Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Январь 1998 года.       Блейз Забини обычно бывал целеустремлённым, аристократичным и обаятельным. Двигался с изяществом и производил внушительное впечатление — тёмная кожа, безупречно сшитая одежда; если, конечно, вы не знали его поближе и не видели, как он растянулся на полу в своей спальне, исторгая содержимое желудка в мусорное ведро после поспоренного с Теодором Ноттом номера: «полбутылки маггловского скотча вприкуску с бодряющим зельем». После того зрелища его лощёная важность уже не казалась особенно грозной.       И всё же, когда Блейз ворвался в гостиную с остекленевшими глазами и даже не придержал дверь для второкурсниц, которые в испуге шарахнулись в стороны, у Гермионы ёкнуло сердце.       — Её нет, — рявкнул он.       Гермиона как раз вошла в гостиную и попрощалась с Асторией — обе вымотанные очередной серией замороченных прыжков портключами по дороге обратно в Хогвартс, — и встретилась недоумённым взглядом с Пэнси и Тео. Блейз мерил шагами место рядом, не в силах остановиться.       — Кто? — медленно произнесла Пэнси, будто обращаясь к малому ребёнку. Гермиона украдкой глянула на только что прибывших с поезда и бесшумно наложила на их четвёрку Muffliato.       — Луна.       Сердце у неё провалилось.       — Что значит — пропала? То есть она ещё не вернулась в замок? — быстро спросила Гермиона.       Блейз резко мотнул головой.       — Нет. И я…       Его галстук развязался, и Блейз, будто тот душил его, лихорадочно сдёрнул его с шеи.       — Я слал ей сову на каникулах, — выдохнул он. — Мы договорились встретиться: она должна была написать, куда мне приехать за ней, но ответа так и не получил. Послал ещё три совы — тоже без ответа. Я думал, может, она злится на меня по какой-то причине, но… Луна не из тех, кто оставит меня волноваться вот так, даже если была бы в бешенстве.       Блейз опустился в кресло, будто из него выпустили воздух.       — Надо было уже тогда что-то сделать. Я струсил. Думал, она появится, когда мы вернёмся, но её нет. С ней что-то случилось, — голос Блейза сорвался, и Гермиона ощутила этот надлом у себя в груди. — Что мне делать? К кому… кому вообще мне это сказать?       После его слов воцарилась ошеломлённая тишина. Пэнси застыла рядом, не зная, как быть. А на лице Тео было написано потрясение — такое, какое, как показалось Гермионе, отражалось и на её собственном.       — Я… я сейчас, — пробормотала она, вскакивая на ноги. Остальные уставились на неё в изумлении, даже Блейз, но Гермиона их проигнорировала, развернулась и сорвалась с места — из гостиной, по коридору, в свою комнату. Она мысленно поблагодарила все силы, что Малфой ещё не вернулся, и влетела в спальню, рванув потайной ящик комода.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалости, — прошептала Гермиона, касаясь дрожащей рукой палочкой Карты Мародёров, как только наконец её обнаружила.       Глаза её пробежали по замку: сначала Когтевранская башня, потом кухни, Большой зал, библиотека, дом Хагрида, территория, даже Астрономическая башня, куда большинство теперь не ходило, но где Луна всё ещё любила смотреть на звёзды.       Нигде.       Она опустилась на пятки, лихорадочно соображая. Луна была в Министерстве на пятом курсе, а её отец ещё в ноябре печатал журналы в поддержку Гарри Поттера. Луна — чистокровная, напомнила себе Гермиона с тревогой. Но… её уже не раз отправляли на отработки за отказ практиковать Тёмную магию, которую им теперь «преподавали», а Луна не то чтобы умела скрывать свои причины.       