когда они оказались на безлюдной улице, Индро кинул последний кусочек кренделя Барбосу и крикнул: — Эй, мил-человек! Рапота живо обернулся. Глаза у него были странные, слишком узкие, с нависшими веками, и он ещё больше их сузил, когда подозрительно прищурился. Флориан скрылся за поворотом впереди, и теперь кроме Барбоса, самого Индро и Рапоты, поблизости никого не осталось. — Не ты ли обронил? — Индро показал негодяю грош. Конечно, монета была его собственная. Однако так можно было вынудить Рапоту подпустить незнакомца к себе поближе. — Давай-ка сюда, — буркнул тот и правда не шелохнулся, пока между ними не осталась всего пара шагов. — Ага, сейчас… Только спрошу у тебя кое-что. — Я, э-э, спешу очень, — Рапота быстро облизал губы и бросил взгляд в сторону, где скрылся Флориан. — Знаешь что, оставь грош себе, парень… — Я знаю, что ты покупаешь ртуть для фальшивомонетчиков! — заявил Индро и сократил расстояние между собой и Рапотой до шага. — Ты угрожаешь Флориану, ученику мастера-гравёра! — Ага… Видно, отпираться смысла нет, — пробормотал тот, рыская глазами. — Это верно. А теперь скажи мне, как найти мастерскую! Вот тут Рапота резко развернулся и дал такого стрекача, что Индро сперва растерялся, прежде чем сообразил, что к чему, и бросился следом. Ох и быстро же бежал этот мерзавец, словно ему земля пятки жгла. Сам же Индро проклинал решение надеть полный доспех, мгновенно вспотел и двигался медленнее, чем мог бы. Рапота стремительно удалялся, пока Индро пыхтел, гремя латами и кольчугой. «Мне его ни за что не догнать», — в отчаянии подумал он, но тут Барбос включился в погоню. У пса было неоспоримое преимущество — четыре ноги против двух, так что Рапоту он догнал легко и быстро, огласив округу громким лаем. — Ату его, — крикнул Индро. — Взять! Да куда там! Барбос продолжил бежать подле мерзавца, лаял, но бросаться не хотел. Видно, не обучен был такому. Как назло, перепуганные псом и Рапотой куры заметались по дороге и попались прямо Индро под ноги. Он насилу перепрыгнул через одну, едва успел обогнуть вторую, зато угодил в глубокую лужу, полную жидкой грязи. — Отойди от меня! Отстань! — орал Рапота где-то впереди. Баба с корзиной вышла со двора и завизжала, да ещё и ношу свою уронила, так что по дороге покатилась крупная немытая репа. — Курва! — вырвалось у Индро, пока он козлом скакал по дороге, лишь бы не наступить на чёртову репу и не бухнуться прямо в пыль. Рапота же знай себе нёсся впереди. Они успели добежать до края деревни — вокруг потянулись огороды. — Ату, ату его, Барбос! — из последних сил, задыхаясь, выкрикнул Индро. Барбос с сомнением оглянулся на хозяина. «Ну всё, сейчас точно упустим этого мерзавца», — мысль пронзила Индро как раз перед тем, как Рапота совершил роковую ошибку: выругался и замахнулся на Барбоса, будто намеревался ударить. Если до того у пса ещё были сомнения, то теперь они отпали, и он без колебаний цапнул негодяя за рукав. Тот заверещал, забился, пытаясь освободиться. Барбос то ли испугался криков, то ли слабо держал ткань — так или иначе, зубы разжал, но тут уже Индро подоспел и перехватил Рапоту сам. Приставленный к шее клинок очень помог добавить словам веса: — Ну, теперь будешь говорить? — Буду, буду, только не бей, — взмолился Рапота. От выглядел так жалко, что Индро невольно удивился, как же он держал в таком страхе и Зака, и Флориана. Раскраснелся весь, трясся и вжимал голову в плечи… «Видать, этот — совсем мелкая рыбёшка, — понял Индро. — Всем делом рыцарь заправляет… Как его там? Пан Ежек, вроде». — Говори, где мастерская, — рявкнул Индро, не спеша убирать меч от шеи. — Если боишься, что твой хозяин осерчает, могу тебя уверить — он не успеет тебя наказать. У вас обоих вскоре будет слишком много иных неприятностей! — В скалицком руднике она! — Рудник большой. Где именно вы прячетесь? — На восточной стороне горы есть заброшенная штольня. Ну, раньше она была заброшена, теперь у её входа лагерь, а внутри — мастерская. Индро чуть отодвинул клинок от шеи Рапоты и спросил: — Кто твой господин? — Пан Ежек из Ронова. Так мы его зовём — хотя замка в Ронове давно уже нет. — Что с ним приключилось? — Ещё до того, как замок перешёл к пану в наследство, его захватил и сравня землёй маркграф Йост и сравнял его с землёй. — Зачем? — удивился Индро. — Замок — ценное владение, почему маркграф не оставил его себе? — У старого пана из Ронова большой разлад вышел с маркрафом. Поэтому тот не просто захватить владения хотел, а унизить весь род. Индро понял из сказанного лишь то, что этот Ежек лишился своих владений в междоусобице. Он не смог бы повторить всё сказанное пану Радцигу в точности, но вряд ли это потребуется, если привести Рапоту к панове живьём. Там уж его допросят как следует. — Ты сам-то кто будешь? — поинтересовался он. — Рапота я, — промямлил тот, вытирая пот со лба рукавом. — Когда-то помощником палача был в Брно. «Тогда неудивительно, что он наводил столько жути и до смерти напугал бедного Флориана», — подумал Индро и спросил: — Как ты на службе у пана оказался? — Дык я ему из тюрьмы сбежать помог! Уж всяко лучше пану служить, чем палачу. — И что же, ты нашел себе более добродетельное занятие — разбойничать и подделывать гроши? Неужто лучше так, чем честный труд? — Дак я ж не думал, что до этого дойдёт, — Рапота громко шмыгнул и вытер нос рукавом. — Надеялся, что всё изменится! Наворуем, чтобы Ронов отстроить, пан остепенится, а я при нём на службе останусь... — Забудь про это, — отрезал Индро. — Тебе повезёт, если избежишь виселицы. — Да это уже понятно… Я его предал, — то, как горько Рапота произнёс это, заставило Индро присмотреться к нему повнимательнее. Он вдруг подумал о том, что пан Радциг тоже потерял замок и владения. Слава Богу, пан Гануш поддержал его — а если бы не оказалось у пана такого богатого и готового помочь соседа? Вдруг бы Индро тоже закончил тем, что выполнял бы всё более и более сомнительные поручения, пока не скатился бы до обычного разбойника? Как говорил священник в церкви: выполняя волю пана, выполняешь волю Бога на земле, а если приказ этот кажется грешным, то это испытание смирения? Так ли был грешен тогда Рапота, ежели следовал воле своего пана? Ох и неприятная это была идея… «Ладно, подумаю обо всём позже, — решил Индро. — Сейчас надо вести Рапоту к мастеру Фейфару, пусть он решает, как нам дальше быть». — Пойдем-ка со мной, — велел Индро. — И давай без глупостей. Основное, что мне нужно, я уже узнал у тебя, так что если решишь сбежать — говорю сразу, буду стрелять. Вряд ли Индро попал бы. В обращении с луком он упражнялся гораздо меньше, чем в фехтовании. Ян — пан Ян, пришлось себе напомнить, — обещал как-нибудь взять его с собой на стрельбище. Индро очень хотелось, чтобы рана паныча поскорее позволила ему вновь тренироваться. Как здорово было бы схлестнуться с ним в поединке вновь, но в этот раз не из-за обиды и бравады, а ради обучения… Однако же Рапота не мог знать, насколько его навыки обращения с луком слабы. Поэтому он заметно погрустнел и кивнул. — И куда поведёшь меня? — обреченно спросил он. — Для начала в корчму. Но не обольщайся, не ради эля или пива. — Жаль, — горестно вздохнул Рапота. — Говорят, перед смертью не надышишься, но кружечку холодного пива я бы выпил. Слушай… Могу я попросить тебя об одолжении? — спросил он и, прежде чем Индро успел бы ответить, тут же выпалил: — Убей меня сейчас! Я не хочу болтаться на виселице! Уж лучше от клинка погибнуть, чем так! — Смерть от меча? — Индро удивлённо приподнял брови. — Ты что же, думаешь, достоин такого? Так или иначе, твою судьбу не мне решать. Как панове рассудят, так и будет. Рапота на это ничего на это не сказал, лишь понурил голову. Чувствовал Индро себя прескверно, сам на понимая, с чего вдруг. Надо было передать пленника под надзор местной стражи, и он повёл Рапоту к центру деревни, отчаянно надеясь, что на этом его участие в розыске фальшивомонетчиков закончится.

