Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Апрель 1998 года.       Тем утром Люпин снова гонял Гермиону, заставляя её часами тренировать заклинания без палочки.       Она вымоталась до предела, пытаясь заставить магию вырваться наружу — прямо из тела, без привычного канала в виде артефакта, созданного специально для этой цели. Гермиона уже давно умела делать простые вещи — вызвать предмет, зажечь свечу, наполнить стакан водой. Но сотворить щит или оглушить противника лишь силой воли ей всё ещё не удавалось.       Во время попыток она ощущала, как сила рябит под кожей, будто электрический ток ищет выход — щекочет, раздражает и одновременно опьяняет. После каждой тренировки она чувствовала себя натянутой струной, готовой вспыхнуть в любой момент, с освобождением где-то совсем рядом, но недостижимым.       Поцелуй Малфоя вернул то же ощущение.       Одна его рука обнимала её за талию, другая — касалась лица почти благоговейно. Под его пальцами кожа будто звенела, и от каждого движения дрожь расходилась по всему телу.       Если бы в ту секунду у неё осталось хоть малейшее желание творить магию, Гермиона, казалось, могла бы победить самого Волдеморта — без палочки, без заклинаний, одним этим чувством.       Когда его губы оторвались от её губ, чтобы он мог сделать судорожный вдох, это прозвучало как тихий хрип.       — Грейнджер, я… — начал он, но фраза утонула в резком щёлк.       Гермиона отпрянула, мгновенно ощутив холод на месте, где только что были его губы. Осмотрелась, растерянная.       — Э… Кикимер? — произнесла она глупо, когда взгляд упал на виновника прерывания.       Домовой с укором посмотрел на неё своими бусинами-глазами, потом перевёл взгляд на Малфоя.       — Кикимер покидает кухню, а кухня — Кикимера. Уже довольно долго, мисс. Но булочки для ужина сгорят, если…       — Хорошо, — быстро перебил Малфой, хватая Гермиону за руку и направляясь к двери.       Он звучал сбивчиво, и Гермиона неожиданно ощутила странное, почти сладкое удовлетворение — редкое удовольствие видеть Малфоя, сбитого с толку.       — Мы уходим.       Голова кружилась, и Гермиона чуть не рассмеялась, когда Малфой вытащил её в коридор и потащил к лестнице.       — Малфой, сейчас только три часа дня, — хрипло сказала она. — Думаю, придётся немного подождать, чтобы продолжить… это.       Малфой издал сдавленный стон раздражения, и Гермиона позволила себе ещё миг самодовольного торжества.       — Может, позже? — предложила она. Их взгляды встретились.       Его глаза потемнели, и он смотрел на неё так, будто прижал к стене без единого движения. Но потом его руки сползли с её талии, и Гермиона невольно отступила на шаг — вдруг охваченная нервозностью.       — Грейнджер, — произнёс он с ноткой окончательности в голосе.       Прежде чем она успела ответить, дверь справа распахнулась, осветив коридор. Они мгновенно отпрянули друг от друга, избегая взглядов.       — Гермиона? — раздался знакомый голос.       Это был Невилл. Он вышел из подвала, видимо, доставив ингредиенты для зелий Тонкс и остальным.       — О, привет, Малфой.       Гриффиндорец подошёл, рассеянно вытирая руки о штаны, не замечая напряжения между ними.       — Думаю, Тео тебя ищет, — сказал он. — Удивился, что ты уже вернулся.       — А. Да. — Малфой бросил быстрый, неразборчивый взгляд на Гермиону и ушёл по коридору.