Гермиона закрыла глаза. Не давая себе передумать, она убрала карту и взяла из комода ещё одну вещь, после чего поспешила обратно к Блейзу и остальным.       — Дафна, какого чёрта? — рявкнула Пэнси, когда Гермиона вернулась всего через пару минут, но та её проигнорировала.       — Блейз, — сказала она, изо всех сил стараясь держать голос ровным. — Можно поговорить наедине?       Его взгляд вздрогнул и встретился с её глазами — всё ещё слегка безумный. Он колебался мгновение, затем поднялся.       Пэнси побагровела. Тео не выглядел раздражённым — скорее с открытым любопытством наблюдал за ней.       — В мужской спальне пока никого, — предложил он.       — Пардон? — взвизгнула Пэнси, разворачиваясь к Тео так, будто он лично её предал — что, в нынешней картине мира Пэнси, как предположила Гермиона, было не так уж далеко от правды.       Блейз сразу направился к коридору, и Гермиона пошла следом. Когда за ними закрылась дверь, он пристально следил, как она быстрым, хоть и всё ещё дрожащим движением палочки запирает её и накладывает заглушающее.       Вдруг Гермиона в полной мере ощутила тяжесть того, что собирается сделать, и пожалела, что не дала себе ещё минуту всё обдумать. Но в последнее время её «бей или беги» срабатывало так легко, что иначе и не вышло бы: это же Луна — одна, где-то схвачена Пожирателями, или того хуже…       Гермиона сосредоточилась на стоящем перед ней парне.       — Блейз, — начала она, собираясь с силами. — Ты мне доверяешь?       Он моргнул.       — Да, — серьёзно ответил он. — Но, Дафна, мне нужно разобраться…       Гермиона перебила его:       — Твоя мать сейчас в Италии, верно?       На лице Блейза проступило недоумение.       — Да, она там с лета.       Гермиона рассеянно кивнула.       — Отлично. — Она вдруг осознала, что навязчиво перебирает ткань в кармане, и заставила себя остановиться.       — Блейз, я согласна: Луна, скорее всего, в беде, — тихо сказала Гермиона. В комнате почти стемнело — то самое межвременье, когда солнце уже село, а огни замка ещё не зажглись. В полумраке она едва уловила, как на лице Блейза мелькнула боль.       — И я не думаю, что в замке найдётся хоть кто-то, кто поможет нам её отыскать, — продолжила она. На миг всплыло лицо Минервы, но Гермиона оттолкнула этот образ. Это её решение, и она не собиралась подвергать риску никого ещё, втягивая в это дело, — не так, как вот-вот безрассудно подвергнет риску саму себя.       — Я знаю, — почти прорычал он, низко, с хрипотцой горя. — Но и куда идти, если уйду.       Гермиона глубоко вдохнула, вынула из кармана маленький свёрток, завёрнутый в носовой платок, и протянула ему, чтобы он увидел.       — А я знаю.

✧──────────✧

      Вскоре Гермиона вернулась в гостиную — одна; ноги подкашивались, она щурилась от резкого, отражённого по стенам зелёного света. Пэнси и Тео сидели там же, где она их оставила, и, завидев её, мгновенно вскочили.       — Дафна, — прошипела Пэнси. — Где Блейз? Что происходит?       Она внутренне собралась. Если Гермиона и усвоила о Пэнси Паркинсон что-то одно, так это то, что та ненавидит оставаться в неведении. От этой мысли её передёрнуло. И ведь это даже не самое верхнее в списке того, о чём Пэнси не знает, тогда как знает Гермиона — как, между прочим, знала бы и настоящая Дафна. Гермиона совсем не мечтала о дне, когда Пэнси до этого дойдёт, особенно если нынешняя сцена была лишь пробным наброском того момента.       — Блейз уезжает, — тихо сообщила Гермиона. — Чтобы попытаться выяснить, что случилось с Луной.       На лице Тео застыл странный оттенок благоговейного изумления. Гермионе стало неловко: то ли его восхищали предполагаемые подвиги Блейза, то ли это почему-то относилось к ней.       