Исповедь Дракона

— Ага, попался! — выкрикнул Ян. Из-за опущенного забрала его голос звучал глухо, как из бочки. Индро отскочил подальше, чтобы перевести дух. Чувствительный тычок в плечо выбил его из равновесия. — Не зевай, Индро, не расстраивай Бернарда! — поддел его Ян и, не теряя времени даром, тут же атаковал. Тут только и успевай уворачиваться да отступать. Ох и заставил же его паныч попотеть! Теперь-то ясно было, насколько повезло Индро в первую встречу с Яном, когда они схлестнулись в поединке. Тогда на паныче брони не было, а ещё его разум и чувства притупляло вино — теперь же, в полном боевом облачении, Индро не мог не отдать должное его умениям. Такое положение дел вынудило обратиться к осторожности и наблюдению, и вскоре удалось выяснить вот что: Ян прекрасно отбивал и парировал удары, атаковал, словно змея, стремительно и неожиданно, но при этом мог слишком увлечься и оставлял шанс для удара в голову. Этим Индро и воспользовался. Ударил очень мягко, вскользь — не приведи Господь причинить Яну боль. — Ай! Курва! — выдохнул тот. — Берегите голову, — посоветовал Индро. — Вы уж слишком часто оставляете её без защиты, если стремитесь побороть противника напором. — Ладно, ладно! Оставь эти нравоучения для Бернарда. Пожалуй, на этом закончим сегодня, а то от меня несёт уже, как от коня, — с этими словами Ян снял шлем и тряхнул головой. Непослушная прядка прилипла к его влажному лбу. Индро принял из рук Яна шлем и перчатки, чтобы тот смог пригладить волосы. Они оба вспотели — тренировка в доспехах под палящим солнцем была занятием хоть и полезным, но нелёгким. Теперь, стоя близко к Яну и помогая ему снимать панцирь, Индро принюхался, словно зверь. К свежему и сладкому аромату лаванды добавился крепкий запах пота. Очень некстати вспомнился тот грешный сон, в котором Ян предстал перед Индро обнажённым… Хотя сам паныч будто бы стыдился запаха тела, Индро смаковал этот момент, как редкое лакомство, даже специально медлил с ремнями и завязками, лишь бы продлить его чуть подольше. Пользуясь случаем и делая вид, что занят особенно упрямым узлом у плеча, он склонился к шее Яна, к местечку, где ворот гамбезона касался коротко подстриженных золотистых волос. Беззащитный затылок успело тронуть солнце, но ниже виднелась полоска бледной кожи. На вкус она должна была быть солёной. Хотелось прижаться к обозначенной загаром границе губами, провести языком, чтобы ощутить не только лишь запах, но и вкус… И, возможно, сжать нежную кожу зубами, выбивая из груди Яна рваный выдох — пусть бы остался красноватый след, словно отпечаток в сургуче… «Господи, дай мне сил, — мысленно взмолился Индро. — Я должен противостоять этим мыслям. Никак нельзя поддаваться им здесь и сейчас!» Он поспешно расстегнул последний ремень и отступил от соблазна подальше, даже отвёл взгляд, чтобы отдышаться и успокоить бег сердца. — Теперь выпьем холодного эля, — хрипло пробормотал Ян. — Я на этой жаре едва не расплавился. «Да уж, охладиться бы и впрямь не помешало», — подумал Индро и сказал: — Только до корчмы идти придётся, пан. — Ты же не отправишься туда в броне? Снимай всё, я подожду тебя под навесом. — Совсем всё? — уточнил Индро и ухмыльнулся было, но тут же испытал укол вины. «Вот дёрнул же чёрт за язык», — обругал он себя в мыслях. — В другой раз, когда пойдём на охоту за девками, — Ян подмигнул. — Неплохая идея, между прочим! Есть тут одна, ох и красотка, скажу я тебе… Мясникова дочь. Редкое сокровище! От таких разговоров петушок Индро быстро обмяк, да и он сам растерял весёлый настрой. «Что же, придётся привыкнуть к такому, — подумал он со вздохом. — Паныч ведь так и будет развлекаться, а когда-то и женится. Может, и я женюсь, кто знает? В конце концов, если домом обзаведусь, кто-то