✧──────────✧

      Ужин был невыносим.       Гермиона едва помнила, о чём говорила с Джинни и Линой, пока заставляла себя сидеть за длинным деревянным столом. Может, о пустяках — вроде того, как Луна собирает корни гурдия в нелепые часы дня. А может, о важном — например, о подозрениях Джинни, что Гарри знает больше о слабостях Волдеморта, чем рассказал.       Она сама уже не понимала.       Малфой сидел двумя местами дальше, напротив, и негромко переговаривался с Тео, машинально помешивая суп — скорее в задумчивости, чем ради еды.       Гермиона знала это потому, что весь вечер не могла оторвать взгляд от его губ.       Когда остальные наконец поднялись из-за стола и разошлись по комнатам, она осталась, задержавшись в кухне, будто под предлогом помочь... Кикимеру с посудой — ведь это был один из тех вечеров, когда Гермиона настаивала, чтобы домовик отдыхал.       Малфой, конечно, тут же вышел из кухни.       Гермиона растянула процесс так, что пальцы успели сморщиться от воды. Она тщательно протирала каждую тарелку, прежде чем поставить её сушиться — будто откладывая момент, когда придётся решиться подняться наверх.       Несмотря на это упрямое промедление, на втором этаже, в гостиной, Дафна, Тео и Пэнси были ещё бодрствующими, когда она проходила мимо. Не успела Гермиона придумать способ улизнуть, не произнеся что-нибудь вроде «нет, спасибо, я лучше пойду найду Драко и продолжу, э-э, целоваться», как ей в руку уже сунули бокал вина и потребовали ещё раз объяснить, как магглы летают на «аэропланах» (да, летают), но при этом не умеют перемещаться через камин (в мире магглов камины вообще не для этого, снова попыталась она объяснить).       Эта новая лекция по просвещению чистокровных растянулась на нестерпимо долгие девяносто минут, прежде чем Гермиона смогла сослаться на усталость и уйти без подозрений.       Уже у самой двери она поймала взгляд Тео. Он слегка кивнул.       — Говорил же, — беззвучно произнёс он через комнату.       Гермиона удивлённо распахнула глаза. Тео лишь ухмыльнулся и повернулся к Дафне, которая, устроившись у него под боком, оживлённо жестикулировала, рассказывая Пэнси про какой-то маггловский фильм, на который Блейз водил её и Асторию.       Гермиона быстро покинула гостиную, не желая вникать в их очередные фантазии о «полетах на Луну».       Когда она добралась до третьего этажа, дверь в комнату Малфоя была закрыта. Из-под порога пробивалась узкая полоска света.       Даже в собственной спальне воздух казался тяжёлым, будто наблюдал за каждым её движением. Гермиона судорожно перевела дыхание, переоделась в ночную рубашку и замерла, глядя на своё отражение.       Было позднее, чем она думала. Стоило просто лечь спать.       Я хочу тебя, Гермиона Грейнджер.       Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Сравнение само по себе заставило её усмехнуться, вспомнив, как Малфой в полном недоумении стоял в маггловском музыкальном магазине, не понимая, зачем людям нужны «кассеты».       Малфой. Драко Малфой. Который поцеловал её. И, судя по всему, хотел повторить.       Гермиона судорожно вдохнула, впилась ногтями в ладони, пытаясь успокоиться.       Это всего лишь несколько шагов.       Она постучала. Звук оказался слишком громким, эхом отразился в коридоре, и Гермиона тут же пожалела, что сделала это.       Она стояла босиком — сняла туфли, чтобы не шуметь, — но теперь сама мысль о том, что Малфой может увидеть её босые ноги, вызвала странную панику.       Гермиона замерла.       — Грейнджер?       Прошло всего несколько секунд, прежде чем он открыл дверь. И Гермиона подумала, не ждал ли он её всё это время.       — Я… э-э… — начала она, но он потянул её внутрь и захлопнул дверь, не произнеся ни слова.       