***

— Индро! Боже мой, ты ли это? Голос Фрицека заставил Индро обернуться. Тот уже спешил навстречу, да не один, а с Матушем. Их вид заставил сердце горестно сжаться. Пухлые щёки Фрицека исчезли, обозначив скулы; хотя оба парня были чисто выбриты, их пыльная, поношенная одежда пестрела новыми заплатами помимо тех, которые Индро помнил. Кроме того, Матуш лишился обуви — слава Богу, летняя жара позволяла ему не испытывать сильных неудобств из-за этого, и всё-таки видеть его босые, сбитые и грязные ноги было горько. Ведь ему по весне подарили новенькие сапожки из мягкой кожи с медными пряжками… Столько было радости! И зависти, конечно — каждому, и самому Индро, хотелось такие же. «Наверное, пришлось их продать, — мысль пронзила сердце острой иглой жалости. — Вот же ведь… Пока я сплю на мягком матрасе, в собственной комнате, езжу на своей лошади, мои друзья продают последнее, лишь бы купить кусок хлеба! Господи, за что же им такие несчастья? И всё-таки как же здорово, что они оба живы!» Вместе с этим Индро поправил пояс с кошелём, передвинув его подальше за спину — словно друзья даже сквозь слой кожи и ткани могли увидеть, сколько в нём хранилось грошей. Видеть их обоих живыми было не только горько, но и радостно. Они живы! Друзья, с которыми Индро вырос бок о бок, с которыми был неразлучен — он и не надеялся уже увидеть их вновь. Только вот Рапота уж больно оживился, заметив, как Индро отвлёкся на зов. Права была Йоханка, когда посоветовала искать друзей в корчме. Оба они, и Фрицек, и Матуш, вынырнули из-под навеса, где потягивали пиво из одной кружки на двоих. — Ребята! Как я рад видеть вас в добром здравии! — воскликнул Индро и добавил строго, уже для Рапоты: — Мы почти пришли, так что давай без глупостей. — Никак тебя в стражники взяли? — изумился Матуш. — Ты посмотри-ка, и доспехами обзавёлся… Погоди-ка, неужто тебе и меч разрешили носить? — Я, э-э, — промямлил Индро. — Вроде того, да. — А мы тут давно торчим, знаешь ли, сперва при монастыре, теперь при корчме… Иногда удаётся выиграть что-нибудь в кости, иногда корчмарь платит пару грошей за рубку дров, так и перебиваемся! Тебе, я так понимаю, повезло больше нашего? Горько было видеть, что друзья теперь смотрели на Индро совсем иначе. Словно он сделался чужым… Или хуже — будто он их обидел чем-то, сам того не ведая. Разве в том, что им повезло меньше, была его вина? И неужто не могли они порадоваться за него, а то и, гладишь, разделить удачу, если удалось бы за них замолвить словечко перед паном? Но судя по тому, как вытянулись их лица, ожидать такого не стоило. Фрицек почесал покрытый щетиной подбородок, задумчиво оглядывая облачение Индро, а Матуш и вовсе старался смотреть куда-то в сторону. «Господи, да я ведь так счастлив их видеть, — в отчаянии думал Индро, силясь уловить хоть малый знак былой приязни. — Как же мне теперь быть? Неужели раз я на службу к пану попал, нашей дружбе конец? Я ведь и среди панских слуг своим не сделался, а теперь, выходит, мне и скалицкие не рады!» — Я бы рад поболтать, но сейчас не могу, — произнёс Индро, не сводя взгляда с пленника. — Сперва завершу одно дело, потом вернусь к вам. — Ишь какой занятой, — фыркнул Фрицек. — Ну ладно, только с тебя пиво тогда, а то мы, знаешь ли, панской милостью не обласканы… В отличие от некоторых. Мучительный стыд заставил Индро отчаянно покраснеть. Он вспомнил, сколько потратил на одни только бани, и представил, что сказали бы друзья на такие его траты… Впрочем, всё это стоило отложить до тех пор, пока он не передаст Рапоту мастеру Фейфару. Дальше уже можно будет и поговорить с друзьями, и подумать о несправедливости мира. — Хорошо, — прерывая неловкое молчание, сказал он. — Дождитесь меня неподалёку, ладно? Я быстро обернусь, обещаю! На том и простились, а после Индро отправился к мастеру Фейфару. Тот остался очень доволен, похвалил работу и велел связать Рапоту покрепче. Только вот после холодного приёма, оказанного друзьями, на сердце не было радости от успешно выполненного задания. Хотелось поскорее вернуться к Фрицеку и Матушу, поговорить… Глядишь, лёд немного оттаял бы. Он ведь мог бы помочь им! Не чужие люди ведь — тут сам Бог велел протянуть руку помощи. Только возьмут ли они гроши?.. На Индро обрушились воспоминания о совместных шалостях, купании в озере и о том, как он с парнями бегал на тренировки по фехтованию с заезжим мастером — в тайне от родителей, разумеется… И о танцах с девчонками. У Фрицека и Матуша не было девушек, но иногда им удавалось пригласить кого-нибудь, и тогда разговоров об этом хватало на неделю, если не больше. Теперь Индро казалось, что всё это было словно бы в прошлой жизни… Таким далёким и прекрасным виделось то время. Может, если они снова начнут дружить, Индро не будет так одиноко? — Индро? Ты меня слушаешь? — голос мастера Фейфара заставил его встрепенуться. — Д-да, конечно же, мастер! — Хорошо. Так вот, пусть наш голубчик пока тут побудет, — заявил мастер. — А как стемнеет, мы его вывезем. Они оба глянули на донельзя мрачного Рапоту. Тот, заметив направленные на себя взгляды, лишь хмыкнул и покачал головой. — Но… мастер… Нам ведь тогда ночью до Ратае ехать придётся, — заметил Индро. — Кроме того, у нас всего две лошади… Моя кобылка точно не увезёт двоих. — Ты прав, Индро. Что же, на вот тебе гроши, купи нам или клячу, или повозку, если найдёшь готовую — тогда можно будет в неё запрячь моего мерина. Наверное, повозка даже лучше… Годы мои уже не те, тяжело верхом разъезжать. А что до ночной дороги, тут ничего не поделаешь. Если выведем пленника в путах среди бела дня, представь только, сколько поднимется суеты и слухов! Ещё и стражу кликнут, придётся