Проклятие Камелота: Алисия

Хайаннис-Порт ------------------- Бобби и Джеки проживали в Хайаннис-Порте, дожидаясь дня родов. Роза настаивала на том, чтобы Джеки родила дома, однако Бобби удалось убедить мать, что это уже прошлый век, а прогресс в медицине далеко впереди. Джеки была уже на пятом месяце беременности, которая случилась так же внезапно, как и их с Бобби бесценная любовь. Это райское, самое прекрасное чувство, данное человеку, вылилось в чудо под сердцем молодой супруги. Роберт ни минуты не сомневался в правильности своего решения стать отцом, даже не достигнув 30 лет. Это решение было принято сразу же, когда стало понятно, что супруга принесёт первое потомство спустя несколько месяцев после свадьбы. В этом он видел какой-то знак и не собирался выпускать его из виду. Жену он тут же оградил от всех тяжёлых нагрузок, когда живот стал очень заметным, хотя до этого Джеки удавалось открещиваться, что с ней всё хорошо. Когда её начинало сильно тошнить и появлялись боли в спине, Бобби всегда был рядом, успокаивая свою жёнушку. Роберту лишь хотелось нести в её жизнь позитив. Только в такие короткие и нежные моменты он забывал, что он и она — Кеннеди. Бобби был занятым человеком. Будучи представителем США в 11-м избирательном округе Массачусетса, Бобби не мог находиться рядом с женой. Роберт очень расстраивался, что не смог застать все этапы беременности дорогой жены. Приходя ночью домой и вставая через два часа, Бобби был вынужден быть далеко от жены, лишь иногда с ней созваниваясь. Джеки не винила Бобби ни в чём и всегда ждала его, не понимая, почему он стесняется смотреть ей в глаза. -------------- Бобби медленно открыл глаза, чувствуя себя так, словно он и не засыпал. Ощущение было просто отвратительным: казалось, лишь недавно было два часа ночи, и Бобби, еле живой, шмыгнул под одеяло. Но так называемый «реальный сон», когда сознание находится на тонкой грани между сном и явью, кажется, что ты живёшь в каком-то параллельном мире, видя себя со стороны. — Какой же я дурью порой занимаюсь... — улыбнулся самому себе Бобби, потягиваясь и широко, сладко зевая. Сладкое утреннее чувство беззаботности и предвкушения наполнило Кеннеди лишь положительными эмоциями, сделавшими дальнейшие 24 часа приятнее. Роберт потёр лицо руками, тронул себя за волосы не с целью убрать их в безупречный вид. Лёгкий беспорядок на голове всегда нравился Роберту. Но... Спальное место рядом с ним было подозрительно пусто. И, если не считать спящего кокер-спаниеля Фриклса, что сейчас валялся на лежанке где-то под столом, Бобби можно было считать единственным здесь. — Джеки? — позвал будущий генпрокурор супругу, пытаясь найти ту, сначала шаря рукой по неровной простыне, а потом уже и глазами, поднимаясь на локте. Он перевернулся со спины на бок и взглянул на подушку рядом. Тёмная макушка отсутствовала, привычно повёрнутая к Бобби. Одеяло было скомкано к ногам, а на белой простыне вились кривые и мятые волны, а вот Джеки не было... — Джеки! — позвал он чуть громче, ощущая, как под желудком неприятно закололо. Ну неужели хотя бы один день не может ничего не произойти?.. Бобби подорвался с места, как на тревогу. Игнорируя педантично лежащие у кровати тапки, Бобби босиком прошёл мимо проснувшегося Фриклса, что заскулил и повёл хвостиком, будучи привлечённым вознёй хозяина. Бобби ступил ногами на деревянный пол. В Хайаннис-Порте они одни, что сначала обрадовало Бобби, но сейчас он не был этому рад. В голове уже нарисовалась та самая страшная картина, которую на протяжении всех этих месяцев Бобби пытался отрицать. Сейчас же это видение показалось ему очень страшным и нереальным. — Джеки, милая, ты где? — позвал молодой человек супругу, надеясь услышать ответ. В доме тихо. Не слышно возни, не поёт радио. Бобби ещё несколько раз позвал супругу, обходя каждую комнату. Но дом был пуст, лишь редкое скрипучее тявканье Фриклс сверху нарушало мысли Бобби. — Джеки! Это уже не смешно! — вновь позвал Кеннеди, заглядывая в тихий холл. Джеки была на улице, точнее, на террасе дома, в полном одиночестве и в лёгкой сорочке. Ветер с моря легонько касался её лица и коротких волос, слегка приподнимая пряди и мягко их перебирая, словно желая создать свой необычный образ. Джеки сидела в кресле-качалке, подаренной Джоном год назад, держа руки на животе. Её лицо не искажала боль, наоборот, она чему-то улыбалась, а когда вышел растрёпанный Роберт, улыбнулась уже ему. Это смутило Бобби, вышедшего в одной пижаме и обыскавшего весь дом. — Господи, Джеки... ты меня напугала! Куда тебя только Бог понёс в девять утра? У Бобби отлегло от сердца. Он сильно испугался за жену и ребёнка, уже успев придумать тысячи сценариев, что с ними случилось. Однако, видя жену в сохранности, да ещё и так очаровательно улыбающуюся, Кеннеди не мог на неё долго злиться. — Ты слышишь? — будто не услышав возмущений супруга, перебила его Джеки, говоря это так, словно вверяет ему страшную тайну. Роберт не понял. Успокаивающееся после нервов лицо переменилось в выражении, став похожим на что-то среднее между искренним недопониманием и молчаливым вопросом. Хотелось спросить, но Джеки и без того понимала Бобби. Она жестом указывает сесть рядом, на плетёное кресло, поставленное рядом с качалкой. То привычно скрипнуло, когда Роберт сел. — Поёт, — она тянет руку Бобби к своему животу. — Она поёт... Бобби прижал крепче ладонь к животу супруги, вслушиваясь в каждое движение ребёнка. Роберт мечтал о детях, о большой и крепкой семье с католическим воспитанием. Будучи искренним католиком в своей сущности и морали, Кеннеди считал, что просто обязан обеспечить каждого ребёнка, которого ему подарит Бог, любовью и заботой. — А вдруг там мальчишка? — он игриво улыбнулся, смещая ладонь в бок, где были особенно хорошо ощутимы толчки малыша. Бобби неважно, кто родится: мальчик, девочка, хоть североамериканский опоссум, главное, чтобы был здоровым. Джеки тоже это прекрасно понимала и делала всё возможное, чтобы беременность протекала так, как должна. — Там девочка, — на губы зеленоглазой девушки скользнула улыбка, её зелёные глаза мечтательно поднимаются в небо. — Я точно знаю... Похожая на тебя. Только на тебя. Птицы, что сидели в посаженных кустах вокруг дома, взметнулись ввысь, словно их спугнуло что-то. Роберт улыбнулся этому, подмечая красоту птиц, что скрывались в аккуратной посадке. Шатен придвинулся к жене чуть ближе, перемещая ладонь той под низ живота и чувствуя активность плода. — Ты преувеличиваешь, — Кеннеди ласково целует жену в висок. — Она будет похожа на нас вместе.