Пэнси, впрочем, ещё не выговорилась:       — Уезжает куда? А Министерство? Да его же в Азкабан упекут! И как, скажи на милость, Блейз собирается понять, где, блин, могла быть эта Луна Лавгуд — я не знаю — её увезли — или…       Гермиона рывком утащила её глубже в угол.       — Пэнси, — перебила она, глядя прямо в глаза. — Я сказала Блейзу, что знаю человека, который ему поможет. Туда он и направится.       Оказывается, даже Пэнси Паркинсон можно на какое-то время оглушить тишиной.       Гермиона воспользовалась паузой и заговорила, прежде чем Пэнси снова вскипела:       — Пэнси, тебе придётся мне довериться и сейчас не задавать никаких уточняющих вопросов. Я знаю, это будет тебя безумно бесить, но, прошу, ради Блейза — просто сделай это.       Может, стоило обсудить всё с Минервой, с тяжёлым чувством подумала Гермиона. Но выражение лица Блейза, та паника от неизвестности — жива ли Луна… Ждать было выше её сил и, если честно, слишком велик был риск, что Минерва скажет «нет».       — И ещё: мы не можем говорить об этом Драко, — внезапно вспомнила она.       Широко распахнутые глаза Тео встретились с её взглядом, и в них сразу отразилось согласие. Пэнси же — ничуть не успокоившаяся — явно до той же мысли не дошла.       — Что? — истерично выдохнула она, впиваясь идеально ухоженными пальцами в короткие волосы. — И как, по-твоему, Драко не заметит, что Блейза нет…       — Я не это имею в виду, — оборвала её Гермиона, стараясь не выдать закипающее раздражение. Как ни странно, всё шло ещё хуже, чем её безумное предложение Блейзу — тайком отправить его портключом из замка в неизвестное место к неизвестным друзьям Луны, при том что он даже не догадывался, что они с Луной разговаривали больше пары раз.       — Дафна права, — поддержал Тео. Гермиона с благодарным изумлением посмотрела на него. Его голос звучал резче, чем когда-либо раньше, и в лице чувствовалось то же — будто размытое вдруг взяло и обрело резкость.       — Драко окклюмент, Пэнси, как Дафна и говорила нам в прошлом месяце. Я теперь тоже это вижу. И, думаю, на то есть веская причина. К тому же… — Тео запнулся и снова взглянул на Гермиону. — Никто не должен знать, что мы видели Блейза. Он обязан находиться в Хогвартсе. Теперь он… теперь он в бегах.       Пэнси уставилась на него.       — То есть ты предлагаешь лгать? И… и как долго?       Гермиона мрачно на неё посмотрела.       — Вы оба вернулись сюда по Каминной сети, верно? Мы тоже сделаем вид, что его не видели. Будем притворяться, будто думаем: как только узнают, что Луна пропала, они с Блейзом, возможно, сбежали вместе. — Её передёрнула внезапная догадка. — Единственные, кто поймут, что всё было не так, — это те, кто могут знать, где она на самом деле. Скажем, Малфой…?       Гермиона откашлялась и остановила на Пэнси самый грозный взгляд, на какой была способна. На миг ей пришло в голову, чей «самый строгий взгляд» страшнее — её собственный, Дафнин или вот эта их гибридная версия, — но как бы то ни было, на Пэнси это подействовало как надо. Тео, побледнев, уже кивал Гермионе в знак согласия.       — Я… — Пэнси бессильно зажмурилась. Потом выпрямилась, будто входя в роль. Метнула в Гермиону собственный убийственный взгляд — куда страшнее всего, что Гермиона сама могла изобразить.       — Когда всё это закончится, Дафна Гринграсс, я, честно, не уверена, кого прикончу первой — тебя, Блейза или Драко, — процедила Пэнси, развернулась на каблуках к лестнице в девичье общежитие и тяжело застучала прочь.       Что ж, мрачно подумала Гермиона, это, пожалуй, было куда ближе к правде, чем Пэнси самой казалось.