с рихтаржем объясняться. — Так и объяснились бы, — предложил Индро. — Я ведь к нему могу заранее зайти, поговорить обо всём… Мастер Фейфар нахмурился и покачал головой. — Нет-нет, так не пойдёт. Панове хотели держать всё в тайне не просто так. Сам подумай: стоит банде узнать, что один из них попался, как они тут же сбегут куда глаза глядят. Тогда отряд явится в их логово, а ловить там будет уже некого. — Я мог бы отправиться туда один, — предложил Индро. — Куда? В Ратае? — Нет, мастер, в логово фальшивомонетчиков… Их главарь — шляхтич, с ним можно начать переговоры. — И думать о таком не смей, — отрезал мастер Фейфар. — Это верная смерть! Я тебе строго-настрого запрещаю, понятно? Нам следует поскорее вернуться в Ратае, притом тайно. До вечера ещё немало времени, так что поищи сперва коня или телегу, затем отправляйся к местному портному и купи какой-нибудь неприметный плащ с капюшоном. Никто из дружков в нём Рапоту не признает, и то, что руки у него связаны, останется незаметным. — Будет сделано, мастер. — Я побуду тут с нашим гостем, посторожу. Постарайся не привлекать внимание… Если спросят, зачем повозка, скажи, что в пути с отцом или дядей, а тот занемог. — Всенепременно, мастер! Проверив ещё раз, крепко ли Рапота связан, Индро снабдил его кляпом по настоянию мастера, а после откланялся, оставив их наедине в комнате мастера Фейфара. Плащ он купил тут же, зато с остальным пришлось повозиться. Лошадьми в Сазаве не торговали, повозками тоже. Плотник готов был взяться за заказ, но выполнил бы его не раньше, чем через неделю. Индро метался по всей деревне, как ужаленный, пока не догадался навестить живодёра. На его подворье отыскался мул, которого поначалу никак не удавалось выкупить — хозяин, оказывается, уже сговорился с кожевником и мясником. Убедить его удалось лишь прибегнув ко лжи. Пришлось рассказать про больного отца, которого Индро якобы должен был срочно везти в Ратае. — Не пойму я, зачем туда ехать, — ворчал мужик, хмуря седые кустистые брови. — При монастыре лучшие лекари, аптекарь свой есть, а ежели папаша преставится — не приведи Господь, конечно, — то и похоронить на святой земле можно. — Верно вы говорите, — согласился Индро. — Да только вот… Отец мой с матерью повидаться хочет. Велит везти его домой, несмотря ни на что! Разве я могу ему перечить? Воля родителя — закон… — Ох, так-то оно так, парень! Жаль, не все сыновья такие послушные, как ты. Мой вон только и знает, что спорит да фыркает, осень на носу, женить его пора, а он нос воротит. Не та ему, видишь ли, невеста! Одна слишком худая, другая рябая, третья квашня… Господи, дай мне терпения! — Да, это… весьма хлопотно, должно быть, — пробормотал Индро. Обсуждать чужую женитьбу ему совсем не хотелось. Особенно потому, что он вспомнил, как его самого едва не женили против воли. — Ладно, Бог с тобой, — мужик махнул рукой. — Забирай мула себе. Только за упряжь придётся добавить грошей, понятно? — Само собой, — Индро закивал и потянулся к кошелю. Вскоре дело было сделано. Подворье живодёра мул покидал, весело помахивая хвостом, будто догадывался, что чудом избежал печальной участи. «Придётся Рапоту привязать к седлу, — размышлял Индро. — Наверняка в темноте никто не заметит, если я поведу за околицу и мула, и Сивку под уздцы… А потом уже, на тракте, можно повод за луку зацепить и ехать спокойно. Никуда этот Рапота не денется!» С такими мыслями он вернулся в корчму и устроил мула на конюшнях, велев как следует о нём позаботиться. После этого следовало тут же вернуться к мастеру Фейфару, но Индро отправился туда, где собирались игроки в кости — на заднем дворе корчмы под навесом стояло несколько столиков с досками. Тут-то и отыскались Фрицек с Матушем. — Глянь-ка, вернулся, — хмыкнул Фрицек. — А Матуш говорил, не дождёмся уже тебя. — Пришлось задержаться, — ответил Индро и махнул служанке. — Кувшин пива нам, добрая женщина, а ещё хлеба с сыром! Чтобы присесть всем вместе, пришлось зайти в зал, где столы были побольше. — Так что же, панские дела у тебя, да? — спросил Матуш, криво ухмыляясь. — Работа есть работа, — Индро пожал плечами. — Как вы сами-то? Расскажите, как спаслись? Боже мой, не верится даже, что мы с того дня не виделись! — Да что там рассказывать… Мы в лес убежали. Как вспомню этот ужас, до сих пор дрожь пробирает! А ты сам, Индро? В замке укрылся? — Нет, я не добежал до ворот. Хотел родителям помочь… Только не успел. Фрицек и Матуш сочувственно глянули на Индро. Тот пожал плечами и продолжил: — Я бежал, как и все. Схватил половецкого коня, доскакал до Тальмберга. Меня ранили по дороге, но не сильно, слава Богу. Про Сигизмундово войско и побег из скалицкой крепости вы уже, думаю, знаете. После этого я вернулся домой, хотел похоронить мать и отца, но на меня напали разбойники. — Да ты с ума сошёл! — присвистнул Фрицек. — Разве можно было туда возвращаться? — Ты прав, конечно, — Индро принял поданный служанкой кувшин и разлил пиво по кружкам. — На меня напали. Представьте себе, Збышек был заодно с теми, кто обирал трупы в деревне! — Збышек?! — воскликнул Матуш. — Пф-ф, да этот поганец всегда был с гнильцой, — заявил Фрицек и отхлебнул пива. — Так и что же, напали они на тебя, и дальше что? Индро махнул рукой и ответил: — Да что там… Если бы не Тереза, точно убили бы. Она отвлекла разбойников, и нам с ней на помощь подоспела дружина пана Дивиша! Меня ранили сильно, я и не помню даже дорогу до Ратае. Две недели на мельнице в горячке валялся! Парни сочувственно покивали. Индро покрутил кружку в руках и спросил: — Встречали кого-нибудь из наших? Я навещал Йоханку, она помогает лечить раненых в монастыре. Матей там… он очень плох. Филипп