Гермиона не успела даже рассмотреть комнату — кровать с зелёным балдахином, книги вдоль стен — как его губы уже были на её губах: настойчивые, требовательные, обжигающие. От прикосновений — лёгких укусов, втягивания дыхания — она напрочь забыла, зачем пришла.       Она тихо ахнула.       Он сразу отпрянул.       — Прости.       Воздух между ними мгновенно остыл, словно её окатило ледяной водой.       — Мне не следовало… не стоило думать, что… — начал он сбивчиво.       — Нет, — поспешно сказала Гермиона, а потом, заметив, как он побледнел, добавила, ещё быстрее: — То есть да. Да, стоило.       Она почувствовала, как заливается краской, а Малфой лишь приподнял бровь, сдерживая усмешку.       — Привет, — тихо сказала она, нервно теребя подол ночной рубашки. Только теперь до неё дошло, что он всё ещё в одежде после ужина, а она сама пришла к нему полураздетая. Осознание этого заставило её покраснеть ещё сильнее.       Уголок его губ дрогнул.       — Привет.       — То, что ты сказал раньше… — начала она, но замялась.       Левая рука Малфоя вздрогнула — будто он хотел дотронуться до неё, но удержался.       Пока она пыталась собрать мысли, вдруг осознала, что это была бывшая спальня Регулуса Блэка.       Она никогда прежде не заходила сюда полностью. Комната выглядела почти роскошно: на стенах — фотографии людей, которых она видела только в старых газетах, а в углу потрескивал камин.       Мелькнула мысль: Малфой ведь тоже часть этой странной, призрачной истории Гриммо.       — Гермиона, — произнёс он, и от того, как грубо, почти хрипло прозвучало её имя, её снова бросило в жар.       Она встретилась с ним взглядом.       — Я тоже этого хочу.       Её голос прозвучал тише, чем она хотела, хотя чтобы произнести эти слова, ей потребовалось всё гриффиндорское мужество.       Гермиона раздражённо покачала головой, собралась и произнесла уже твёрже:       — Я хочу сказать, что я тоже тебя хочу.       Он был так близко, что от его тепла кожа у неё покалывала, словно хотела переплавиться с его.       — Я серьёзно, — повторила она. — И если ты не понимаешь, почему, мне, видимо, придётся тебе это объяснить. Подробно. Если ты не заметил — я вообще неплохо объясняю вещи.       Напряжение ушло из его плеч — он тихо рассмеялся.       — Да, заметил, — ответил Малфой и сократил расстояние между ними, легко обвив её запястье пальцами, на этот раз чуть увереннее.       Она не столько услышала, сколько почувствовала, как он прошептал ей в губы:       — С нетерпением жду.

✧──────────✧

      Он лениво закручивал прядь её волос на палец, задумчиво глядя на неё.       — Но я всё равно оставляю за собой право злиться на тебя, — спокойно заметил он.       — Ну конечно, — фыркнула Гермиона и закатила глаза.       — Но я не могу сердиться, когда…       Он осёкся, встретившись с её взглядом, и замолчал. Малфой отпустил прядь и подался ближе, чтобы смотреть прямо в глаза. Гермиона старалась не отвлекаться на ощущение его тела, прижимающегося к её боку.       — Если бы всё не случилось так, как случилось, — произнёс он после короткой паузы, — не уверен, что когда-нибудь смог бы чувствовать себя рядом с тобой спокойно.       Он говорил с лёгким смущением, и Гермиона приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него.       — Я серьёзен, — добавил он.       Они уже лежали на кровати с балдахином, и его волосы растрепались; Гермиона поймала себя на мысли, что её, вероятно, выглядели ещё хуже.       — В школе ты была… недосягаемой, — сказал он. — Чудовищно раздражающей, блестящей идеей, от которой я не мог отделаться.       — Правда? — тихо спросила она.       Малфой остановился, чтобы поцеловать кончик её носа.       Пока говорил, его пальцы лениво скользили по её бедру, возвращаясь обратно.       — Да, — подтвердил он. — Это всё ужасно путало мне голову. Но пока я думал, что ты Дафна… я хотя бы мог проводить с тобой время, не теряя рассудок.       Он замолчал, словно обдумывая собственные слова.       — Ну, поначалу, — произнёс он. — Пойми, было довольно сбивающе с толку — начать влюбляться в тебя и при этом не понимать, почему я вообще не уверен, что меня к тебе физически тянет.       Гермиона замерла.       — Влюбляться… в меня?       Рука Малфоя всё ещё лежала у неё на рёбрах, и это тепло сбивало с мысли.       — А что ты думала, я делаю, Грейнджер?       Её мозг просто отключился. Он воспользовался этим мгновением и вновь поймал её губы. Его руки вдруг оказались повсюду — в её волосах, на плечах, на спине, скользящие вниз до кончиков пальцев, потом к талии, к бёдрам. Он словно запоминал каждую линию её тела, исследуя её с какой-то хищной осторожностью, наслаждаясь каждым мгновением и будто откладывая эти ощущения «на потом».       Это было восхитительно возбуждающе и абсолютно сбивающе с толку.       — Можно спросить? — выдохнула Гермиона несколько минут спустя, когда наконец смогла выговорить связное предложение, хотя мысли всё ещё расплывались от его прикосновений.       — Конечно, — ответил Малфой, но тут же сбил её с толку, прижимаясь губами к ложбинке между ключицей и шеей.       — Я не обижусь, — начала она, — просто хочу услышать это от тебя. Что ты тогда чувствовал. Своими словами.       — Услышать? — переспросил он, чуть растерявшись.       — Я имею в виду, если сначала ты хотел Дафну, а не меня, это… нормально. Я ведь сама тебя в это втянула, — она заговорила быстро, почти сбивчиво. — Это естественно, я понимаю, что для тебя всё было иначе, чем для меня, потому что...       — Грейнджер, — перебил он.       Она замолчала, насторожившись.       Он перевернул её на спину, обвил рукой за голову, другой притянул к себе. Она чувствовала, как бьётся его сердце.       — Да? — слабо прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       — Мне что, по слогам тебе объяснить?       Она попыталась отвести взгляд, но с таким расстоянием между ними это было невозможно. Он действительно выглядел удивлённым — будто сам не ожидал, что она попросит.       — Да, пожалуйста, — тихо сказала Гермиона. Его большой палец скользнул по её нижней губе, прежде чем он заговорил.       — Хорошо, — произнёс Малфой, сменив тон на чуть деловой. — Для начала уверяю тебя: я не хотел и никогда не хотел быть с Дафной Гринграсс.       Она едва не закатила глаза, но он мягко поднял её подбородок, не дав отвлечься.       — Признаю, — продолжил он, — долгое время я был в полном замешательстве. Вдруг мне стало хотеться проводить с ней всё время. И как же она была мила, когда начинала болтать без остановки о каких-нибудь академических вещах, в которых ничего не понимала, или когда использовала книгу как подушку, засыпая на диване. И таких мелочей было много.       Гермиона всё же не удержалась и закатила глаза.       — Я не так уж часто болтаю без конца.       — Ещё как, — усмехнулся он, целуя её в челюсть. — Это очаровательно. И порой чертовски раздражает.       Она открыла рот, чтобы возразить, но он заговорил поверх:       — Но всё это время я пытался понять, почему чувствую себя так по-разному рядом с человеком, которого знаю вечность, — и при этом будто чувствую к ней то же самое, что всегда. Это сводило с ума.       Что-то внутри неё начало понемногу заживать. Гермиона невольно улыбнулась.       — Ладно, продолжай.       — Ты сводишь с ума, — повторил он, и её улыбка тут же исчезла, потому что он снова поцеловал её. Его пальцы скользнули вниз по шее к груди, и от этого по телу пробежала волна тепла.       Когда он отстранился, Гермиона едва могла дышать, а лёгкое разочарование перекрыло остатки жара под кожей.       — Не хочу обидеть Дафну, — сказал Малфой, вглядываясь в её лицо так, словно хотел запомнить каждую черту. — Но я сходил с ума, когда мы сюда попали. Всё вокруг перевернулось, я ничего не понимал. Дафна, которая внезапно ввязывалась в безумные миссии, охотилась за вазилисками и проклятыми артефактами, — да, я быстро понял, что что-то не так. А потом увидел тебя в той кухне…       Его голос сорвался.       