же должен следить за хозяйством… Дети родятся… Так и проживу жизнь потихоньку. Как и все….» — На мясниковой дочке я бы женился! Всегда мясо на столе, — изобразив мечтательный вздох, Индро освободил Яна от кольчуги. — Тебе лишь бы пожрать, — укорил его паныч. — Говорю же, девка ладная, фигуристая и румяная, то, что надо! Выгадать бы время, только вот некогда за юбками увиваться. Боже мой! Не думал я, что доживу до того, что скажу такое всерьёз. — Чем вы были заняты в последнее время, пан? — спросил Индро рассеянно. «Неужели она так уж хороша?» — размышлял он. — О… Ты же помнишь про мои планы во время визита к Малине? Ян пошёл к навесу, Индро последовал за ним, словно коза на веревочке. Будь его воля, он бы всегда так и ходил, на шаг позади — но не всегда человек может получить то, что желает. — Разумеется, пан, — ответил он и принялся за ремни собственного доспеха. — С тех пор мне удалось продвинуться на пути к цели. — И как же? — полюбопытствовал Индро и тут же добавил: — Простите, если я лезу не в своё дело… Ян махнул рукой. — Да ну что ты! Я… скажем так… Добыл деньги на дорогу. — И как же вам это удалось, пан? На лице Яна отразилось сомнение, ни лишь мимолётно. — Я… одолжил их кое у кого. Помни, Индро, что болтать о таком не стоит. Тебе я доверяю — это и честь, и бремя. — Разве можно о таком забыть, пан, — с жаром отозвался Индро, укладывая латы в сундук. — Но и вы, надеюсь, не забыли, что я поклялся помогать вам. — Да, — Ян отвёл взгляд и быстро облизал губы. — Я… благодарен тебе за это. А теперь поторопись — я умираю от жажды! Поспешим же в корчму! По пути к городу Индро рискнул поподробнее расспросить Яна о том, как обстоят дела. Тем более, что пока что вокруг точно не было чужих ушей — лишь колыхались высокие травы, жужжали пчёлы да миловалась парочка голубей, устроившись на придорожном столбе. Сивка с Амикусом остались равнодушны к чужой беседе, а Барбос носился по округе, изредка прибегая проведать хозяина. И погода, и тишина благоволили — Индро не мог этим не воспользоваться. — Пан, так что с дорогами-то? — спросил он будто невзначай. — У вас такой усталый вид… Всё ли хорошо? В ответ на это Ян тяжело вздохнул. Затем фыркнул, качая головой. — Ох, знал бы ты, сколько со всем этим суеты и хлопот! — Что вы умеете суету наводить, это я уже понял, — произнёс Индро с улыбкой. — Это верно! Но тут заботы совсем иного толка. Господи… Я-то думал, стоит договориться о бесплатных материалах, заручиться разрешением Радцига использовать его людей, и останутся лишь небольшие траты, которые я осилю без проблем… — Но это оказалось не так? — спросил Индро в надежде, что на этом порыв искренности Яна не завершится. — Конечно… Мы с Мирославом и так крутили расчёты, и эдак. Проверяли каждый грош! И всё равно в итоге выходила поистине катастрофическая сумма. Подумать только, пришлось пересмотреть собственные расходы… Я несколько ночей не спал, всё думал о том, как со всем этим быть и что делать! От таких новостей Индро забеспокоился. «Как бы со всеми этими заботами Ян не захворал, — думал он, приглядываясь к панычу. — Он, кажется, осунулся даже… Поди и не ест ещё толком… А проследить некому». С его губ сорвался вздох. — Скажите, не пригодятся ли вам двое плотников? У меня есть на примете скалицкие ребята, Фрицек и Матей. Они как раз ищут работу. Я с ними в Сазаве встретился… — Хм-м… По правде говоря, это было бы весьма кстати. Старший плотник жаловался, что работать хотят многие, только вот мало кто по-настоящему умеет обращаться с деревом. Пошли весточку своим друзьям как можно скорее, Индро. Трудиться придётся много, до конца осени. У Индро аж от сердца отлегло. Славно вышло: и пану помощь, и Фрицеку с Матеем. — Спасибо, пан! Я обязательно сообщу им. — До