✧──────────✧

      Гермиона не смогла сразу вернуться в комнаты старост, как ни терзало её желание собственными глазами убедиться, что с Малфоем всё в порядке после Рождества, проведённого, возможно, под одной крышей с Волдемортом и прочей компанией. Она чувствовала себя трусихой. Но знала и другое: увидь она его сейчас, всё закончится новой, безнадёжно запутанной ссорой — или, что сжимало желудок ещё сильнее, таким же горячим и запутанным мгновением, как тогда, когда он вернулся раненый, а её будто выбило из колеи.       Образы не отпускали: Блейз «выпадает» из портключа в доме родителей Тонкс — не понимая, где он, и повторяя лишь те слова, что она велела. Хижина показалась ей лучшим вариантом, чем площадь Гриммо: там, скорее всего, Камилла и Монтгомери Гринграсс (и Андромеда, у которой свои чистокровные связи) выслушают его, а не наложат проклятие при виде — как, она боялась, могли бы поступить те, кто собирался на штаб-квартире.       Вместо того чтобы идти в свою комнату, Гермиона посидела с Тео — в неловком молчании. Тео то задумчиво смотрел в сторону мальчишеского общежития, из которого, как он клялся, Блейз так и не выходил, то — на Гермиону, а она, чтобы не встречаться с ним взглядом, вызывала из сумочки с бусинами книгу и упрямо утыкалась в страницы.       Когда адреналин начал сходить, накатила усталость — не только от стресса последнего часа и затянувшихся портключевых поездок, но и от самого предвкушения: снова надевать маску после короткой передышки. Иногда её грызла вина: она спит в тёплой постели и получает три приёма пищи в день, в то время как сама не может участвовать в вылазках, которые остальные проводят за пределами Хогвартса. Но, как мягко напомнила Тонкс, здесь тоже хватает своего ада: постоянный страх разоблачения, бесконечная ложь и необходимость помнить, как именно она должна себя вести; и то, что, несмотря на внезапно осложнившиеся чувства к Малфою, в замке всё ещё есть как минимум трое людей, которые, узнай они, кто она на самом деле, убили бы её на месте. Порой Гермионе казалось, что её участь ничуть не легче.       С этой мыслью сознание неизбежно вернулось к Малфою. Теперь, когда страх за Луну отступил на шаг — мысль о том, что Орден узнает о её пропаже, действовала как подпорка, — подкрался другой: с Малфоем снова может что-нибудь случиться. Или хуже.       С тех пор как Люпин рассказал о подозрениях Ордена, по ночам её терзали картины того, что творится в поместье Малфоев. Порой они переходили в настоящие кошмары: Малфоя пытают до безумия, как когда-то свели с ума родителей Невилла, или убивают без причины, как Седрика Диггори.       Но ещё хуже были другие сны — там Малфой стоял рядом с Волдемортом, родители — по обе стороны, палочка поднята и нацелена на безликих магглов, а глаза пусты.       В конце концов в гостиной остались только они с Тео, и уклоняться от встречи с Малфоем стало уже бессмысленно. Она поднялась; колени неловко щёлкнули после долгого сидения. Попрощавшись с Тео и убрав книгу обратно в сумку, она направилась к выходу.       Он тоже поднялся. Спустя мгновение Тео протянул руку и сжал её пальцы. Отпустил так быстро, что она едва успела осознать жест. Их взгляды встретились, и он хрипло произнёс:       — Ты поступила правильно.       Гермиона промолчала. Так ли это? Она не была уверена.       — Всё устроится, — голос Тео стал отстранённым, словно говорил больше себе, но в этой твёрдости было странно успокаивающее чувство.       Он едва заметно улыбнулся — и оставил её одну.

✧──────────✧

      Гермиона не увидела Малфоя до самого утра; разве что отметила полоску света из-под плотно закрытой двери — этого хватило, чтобы она всё-таки попыталась уснуть. Когда, еле держась на ногах и с затуманенным взглядом, добралась до кухни, он был там же и заваривал их привычный чай.       — Привет, — сказала Гермиона и поморщилась: голос прозвучал слишком уж придыхательно.       Малфой обернулся, и ей показалось, что его взгляд скользнул по ней сверху вниз — от растрёпанных волос до тапочек с квиддичной символикой — и обратно. Глаза оставались насторожёнными, но в лице что-то смягчилось, и он протянул ей кружку.       — С возвращением.       — Спасибо, — пробормотала она, ковыляя к стойке, принимая чай и усаживаясь на один из табуретов.       Повисла неловкая пауза, и они одновременно попытались заговорить.       — Как у тебя де…       — У тебя…       Оба осеклись и виновато улыбнулись.       — Как бабушка? — спросил Малфой; в голосе прозвучала подлинная забота.       У Гермионы болезненно ёкнуло.       — Эм… без изменений, — соврала она. — Спасибо.       Он кивнул, отпил из кружки и кончиками длинных пальцев постучал по столешнице рядом с её рукой. Она дёрнула завязки халата, лихорадочно подбирая безопасный вопрос.       — А как твоя мать?       На лице Малфоя мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.       — Неплохо, спасибо. Очень рада была меня видеть.       Ей кольнуло в груди. Гермиона украдкой попыталась рассмотреть бледную кожу над воротом его рубашки с длинными рукавами — не осталось ли следов тех меток, с которыми он уже возвращался раньше. Кажется, он заметил её взгляд: откашлялся и кивнул в сторону своей комнаты.       — Пожалуй, мне пора собираться к Слизнорту.       — Точно, — машинально кивнула она и тоже поднялась. — Мне тоже.       Он вскинул бровь.       — В смысле, не на Зелья, — поспешно поправилась она, смертельно неловко. — Просто надо одеться.       Малфой усмехнулся и пошёл прочь.       — Драко, — выпалила Гермиона.       Он обернул голову через плечо, остановившись в дверях своей спальни.       — Я правда рада тебя видеть.