тоже был среди пострадавших, но уже поправился и ушёл куда-то на заработки. Про Терезу вы знаете, она у дяди живёт, на мельнице возле Ратае. — Про Терезу мы не знали ничего, — отозвался Фрицек со вздохом. — Хорошо, что она жива… Ещё и тебя спасла, ну надо ведь! Девка что надо, я всегда говорил! Женись на ней, Индро, не теряй свой шанс! От такого предложения Индро растерянно хмыкнул и повёл плечами. — Ну скажешь уж, жениться, — проворчал он. — Так а что же? Ты, вон, хорошо устроился, как видно, а Тереза — красотка, да и… — Да заткнись ты, Господи Иисусе, — Матей сильно пихнул Фрицека в бок. — Прости его, Индро. Ты про Бьянку-то ни слова не сказал… Он вопросительно приподнял брови. Индро лишь покачал головой в ответ. Оба парня тяжело вздохнули и опустили взгляды. — Извини… Очень жаль, что всё так вышло, — виновато протянул Фрицек. — Знаешь, вроде не так много времени прошло с того дня… а кажется, словно пролетел целый год. Столько всего поменялось, столько всего произошло! Раньше, помнишь, помирали со скуки, а теперь не знаешь, когда успеть выдохнуть спокойно, то одно приключается, то другое… — Ничего, я понимаю, — ответил Индро. — Ты прав — вроде бы середина лета ещё, а столько всего пережито, что себя не узнаешь. — Ну, тебя-то и мы с трудом признали, если честно! — Матуш печально улыбнулся. — Ты ведь в страже теперь? Но не в Сазаве, щит-то у тебя не как у местных, верно? — Верно. Я, — Индро помедлил, раздумывая, отвечать ли честно, и решил, что не стоит обманывать друзей. — Ох… Одним словом, я к пану Радцигу на службу попал. — Так а щит-то у тебя не с гербом пана, — заметил Матуш, хитро прищурившись. «Дался им этот щит, — думал Индро, соображая в спешке, как быть и что ответить, чтобы не расширить пропасть между собой и друзьями. — Сказать правду про Яна не могу, врать противно… Как бы так пройти по краю, чтобы не вдаваться в подробности?» — Сейчас Пан Радциг у пана Птачека гостит, — пояснил он. — Живёт в его замке, там же расположились остатки нашего гарнизона… Щит этот мне в оружейной выдали. — Да уж, вечно одно и то же — выдадут что попало, а потом ещё пан за это и отругает, — сочувственно протянул Матуш. Индро поспешно возразил: — Вовсе нет! Пан видел этот щит и не сказал ни слова. И это не что попало, а герб пана Птачека — а он, между прочим, наследник Ратае! Носить его — это честь для любого, — на этом Индро осёкся, заметив, что очень уж увлёкся, нахваливая Яна. Судя по странным взглядам друзей, это не осталось незамеченным. — Э-э… Тем более, раз уж пан Птачек так дружен с паном Радцигом… — Огогошеники! — Фрицек присвистнул. — Да ты по уши в панские дела влез, как видно! Разве таких, как мы, панове берут в услужение? Как ты так извернулся-то, скажи на милость! — Выходит, что берут… Вообще-то я пришёл перед паном извиниться. Он перед нападением заказал у отца меч, а мне надо было его передать пану. Только вот разбойники его отняли. Пришлось объясняться... Я поклялся, что достану меч во что бы то ни стало, попросился на службу… Тут-то пан и смилостивился, сказал, что у него людей не хватает. — Вот как! Попросил, значит! Так может и мы бы сгодились, а? — Фрицек подмигнул Индро и хитро глянул на Матуша. — Спроси у пана при случае, не нужны ли ему толковые парни! — Ты — и толковый? — поддел его Матуш. — Рассмешил! — Ну ла-адно тебе! Уж всяко не хуже Индро, а он, видишь какой стал! Может, и мы бы сдюжили работу? Скажи-ка, друг, а хорошо ли пан платит? Гроши нам очень нужны! — Э-э, да по-разному, — уклончиво ответил Индро. — Он даёт мне поручения, если я хорошо справляюсь — платит жалованье, но тут никогда не узнаешь, когда он даст денег и сколько. Я, право, не знаю даже, как с ним о таком заговорить… Но если будет удобный случай, спрошу. Может быть, надётся какая-то другая работа для вас — плотники много где нужны. А вы не пробовали устроиться в монастырь? Там ведь стройка костёла идёт, наверняка пригодились бы ловкие руки? Матуш отвёл глаза и промямлил: — Мы… Нелады у нас с монастырём вышли. — Какие такие нелады? — не понял Индро. — Скажем так… Мы тоже в Скалице пострадали, знаешь ли. Не знаю уж, отчего, но обоих ужасно лихорадило. Церковники нас выходили, а потом потребовали грошей! — Разве за лечение при монастыре полагается платить? Матуш кивнул. — Полагается, Индро, — пояснил он. — Бесплатно они даже не хоронят никого, что уж говорить про иное. Сказали, мол, они нас кормили, дали крышу над головой, тратили время и снадобья… Так что извольте платить, и всё тут. — И много вы им должны? — уточнил Индро. Но тут Фрицек стукнул кулаком по столу и зашипел, словно гусь: — Не твоё это дело! Сколько бы эти свиньи в рясах не требовали, ни гроша от нас не дождутся! Где ж такое видано, чтобы святые люди трясли деньги с несчастных, едва живых беженцев, а? Мы же ничего с собой захватить не успели, приползли в Сазаву, как два бродячих пса — даже брэ на смену не было! Да мы жрали сырую капусту с полей, пока сюда шли! Господи Боже! А эти заладили — заплати да заплати, что я, грошами сру, что ли?! — Тише, тише, — Матуш положил руку Фрицеку на плечо и оглянулся с опаской. — Я мог бы поговорить с церковниками, — предложил Индро. — Может, они бы одумались? — Эти-то? Не смеши меня! — Фрицек фыркнул точно как норовистая лошадь. — Мы с ними уже как только не разговаривали, всё без толку. Хуже ростовщиков! Епитимьей и тюрьмой угрожали, представляешь! Индро склонился над столом и понизил голос: — Послушайте, ребята, я не так давно получил жалованье и мог бы… — Не лезь в это дело, — отрезал Фрицек. — Обойдёмся и так. Хочешь помочь — найди нам работу. Матуш поймал взгляд Индро и два заметно пожал плечами — мол, не серчай на Фрицека. «Да