***

После обеда Бобби поступил звонок из Бостона. В соседней комнате Джеки вязала костюмчики для малыша, напевая под нос ирландский стишок. — Джек? — Бобби убрал руку в карман, узнав голос брата. На фоне были слышны лёгкие помехи, благодаря чему голос Джона становился шуршащим. То ли связь такая, то ли за спиной Джона происходило что-то. — Бобби, скажи, где бы ты выбирал обручальные кольца? — Джон немного волновался, когда говорил это. Голос Джека на мгновение пропал. Послышался шорох, как от переворачиваемых страниц, а Роберт немного нахмурился. С чего это его брата заинтересовала супружеская жизнь? Но, конечно же, он назвал место, где подобрал когда-то для Джеки золотое кольцо с белым непрозрачным камнем, которое и сейчас было на её руке. — А ты зачем спрашиваешь? — настороженно спросил Бобби, уже догадываясь, для кого выбранное братом кольцо будет предназначено. Алисия Морган оставила хорошее впечатление в памяти Роберта, благо он имел отличную память на лица. Она показалась ему милой и хорошей девушкой, а в дополнение к тёплому взгляду Джека на неё тут уже не надо было быть ясновидящим. — Ты потом всё узнаешь, — также уклоняясь, ответил Джон. — Подожди немного. Скоро ветер поменяется. Джек так никогда не говорил. Впервые что-то подобное Бобби услышал именно в этот момент, когда связь вновь пропала и появилась. Бобби уже привык видеть Джека одного. Джон был готов отдать всё ради ночи с понравившейся ему женщиной, чем связать себя по рукам и ногам узами брака и дальнейшими обязанностями. Для неуёмного сексуального аппетита Джека это было как приговор. — Ты в последнее время много говоришь загадками. Я даже знаю, о ком ты думаешь, — Бобби усмехнулся, чувствуя, как брат сейчас улыбается по ту сторону провода. Джон хмыкнул, и мягкие морщины залегли у глаз, выдавая смешинку молодого человека. Бобби слишком хорошо знал старшего, и его недвусмысленные намёки имели тонкую шуточную нотку. — Ты всегда был слишком внимателен.