Проклятие Камелота: Алисия

Запись телефонного разговора от 5 марта 1950 года ------------------- 18:34 Несколько напряжённых телефонных гудков были разбавлены щелчками в трубке. Нервные шаги туда-сюда, затем короткий вздох. Трубку снимают не с первого раза. — Джон Кеннеди слушает, — судя по голосу, Джон был в хорошем настроении. На фоне его невидимого голоса слышны женские голоса, играет музыка. Джо-старший, чья попытка дозвониться до сына наконец увенчалась успехом, раздражённо вздохнул. — Джек, тащи свою задницу в Джорджтаун, — настойчиво потребовал глава семейства. — Алисия потеряла ребёнка. — Что? — не понял младший Кеннеди. Джо-старшего это только разозлило. В его интонации прибавилось раздражение. Джо-старший больше всего ненавидел, когда его переспрашивали. — Я тебе сказал, немедленно возвращайся. От этого зависит твоё будущее! — гневно прикрикнул Джо-старший и бросил трубку. Джо-старший жалел лишь об одном — Джона всё же стоило кастрировать в детстве.

***

Алисия проснулась от сильной боли в голове. Казалось, что по черепной коробке кто-то без конца стучал тяжёлым молотком. Всё тело ломило с невероятной силой, так было в последний раз, когда она впервые попробовала шампанское. Наверняка это опять от тех таблеток, что ей прописал врач, — витаминов для укрепления ребёнка. {Какой идиотский сон...} — было первой мыслью, пришедшей в разбитое сознание. Невероятно белый цвет прорезал приоткрывшиеся болезненные веки, раздражающие лучи света больно ударили по глазам. Тело миссис Кеннеди неожиданно резко оторвалось от постели, его сопроводила лёгкая тянущая боль чуть ниже пупка. Во рту было невероятно сухо, поэтому Алисия инстинктивно потянулась рукой влево, надеясь нащупать комод, на который она обычно ставила стакан с водой. В руке больно заныло, Алисия тихо вскрикнула, отчего её глаза мигом полностью открылись. Первое, что увидела бывшая Морган, была игла от капельницы, воткнутая в вену. Тоненькая трубочка тянулась к пакету, наполненному кровью. А у Алисии была одна из самых редких групп крови — четвёртая положительная. Папа даже как-то шутил, что в Алисии течёт самая настоящая королевская кровь. {Какой яркий свет... Зачем я здесь? Кто привёл меня сюда?..} Алисия опустила голову, постаравшись не беспокоить руку. Ей очень хотелось взглянуть на свой живот и убедиться, что с малышом всё в порядке. Живота и не было. Вместо привычной округлости под голубой больничной рубашкой была лишь чуть провисшая кожа, под которой ничего не было. Просто пустая утроба, которую уже ничто не занимало, не волновало, в которой не было никакой жизни. — Нет… — сорвалось с потрескавшихся женских губ. Удивление в васильковых глазах сменилось испугом. Алисия огляделась по сторонам, но ничего не нашла: ни намёка на присутствие младенца. Просто безразличные стены, простая латунная кровать, на которой она сейчас сидела, обычный кафельный пол и мёртвый свет лампы под потолком. Алисия попыталась встать, но игла капельницы заставила её вернуться в исходное положение. Она зажмурилась, подавляя возглас. Алисия внимательно прослеживала, как тонкая прозрачная нить тянется от её руки вверх и исчезает в блеске одной-единственной лампы. Та будто говорила Алисии о страшном, предупреждая: главное — не закричать… Алисия не знала, сколько сейчас времени. Она даже не знала, в каком округе, а то и в штате находится. Сколько она здесь? Как давно она так спит? И главное — никто не пришёл. Алисия смогла лишь откинуть одеяло и продемонстрировать собственные худые ноги. Кожа так сильно истончилась, что стали видны нити сосудов. Алисия пошевелила пальцами ног. Нет, значит, не сон. Ответы на её вопросы не заставили себя долго ждать. В дверь осторожно постучали. Единственный звук смог напомнить Алисии о реальности происходящего и ужаснуться вдвойне от неё. — Войдите, — неожиданно громко произнесла Алисия, её голос завибрировал от чувств. Это был Бобби. Алисия узнала его по неповторимому аромату одеколона, которым Роберт часто пользовался. Что-то резко успокаивающее, как лёгкое опьянение. Всё то же штатское пальто на пуговицах, чёрный костюм с иголочки. Ирландская аккуратность в каждом движении. Бобби вошёл бесшумно, стараясь не слишком беспокоить дверные петли. Он сразу же подходит к постели невестки, убирая одну руку из кармана. Всё это время девушка внимательно наблюдает за младшим Кеннеди. — Алисия, — кивнул он ей, приветствуя. Алисия глазами показывает на край матраса, и Бобби аккуратно садится. Всё это время он смотрит на Алисию. Его лицо в мрачном свете палаты — единственное, что не заставляет Алисию бояться. Она даже убирает руки с опавшего живота и выпрямляет спину. Присутствие брата мужа немного успокаивает несчастную. — Кто? Кто родился? — с ходу спрашивает блондинка. — Скажи мне его пол, Бобби. Кеннеди собирается с мыслями. Его зрачки поднялись вверх, увлекая за собой внимание Алисии. Одно движение кадыка выдаёт нервозность Бобби. Волнистая чёлка частично приходит в беспорядок, ему приходится её поправить. Она уже всё поняла. Нет никакого ребёнка. Кроха мертва, ещё не начав жить. — У тебя родилась девочка, но она...