уж, теперь-то понятно, почему плотники сидят без дела в такой большой деревне, — мрачно размышлял Индро. — И чего они ожидают? Зачем здесь вообще оставаться, понятно же, что после ссоры с владельцами земель никто их не наймёт!» — Вам стоит уехать отсюда. — И куда нам ехать, Индро? Думаешь, легко с места на место прыгать, как блоха? — Фрицек раздражённо фыркнул. — Ладно, я попробую узнать что-то про работу, — Индро миролюбиво поднял ладони. — А теперь, боюсь, мне придётся вас покинуть. — Панские дела, что ли? — поддразнил его Фрицек. — Да, — просто ответил Индро. Матуш и Фрицек переглялулись. Их лица потемнели. «Зависть гложет их сердца, — с сожалением признался сам себе Индро. — Ох, боюсь, что не выйдет у нас прежней дружбы…» — Что же, ступай тогда, — бросил Фрицек. Матуш добавил: — Бог в помощь, Индро! На этом они простились. Настало время вернуться к мастеру Фейфару и Рапоте. Смеркалось — а значит, пора было собираться в путь до Ратае. В комнату Индро возвращался, погружённый в печальные размышления. Он хотел, очень хотел помочь и парням, и Йоханке, и, если выйдет, другим больным в лечебнице. Разве не стоило им всем держаться вместе, особенно после всего пережитого? «Фрицек и Матуш не со зла так со мной говорили, — решил Индро. — Дела у них совсем плохи, а на пустой желудок разве будешь любезным? Найду им работу, там, глядишь, они обустроятся как следует, успокоятся и станем вновь дружить. Если бы удалось их тоже к пану на службу устроить, вот было бы здорово! Только вот они и дома-то ленивые всегда были, и тут работать не спешат… Могли же попроситься отработать долг в монастыре на стройке, а вместо этого нагрубили и перессорились со всеми вокруг… За таких работников пан мне спасибо не сказал бы. Ладно ещё плотники — но если на службе при пане обнаружится лень, совсем всё худо обернётся». От таких мыслей стало еще горше. «Как же мне Йоханке помочь? — задумался Индро, замерев прямо перед дверью в комнату мастера Фейфара. — Денег, чтобы купить мяса на всех больных, у меня не хватит… Разве что Ян поможет, если разрешит поохотиться, скажем, на оленя. Да, так и придётся сделать — спрошу его, и будь что будет!» На этом Индро решительно постучал, дождался разрешения и вошёл в комнату. Мастер Фейфар уже ждал его, одетый в дорогу, а на Рапоту смотреть не хотелось. — Слава Богу, ты явился! — воскликнул мастер. — Индро, почему же так долго тебя не было, я уже начал волноваться! — Простите, мастер Фейфар, возникли затруднения с поручениями. Но не волнуйтесь, всё решилось. Я раздобыл мула с упряжью и плащ. К несчастью, повозки не нашлось здесь, как бы я ни искал. — Имейте совесть, я ж обмочусь сейчас, — подал голос Рапота, одаривая Индро мрачным взглядом. — Ох, он давно просится, — сообщил мастер Фейфар с досадой. — Только я не решался его развязать… Он ведь мог и удрать от меня! — Всё верно, мастер, — согласился Индро. — Ничего, сейчас я за ведром схожу, а потом постою на страже, пока вы его развяжете. Вскоре он и правда вернулся с пахучим ведром, которое пристроил в углу комнаты. Рапота нетерпеливо ерзал на стуле, к которому был привязан, и бесконечно ныл, что вот-вот намочит шоссы. — Погоди ещё чуток, — прокряхтел Индро, склоняясь над пленником. Он тщательно прощупал рукава, проверил пояс и, наконец, снял с Рапоты сапоги с высоким голенищем. Из одного вывалился небольшой кинжал. Подобрав его, Индро припрятал его у себя и глянул пленнику в глаза. — Я ведь предупреждал тебя, — упрекул он Рапоту. Тот лишь скривился. — Мне уже терять нечего. Попытка — не пытка, знаешь ли! — Это верно. Про пытки ты, как помощник палача, видно, немало знаешь. Вот что я тебе сказу: ты меня порядком утомил сегодня, так что если вздумаешь вытворить ещё что, церемониться с тобой не стану. Мне главное — довезти тебя до Ратае живым, но не обязательно целым. Это понятно? Рапота отвернулся. Он молчал. — Понятно, я спрашиваю? — рыкнул Индро. — Да, да! Господи! Ну дайте уже мне поссать, а то уже прямо течёт почти, нет сил терпеть! — Мастер Фейфар, не могли бы вы подсобить нашему гостю. Уж больно он прыткий, придётся с мечом наголо постоять… — Да уж, — вздохнул мастер Фейфар. — Ну и мастак же ты хлопоты воротить, парень! На это Рапота решил не отвечать, но, стоило развязать его, тут же спустил портки и воспользовался ведром. Индро отвёл взгляд, как и мастер Фейфар, только от громкого журчания спасения всё равно не было. Вскоре пленник с облегчением выдохнул, потряс хером, стряхивая последние капли, и, едва завязав шоссы, жалобно протянул: — Дайте хоть глоточек воды, я полдня уже пить хочу! — Господи Боже, — мастер Фейфар покачал головой. — Вот ведь напасть с тобой! Налей ему немного вон в ту кружку, Индро. — Обязательно, — отозвался тот. — Только сперва свяжу, а то к такому повернуться спиной нельзя — точно учудит что-нибудь. Судя по разочарованному лицу Рапоты, тот и впрямь надеялся отвлечь Индро своими просьбами. Но, как бы он ни старался, когда стемнело, пленника облачили в плащ, вывели во двор и усадили на мула. На всякий случай Индро привязал Рапоту к седлу, так что тот не свалился бы, даже если был скверным наездником. — Ну, в добрый путь, — объявил мастер Фейфар, трогая коня пятками. Рапота на это смачно сплюнул в пыль. — Чтоб вам пусто было, твари поганые, — пошипел он. — Но-но, поговори ещё, — беззлобно отозвался мастер. — Смотри, как бы не пришлось ехать с кляпом во рту. Тут уж крыть было нечем. Видно, ехать до Ратае с тряпкой в зубах Рапоте не хотелось, поэтому он, слава Богу, умолк. Ночь была ясной и звёздной. Индро с облегчением вдохнул влажный свежий воздух. Он возвращался в Ратае — и эта мысль отозвалась радостным предвкушением.