✧──────────✧

      Отсутствие Блейза бросалось в глаза сразу. За обедом Малфой не произнёс ни слова, хотя Гермиона была уверена: он заметил, что того не было утром на Зельях. Но к её ужасу Снейп стремительно скользнул к столу Слизерина — уже через пару минут после того, как они уселись, — и навис над их четвёркой: над ней, Пэнси, Тео и Малфоем, мрачно сверкая глазами.       — Где Забини? — рявкнул он, переводя взгляд с одного на другого. Гермиона застыла, будто приклеенная к скамье, и с облегчением отметила: Пэнси с Тео, верные своим факультетским цветам, лгали куда искуснее, чем она, даже после её месяцев притворства.       — Мы тоже волнуемся, директор, — безупречно произнесла Пэнси, добавив в голос едва уловимую ноту тревоги. — Мы его весь день не видели.       Ноздри Снейпа раздулись, пока он сверлил её взглядом. Гермионе хотелось заорать на Пэнси, чтобы та не ловила его взгляд — не смотрела так невинно в глаза легилименту, — но она прикусила язык.       — Его не было и прошлой ночью в общежитии, — подхватил Тео. Он благоразумно держал глаза опущенными, будто с озабоченным видом разглядывал сосиску на вилке.       Малфой молчал, но когда Снейп перевёл на него яростный взгляд, встретил его холодно и ровно.       — Если я узнаю, что кто-то поддерживает с ним связь — или с мисс Лавгуд, — будут последствия, — процедил Снейп.       Гермиона, Пэнси и Тео изобразили смесь испуганных кивков и недоумения, прежде чем он стремительно удалился.       — Значит, Лавгуд тоже пропала? — Пэнси состроила огорчённую мину, но Гермиона заметила, как та сузила глаза, глядя на Малфоя. Краем глаза Гермиона увидела, как у него под столом сжался кулак.       Тео покачал головой:       — С ним всё будет в порядке, — тихо сказал он таким тоном, который ясно давал понять: разговор окончен.       Пэнси фыркнула, но вернулась к эссе, которое корпела до того, как их прервал Снейп.       Пока остальные мрачно молчали, Гермиона рискнула бросить взгляд через плечо на стол Гриффиндора. Как и ожидалось, Джинни, Невилл и ещё несколько бывших участников О.Д. шептались, заметно волнуясь. Её кольнула тоска, и она заставила себя вернуть взгляд к тарелке. Блейз и Орден найдут её, мрачно подумала она, а Луна куда крепче, чем многим кажется.       После обеда у них была Трансфигурация, и Гермиона нарочно замешкалась, пока остальные выходили из Большого зала. Её мучила вина при мысли о встрече с Минервой, и она размышляла, не придумать ли предлог задержаться после урока и признаться в том, что натворила.       — Дафна.       Гермиона оторвала взгляд от последних капель тыквенного сока в бокале. Малфой выглядел странно и метался возле неё с нервозностью, совсем не свойственной его обычной манере.       — Да? — она нахмурилась. — Я иду, подожди секунду.       — Нет, не это… — Его взгляд метнулся от неё к преподавательскому столу и обратно. — Мы можем поговорить?       Любопытство пересилило привычную гермионину страсть к пунктуальности. Она кивнула и поднялась, чтобы последовать за ним из Большого зала. Но далеко уйти не успели: Малфой рывком втянул её в одну из ниш в коридоре, и она едва не вскрикнула от того, как крепко его пальцы сжали ей руку.       — Прости, — быстро сказал он, тут же отпуская. — Я просто…       В нём было что-то дёрганое, и Гермиона впервые заметила: круги под его глазами сейчас темнее, чем у неё самой.       — Что случилось? — осторожно спросила она, высунувшись из ниши, чтобы убедиться, что в коридоре никого не осталось.       Он молча уставился на неё, и ей почудилось, что за серыми глазами рушатся стены, хотя он из последних сил пытается их удержать.       — Лавгуд просила передать тебе кое-что. — Слова вырвались одним рывком, так что она едва их уловила.       — Что? — медленно откликнулась она; дурное предчувствие усилилось.       