Китайские боги

      «Сегодня правительство приняло…»       ― Скучно.       «В зоопарке Шанхая разродилась старейшая белая тигрица страны…»       ― Ой, как же мило. Еще несколько бесполезных кошек, жрущих казенное мясо. Лучше бы кого полезного завели, а то ни шкуру с них не снять, ни пожрать, ― молодой человек в зеленой рубашке щелкнул пультом телевизора, в очередной раз переключив канал. ― О, а здесь сиськами под музыку трясут. Борделям Пэй Мина такое и не снилось.       ― Ци Жун, ну сколько раз тебе повторять, что у него не весенние дома, а одно большое модельное агентство. Лучшее в стране между прочим, ― Се Лянь потер переносицу. Они встретились всего пятнадцать минут назад, но голова уже начинала побаливать. ― И хватит мучать пульт. Музыка фоном как раз подойдет.       ― Как скажешь, царственный братик, ― Ци Жун пожал плечами и, сделав звук тише, занял место напротив. Подвинул к гостю приятно пахнущее блюдо. ― Вот, угощайся. Мясное ассорти под четырьмя соусами. Уже подается во всех моих ресторанах. Пользуется спросом.       ― А можно перечень животных, мясо которых тут есть? Вдруг что-то запрещенное случайно попало.       Двоюродные братья сидели на кухне в квартире Ци Жуна ― обители всех оттенков зеленого, когда-то просторном помещении, теперь заставленном всевозможной бытовой техникой и утварью. В одних только ящиках кухонного стола можно было найти около сотни ножей, лезвий для комбайнов и тесаков для мяса.       Ци Жун несколько столетий назад увлекся приготовлением пищи и, в отличие от Се Ляня, немало в этом преуспел. Перепробовав практически все кухни мира, примерно семьдесят лет назад он открыл свой первый ресторан ― тогда еще забегаловку ― и несколько скотобоен, где иногда работал лично. От некоторых привычек не так уж легко избавиться. Как и от старых шуток, которые быстро выводили Лазурного демона из себя.       ― Да ты издеваешься?! Давно Вылюбленным Псом не называли? ― Ци Жун разъярился за секунду. ― Вы все жрете и покупаете у меня мясо. Почти по себестоимости, хочу заметить. И как только языки не отсыхают болтать такую ахинею? Ты хоть знаешь, как трудно после этой проклятой эпидемии получить лицензию на торговлю? Да там бюрократии больше, чем в Небесных чертогах! Каждую пятую тушу проверяют. Я что враг себе человечину поставлять? И вообще, я уже давно завязал.       Ци Жун скрестил руки на груди и обиженно отвернулся, поджал губы. Се Лянь только умилился этой картине. Иногда этот демон вел себя как ребенок, даром, что сам строгий отец уже пару десятков столетий. А еще Се Ляня позабавила игра в обиженную святую невинность. Ведь, если верить шпионам Сань Лана, а не верить им не было смысла, Ци Жун действительно полностью отказался от человеческого мяса пятнадцать столетий назад. Не обошлось без уговоров Гуцзы, который ожидаемо стал демоном, не пожелав оставлять названного отца даже после смерти. Се Лянь считал такой поступок нездоровым, но кто он такой, чтобы судить? К тому же, Гуцзы нашел общий язык с Лан Цяньцю и даже называл того «дагэ», тем самым став первой ступенькой в установлении хрупкого мира между последним потомком правителей Юнаня и мало кем любимым князем из Сяньлэ.       Грустно-забавным в этой истории было другое: после избавления привычки поедать человечину Ци Жун постоянно находил себе новые зависимости. Пару столетий назад был опиум, до этого ― повышенный интерес к плотским утехам с демоницами. Все-таки Лазурный демон обрел статус Почти Непревзойдённого, а это заставляло многие мертвые сердца сжиматься в трепете.       И так продолжалось пока этот самый демон не заразил срамной болезнью один из лучших демонических публичных домов. Хуа Чэн тогда грозился отрубить орудие преступления и скормить его так любимым Ци Жуном собакам, но в последний момент побрезговал. Вдруг зараза окажется такой живучей, что перекинется с Эмина на руку, а там и до Его Высочества недалеко.       Инцидент замяли, а сам виновник на несколько столетий стал еще более нежелательным гостем в приличном обществе, чем был до этого. И конечно же Ци Жун винил в этом каждого, кроме себя. Так бы продолжалось и по сей день, если бы все Три Мира не содрогнулись под натиском новой, доселе неизвестной угрозы. Впрочем, это дело давно минувших дней.       Последней зависимостью Ци Жуна стали антидепрессанты и корректирующие психику вещества, на которые он плотно и неконтролируемо подсел в восьмидесятых годах прошлого века, когда ради интереса посетил вместе с Гуцзы Соединенные штаты.       