***

Несмотря на то, что Индро с мастером Фейфаром и Рапотой прибыли в город глубокой ночью, разбуженный ими рихтарж тут же распорядился послать к панове гонцов. Пленник остался дожидаться своей участи в темнице, самих же Индро и мастера оставили ждать в ратуше — следовало дождаться указаний, как быть дальше. Спать хотелось страшно, но Индро сражался с дремотой изо всех сил. Есть хотелось ещё сильнее, да что делать, пришлось терпеть, не докучать же рихтаржу своими просьбами. Когда гонцы вернулись обратно, стала известна воля панове: мастеру Фейфару разрешалось отдохнуть до утра, а Индро велели явиться к пану Ганушу немедля, чтобы рассказать, как всё было в Сазаве. Как ни странно, к моменту, когда Индро добрался до Верхнего замка и вошёл в просторный зал, пан Радциг оказался уже там — полностью одетый, собранный и бодрый, словно бы его не разбудили срочными вестями. Разве что лицо его казалось немного припухшим да волосы лежали не так аккуратно, как обычно. Зато пану Ганушу вынужденное бодрствование далось с большим трудом: растрёпанный, со всклоченной бородой и с наспех застёгнутом дублете, он осоловело хлопал глазами и задумчиво жевал один пирожок за другим, пока слушал подробное описание всего произошедшего. Яна вновь не пригласили — и это почему-то кольнуло Индро неожиданной обидой за него. — Отличная работа, — сказал пан Радциг, когда рассказ был окончен. — Ты молодец! К этому часу Бернард уже должен был взяться за допрос пленника. Впрочем, того, что ты рассказал, уже достаточно, чтобы выступить с отрядом на рассвете. — Прижмём засранцам хвост прямо в их логове! — заявил пан Гануш и довольно крякнул. — Налей-ка мне вина, парень! За такое и выпить не грех. — Рано ещё, друг мой, — пожурил его пан Радциг. — Надо сперва с ними разобраться, потом уже поднимать кубки. — Да ну что ты, поводов выпить у нас предостаточно! Вот, например, за победу Индро в последнем турнире. Жаль тебя там не было, Радциг! Мальчишка дрался, как лев. Я даже удивился! Вот уж не думал, что мой драгоценный племянник может и правда обучить Индро чему-то толковому. — Я слышал, слышал, — пан Радциг кивнул и улыбнулся, но в глазах его не было веселья. — Что же, это достойно похвалы, Индро. — Благодарю покорно, панове, — ответил тот с глубоким поклоном. — Только вот до меня дошли странные слухи, будто бы ты выступил на турнире с гербом пана Птачека, — заметил пан Радциг и хмыкнул. — Право, это было неожиданно узнать… — Я ведь как оруженосец пана Птачека выступал, — начал оправдываться Индро. — Прошу меня простить, милостивый пан… Я, наверное, очень плохо понимаю все эти правила… — Правила очень просты, — резко отозвался пан Радциг. — Раз уж ты мой подданный, то носишь мои цвета и мой герб или никакого герба вовсе, если уж не нашёл нужной одежды и не купил щит. — Я не покупал щит, мне его дали… — Не перебивай меня, я не закончил! — пан Радциг повысил голос, и Индро молча поклонился и так и замер, не поднимая головы, пока он продолжил говорить: — Ты хоть понимаешь, сколько разговоров это вызвало? — Простите, пан, — проборомотал Индро. — Я… Не думал… — Ты и при осаде Прибыславицы был не в моих цветах — ладно, это ещё могу понять, Борек выдал тебе своё, лишь бы за бандита не приняли. Но турнир, Индро… Это же совсем иное дело! — Ну не терзай его, Радциг, — добродушно бросил пан Гануш. — Парень запутался! То он служит Птачеку, то не служит, то тебе вновь, то снова при Яне… Индро, думаю, уже понял свою ошибку и больше не повторит её, верно? — Именно так, милостивый пан! Приношу извинения за мою дерзость и глупость… Такого больше не повторится. — Разумеется, не повторится! Завтра тебе выдадут ваффенрок, не забудь спросить о нём сотника, — сказал пан Радциг и немного помолчал. Затем он, видно, смягчился, потому что заговорил совсем иным тоном: — Ладно, не будем об этом, пан Гануш прав. Я думаю, ты извлёк из этого урок, а вину искупишь верной службой. — Возьмёшь парня с собой, Радциг? — спросил пан Гануш. — Конечно. Можешь идти, Индро. Подготовься, сбор во дворе Верхнего замка, на рассвете. После этих слов Индро ещё раз извинился, откланялся и ушёл прочь. Лицо его полыхало от стыда. Он сбежал со ступеней внешней лестницы Верхнего замка во двор, который вновь напомнил о турнире, и это лишь добавило душевных мук. Вот дурак, — ругал Индро себя в мыслях. — Как я мог так обидеть пана! И не со зла ведь… Господи, как же всё непросто у панове, столько правил, столько мелочей!” Ноги стремительно несли его прочь за ворота. «Как бы пан Радциг не осерчал, увидев меня вновь со жёлтым щитом, — подумал Индро. — Продавать его я не хочу… но и носить не могу. Что же, придётся мне пока вовсе без щита отправиться. Не найду же я ночью себе новый…» Тревога, вина и обида терзали сердце до тех пор, пока он не оказался в Пиркштайне. Во владениях Яна, казалось, даже дышать было легче. Всё ещё с трудом верилось, что он оказал такую милость и выделил Индро комнату. «Как бы хотелось отблагодарить Яна за это. Да только вот как? Разве что понадоблюсь ему для каких-то поручений», — с этой мыслью Индро пристроил щит возле кровати. Капюшон в цветах Ратае отправился в сундук — мало ли как всё обернётся, мог ведь сгодиться когда-нибудь. Утешив себя такими рассуждениями, Индро повалился на кровать со вздохом облегчения. Усталость бессонной ночи и тревожных последних дней будто навалилась на него разом, словно он в Сазаве и не отдыхал толком. Теперь же, очутившись под защитой крепких стен Пиркштайна, в своей уютной обители, Индро наконец-то почувствовал, что может выдохнуть и закрыть глаза без опасений. «Словно вернулся в гнездо Яна, — подумал он с улыбкой, не открывая глаз. — Даже если его нет рядом… Тут как-то спокойнее, словно дремлешь под крылом…» Дальше мысли Индро приобрели смутные очертания, стали медленными и тягучими, и он заснул крепким сном без сновидений.