Гермиона вспыхнула при воспоминании — как они тогда кричали друг на друга на глазах у всех, как внезапное облегчение оттого, что можно наконец говорить всё, что хочется, прорвало плотину…— Я знаю, я был зол, — тихо сказал Малфой. — И вёл себя с тобой отвратительно. Но когда понял, что это была ты, всё будто стало на свои места. Как огромный кусок пазла, который наконец встал куда нужно. И… в буквальном смысле, и не только. Потому что раньше я чувствовал себя так, словно…       Он запнулся, прочистил горло и начал заново:       — Когда ты была в особняке, — его рука непроизвольно напряглась, глаза метнулись влево — туда, где лежала её ладонь на его груди, всё ещё ноющей от ножа Беллатрисы, — ты произнесла моё имя. Своим голосом. Я никогда не слышал, чтобы ты говорила его вот так, но всё равно это звучало до боли знакомо. И…       Он замолчал на полуслове.       — Ты выглядела так, будто… тебе было не всё равно, — наконец произнёс он.       Гермиона почувствовала, как внутри у неё что-то снова растаяло.       Малфой провёл пальцами по её щеке, убирая выбившийся локон, и посмотрел на неё с каким-то благоговением.       — Это было так странно. Так быстро. И вот — ты исчезла.       Она крепче обняла его за талию, а уголок его губ чуть дрогнул.       — Будто сердце раскололось, — продолжил он. — Я не знаю, как иначе это описать. А потом я вернулся в школу, увидел тебя — и хоть это уже была не ты, я всё равно чувствовал то же самое. И был просто… разбит.       Гермиона вспомнила ту ночь — как он прижал её к себе, будто боялся, что она растворится.       — Я тоже, — прошептала она, и он коротко коснулся её губ.       — Ты меня тогда выбила из колеи, Гермиона Грейнджер, — усмехнулся он. — Совсем запуталa.       Рука, лежавшая у неё на спине, внезапно опустилась ниже, к талии, и она пискнула, когда он слегка ущипнул её.       — Ты тоже не из лёгких, Малфой, — сказала Гермиона, фыркая.       Он лишь ухмыльнулся, и она едва удержалась, чтобы не поцеловать его снова. Не впервые Гермиона задумалась, что бы сказала четырнадцатилетняя она, узнай она, что через несколько лет окажется под Малфоем, почти без одежды, а он будет смотреть на неё с этой самой наглой ухмылкой.       — Странно, правда? — вдруг сказала она, и он вопросительно приподнял бровь.       — Что именно, Грейнджер?       — Что мы можем говорить обо всём, — ответила Гермиона. — В Хогвартсе ты ведь должен был быть осторожен, сдержанный, и я тоже… а потом мы попали сюда, и всё свелось к спорам или дракам, а я всё пыталась понять, как себя вести рядом с тобой… — пробормотала Гермиона и тут же осеклась, смутившись.       — Мне, знаешь ли, нравилось разговаривать с тобой в Хогвартсе, — спокойно ответил Малфой, чуть прикусив её подбородок. — И ругаться с тобой тоже, если честно.       — Малфой.       Он ухмыльнулся:       — Вот так, снова произносишь моё имя этим очаровательным тоном. Хотя, конечно, мне больше нравится, как ты говоришь его… в других ситуациях.       Фраза повисла в воздухе с намёком, пока его губы вернулись к её коже.       Пальцы Гермионы скользнули в мягкие волосы на затылке Малфоя. Она закрыла глаза — сосредоточиться было невозможно. Он слишком хорошо умел заставить её терять самообладание.       — Кроме того, — пробормотал он между лёгкими укусами и поцелуями, спускаясь к её шее, а затем снова поднимаясь к мочку уха, — теперь у нас полно времени на всё это.       От его голоса и тепла, которое он излучал, мысли Гермионы путались, и всё же одно слово кольнуло тревогой — время.       А вдруг это правда? Гринготтс, кубок, змея, особняк Малфоев в видении Тео… Её мозг будто споткнулся на этой мысли.       Пусть это будет правдой, — отчаянно подумала она.

