Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Декабрь 1997 года.       Минерва сообщила Гермионе, что Министерство настолько тщательно отслеживает международные перемещения, что, чтобы сохранить видимость, будто Гринграссы и вправду во Франции, ей и Астории предстоит сперва отправиться туда портключом (легально — благодаря изрядному числу галлеонов, пожертвованных семьёй Гринграсс «кому надо» в Министерстве: при режиме, контролируемом Волдемортом, загранпоездки были почти неосуществимы), а затем немедленно вернуться домой с помощью серии портключей, которые Тонкс изготовила нелегально.       Тонкс не смогла наложить чары на международный портключ с достаточной надёжностью, чтобы перенести их прямо из Франции на площадь Гриммо — так далеко разом он не тянул. В итоге получился муторный, укачивающий маршрут с пересадками, которого Гермиона заранее ужасалась — и на пути туда, и на обратном.       Она ворчала бы куда громче, если бы буквально не ломалась от нетерпения увидеть всех, по кому скучала, — и, уж если на то пошло, Джинни, которая всё это время была так близко и при этом невыносимо недосягаема, — и наконец-то провести две недели в собственном теле.       Собирая чемодан и ломая голову, стоит ли тащить на площадь Гриммо половину дафниных вещей — только затем, чтобы они не остались здесь подозрительно висеть на случай, если кто-то заглянет в её шкаф, — она услышала стук в дверь.       — О, — удивилась Гермиона. — Я думала, это Астория.       Малфой выгнул бровь. Руки у него были в карманах; ей показалось, что он напряжён сильнее обычного — если такое вообще возможно.       — Увы, всего лишь я, — протянул он.       Она закатила глаза и повернулась к чемодану, запечатывая его заклинанием.       — Я к тому, что нам выезжать через полчаса.       — Портключом, верно?       — Эм, да, — ответила Гермиона. Она взмахнула палочкой, и чемодан скользнул мимо Малфоя в гостиную. Он с ленивым интересом наблюдал, как она накладывает защитные чары и тоже выходит из комнаты. — Разве ты не должен быть в поезде с остальными?       Лицо Малфоя омрачилось.       — У меня… другой способ добраться домой.       Она побледнела, и он, должно быть, это заметил, потому что быстро отвёл взгляд.       — Каминная сеть директора связана с моим домом, — тихо договорил он.       Она не могла понять, что в ней сильнее — тревога от этого признания или облегчение от того, что он не направляется куда-то ещё, помимо Мэнора, по какой-нибудь зловещей причине.       — Понятно, — так же тихо сказала она. Оба избегали смотреть друг на друга, и Гермиона вдруг ощутила необъяснимую тревогу от мысли, что две недели не увидит его.       — На праздники в Мэноре будете только вы с родителями? — выпалила она.       Малфой встретил её взгляд с непроницаемым лицом.       — Да, — произнёс он ровно, и от этого ей стало не по себе. — Должны быть обычные праздники.       Прежде чем Гермиона придумала, что ответить, дверь их апартаментов распахнулась. Астория лучезарно улыбнулась и поздоровалась, а Малфой шагнул было помочь младшей с её чемоданом. Гермиона смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри растёт тревога — без ясной причины.       — Но ты тоже уезжаешь сегодня? — не удержалась она.       Малфой поставил вещи Астории рядом с чемоданом Гермионы и выпрямился, напряжённо держа спину.       — Сразу после вас, полагаю, — спокойно ответил он.       Гермиона сжала ремешок своей бисерной сумочки в пальцах. Астория бросила на неё чуть озадаченный взгляд, но в ответ получила лишь натянутую улыбку.       — Ну, — сказала Гермиона, — значит, увидимся в новом году.       Им уже пора было идти — к кабинету Минервы, чтобы успеть воспользоваться портключом, — но она всё медлила, сама не понимая почему.       — Конечно, Гринграсс. — Челюсть у Малфоя напряглась, но он заставил себя улыбнуться. — Счастливого Рождества.

