Проклятие Камелота: Алисия

1948 год Лето ------------- Джон Фицджеральд Кеннеди, начинающий политик тридцати лет от роду, проводил замечательные вечера в доме своего давнего приятеля, ещё с обучения в Гарварде, Джимми Джордана. Джимми имел загородный дом, в котором часто устраивал дружеские вечера, приглашая множество друзей и знакомых. Джон не стал исключением. Облачившись во фрак и начистив ботинки, он приехал одним из последних: немного опаздывать было всегда в его стиле. Получив весёлый подкол со стороны хозяина дома, Кеннеди занимал одну из важнейших позиций — центр внимания. Ездил он сюда по одной причине: отдыхать. Хоть где-то, пусть в компании почти неизвестных ему людей, но зато в том месте, где ему было спокойно. Он всегда был один, без товарищей или дамы сердца, ибо таковой не имел. Джон больше интересовался женщинами как объектами на одну ночь и со свадьбой не торопился. Тем более что вся жизнь ещё впереди, хотя отец уже ворчал. Джозеф Кеннеди-старший осознавал, как это важно. Он собирался запихнуть сына в Сенат, а чтобы войти в него, нужно было жениться. А если нет жены, поползут слухи о гомосексуализме, а это в те годы считалось веским и серьёзным обвинением. — Да, успею я жениться, дай насладиться жизнью! — протестовал Джон, вступая с отцом в словесную перепалку каждый раз, когда дело касалось свадьбы, и уж тем более детей. И, по-видимому, кому-то свыше уже надоело намекать Кеннеди, и судьба взяла всё в свои руки. Венера была благосклонна к Марсу. Тогда Кеннеди в полном одиночестве стоял возле окна, за которым чернела ночь. Он вновь явился в дом Джордана, дабы душевно отдохнуть и расслабиться. Чуть касаясь лопатками стены, но не до конца облокачиваясь, Кеннеди не сильно выделялся среди всех остальных юношей, что присутствовали здесь. Играла музыка, в другом конце зала танцевали пары. Были слышны скрежет бокалов, смех, заумные фразочки на иностранном. Но это не сильно интересовало Кеннеди. В любой другой день он бы нашёл себе компанию благодаря своему уму и манерам, но не сегодня. { Как же печально... }— подумал молодой политик, подавляя зевоту. Уже полвечера, что Джон провёл здесь, его взгляд был прикован к одной особе, занимавшей мысли молодого политика. Среди множества обворожительных дам, которыми он уже пользовался за этот томный, полный заумных разговоров о политике вечер, он углядел новую девушку. Это была девушка, которая не танцевала, не пила и даже не разговаривала. Она просто стояла, в нерешительности озираясь по сторонам. Выделяясь из всех своим белым платьем в пол, украшенным небольшими камушками у талии, она контрастировала с тяжёлыми черными шторами на мощных карнизах и желтоватыми стенами, покрытыми шёлковыми обоями. Юное создание сцепило пальцы, а блестящие сапфировые серьги в ушах придавали ей изящество, когда она поворачивала голову на тонкой шее. Мраморная кожа казалась покрытой тонким слоем пудры, но, если приглядеться, можно было понять, что бледность была природной. А ещё она была блондинкой. А Кеннеди был падок на блондинок... — Что, Джек, нашёл себе подружку на вечер? — не смог не подколоть Джона Джимми, заметивший отсутствие внимания Джона к окружающим событиям и разговорам. Даже несмотря на свой достаточно высокий рост (Кеннеди был примерно 5.97 футов), ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Джимми. — Подружки — это у тебя. А у меня — девушки, — поправил его Кеннеди, вновь обратив свой пытливый взор в сторону прекрасной незнакомки. Он медленно отпивал из бокала шампанское, которое держал уже минуты две. Незнакомка оставалась на месте. Она была как зверёк в клетке: оглядываясь в нерешительности по сторонам, искала кого-то глазами. Перемещалась девушка очень редко, и то так, словно боялась вызвать осуждение. Поэтому предпочитала стоять на одном месте, не зная, куда себя деть. Это завораживало... — Раз ты такой особенный у нас, чего ж не подойдёшь? Боишься? — продолжал гнуть своё Джимми, специально подначивая умудрённого опытом Джона к действиям. Но Кеннеди не спешил. Он знал, что нужно делать в таких случаях. Он выжидал особенный момент, чтобы подойти к приковавшей его внимание девушке и пригласить её куда ему надо. — Детская провокация, Джимми, — глухим от предвкушения голосом произнёс Джек. — В следующий раз придумай что-нибудь лучше. Но он всё равно решил приблизиться к обворожительной незнакомке, на которую смотрел весь вечер, с самого своего прихода. Проглотив из тонкого бокала шампанское и приложив пальцы к защипавшему изнутри носу, он поправил волосы и неспеша подошёл к блондинке. Та не сразу заметила присутствие молодого политика. Слишком сильно она была занята своими мыслями, которые заставили её забыть, где она находится. Джон пошёл в атаку. — Добрый вечер, — улыбнулся он ей, привлекая внимание. Девушка развернула голову и чуть подняла её, чтобы посмотреть на стоящего перед ней молодого человека. Тот был значительно выше неё. Хорошо одет, с подтянутым телом, выдающим спортивный образ жизни — это было первым, что она заметила. А уже потом, скользнув по пуговицам белого жилета, надетого под фрак, она увидела лицо Кеннеди. Ей запомнился цвет его шевелюры: рыжевато-каштановый с интересным отливом, особенно хорошо видный на свету. — Добрый... — мягко и почти неслышно прошептала она, едва разлипляя пересохшие губы. Джон понял, что перед ним очень нежный и нетронутый цветок. По манере и жестам, которые он наблюдал за этот вечер, было видно, что девушка не искушённая, неопытная. Мирская грязь ещё не коснулась её постели, а тело было свято и не осквернено мужским присутствием. Этот факт заинтересовал Джека. — Я заметил вас издали, и мне показалось, что вы встревожены. Что-то случилось? — спокойно поинтересовался Кеннеди, желая создать образ доброжелателя. Нежное создание съежилось, будто от удара. Кеннеди немного занервничал, и на мгновение ему показалось, что глаза девушки метнулись к двери, словно ей что-то померещилось. Скованность девушки и её явно католический характер воспитания были на лицо. — Ничего особенного, просто я редко оказываюсь в подобных местах и не всегда знаю, как правильно себя вести... — она чуть не запнулась в конце, поэтому прикусила язык, дабы не испытывать судьбу. До этого она не имела возможности общаться с мужчинами в подобной обстановке. Строгое воспитание и надзор за невинностью души и тела выработали в Лиси множество комплексов и нездоровую скромность. Она не сразу решалась поднять глаза, словно Кеннеди внушал ей страх. Джон замечает это и хмурится. Его задачей не было напугать девушку. Наоборот, ему хотелось провести с ней время и заставить улыбнуться. — О, вы не переживайте, если кто-то на вас и смотрит, то только с восхищением. Вы — бриллиант этого вечера, — с полной уверенностью заявил Джон, окончательно сразив полуангличанку. Алисия робко взглянула на Джона, пытаясь понять, не шутит ли он и не издевается. Это было не так. Никакого лукавства в глазах Кеннеди она не увидела. Тот выглядел очень дружелюбно, от него исходила гипнотическая энергия уверенности, способная заразить даже такого стеснительного и зажатого человека, какой была Алисия. — Вы... очень добры... — она вдруг вздрогнула, будто вспомнив что-то. — Я забыла представиться: Алисия Джеймс Морган. Но