✧──────────✧

      Гермиона проснулась утром, на миг дезориентированная непривычной обстановкой и темнотой. В панике нащупала палочку, но вместо этого наткнулась на Малфоя — тот уже тянулся к ней.       — Доброе утро, — пробормотал он, притягивая её ближе и нащупывая губы во тьме.       Голос у него был хриплый от сна, и это заставило Гермиону захотеть услышать его ещё. Сонливость рассеялась, и она ответила на поцелуй с неожиданной жадностью, осознавая, что действительно проснулась в постели Драко Малфоя.       Он издал низкий стон, от которого у неё скрутило пальцы ног, там, где они касались его ног, запутавшись в шёлковых простынях.       — Почему мы не делали этого все те ночи, когда у нас были отдельные комнаты? — пробормотал он, скользя пальцами по её талии и задирая подол ночной рубашки.       Гермиона невольно хихикнула, и он улыбнулся в ответ, не отрываясь от её губ.       — Ах да, — усмехнулся Малфой. — Вот почему.       Они провели вместе удивительно приятный час, прежде чем Гермиона поняла, что комната тёмная не потому, что ещё ночь, а просто из-за того, что окна здесь выходили не на фасад, как в её спальне.       Гермиона вдруг осознала вслух, что момент, когда можно было незаметно пробраться обратно в свою комнату, не столкнувшись с кем-нибудь в коридоре, безвозвратно упущен.       Малфой только рассмеялся её раздражению и предложил проводить её до двери спальни, если от этого она почувствует себя «более прилично».       — Мои волосы, должно быть, выглядят ужасно, — проворчала она. — У тебя, случайно, нет расчёски?       Малфой с нежностью посмотрел на неё, полулежа, облокотившись на изголовье.       — Да, выглядят, — невозмутимо подтвердил он. — И нет, расчёски у меня нет. К сожалению, я делю ванную через коридор с Поттером и Уизли, и все мои расчёски остались там.       — У меня даже обуви нет! — простонала она, метнув взгляд по комнате, будто вещи могли материализоваться от отчаяния.       — Да, путь по коридору действительно опасен без обуви, — лениво протянул Малфой. Она злобно зыркнула на него.       — Это не смешно. Тебя ведь не могут поймать… Ремус, например, или… — она передёрнула плечами, — Кингсли может заглянуть!       Малфой слегка побледнел при этой мысли.       — Кингсли не был здесь сто лет, — возразил он, наконец выбираясь из-под одеяла и направляясь к шкафу. — Он слишком занят, таскается по стране и командует своей шайкой бунтующих авроров.       Гермиона вспомнила, как в последний раз видела Кингсли — внушительного, будущего, надеялась она, Министра магии. После смерти Грозного Глаза именно он возглавил активные операции Ордена. Неделю назад он приезжал в Ракушку и, сияя, рассказывал, как собирается лично возглавить налёт на склад, где засели Пожиратели.       Ладно, признала Гермиона, Малфой, скорее всего, прав — вероятность столкнуться с Кингсли в этот утренний час на третьем этаже Гриммо была ничтожно мала.       — Но мне всё равно не хочется попасться кому-нибудь на глаза… в таком виде, — упрямо сказала она.       Малфой фыркнул, продолжая копаться в шкафу:       — Говоришь так, будто попала в викторианский любовный роман. На тебе вполне достаточно одежды.       — Это ночная рубашка, — подчеркнула Гермиона. — И, вообще, откуда тебе знать про викторианские романы?       — Я читаю, Грейнджер, — ответил он, бросая ей что-то. — И, хотя в принципе я против того, чтобы ты надевала больше одежды… вот, возьми.       Гермиона поймала свитер, который Малфой бросил ей, и почувствовала странный укол удовольствия. Ткань была невообразимо мягкой, тёмно-зелёной — цвета лесной хвои, — и пахла им.       — Откуда у тебя вообще вся эта одежда? — спросила она, просовывая руки в рукава. — Мы ведь оба бежали из Хогвартса. Мне повезло, что я успела схватить сумку.       Малфой даже не пытался скрыть довольную улыбку, разглядывая, как она выглядит в его вещах. Он подошёл ближе и немедленно запустил руки под свободную ткань.       — Блейз давно послал Кикимера на своё поместье. У всех нас там кое-что осталось.       — Малфой! — возмутилась Гермиона, но он лишь ухмыльнулся и чмокнул её в нос.       — Я думал, тебе нужен кофе, — напомнил он, с явным сожалением убирая руки и кладя их ей на плечи. — Раз уж ты почти не спала этой ночью.       Она закатила глаза, проигнорировав его намёк и оставив судьбу домового эльфа, вероятно подвергшегося опасному заданию, на потом.       — Подожди хотя бы десять минут, прежде чем спустишься вниз, — строго сказала она, позволяя ему направить её к двери.       Про себя она с сожалением подумала, что придётся снять этот тёплый, уютный свитер, пахнущий Малфоем, прежде чем доберётся до своей необходимой дозы кофеина.       — Конечно, Грейнджер, — усмехнулся он.