✧──────────✧

      — Ух ты! — первым делом раздался восторженный вопль Рона, когда спустя около часа после череды трансгресивных прыжков, от которых всё ещё крутило желудок, они с Асторией приземлились на кухне дома на площади Гриммо.       Несмотря на то, как Гермиона переживала из-за слегка неловкого разговора с Роном в их последнюю встречу, одно лишь облегчение от вида его — целого, невредимого, шагающего к ней — заставило её броситься в объятия, едва она выбралась из-под Астории и их чемоданов.       — Да вас тут двое! — рассмеялся Рон, крепко прижимая её к себе; из-за дафниного роста Гермиона чувствовала себя немного неуверенно в его объятиях. Когда они наконец разжались, она поняла, что он имел в виду: рядом Дафна обнимала Асторию — и видеть её, настоящую, было ошеломительно после стольких месяцев притворства.       — Ты в джинсах, — укорила Дафна, отстранившись от Астории и повернувшись к Гермионе.       — И тебе привет, Дафна, — отозвалась Гермиона, закатив глаза и улыбнувшись, когда Гарри потянул её в объятия.       После ещё одной порции приветствий от Тонкс и Люпина, спустившихся на кухню на шум, Гермиону проводили наверх, в её старую спальню, — дождаться, пока до конца подействует последняя доза Оборотного. Джинни вот-вот должна была прибыть вместе с Молли, Артуром, Фредом и Джорджем, и в таком виде показываться было, мягко говоря, запрещено. Астория и Дафна должны были задержаться на площади Гриммо на несколько дней, а затем портключом отправиться к Андромеде и Теду на Рождество, где их родители всё ещё пребывали нежеланными постояльцами.       — Дафна пока живёт здесь: в каждом убежище нужен целитель, — объяснил Гарри позже, когда они все сидели в библиотеке перед ужином, потягивая сливочное пиво. — Андромеда её учит, и у неё реально хорошо получается.       Дафна чуть смутилась и отмахнулась:       — Неплохо. Но приятно хоть как-то быть полезной, учитывая, что я технически должна сидеть в Хогвартсе и не могу покидать убежища.       — У неё получается больше, чем «неплохо», — фыркнул Рон, благодарно подняв в её сторону бокал и сделал глоток.       — Ты правда в порядке? — в который уже раз спросила Гермиона. Вина за то, что её не было рядом во время ранения Рона и его выздоровления, накрыла с новой силой. Должно быть, это было у неё на лице, потому что он мягко улыбнулся:       — Я в порядке, Миона, честно. В основном скучал: пока торчал у Билла взаперти столько времени, пропустил всё самое интересное.       Гарри фыркнул из кресла напротив:       — По-моему, развлечений у тебя там было предостаточно.       Гермиона нахмурилась: Дафна метнула на него острый взгляд, а Рон побледнел.       — Я что-то пропустила?       — Нет! — поспешно воскликнул Рон, зыркнув на Гарри. Тот слегка смутился и почесал затылок. — Он просто имеет в виду…       Договорить Рон не успел: в комнату ввалилась Тонкс — насколько вообще можно «ввалиться» на седьмом месяце беременности, — плюхнулась на диван и заявила, что хочет услышать все новости из Хогвартса раньше остальных.       — Да ладно, Гермиона, — напомнила Тонкс, устраиваясь и умыкнув у Рона сливочное пиво. Тот возмутился, но она метнула в него взгляд, до боли похожий на материнский, и он тут же сник. — Когда подтянутся остальные Уизли, мы уже не сможем всё это обсуждать: они ведь не знают, чем ты на самом деле занималась.       — Ну… — Гермиона замялась, покосившись на Дафну. — В общем, кроме того, что сообщает Минерва, там мало чего происходит.       Рон снова выпрямился и уставился на неё с сомнением — как и Гарри:       — Так вы, правда, живёте с Малфоем вдвоём? Мерлин, Гермиона, мы и представить не могли, что Макгонагалл на такое согласится…       У неё неприятно ёкнуло в животе.       — Вообще-то, боюсь, у Макгонагалл было не так уж много влияния на это решение. В смысле… нас поселил Снейп — ну, то есть это он назначил Дафну старостой школы.       Дафна фыркнула:       — Знаешь, не слишком-то приятно радоваться тому, что я обошла Гермиону Грейнджер и стала старостой — при нынешних обстоятельствах, — сухо заметила она.       Увы, этот комментарий не охладил рвения Рона:       — И как ты его вообще выносишь? Может, он и оказался жалким Пожирателем смерти, но несносным гадом быть не перестал.       Гермиона раскрыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла, нахмурившись. Дафна поймала её взгляд — явно удивлённая заминкой.       — Драко не всегда несносный гад, Рональд, — беззаботно отозвалась она, откидывая волосы. Гермиона невольно отметила, насколько лучше Дафна управляется со своей причёской: сейчас её волосы лежали идеальной, гладкой волной по спине и совсем не норовили спутаться в случайные калтуны, которые Гермионе иной раз приходилось распутывать уже заклинанием рассечения.       — Мы уже говорили об этом, — продолжила Дафна, пристально глядя на Рона. — Ты на самом деле ничего о Драко не знаешь, а цепляться за старые предрассудки никому не помогает.       Рыжий скривился, но без особого напора:       — Да-да, нам всем пришлось пережить твои многочисленные лекции во время твоего крестового похода за межфакультетское единение и прочее, Даф.       Астория хихикнула, и Рон удивлённо на неё посмотрел.       — Просто приятно слышать, что она не изменилась, — сказала младшая, улыбнувшись сестре.       Гарри только фыркнул:       — Знаете, я не осознавал этого, пока не услышал, как она отчитала Рона за попытку заставить Кикимера продолжать таскать ему завтрак в постель, когда он уже и сам прекрасно ходил. Но Дафна и Гермиона, если подумать, пугающе похожи. Полагаю, теперь я понимаю, как тебе удаётся всех обводить вокруг пальца, Гермиона.       Дафна чинно пожала плечами и отпила из своей бутылки сливочного пива, пока Тонкс и Рон посмеивались. И тут до Гермионы по-настоящему дошло: она пропустила не только весь ужас, творившийся за пределами Хогвартса с её друзьями — ранение Рона и Джорджа, то, как Гарри, Люпин и Тонкс едва выбрались живыми из Министерства, — но и мелочи. Все те мелочи, из которых и сплелась эта лёгкая, привычная близость между Дафной, Тонкс, Роном и Гарри. Грудь сжало знакомым тоскующим чувством — чем-то вроде ностальгии по дому, хотя ближе к дому у неё сейчас места и не было.       Пока она не успела погрузиться в саможаление, внизу хлопнула входная дверь, и прихожую наполнил знакомый хор голосов. Гарри тут же вскочил, лицо просветлело, и он широким шагом вышел из комнаты. Как бы ни рвалась она увидеть Джинни — и чтобы Джинни на этот раз действительно знала, кто перед ней, — Гермиона решила дать им воссоединиться без свидетелей.       Через минуту в библиотеку вихрем влетела Молли; взгляд тут же нашёл Гермиону, и глаза у Молли моментально наполнились слезами. Она рывком подняла Гермиону с кресла и крепко прижала к себе.       — Гермиона! Мы так за тебя переживали!       На миг Гермиона в панике взглянула через плечо Молли на Тонкс, забыв, чем именно, по мнению Молли, она всё это время занималась.       — Эм, я в порядке, — слабо сказала она, похлопывая Молли по спине, надеясь, что это прозвучит успокаивающе.       — Не могу поверить, что Ремус держал тебя в разъездах так долго: мы и Гарри едва видели, но ты, должно быть, уже месяцами не бывала ни в «Норе», ни на квартире, когда мы были здесь, — Молли уже тараторила, отстраняясь, чтобы внимательно разглядеть лицо Гермионы, которое держала в ладонях. — Я знаю, как для тебя важны попытки помочь магглорождённым бежать, дорогая, но ты же себя загоняешь. Ты совсем исхудала.       А, вот оно. Гермиона вспомнила, что именно, по словам Минервы, она якобы делала. Орден действительно наладил сеть контактов, помогающих магглорождённым и их семьям скрываться или бежать из страны; Грюм с Люпином пустили слух среди своих, что Гермиона выступает связным — координирует людей на разных маршрутах, порой отправляясь в поездки, из-за которых ей приходится неделями не показываться. Поскольку те, кого действительно прятали, обычно не могли поддерживать связь с Орденом после исчезновения, никому и в голову не приходило усомниться, что Гермиона — одна из задействованных. Легенда была как минимум не хуже любой другой, хотя она всё равно не была уверена, не выглядело ли странным для остальных, почему она не нашла способ помчаться к Рону, когда тот получил ранение.       — Мам! — Джинни уже протискивалась к Гермионе и тянула её в крепкие объятия. — Оставь её в покое!       Гермиона крепко зажмурилась, чтобы сдержать внезапное желание заплакать. От рыжеволосой пахло привычной смесью травы, цитрусов и ещё чего-то, что одновременно напоминало ей и Гриффиндорскую башню, и Нору. И снова накрыла реальность того, как тяжело было притворяться кем-то другим рядом с самой близкой подругой, которая все последние месяцы оставалась в Хогвартсе.       — Привет, — сказала Джинни, сжав её локоть, когда отстранилась. — Это что за взгляд? Соскучилась?       Гермиона только всхлипнула и кивнула, не в силах ответить. Джинни обняла её за плечи.       — В таком случае давай поручим мальчикам помочь с ужином, а ты расскажешь мне, чем занималась. — И, к лёгкому удивлению Гермионы, Джинни оглянулась через плечо и крикнула, уже направляя их к лестнице: — Даф, Астория, вы с нами?