можно просто "Лиси"... Она смутилась, осознав свою бестактность. Кротость в её лице умиляла молодого человека. Про себя Джон подметил красоту имени. Он не стал уточнять, является ли приставка "Джеймс" вторым именем или дополнением к фамилии. — Что вас привело сюда, мистер...? Джон улыбнулся и представился: — Кеннеди. Меня зовут Джон Кеннеди, но можно просто "Джек", — он целует костяшки пальцев дамы, слегка касаясь губами ткани перчаток. — Счастлив познакомиться с Вами, Мисс Морган. Алисия смутилась. Руку ей целовали крайне редко. В последний раз это было в подростковом возрасте, ещё в пансионате, когда один из одноклассников признался ей в любви. — Отвечая на ваш вопрос о том, что я тут забыл, я отвечу: судьба начинающего политика. А вас? — он держит зрительный контакт. Это одно из действенных орудий соблазнения женщин. Главное — не пялиться слишком пристально, иначе дама может испугаться. Девушка с удовольствием ловит этот контакт, принимая его с радушием. Легче смотреть Кеннеди в глаза, чем не найти места для взгляда в принципе. — Я надеялась здесь встретить одного своего друга, но думаю, он не приедет... — она печально опускает руки, выражая своё бедственное положение. — Так значит, вы одна в этот замечательный вечер? — уточняет Джек, продолжая держать свою позицию. Она лишь вздыхает, как умирающий лебедь в тростнике, и чуть кивает. Этого Кеннеди только и надо. — Нехорошо, — вкрадчиво заметил Джон. — Знаете, мисс Морган, я в беде не бросаю. Поэтому предлагаю прогуляться в местном саду. Как вы на это смотрите? Алисия нежно улыбнулась. Совсем легонько, и только уголками губ, как её учили это делать дома и в пансионе. Улыбка вышла нежной и приятной, и даже милой... — Я не против, — с готовностью отозвалась девушка, решив быть чуть более разговорчивой, чтобы не составить о себе плохое впечатление. Кеннеди ударил по рукам внутри себя: план сработал. Оказалось, новую знакомую легко уговорить, а сговорчивость появится по ходу дела. Джон оглянулся на всё так же находящегося неподалёку Джимми Джордана. Тот стоял у стола с фруктами, поглощая уже не слишком вкусное шампанское. Он наблюдал за приятелем и девушкой, ожидая развязки. Как в кино... Джон ухмыльнулся приятелю и убрал руки в карманы брюк. Один взгляд Джордана говорил сам за себя: Ах ты ж везучий сукин сын...

***

За время прогулки в сумрачном саду они смогли развить короткие фразы в целый долгий диалог. Найдя точку соприкосновения — политику, Джон крепко уцепился за неё. Окружённые листвой и спящими цветами, они говорили о политиках нынешнего и прошлого века. Алисия поразила его своими знаниями в этом аспекте, и Кеннеди на короткий миг засомневался, с дочерью банкира или государственного служащего он сейчас общается. ФБР не дремлет. Джону было приятно, что ему удалось расположить Морган к себе. Она явно не смущалась, когда им удалось немного лучше узнать друг друга. Задача Джона была далеко не в том, чтобы очаровать и завоевать девушку. Нет, он преследовал другую цель. — Как ваш отец относится к нашей семье? — идя рядом с девушкой, Кеннеди вёл с ней диалог. Как дискуссия о Черчилле превратилась в разговор будто двух старых знакомых, было неизвестно. На какие точки и рычаги нажимал Джон, тоже неясно. — Папа считает вашу семью неоднозначной, — ответила девушка, идя рядом с молодым человеком, — но могу одно сказать точно: он восхищается тем, что мы с вами похожи в плане происхождения и достигнутых высот. Наша семья происходит из Англии, мой прапрадед по отцовской линии был чистильщиком обуви. А сейчас... Кеннеди согласно кивнул и про себя согласился: да, если бы не родители и предки, они оба были бы сейчас не кем и гнулись бы на трёх работах. От подобных мыслей стало неприятно, и Джон чуть нахмурился. {Слишком много думаю...