Он не ответил сразу. Вид у Малфоя был такой, будто больше всего на свете он хотел сорваться с места и убежать — или, возможно, стереть ей память. Или и то и другое. Но он остался.       — Что у неё были хорошие каникулы, — наконец выдохнул он, и в голосе прозвучало нечто похожее на отчаяние.       У Гермионы бешено заколотилось сердце; она изо всех сил старалась не дать адреналину снова захлестнуть её. В нише было узкое окошко; сквозь стекло она смотрела, как пара младшеклассников, опаздывая на Травологию, плетутся к оранжереям. С противоположной стороны слышалось частое, неглубокое дыхание Малфоя, и она постаралась сосредоточиться на нём.       — Что у неё были хорошие каникулы? — переспросила Гермиона, и голос предательски взвился выше, чем она рассчитывала.       На лице Малфоя смешались облегчение и ужас.       — Да, — прошептал он.       — Понятно, — механически произнесла она. — Полезная новость.       Они на миг уставились друг на друга. Казалось, он балансирует на краю — вот-вот скажет ещё что-то, — и Гермиона покачала головой.       — Мы опаздываем. — Она потянула его за рукав и выскользнула из ниши, не оглядываясь, идёт ли он за ней, — полубегом, полушагом направляясь к кабинету Трансфигурации.       Обычно Трансфигурация казалась ей тихой гаванью на фоне всего остального, что происходило в замке. На уроках она действительно училась, а близость Минервы успокаивала настолько, насколько это вообще возможно в нынешних обстоятельствах. Но в тот день минуты тянулись мучительно долго. Рядом Малфой, похоже, уже взял себя в руки и спокойно записывал конспект лекции о стадиях становления анимагом — и следа не осталось от того дрожащего комка нервов, каким он был за несколько минут до звонка.       Когда прозвенел звонок, Гермиона пулей выскочила со своего места и усилием воли удержала себя от того, чтобы сразу же броситься к столу Минервы.       — Мне нужно уточнить про эссе на следующую неделю, — крикнула она Пэнси, махнув той, чтобы шла без неё. — Встретимся позже в гостиной.       Пэнси лишь пожала плечами и ушла вместе с Тео и Малфоем. Гермиона нервно ковырнула большой палец и выждала, пока последние семикурсники выпорхнут из класса, затем развернулась и поспешно подошла к преподавательскому столу.       — Можем поговорить?       Минерва взмахнула палочкой в сторону двери, затем кивнула Гермионе и указала на дверь своего личного кабинета.       — Что случилось, дорогая? — спросила она с явной тревогой, запечатывая и эту дверь за ними.       — Мне нужно вам кое-что сказать, — начала Гермиона. — Вернее… — поспешно поправилась она, подумав о своей помощи в побеге Блейза, — две вещи.       — У меня больше нет занятий, Гермиона, можешь присесть, — мягко сказала Минерва. По её взгляду было видно, что она считает это хорошей идеей при таком её возбуждении. Гермиона послушалась, хоть усидеть было трудно.       — Луна пропала, — выпалила она, и Минерва резко напряглась.       — Я в курсе. Филиус сообщил сегодня утром: её не видели ни в поезде, ни в замке прошлой ночью. Уверяю тебя, я дала знать Ремусу, но, увы, сейчас мне известно лишь то, что её здесь нет.       — А у меня, кажется, есть догадка.       На лице Минервы промелькнул редкий оттенок удивления.       — Прошу?       — Это Малфой, — Гермиона расправила плечи и встретила её взгляд. — Я так и не смогла толком объяснить, каким он был весь прошлый семестр, Минерва, и прошу прощения. Я и сейчас не знаю, как это сформулировать. Но, кажется, сегодня он пытался дать понять, что знает, где Луна.       Рука старшей ведьмы метнулась к горлу; она громко откашлялась.       — Что именно ты хочешь этим сказать, Гермиона?       — Я хочу сказать, что считаю: Луну держат в поместье Малфоев. Там, где базируются Пожиратели смерти. Там, где обитает Волдеморт.