***

Как и было велено, Индро спросил сотника Бернарда насчёт обещанного ваффенрока и предстал перед паном уже в нём, как и полагалось. Сегодня он впервые решился надеть драгоценный дар Яна — золотые шпоры заодно с мягкими, удобными сапогами для верховой езды. «Может, стоит всё-таки и рубаху с шоссами носить, — думалось ему. — Не на битву, конечно… Наверняка Яну было бы приятно видеть, что я надел подаренные им вещи. Недаром же он спрашивал про них, верно?» Воспоминания о Яне готовы были накрыть с головой, только вот вовсе не до того сейчас было… Так, по крайней мере, Индро решил, пока не увидел, что провожать отряд явился пан Гануш и, неожиданно для всех, пан Ян. Едва увидев его стройную фигуру, Индро замер, забыв на миг, что надо дышать. Сегодня на паныче впервые с момента ранения красовались шоссы. Стройные, ровные ноги были туго обтянуты темно-синим льном, а под коленями их обхватывали тоненькие ремешки, которые ещё больше подчёркивали красоту и плавное изящество очертаний. Картину довершали модные туфли с острыми длинными носами. Обувь оставляла открытыми щиколотки, своей тонкостью способные посрамить многих красавиц. “Вот так благословение перед битвой”, — мелькнула шальная мысль, пока Индро наслаждался каждым мигом прекрасного зрелища. — Да благославит вас Бог, — будто подслушав его размышления, произнёс пан Гануш. — Я помолюсь за вас. Задайте этим негодяям трёпку! Ян молча стоял рядом с дядей. Его лицо было таким печальным и бледным, что вскипевший было в душе восторг испарился без следа, уступая место тревоге. Казалось, паныч вовсе не станет ничего говорить, но тут Индро поймал его взгляд, и тот словно оттаял. — Удачи, — крикнул Ян и улыбнулся. Едва заметно, но всё-таки. Как же хотелось присвоить эту улыбку… Могла ли она предназначаться именно Индро? Ведь они с Яном так и не успели увидеться. «Будто у него других дел нет, чтобы на тебя время тратить, — укорил себя Индро. — Да и пан Радциг мной недоволен… Не дай Бог заметит, что я постоянно норовлю зайти к другому пану. Тогда я так просто не отделаюсь, это точно. Да и что на это сказать? Как оправдаться?» Впрочем, пока оправдываться было не за что. Как и следовало верному слуге, Индро поклонился пану Яну и пану Ганушу, сел в седло и тронул Сивку пятками, чтобы последовать за своим паном. Отряд в цветах Скалицы и Ратае потянулся к воротам длинной вереницей. Сотник не торопился выезжать, видно, должен был замыкать колонну, да и Индро не стремился в первые ряды. Он пристроился ближе к краю одним из последних и, проезжая мимо панове, вновь улучил момент, чтобы поймать взгляд Яна. Ответить на него он мог лишь прижав руку к груди и склонив голову в вежливом поклоне, хотя сердце едва не выпрыгнуло из груди прямо Сивке под ноги. Не удержавшись, Индро тяжело вздохнул, когда и Верхний замок, и Ян остались позади. Теперь ему предстоял сперва путь до Скалицы, затем бой с негодяями, засевшими в руднике. Слава Богу, с погодой повезло, и несмотря на солнечный день, ветер был свежим, дышалось легко даже в доспехе. Ехали бодро, так что солнце едва успело подняться над горизонтом, когда впереди показалось Ледечко. Прошлой ночью Индро проезжал этой же дорогой с мастером Фейфаром и Рапотой, но в темноте и спешке совсем не заметил, что за прошедшие дни кое-что в округе переменилось. Удушливая кожевникова вонь должна была уже ощущаться, тем более, что ветер дул как раз в лицо. Но, как ни странно, запах был намного слабее, и даже когда отряд проезжал мимо хозяйства, можно было дышать, не опасаясь расстаться с завтраком в желудке. Индро с любопытством заглянул в распахнутые ворота и увидел, что все каналы оказались закопаны, а корыта и чан исчезли без следа. Сам дом уже начали разбирать — он стоял без крыши, а несколько верхних венцов успели распилить, судя по количеству опилок, нескольким козлам и высокой поленнице под навесом неподалёку, где раньше, насколько Индро помнил, сушились шкуры. — Господь Всемогущий, неужто дождались чуда, — весело заявил один из ехавших впереди воинов другому. — Вот уж не думал, что смогу мимо Ледечко ехать, не зажимая нос! — Неисповедимы пути, — хмыкнул другой ему в ответ. — Может, кожевник помер, а нового не нашлось? — Да уж как не нашлось бы, ты что! Дело хлебное. Нет, видать, пан переселить его решился. — Слава Богу… Надеюсь, подальше отселят, нечего добрых людей этими запахами смущать. «Значит, начали уже переносить хозяйство. Как Ян и предлагал, — понял Индро. — Это славно! Хоть бы всё вышло, как паныч хотел… Доброе будет дело и нужное. Интересно, а что там с мостами-то?» Вскоре, впрочем, ответ на этот вопрос явился взору сам собой. Отряд миновал Ледечко и, дойдя до брода через Сазаву, ведущему к монастырским землям, наткнулся на строительство во всей своей красе. У берега раскинулся палаточный лагерь. Возле костра с висящим над ним котелком суетилась баба с грудным дитём, чуть поодаль две девки стирали бельё, мужики же трудились вовсю, раз уж солнце давно встало. Визжали пилы, слышались голоса и ругань. Здоровенные брёвна, сложенные под навесом, ждали своего часа, неподалёку кипятили смолу — её густой аромат смешивался с запахом свежего дерева, и вся поляна, на которой шла работа, уже была усыпана слоем золотистой стружки. — Что это тут делается! Гришка, а ну глянь! — воскликнул всё тот же болтливый всадник впереди. Гришка покачал головой, оглядывая всё кругом. — Вот это дела! Пан мост строит, что ли? А говорили, у него денег нет. — Так у него ж вроде дочка была на выданье? Зятёк попался богатый, видать! — Да уж, наверняка не бедный, — проворчал Гришка. — Эх… Раньше хоть тут бесплатно ездили, а теперь придётся раскошеливаться. — Ничего не поделаешь, — со вздохом ответил ему болтун. — Зато хоть по весне не страшно будет в Сазаву ехать. Иной раз река так разольётся, что дна не видно, да ещё течением по дну камни тащит. Вечно думаю, как бы коня не погубить, переломает ноги, и всё! Уж всяко лучше пару грошей заплатить. — Твоя правда, — согласился Гришка. На этом они оба умолкли. Индро прислушивался к обрывкам чужих разговоров и глазел по сторонам. В нескольких работниках он узнал соседей из Скалицы — это было нетрудно, ведь те сами подбежали к дороге и поклонились пану Радцигу. Тот даже остановился ненадолго, дав знак воинам рукой. К пану тут же поспешил, видимо, старшой. Они о чём-то недолго побеседовали, и очень скоро отряд вновь продолжил путь. Радость и гордость за Яна переполняли сердце Индро. Жаль только, что никто из воинов не знал, кому принадлежала и идея, и исполнение… Может, стоило вступить