✧──────────✧

      Кухня, к счастью, оказалась пуста, когда Гермиона вошла туда спустя двадцать минут — волосы кое-как уложены, на ней снова была своя одежда, хоть и не такая уютная, как его.       Она как раз налила себе первую из многих гигантских кружек кофе, когда в дверях появился Малфой — свежевыбритый, с мокрыми после душа волосами и гораздо бодрее, чем она.       — Доброе утро, — сказала Гермиона и внезапно покраснела. — Опять.       Малфой широко улыбнулся, поставил её кружку на стол и мгновенно притянул её ближе, прижимая к себе. Ей стало смешно от нелепости происходящего — будто сердце вот-вот лопнет от этого утреннего счастья.       Они вели себя как идиоты. Пэнси точно будет невыносима, если узнает.       — Утро действительно выдалось отличное, — заметил Малфой, обвивая её талию и прижимая к стойке.       — Малфой, кто-нибудь может войти! — воскликнула она.       Он остановился, нахмурился и задумчиво посмотрел на неё.       — Знаешь, Гермиона, этим утром… — начал Малфой, но не успел договорить.       Дверь кухни распахнулась, и Гермиона рефлекторно отпрянула.       На лице Малфоя промелькнуло нечто болезненно уязвимое — и Гермиона возненавидела себя за этот порыв. Почти сразу его привычная маска безразличия вернулась, и он уже спокойно здоровался с вошедшей Джинни.       Гермиона тяжело вздохнула и, стараясь выглядеть естественно, последовала за ним к столу. Как же она скучала по их общей спальне в Хогвартсе, где никто не врывался без стука.       — Гермиона, всё в порядке? — рассеянно спросила Джинни, садясь напротив и забирая яблоко из вазы. — Ты обычно встаёшь раньше всех, а тут тебя за завтраком не было.       Кружка Гермионы застыла на полпути к губам. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя — тот спокойно наливал себе чай, лицо непроницаемое.       Гермиона откашлялась.       — Собственно, Джинни…       Рыжая, не глядя, вытащила нож из ящика и подхватила его заклинанием, чтобы разрезать яблоко. Миссис Уизли точно бы не одобрила.       — М-м? — произнесла она рассеянно.       Гермиона с глухим стуком поставила кружку на стол и посмотрела прямо на Малфоя. У него слегка расширились глаза.       — Просто дело в том, что мы с Драко проспали, — спокойно сказала она.       На лице Малфоя появилась та самая медленная улыбка, которую она уже научилась любить больше других. Гермиона неловко улыбнулась в ответ.       Джинни, между тем, онемела. Её взгляд метался между ними.       — Что?.. Прости, что?!       — Мы ещё не обсуждали, стоит ли всем рассказывать, — продолжила Гермиона, не глядя на Малфоя. — Но я уверена, Джинни сохранит это в тайне, если ты хочешь, Драко.       Он тихо хмыкнул.       — Ну, максимум — расскажет Гарри.       Джинни издала задушенный звук — что-то среднее между возмущением и шоком.       — Нет, мне всё равно, — спокойно ответил Малфой. Потом настороженно посмотрел на Джинни. — Хотя, может, нам стоит продолжить разговор, когда вон у этой не будет ножа в руке.       Гермиона и Джинни синхронно посмотрели вниз. Джинни всё ещё сжимала нож на весу, застывшая в позе, которую вполне можно было бы счесть угрожающей.       Закатив глаза, Джинни выпрямилась и метнула кусочек яблока в Малфоя. Тот легко увернулся.       — Лучше бы тебе меня бояться, Малфой, — усмехнулась она, и в глазах её вспыхнули озорные искорки. — Мои братья — не единственные, кто наложит на тебя проклятие, если ты облажаешься с Гермионой.       Он фыркнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на кухню вошёл зевающий, всклокоченный Тео.       — Доброе утро, голубки, — протянул он лениво.       Гермиона неловко опустила локоть — прямо в маслёнку — и изо всех сил старалась не покраснеть.