} Они вышли к фонтану, который располагался посреди сада. Большая мраморная чаша была наполнена серебристой водой, и, даже несмотря на то что фонтан был выключен, лёгкие волны накатывали на прозрачную гладь, словно волны на море. Сравнение с морем вызвало у Джона ностальгию по поместью в Палм-Бич. — Сегодня хорошая ночь, не так? — вдруг заявила Морган, обратившись к Кеннеди. Джон обернулся к ней. Она выглядела прекрасно в ночном свете. Белое платье казалось серебристым, а россыпь драгоценных камней лишь украшала её. Завитые волосы чуть потеряли свою структуру и уже лежали на плечах девушки. От этого у Кеннеди всё замерло внутри. Как же прекрасно она выглядела... — Я не думаю, что в другие дни здесь так же спокойно, зная Джимми, — стараясь унять себя, заметил Джон, следя глазами за девушкой. Алисия неожиданно скинула туфельки и взобралась на край чаши фонтана, идя вокруг плескающейся и искрящейся от луны водной глади. Она аккуратно приподняла подол, обнажив маленькие ступни, и у Джона перехватило дыхание. Он поспешил приблизиться к фонтану. — Вы всегда так рискуете, мисс Морган? — в шутку поинтересовался Джон, про себя беспокоясь за Алисию: не хватало ещё, чтобы она свалилась. Но Морган явно не волнуется. Балансируя на самом краю, она аккуратно ступает босыми ногами по мраморной кромке. — Смотря о чём вы: о том, что я сейчас могу свалиться в воду, или о том, что говорю с вами? Джон усмехается. Дерзкая малышка. — Всё вместе, я полагаю, — умело парирует он, всё ещё держась к Алисии близко, чтобы в любой момент поймать её. Алисия усмехается на манер Джона. Кеннеди с каждой минутой нравился ей всё больше и больше. Да и внешностью он не обделён; Лиси знала толк в мужской красоте. — У Морганов риск в крови, — замечает юная Морган, аккуратно нащупывая ножкой опору. — Наверное, поэтому мы вылезли за два поколения из нищеты. Вышеупомянутый прадед, Чарльз Морган, работал на трёх работах. Бедность научила откладывать, а тех сбережений хватило уже деду Лиси, чтобы купить горный участок, где нашли золотую жилу. Благодаря этому отец девушки смог стать одним из влиятельных банкиров Британии. — Знаете, мисс Морган, вы удивительная женщина, — Джон следит за ней, боясь всё ещё, что та упадёт. — Вы красивая, с вами интересно разговаривать. Не многие девушки так многогранно развиты. Алисия остановилась, прервав свой путь. Она отпускает свой подол и чуть наклоняется вперёд, чтобы лучше видеть Джона. — Не многие мне такое говорят, мистер Кеннеди, — сообщает она ему, аккуратно спускаясь и игнорируя протянутую ладонь Джона. Тот хмыкнул, и на мгновение возле глаз залегли смешливые морщинки. Самостоятельность девушки вызывала в нём умиление. — Почему же? Он ступает ближе к ней, остановившись в нескольких сантиметрах от неё. Впервые за долгое время он позволил себе быть так близко к ней, что та касается икрами края фонтанной чаши. Васильковые глаза блондинки чуть сонно прикрыты. Ресницы, подчёркнутые тушью, порхают при моргании, изящное личико впервые расслаблено за этот вечер. Тех переживаний, что таились внутри неё ещё полчаса назад, больше не осталось. Словно.. всё исчезло. Всё, что мучило молодое сердце. —Потому что вы первый мужчина, кто обратил на меня внимание, — она чуть наклоняется, смотря на Кеннеди почти игровым взором, и выразительно улыбается. Джон усмехнулся снова. Да, эта девушка определенно ему нравится. Она была такой же, как он: ищущей себя. Тоже из обеспеченной семьи, с иностранными