в разговор и объяснить, что к чему? “Вот уж нет, Ян же велел никому не говорить про его планы, — напомнил себе Индро. — Придётся потерпеть… Жаль, конечно, но что тут поделаешь?” Поделать и правда было нечего. Оставалось лишь ехать дальше вместе с остальными в надежде, что бой пройдёт быстро и легко. К полудню Индро вновь увидел знакомые места. Пан Радциг, к счастью, не повёл отряд через саму Скалицу, вместо этого поскакал по обходному пути, ведущему вдоль каналов и промывных ванн к рудникам. Иногда он замедлял ход и привставал на стременах, разглядывая сооружения. Сотник присоединился к пану, и они что-то обсуждали, пока ехали неспешным шагом. Наверняка заметили дым, идущий откуда-то со складов возле мельницы. Вскоре пан подозвал одного из воинов к себе и, показывая рукой как раз в сторону, где до сих пор вода вращала мельничное колесо, дал какие-то указания. Всадник отделился от остальных и поехал туда — видно, на разведку. Кто же знает, может, там свои укрылись, а может, бандиты засели? Так или иначе, остальные продолжили путь. Почему-то Индро не чувствовал страха, лишь волнение, словно внутри что-то кипело, как в переполненном котелке. Ожидание несло в себе больше тревоги и напряжения, чем сама битва — там-то уж думать времени не оставалось, только и успевай махать мечом да закрываться щитом. У подножия скалицких холмов всем пришлось спешиться, оставив коней привязанными под деревьями в тени. К штольням вели узкие дороги, там от коней было бы больше вреда, чем пользы, и не дай Бог какая-то лошадь оступилась бы — тут недолго было скатиться вниз по крутому склону, переломав все кости. Когда отряд свернул на узкую тропу, ведущую ко входу в указанную Рапотой штольню, сердце Индро ускорило бег, а ладони вспотели. Пан Радциг вынул из ножен меч, и все воины в едином порыве последовали за ним. Шелест покидающих ложе клинков слился в один громкий звук, и вскоре впереди донеслись крики. Индро поспешил вперёд, но не смог протиснуться между воинами. Из-за спин ничего толком не было видно, и, сжимая клинок изо всех сил, он топтался, пробовал продвинуться вперёд, снова отступал, чтобы не попасть под удары мечей и не мешать своим же биться, до тех пор, пока толпа не расступилась, давая дорогу тем, кто оставался позади. Перед входом в штольню и правда был разбит лагерь, но теперь все до единого разбойники лежали на земле убитые или раненые. — Индро! Вот ты где, — пан Радциг поймал его взгляд. — Держись поближе ко мне, ясно? — Будет сделано, пан. Пан перевёл дух и обратился к остальным: — Здесь мы разделимся. Люди пана Бернарда перекроют второй вход в штольню, а мы двинемся внутрь, выждав немного. Проход узкий, внутри темно. Идти будете парами, через одну пару кто-то один пусть несёт факел вместо щита. Свет нам понадобится… Всем всё ясно? После гула согласных голосов, пан велел: — Бернард, пора! Отряд лишился всех, кто носил жёлтое. Остались лишь люди пана Радцига. Вскоре шаги стихли, стало слышно, как шелестит листва кустарников на ветру — упрямая ежевика цеплялась за камни, словно наперекор всему на свете. — Итак, начинаем! Как было велено, Индро держался подле пана. Шахта дышала сырой прохладой, стылой даже жарким июньским днём. Старые, потемневшие от влаги балки нависали прямо над головой, иногда так низко, что приходилось пригибаться. Кто-то нёс факел позади, но собственное тело загораживало свет, и ступал Индро почти наугад. Иногда укреплённые деревом стены сменялись коридором, целиком вырубленным прямо в камне. Один раз по пути встретился зажжённый факел в скобе на стене, и тогда Индро переглянулся с паном Радцигом. Тот лишь молча кивнул с плотно сжатыми губами. Шли молча и тихо, если не считать бряцание лат и шаги, поэтому когда где-то впереди послышались голоса, пан Радциг дал воинам знак шагать дальше, но при этом прошептал, чтобы никто не вздумал начинать без его ведома. Вскоре пан Радциг выскользнул из-за угла с мечом наголо, и тогда Индро последовал за ним. Вне всяких сомнений, фальшивые гроши делались именно здесь: на многочисленных столах виднелись инструменты и медные листы, в корзине на полу лежали отходы после резки монет, тут же расположилась плавильная печь. Пять человек в грязных лохмотьях были заняты делом, но, завидев пана и Индро подле него, попрятались по углам, как перепуганные мыши. Однако помимо рабочих тут был и нарядно одетый черноволосый мужчина. Он обернулся, являя взгляду густые усы и крепкие щёки, круглые и румяные, словно спелые яблоки. Вместо того, чтобы потянуться за оружием или убежать, усатый упёр руки в бока, задрал подбородок и спросил: — А вы ещё кто такие? Что вы тут забыли? — Это я хотел спросить, — спокойно произнёс пан Радциг. — Что это вы забыли в моём руднике? Тут же из темноты, где спрятались работники, донёсся возглас: — Пан Радциг?! Слава Богу! Индро краем глаза увидел, что ещё несколько воинов вышли из-за угла и заняли позиции чуть позади пана, готовые напасть в любой момент. Пара мужиков, измождённых, грязных и бледных, осторожно вышли на свет. — Этот дьявол нас в плену держал! — выпалил один из них и ткнул в усатого. — Бил смертным боем, не давал ни еды, ни воды, пока не начали на него работать! Тьфу! Смачный плевок полетел усатому прямо в спину. Тот поморщился на мгновение, но при виде воинов растерял всю наглость и прыть, пригнулся, поднял руки и заблеял: — Э-э, ну-у-у… Я… думаю, мы можем прийти к соглашению? М-можем же, да? Я шляхтич! Я знатного рода, пан Ежек из Ронова, вы же не посмеете убить меня?! — О, нет, убивать тебя мы не будем, — пан хохотнул и покачал головой. — Нам с тобой, пан Ежек, предстоит долгий разговор по душам. Свяжи его, Индро. — Да, пан, — отозвался тот и приблизился к Ежеку, скорчившемуся, как червяк на крючке. Тот покорно поднял руки, позволяя обмотать запястья прочной верёвкой. — Ради твоего же блага советую тебе петь как соловей, — посоветовал пан Радциг. — Но я шляхтич, — бормотал тот, пока Индро вёл его, придерживая за плечо. — Вы же не будете меня пытать? Не будете ведь?! Пан Радциг молчал сперва, но пленник никак не успокаивался, скорее наоборот — причитания его становились всё громче и отчаяннее. — Бернард, я надеюсь, вы сможете договориться с паном, — велел он тогда сотнику. — Да заткнись ты, Бога ради! — рявнул пан Бернард так громко и сурово, что Ежек и правда замер, выпучив глаза. — Вот так, и помалкивай, пока не приедем в Ратае. Иначе я не посмотрю, что ты пан, и поедешь перекинутым через седло, как мешок с мукой! Угроза, видно, подействовала — всю обратную дорогу пан Ежек из Ронова молчал.