зимы остётся всё меньше времени, — задумчиво произнс Ян. — А ведь осенью, как зарядят дожди, работы замедлятся. Вместе с холодами же и вовсе встанут… Надеюсь, что Радциг восстановит работу рудников к этому времени… — Что?! — вырвалось у Индро. — А ты не знал? — удивился Ян. — Надо же… Сердце забилось быстрее. Он аж рот приоткрыл от изумления. Индро успел, оказывается, свыкнуться с мыслью, что в Скалицу скоро вернуться не выйдет, и начал обживаться в Ратае… А тут вон оно как! «Значит, я не смогу видеться с Яном, — с ужасом осознал Индро. — Сейчас мой пан здесь, и с Яном я встречаюсь будто бы ненароком. Но стоит пану Радцигу вернуться домой, как и он сам, и Ян заподозрят неладное — странно ведь, если чужой холоп так и норовит явиться к пану, которому не служит…» Сглотнув горький комок в горле, Индро отвернулся от Яна, притворяясь, что отгоняет от себя назойливых мух. «Может, это и к лучшему? Рядом с ним намного тяжелее бороться с мыслями о грехе, — мысленно сказал себе Индро. — Только вот… Господи Боже, как же я не хочу этого!» Даже проведённые в Сазаве три дня показались долгими, каждый тянулся, как смола за сапогом. Когда Индро видел Яна хотя бы издалека, испытывал щекочущее, странное ощущение, какое бывало в детстве, если слишком высоко раскачаться на качелях. Словно душа взмывала и резко падала вниз, так что дух перехватывало… Никто прежде не будил подобных чувств в сердце Индро, и лишиться встреч с ним, даже коротких, случайных, когда он проезжал мимо на коне и здоровался, одаривая ласковой улыбкой, совсем не хотелось. Если бы он только мог остаться в Ратае… Пусть даже не общаясь с Яном так тесно, как сейчас, пусть бы лишь смотрел на него со стороны — уже это стало бы благословением. «Не обманывай себя, — шепнул внутренний голос Индро. — Не хватило бы тебе этого. Ты уже привык к панской милости, и отвыкать совсем не желаешь!» С этим трудно было спорить. Ян, видно, оценил его молчание по-своему: — Не расстраивайся, вскоре твой пан тебе всё объяснит. Он посылал кого-то проверить водные сооружения в Скалице, и выяснилось, что они в хорошем состоянии. Починить сломанное не составит большого труда. Я, признаться, забыл, что именно… Он упоминал какие-то ванны, мельницу, что-то ещё... — Да, промывные ванны, — нетерпеливо уточнил Индро. — И пан правда думает, что скоро мы сможем вернуться? — Не ты и не он, разумеется, а рудокопы, — Ян наставительно поднял вверх палец. — Мастер Фейфар считает, что в самой новой штольне должна быть богатая жила. Он не успел её как следует исследовать до нападения, а теперь Радцигу как никогда нужно серебро. — Конечно, — выпалил Индро и устыдился того облегчения, которое испытал. — А сам пан точно не вернётся пока в Скалицу? — Огорчу тебя, но это маловероятно. Пока речь идёт лишь о том, чтобы восстановить добычу серебра. Не думаю, что в ближайший год он сможет восстановить замок и деревню. Тем более, когда помимо этого у нас всех полно других забот… — Да я и не расстроен вовсе! По правде говоря, пан, я не знаю, как снова жить в Скалице. Там столько было горя, столько смертей… Разве можно забыть про такое? Ян со вздохом зачесал волосы назад. Солнце золотило их, делая светлее обычного. Яркие лучи словно гладили гордый профиль, и заставить себя отвести от него взгляд было не так уж просто. — Забыть это невозможно, Индро. Но, быть может, получится жить дальше... Я не знаю, правда. — Я тоже, — Индро умолк ненадолго, раздумывая, как бы половчее попросить о помощи. — Пан… Пока я в Сазаве был, навестил больных и раненых при монастыре. Там и наши, из Скалицы, и из Ровны, из Мрхоедов… — Печальное зрелище, наверное? — Ян покачал головой. — Господи, столько несчастий на наши головы… — Да… Очень печальное. Знаете, монастырь очень