— он прервался, не закончив фразу. Алисия прикрывает глаза. Интуиция никогда не подводила её, и пол своего ребёнка она верно определила. Конечно же, это была девочка, это была Люси. Наверняка она была очень красивой, жаль, что Алисия даже не помнит, как та выглядела. Всё, что произошло после начавшегося кровотечения, она не запомнила. Даже боль от подобия схваток она не ощутила. — А я ведь хотела дать ей имя, — Алисия пытается улыбнуться, но у неё выходит лишь слабое дрожание губ, и первые слёзы вымученно катятся по щекам. — Я хотела назвать её Люси... Она вздыхает и вытирает руками щёки. Трубка от капельницы подрагивает, а игла в вене чувствуется уже не так сильно. Бобби больно смотреть на это. Он был далеко не бессердечным, как могло показаться на первый взгляд. — Где Джек? — Алисия изменилась в лице, вспомнив одну важную деталь. Бобби вздыхает. Ему трудно говорить об этом, тяжело видеть чуть ли не плачущую Лиси перед собой. — Где-то в заливе. Папа до него дозвонился, он будет здесь через неделю, — Роберт двинулся ближе, чуть склоняя голову. Алисия чувствовала себя маленькой девочкой. Она будто оказалась в самом страшном сне, из которого нельзя выбраться. И сколько бы она ни кричала в голос, пусть и делала это внутри, никто не услышал. Даже Бобби не мог этого слышать. — Ладно...— она уничтожена. У Алисии на глазах появляются новые слёзы. Губы поджимаются, она будто хочет закричать. Но не может. Нет сил даже завыть. О, Джон даже ещё не въехал в штат, а по ощущениям она здесь больше дня. Почему он ещё не здесь? Почему Бобби первый, кого она видит? Почему?.. — Это же всё страшный сон, да? Я могу проснуться? — она с такой детской надеждой смотрит на Бобби, что у того сердце обливается кровью. Бобби тянется к ней и крепко обнимает за плечи. Алисия на некоторое время впадает в ступор, но затем также крепко обнимает Бобби. Её выдержка с треском разламывается, как только она прижимается щекой к плечу Роберта. Она даже слышит треск в ушах. Но что это? Не треск ли это истерзанного сердца? Или ей лишь кажется? — Мне очень жаль, мне так жаль... Прости, что не смог быть рядом... — бормотал Бобби где-то возле её плеча, пока грудь Алисии сжимало горе. Для Алисии больше не существовало времени. У неё больше не было надежды. С Кеннеди — больше не было. Она бы с радостью всё отдала, чтобы вернуться в самое начало, перемотать плёнку к моменту, когда встретила Джона. Просто проигнорировать его, отстраниться, чтобы не быть сейчас в том положении, в котором находится. Уилл был прав. Джон бросил её в тот самый момент, когда она больше всего в нём нуждалась. О, а какой же позор было узнать о его изменах! Алисия даже не понимала, что хуже — потерять ребёнка или быть второстепенной в жизни того, ради кого она отказалась от собственного брата. От этого становилось ещё больнее, а слёзы ещё сильнее жгли покрасневшие веки. — Как странно... А я ведь не чувствовала боли, когда вырезали её из меня. Они мне что-то вкололи, да? — она пытается не унывать, вспоминает совет Хьюго. Но как она может быть сильной, когда самое ценное навечно утрачено?.. Бобби не отвечает. Ему остаётся только лишь отстраниться, заглянуть в глаза. Голубые глаза Бобби изменились даже в цвете. Вечная напряжённость будто приостановилась, уступая новому чувству. Губы были плотно сжаты, а брови надломились. Казалось, что Бобби вот-вот заплачет. — Что я могу для тебя сделать? — тихо спросил деверь. Алисия облизывает губы. Те солёные. Она даже не заметила, как по ним катятся слёзы, разъедая нежную кожу. От этого даже идёт кровь. Точнее, Алисия чувствует её вкус во рту, но на деле это всё те же горькие слёзы. — Ребёнка ты мне не вернёшь, но... — Алисия опустила глаза вниз, куда-то вниз, к складкам больничного одеяла, — ты должен кое-что передать Джеку. Она дрожащими пальцами снимает обручальное кольцо. То самое, с ромбовидными драгоценными камнями белого и синего цвета. Алисия протягивает его Роберту, кладёт кольцо в его раскрытую ладонь. Тот, в свою очередь, сжимает украшение. Он всё понял. — Отдай это ему, — попросила блондинка, — моё тело отвергло попытку выносить жизнь. Я очень сожалею, что не смогла...