корнями (Джон был по отцовской линии на какую-то четверть ирландцем). Тем более Алисия красива и полностью в вкусе Кеннеди. В воздухе висит аромат её духов. Кеннеди смог ощутить его сейчас благодаря дуновению ветра. —Я думаю, вы слишком себя недооцениваете, мисс Морган, — он аккуратно касается её пальцев и невесомо берёт ладонь девушки в свою. — Позвольте раскрыть ваш потенциал. Сердце полуангличанки замерло. Стоя так близко к Джону, она могла чувствовать его дыхание, могла видеть тянущуюся, как нуга, улыбку на его милом лице. Кеннеди был очарователен, его милая улыбка и манеры очень нравились девушке... —Джек, я... Алисия уже собиралась ответить, но осеклась. Их прервал оклик издали: —Джек! Ты куда пропал? Уже пора возвращаться! Джон недовольно вздохнул и отстранился от Лиси. В этом жесте Алисия почувствовала раздражение и нежелание уходить. Кеннеди был любителем девушек, а находящаяся рядом дама явно ему нравилась. — Прошу прощения, мисс Морган, мне придётся покинуть вас, — с досадой сказал Джон, и его глаза чуть темнели от недовольства. Алисия тоже не была особо довольна этим фактом. Она не хотела, чтобы Джон уходил: тот слишком глубоко запал ей в душу своими манерами и заинтересованностью в ней. Неужели все эти полчаса пролетели так быстро? — Но прежде чем я это сделаю... — Джон оборачивается к Алисии, возвращаясь на то расстояние, на котором был до этого. — Мне хочется завершить наш разговор. Алисию хватают за руку и притягивают к себе. Она тут же чувствует мягкую ткань фрака и сладостный аромат парфюма, исходящий от кожи Джона. Она видит его глаза: такие голубые, глубокие, с зеленоватым отливом у зрачка, что в свете луны казались прозрачными, как два глубоких колодца. — Вы же простите мне это, да? — очаровательно улыбнулся Джон, вводя девушку в ступор. Не успевает дочь банкира опомниться, как её втягивают в поцелуй. Кеннеди бесцеремонно сгрёб девушку в охапку, не давая никакого шанса выбраться. О, целоваться Кеннеди умел. Растолкав её губы, он плотно охватил их своими, делая поцелуй более настойчивым, чем страстным. Он сжимает её волосы на затылке сильно, но бережно, не желая делать больно. Только доля секунды и мягкое бормотание Джона разрывают связь Алисии с реальностью. Она не сопротивляется, как это ожидал Джон, просто стоит, смотря куда-то в пространство перед собой. Сердце замерло; она была как пойманная хрупкая лань в руках охотника, чья жизнь зависела от покорности. Но жертву ждёт далеко не погибель, а сладостное ожидание. Между тем Кеннеди оторвался от губ девушки, когда призыв приятеля повторился. Алисия стояла ни жива ни мертва, словно статуя. Помада размазалась по рту, а васильковые глаза смотрели вбок. Кеннеди вложил ей в ладонь бумажный треугольник и сказал: — Буду ждать вашего звонка, мисс Морган. — Он задорно ей подмигнул, не давая возможности вставить ни слова. Чмокнув её под ухом, Джон скрылся, оставив Морган в невероятном смятении эмоций. Удивление, смущение, стыд... Что из этого? Что чувствует Алисия Морган? Такого не было и не будет никогда. Как же жаль, что она не сразу заархивировала этот момент в памяти, поэтому те полсекунды казались чем-то ненастоящим, выдуманным, как те сопливые истории в книжках для сентиментальных девушек. Успев за долю секунды распробовать поцелуй, она чувствует настойчивое сжатие волос на затылке, сильную руку на талии, сбивчивое дыхание. Всё это перемешалось в водоворот в голове девушки, заставив яркий румянец вспыхнуть под тонким слоем пудры на нежных щеках. Она с хрустом сжимает заветную бумажку, вглядываясь в ту сторону, куда ушёл Джон. — Чёртов соблазнитель...