скверно о них заботится. Больных плохо кормят, жалеют лекарств, места всем не хватает… — Церковники, что с них взять! Ежели от лечения была бы выгода, уж поверь мне, они бы постарались, а так… Странно даже, что этих несчастных вообще на порог пустили, без грошей-то. — Я хотел попросить вас о помощи, пан, — начал Индро. Тяжёлый вздох Яна стал ответом сам по себе, но он всё-таки произнёс: — Послушай, Индро… Я знаю про христианский долг и всё такое, однако я сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться грошами. Пойми, невозможно помочь всем на свете! Тем более, нельзя ведь сказать, что о тех людях вовсе никто не заботится. Ясное дело, что хлопотать о их будут не так, как, скажем, обошлись бы со шляхтичем или даже купцом, но их приютили и всё-таки лечат. Это уже больше, чем многие могут позволить себе в эти дни. — Простите меня за дерзость, пан! Я вовсе не имел ввиду гроши, — взволнованно выпалил Индро. — Если бы вы разрешили мне добыть свежего мяса для раненых, это уже было бы огромной помощью. Говорят, от наваристого бульона с хорошим куском мяса больные выздоравливают намного быстрее! — А-а, так ты поохотиться хочешь? Так бы и сказал, Господи Боже, — Ян с облегчением рассмеялся. — Ох, признаться, я и сам об этом думал! Ведь после нашего приключения с половцами я ни разу не был в лесу. Решено: выдвигаемся завтра на рассвете, добудем оленя и нескольких зайцев. Всё равно Радциг с Ганушем пока заняты допросом этого Ежека, вряд ли ты им понадобишься в ближайшие пару дней. Лошади ступили на разводной мост, и вместе с этим и Ян, и Индро погрузились в молчание. Они больше не были одни — а значит, откровенные разговоры вести не стоило. Когда они проехали ворота, Ян тряхнул головой и повернулся к Индро с лёгкой улыбкой на лице. — Что же, планы наши ясны, как день! Завтра — охота, сегодня — сытный ужин и доброе вино! — Ваше слово — закон, — шутливо отозвался Индро. — Вот именно! Не забывай об этом! С этими словами Ян рассмеялся и пустил Амикуса рысью, чтобы поскорее преодолеть остаток пути до корчмы. На душе вновь сделалось легко. Индро направил ход мыслей на предвкушение грядущего приключения и приятного окончания дня. Вскоре они расположились в корчме, потягивая прохладный эль в ожидании заказанной еды — запеченного в пряных травах цыплёнка и лепёшек с сыром. Ян пребывал в прекрасном настроении, и глядя на него, сам Индро не мог перестать улыбаться. — Ну, расскажи мне, как всё прошло, — принялся расспрашивать паныч. — Я хочу знать все подробности. Много там было бандитов? — Человек семь, думаю. Ещё около пяти работников, которых пленили и держали там силой. — Неужто? — поразился Ян. — Хм… Так и что же, какой была битва? — Я толком и не рассмотрел ничего. Тропа к руднику очень узкая, пан, а лагерь фальшивомонетчиков был прямо у входа в штольню, на небольшой площадке. Когда я туда смог протиснуться, ребята уже прикончили всех негодяев. — Значит, ничего интересного, — Ян разочарованно вздохнул. — Что же… Теперь остаётся ждать вестей о допросе этого Ежека из Ронова. Надо ведь! То один шляхтич разбоем промышляет, то другой фальшивые гроши делает… Что за времена настали? — Да уж, — Индро пожал плечами. — Всё так перемешалось, вот так встретишь оборванца в лохмотьях по пути, и не знаешь, может, стоит ему поклониться — мало ли, это шляхтич в беде? На это Ян рассмеялся. — Ну уж нет, не настолько всё плохо в этом мире! От беседы их отвлёк корчмарь, поставивший на стол большое блюдо с запечённой птицей. Золотистая корочка дымилась, ноздри щекотал запах трав, курятины и чеснока. Предвкушая трапезу, Индро сглотнул слюну. — Отрежь-ка мне бёдрышко, — распорядился Ян и хотел добавить ещё что-то, но осёкся, уставившись куда-то Индро за спину. Пришлось