✧──────────✧

      Рассказывать Джинни небылицы про задания Ордена, к которым она не имела ни малейшего отношения, оказалось чуть проще в присутствии Дафны и Астории: стоило Джинни задавать слишком много вопросов, как они ловко перебивали и мягко сводили разговор обратно к Хогвартсу. Было по-настоящему сюрреалистично наблюдать, как Джинни общается с сёстрами Гринграсс так легко и непринуждённо — тогда как последние месяцы рядом с Джинни на самом деле была именно Гермиона. Дафна сперва явно растерялась, но, похоже, была довольна и быстро пришла в себя.       Единственный скользкий момент возник, когда Джинни с дьявольской улыбкой сообщила Гермионе, что Невилл, похоже, без ума от Пэнси Паркинсон — и что, если уж на то пошло, добивалась его именно Пэнси. Дафна так стремительно поперхнулась сливочным пивом, что покраснела и не смогла вымолвить ни слова, а Гермиона на секунду забыла изобразить удивление. К счастью, Джинни отвлеклась: со сбивчивой заботой хлопнула Дафну по спине — и у Гермионы появилось время вернуть лицу положенную маску разыгранного шока. Стоило, наверное, заранее отвести Дафну в сторону и предупредить… но этот её взгляд почти того стоил.       Следующие несколько дней казались для Гермионы сном. Её разрывало между тревогой от лавины сведений о войне за стенами замка и облегчением от возвращения на штаб-квартиру, где хотя бы можно было узнать, что происходит, и убедиться, что все живы-здоровы. В то же время случались моменты, когда, глянув в зеркало, она вздрагивала от неожиданности — на неё смотрело её собственное лицо; или замечала Дафну и испытывала неловкое ощущение, будто внезапно забыла свои реплики в пьесе.       Поскольку Тонкс на этом сроке беременности уже не могла свободно перемещаться, на канун Рождества к ней приехали родители; после ужина они должны были забрать сестёр Гринграсс в убежище, где их ждали Камилла и Монтгомери. Прибавление в лице Андромеды, Теда, Грюма и Кингсли сделало дом ещё теснее обычного. И хотя благодаря Фреду, Джорджу и Джинни, украсившим дом нелепым количеством омелы, шаров и несколькими рождественскими ёлками, царило праздничное настроение, Гермиону всё сильнее раздражало, что у неё, Гарри, Рона и Люпина так и не нашлось времени побыть наедине дольше пары украденных минут.       Пока Джинни спорила с близнецами, как лучше зачаровать портрет Вальбурги Блэк, чтобы всякий раз, когда она принималась орать ругательства, её перекрывал рождественский хор, Гермиона утащила Гарри и Рона в библиотеку, надеясь наконец-то поговорить подольше о продвижении с крестражами.       Уже несколько дней они ходили по кругу: каждая украденная минутка разговора между Гарри, Роном, Гермионой и Люпином лишь обнажала их взаимное раздражение и заставляла её мечтать выгнать с площади Гриммо всех прочих и вытрясти ответы из единственных людей, у которых их действительно можно было получить.       Как назло, в комнате уже были Дафна и Тонкс; Люпин читал что-то, похожее на отчёты о заданиях, а обе ведьмы спорили, не заканчиваются ли у них кое-какие ингредиенты, нужные Молли, Андромеде и Дафне для пополнения запасов лечебных зелий. И хотя ей всё ещё приходилось завуалировывать любые слова о крестражах, по крайней мере больше не нужно было притворяться, будто её не было в Хогвартсе последние три месяца.       — Ремус, я чувствую себя бесполезной.       — Понимаю, Гермиона, — терпеливо ответил Люпин. — Но это не так. Прежде всего — ты в безопасности. Кроме того, ты смогла рассказать нам, что происходит в Хогвартсе — и чего там не происходит. И хотя может казаться, что ты не сообщаешь ничего полезного, уже само по себе это — очень хорошая новость. Мы ожидали большей активности Пожирателей смерти в школе, чем наблюдается на деле. Кэрроу, например, похоже, не ведут активного набора, а лишь предпринимают довольно вялые попытки промывания мозгов.       Гермиона вздохнула:       — Но мне не удалось найти ничего… — она раздражённо скосила взгляд на Дафну и Тонкс. — То есть ничего, что могло бы нам помочь.       — Каких именно? — Тонкс была Аврором не зря; она смотрела на Гермиону с подозрением — та явно не блистала осторожностью, лавируя между темами.       — Я изучала Тёмные искусства, — наполовину правдиво сказала Гермиона. — Пока есть доступ к огромной школьной библиотеке. — Это, кажется, чуть охладило любопытство Тонкс. — Но хотя я узнала куда больше ужасов, чем когда-либо хотела, не уверена, что нашла что-то, что поможет нам против Волдеморта. — Она многозначительно взглянула на Гарри, который нахмурился.       — У нас есть некоторый прогресс, — тихо начал он. — Например, налёт на Министерство.       Люпин откашлялся и отложил бумаги на стол рядом.       — Налёт прошёл успешно. Хотя нам пока не удалось реализовать план на основе той разведывательной информации, которую мы там добыли.       Он посмотрел на Гермиону осмысленно, и ей показалось, что она поняла подтекст: крестраж, возможно, найден, но всё ещё цел. Её неудовлетворённость собственным отсутствием продвижения лишь усилилась. Без клыков василиска и без чьей-либо возможности или готовности вызвать Адское пламя она не видела, как им удастся уничтожить медальон — или любой другой, который им ещё предстоит найти.       — Ну и что ещё? — не отступала Гермиона. — Руквуд и Долохов у вас уже неделями находятся. Узнали хоть что-нибудь полезное?       На этот раз ответила Тонкс:       — К сожалению, Пожирателям Волдеморт распределял сведения очень дозированно — что, впрочем, всегда было частью его тактики. Несмотря на сыворотку правды, Руквуд и Долохов дали противоречивые показания о деталях нескольких якобы готовящихся операций Пожирателей, а имён сторонников назвали не намного больше, чем мы уже знали. Но это не значит, что мы перестали думать, как их использовать.       — Но они же наверняка знали… То есть вы хотя бы представляете, где находится Волдеморт? — сорвалось у Гермионы.       Повисла долгая пауза, и она с раздражением решила, что отвечать ей никто не собирается.       — Гермиона, — голос Люпина прозвучал странно, будто он не был уверен, как она отреагирует. — У нас есть основания полагать, что Волдеморт… живёт в поместье Малфоев.       Её мозг отказывался усваивать сказанное.       — Живёт там? — Она покачала головой. — Нет. Малфой только что был там — он…       Выражение Люпина стало узнаваемым: жалость. Инстинктивно хотелось отступить.       — Мы полагаем, что он использует поместье Малфоев как базу операций по меньшей мере с тех пор, как Люциуса Малфоя освободили из Азкабана, а вероятно — ещё с побега Беллатрисы Лестрейндж.       К горлу подступила горечь.       — То есть… Малфой сейчас дома, и Волдеморт — там же?       Никто не ответил. Гермиона металась взглядом по лицам и, наконец, остановилась на Дафне. Та не выглядела удивлённой — но была расстроена не меньше самой Гермионы.       — Что нам делать? Как… что мы вообще делаем? Почему вы мне не сказали? Я бы не… я бы…       Она не понимала, почему никто, кроме неё, не реагирует, почему это не новость, переворачивающая всё. Но нет — теперь никто не встречался с Гермионой взглядом, кроме Дафны: та смотрела пристально, сосредоточенно, наблюдая, как другая ведьма уходит в панику.       — Гермиона, — перебил её Люпин. — Сведения, которые семья Гринграсс и другие передали о поместье Малфоев и прочих опорных точках Пожирателей, бесценны. Когда мы будем, — он обменялся с Гарри коротким, многозначительным взглядом, — готовы, мы действительно намерены выступить против Волдеморта в одном из этих мест — вероятнее всего, в поместье Малфоев. Но ты как никто понимаешь, что это нужно сделать в должный момент.       Слова его были тяжёлыми, наполненными смыслом. Гермиона попыталась выровнять дыхание.       Крестражи.       Она ещё не выполнила свою часть сделки. Во всём этом была её вина. Медальон они нашли, но тот крестраж, что якобы в Хогвартсе, был не на шаг ближе, чем несколько месяцев назад. Кубок — тоже где-то там, не говоря уже о чёртовой змее. И ведь они на самом деле ещё ничего не уничтожили.       Тошнота подступила к горлу.       — Прогресс есть, — мягко говорил Люпин, будто это напоминание могло стереть только что обрушившуюся кошмарную новость. Рон мялся у двери, с тем самым мучительно знакомым и до ярости беспомощным выражением — как будто хотел утешить, но не знал как. У Гарри пальцы в волосах, взгляд — в пол.       — Я бы хотел поговорить с Гермионой наедине.       Глаза Гермионы взметнулись к Дафне. Голос брюнетки звучал вежливо, но твёрдо; остальные переглянулись с сомнением.       — Да, пожалуйста, — прошептала Гермиона и уставилась в пламя, пока Люпин помогал Тонкс подняться с дивана, а Гарри с Роном выходили следом. Дверь щёлкнула, закрываясь, и она почувствовала, как Дафна опускается рядом.       — Гермиона, — тихо сказала Дафна. — Ты хочешь поговорить со мной о Драко?       Гермиона подняла взгляд, вчитываясь в её лицо. Там не было осуждения — только какое-то понимание, от которого ей стало не по себе и растерянно.       — Я… — Она действительно хотела. Больше, чем могла признаться: никто, кроме этой ведьмы рядом, не мог понять её положение — или хотя бы попытаться. Но слова не складывались. — Ты знала?       Выражение печали в глазах Дафны потемнело.       — Точно — нет, пока Ремус не сказал нам об этом в прошлом месяце. Но я подозревала уже ещё на прошлое Рождество, когда Драко вернулся в Хогвартс ещё более подавленным, чем был. Возможно, и раньше… хотя до того я не могла представить, что Люциус действительно позволит Волдеморту полностью захватить их семейный дом, — она поджала губы. — Думаю, Драко — тоже.       Гермиона вдавила пальцы в виски.       — Хотела бы я знать об этом.       — Ты ничего не могла бы изменить, — мягко, но твёрдо ответила Дафна.       — Ты не понимаешь, — голос у Гермионы дрогнул, и она попыталась сглотнуть. — В прошлом месяце он исчез и не вернулся на одну ночь. Сказал, его вызвали домой. Я злилась, подумала, что он мог… — это была та ночь, когда напали на убежище и ранили Джорджа, и Минерва сказала, что Малфоя там не было, но потом я увидела… он пытался скрыть от меня, но был ранен. Серьёзно.       Дафна взяла её за руку, тонкие пальцы сомкнулись вокруг пальцев Гермионы.       — Я его исцелила.       У девушки сорвался удивлённый выдох, и Гермиона подняла взгляд.       — Он позволил тебе его лечить? — осторожно спросила Дафна.       — Да… не знаю, — выдохнула Гермиона. Она не находила слов, чтобы описать тот наэлектризованный миг между ними — как он молча следил за ней, пока её неуверенные пальцы шли вслед за магией по его тёплой коже и задерживались дольше, чем следовало. — По сути, я не оставила ему выбора.       — Гермиона, — наконец сказала Дафна, взгляд её оставался непроницаемым. — Я рада, что у Драко есть ты.