обернуться. И как раз вовремя: в ворота корчмы влетел пан Гануш с багровым лицом, искажённым гневом. Он замер на мгновение посреди заставленного столами двора, пока его взгляд на встретил на своём пути Яна. — Ты! — взревел пан Гануш. — А ну вставай и пошли отсюда! Немедленно! Конечно, Индро тут же встал из уважения к пану и поклонился, но с опаской глянул на Яна. Тревога захлестнула сердце ощущением беды, которая вот-вот должна была приключиться. Ян побледнел, но вставать не спешил. Разговоры вокруг мигом стихли. В корчме в этот час было полно народа — и всё до единого навострили уши. — Что случилось, дядя? Не изволишь ли присесть? — Я не изволю! Ты сей же час отправишься со мной в Верхний замок! — Хорошо, я навещу тебя после ужина… — Ты оглох, что ли? Я сказал — сейчас же! — последнее пан Гануш крикнул так громко, что Индро начал опасаться и за него тоже. А ну как его удар хватит? Упадёт и помрёт при всём честном народе — это было бы весьма неловко… — Неужели что-то настолько срочное, что я не могу и поесть перед этим? — спросил Ян, упрямо вскинув подбородок. — Уж ты-то, дядя, думаю, должен понять желание отужинать… — Ах ты щенок, — пан Гануш понизил тон, но начал приближаться к столу, за которым сидел Ян. — Что же, если понадобится, я велю тебя тащить силой! Стража! Пара стражников неловко топтались, бросая растерянные взгляды друг на друга, на пана Гануша и на Яна. Неизвестно, послушались бы они приказа или нет, но Индро не выдержал и сделал полшага в сторону, чтобы оказаться между ними и панычем, обозначая намерение защищать его, если потребуется. — Ты-то куда лезешь, — рявкнул ему пан Гануш. — Отойди и не мешайся под ногами! — Дядя, я не думаю, что разговор в подобном тоне так уж необходим здесь и сейчас, — заявил Ян. Если бы Индро не видел, как тот побленел, можно было бы решить, что ему вовсе не страшно. Тем более, что Гануш дошёл до стола и возвышался теперь над Яном, словно башня. Тут-то и стало ясно, почему пан не смог совладать с собой — всему виной стало вино, выпитое им сверх меры: сильный запах и походка выдали правду с головой. Стоя возле стола, пан Гануш слегка покачивался и нехорошо щурил глаза. Жилка на его лице дёргалась. Казалось, что он близок к тому, чтобы ударить племянника, особенно в момент, когда тот встал, поравнявшись с ним. — До меня дошли слухи, что во владениях Малины строится некий мост, — прошипел пан Гануш неожиданно тихо. — Ничего не желаешь ли объяснить, дорогой мой племянничек? Ян пожал плечами. — Собирался, разумеется. У тебя столько дел в последнее время, как-то не до того было. — Не до того? — взревел пан Гануш. — Ты меня за идиота держишь, что ли? И я, выходит, буду последним узнавать о том, что ты проворачиваешь за моей спиной? Я твой опекун, если ты не забыл ещё, и всё, что происходит на этой земле, всё, что ты делаешь с моими деньгами, должно быть мне известно! — На моей земле ничего не происходит, — пояснил Ян. — Как ты сам сказал, дядя, строительство идёт в землях пана Малины. Кроме того, твоих денег я не тратил ни гроша. — Да неужто? — ядовито спросил пан Гануш. — Так уж вышло, что я побеседовал с Радцигом — раз уж ты, оказывается, взял его людей для своей бредовой затеи! Он, знаешь ли, страшно удивился, что я не был осведомён о твоих планах! И не только насчёт этих чёртовых мостов, Господи прости! — Видно, это недоразумение, — попробовал вывернуться Ян, но пан Гануш окончательно потерял терпение. Он наставил на Яна толстый короткий палец и начал орать: — Ты не смеешь такое творить! Я тебе запрещаю! Тупость несусветная, пустая трата грошей! Ян сперва ссутулился, опустив голову, но потом сжал губы и встал прямо. Кроме крика пана, кругом царила такая тишина, какой в переполненной людьми корчме представить себе было сложно. От волнения сердце Индро колотилось со всей силы. Он знал, конечно, что за неповиновение пану Ганушу наказание будет суровым, только оставить Яна в этот момент означало предать его. «Ну и пусть меня в колодки поставят, — решил тогда Индро. — Я всё равно при Яне останусь. Он ведь не сделал ничего плохого! Так за что же пан Гануш так гневается?!» — Может, спросим народ, насколько эти траты глупые и пустые? — предложил Ян. — Как я вижу, здесь собралось немало купцов и мастеров. Неужто тебе не интересно, что они могли бы подумать о затее? И, пока пан не успел вставить ни слова, Ян стремительно повернулся к соседнему столу, возле которого топтался знакомый уже Индро бронник в компании с несколькими приятелями. — Может, рассудите нас, добрые люди? Что скажете, если бы до Сазавы вела бы укреплённая дорога, по которой в любую погоду можно ехать без страха увязнуть в грязи? И вместо бродов были бы ладные мосты? Бронник опасливо глянул на пана Гануша и сглотнул, не решаясь промолвить ни слова. Тот развёл руками и бросил: — Говори уже, раз тебя пан Птачек спрашивает! — Ну, если честно, пан, то это было бы замечательно, — произнёс мужик, стоявший подле бронника, склоняя голову в поклоне. — Я из Сазавы товары вожу, и горе мне, если идут дожди. Осенью и весной никакой жизни нет… Меня дважды грабили, когда колесо увязало в грязи, чудом живым остался! — А у меня лошадь ногу сломала, пока переходила брод! — воскликнул один из сидевших за соседним столом, в котором Индро признал аптекаря. Поднялся одобрительный гул, люди перебивали друг друга и говорили разом, так что ничего разобрать было нельзя, лишь понять, что идея Яна пришлась им по душе. Пан Гануш остановил шум резким движением руки и окриком: — А ну хватит! — он повернулся к Яну, несколько мучительно-долгих мгновений смотрел на него, не мигая, затем подозрительно спокойно произнёс: — Что же, да будет так. Не думай, что разговор этот окончен — мы ещё обговорим это позже! — Но дорогу я строить продолжу, — наполовину вопрошая, наполовину утверждая произнёс Ян. — Можешь развлекаться, — пан Гануш махнул рукой. — Только грошей лишних просить не смей, это понятно? Как хочешь, так и крутись, раз решился. — Хорошо, — покладисто согласился Ян. — Так мне явиться к тебе после ужина, дядя? — Не дай Бог! — взвился вновь тот. — Господь Всемогущий… Он резко развернулся и насколько мог быстро ушёл прочь, грузно переваливаясь при этом с ноги на ногу. Индро перевёл взгляд на Яна, который упал на скамью, словно его ноги не держали. Тяжёлое дыхание и пот на лбу сказали всё, что нужно о том, как тот пережил разговор с дядей. — Пан, не желаете ли отправиться в Пиркштайн? — предложил Индро с беспокойством. Хоть разговоры в корчме и возобновились, взгляды то и дело обращались к Яну. — Нет, сейчас нельзя, — устало пояснил он. — Стоит подождать, пока всё утихнет.. Ешь, Индро... Мне расхотелось. Самому Индро кусок в горло тоже не лез, но только лишь поначалу. Стоило откусить мягкое мясо, сразу вспомнилось, насколько голоден он был. — Что же теперь делать? — спросил Индро Яна, когда тот наконец-то расслабил плечи, а привычный шум вокруг защитил их от возможности быть подслушанными. — Продолжать, — тот пожал плечами и невесело улыбнулся. — Признаюсь, я надеялся, что этот разговор состоится позже… Но, может, это и к лучшему. В том, что это к лучшему, у Индро были сомнения. Он оставил их при себе. Когда от цыплёнка осталось меньше половины, мальчишка-посыльный прибежал в корчму и передал, что пан Радциг срочно требует Индро к себе. — Прошу простить меня, нужно идти, — сообщил он Яну. — Ступай, — махнул он рукой. — Я тоже вскоре пойду. Хоть сердце и желало остаться возле Яна в этот момент, пришлось Индро поклониться и уйти.