Но и эта пагубная привычка не стала для Лазурного демона роковой, а даже обратилась благом. Пройдя очередное насильственное лечение в нескольких лучших клиниках мира ― с Эмином у горла не забалуешь ― Ци Жуну подобрали действенную комбинацию препаратов. Хоть вел он себя все еще по-свински ― да простят за это сравнение яогуаи-свиньи ― и язык не сдерживал, он все-таки стал более приятной личностью. Раз в несколько лет его даже приглашали на совместное празднование Дня середины осени. Правда, чаще всего потом об этом жалели.       Как не посмотри, такой расклад был лучше, чем игнорирование ― сравнительно немногочисленным выжившим небожителям и демонам просто необходимо было держаться вместе.       ― Таблетки принимаешь? ― Се Лянь поспешил сменить тему на более безопасную.С некоторых пор Ци Жун помешался на своем враче и лечении разума в целом, и мог говорить обо всем этом часами. Среди небожителей даже появилось мнение, что Лазурный фонарь воспылал к той девушке страстью из-за жесткого отказа. Дескать, принципиальная психиатр из-за своих моральных устоев наотрез отказалась пойти на свидание со своим пациентом. Ну, так считала часть их окружения. Другая же ― только руками разводила. Это же сам Почти Непревзойдённый непредсказуемый демон ― у девушки просто хорошо развит инстинкт самосохранения и чувство собственного достоинства. Благо, что родственников, смертью которых ее можно было шантажировать, у психиатра тоже не было: о ее своеобразных отношениях с семьей ходили легенды.       ― У меня недельный перерыв. Моя красавица считает, что такое количество препаратов вредно для моей мертвой печени. Такая заботливая, ― Ци Жун улыбнулся той самой обворожительной улыбкой, от которой даже некоторые небесные чиновницы теряли голову. Хвала Небесам, этот флер работал только пока демон не открывал свой поганый рот. ― Но, не волнуйся, мой царственный братик, я замечательно себя чувствую. А после завтра будет еще лучше! Цзи Цинцзяо подобрала для меня новую комбинацию препаратов. Если все пройдет хорошо, она обещала подумать о свидании. А может даже пригласит на семейный ужин, ― он недобро оскалился, разом теряя все свое очарование. ― У нее такая мерзкая семейка! Сначала убили в утробе трех ее сестер ― так сына хотели ― а теперь еще смеют что-то требовать от дорогой Цинцзяо. Вот уж грех из грехов ― нет мужа! У этой потаскушки Линвэнь тысячу лет мужика не было. И сейчас считай нет ― даром, что Парча до сих пор тело греет, ― он сделал показательный жест обеими руками, имитируя сжатие женской груди. ― И ничего, живет себе прекрасно. Еще и всех вас, идиотов-богов войны переиграла. То богиня науки, то трудолюбия, то, как ее…       ― Юриспруденции.       ― Да-да, именно это слово! Хитра, чертовка. Слушай, а если я намекну Цзи Цинцзяо помолиться с просьбой избавить от достающих предков, мешающих образованию и самореализации, она молитву исполнит? А то как-то неудобно будет, если ее папаша при мне назовет Цинцзяо «девушкой-остатком», а я ему голову оторву.       «Ему и правда нравится эта девушка, ― подумал Се Лянь, стараясь выкинуть представленную картинку из головы. В большой семье за столом наверняка будут дети, а им отрывание голов видеть действительно не стоит. По крайней мере, не в этом веке. ― И лечение помогает. Раньше он бы о моральной стороне вопроса и не задумался».       Вслух же он сказал:       ― На семейный обед тебе идти пока рановато. Может, подари ей что-нибудь красивое ― амулет защитный под современные сережки или еще что. Глядишь, и оттает немного.       ― Да-да, почему бы не послушать совета давно замужнего старшего брата. Он же так прекрасно разбирается в женщинах. И как я до этого себе женщин на ночь находил ― просто не представляю! ― Ци Жун схватил древнюю фарфоровую чашку тонкой работы и поспешно отхлебнул из нее. Прищурился. ― Кстати, царственный брат так внезапно решил меня навестить. Обычно ты за месяц предупреждаешь, скрываешься, ждешь, когда твоей дражайший супруг куда-нибудь свалит, а тут позвонил и сразу пришел. Неужели поссорились?       ― Нет! ― Се Лянь слегка подавился чаем. ― Нет. Просто ночью Сань Лан внезапно решил посетить свой филиал в Макао, а может потом еще к Инь Юйю заедет. Вещички в руки взял и улетел утренним рейсом.       Се Лянь старался говорить как можно непринуждённее, но на Ци Жуна это произвело еще большее впечатление. Тот лег грудью на стол и засмеялся прямо в чашку. Его гулкий хохот вперемешку с всхлипами и редким хрюканьем заглушили фоновый звук телевизора. Се Ляню оставалось только тяжело вздохнуть и продолжить молча пить свой чай. Сам виноват. Сам подставился.       Примерно на третьей минуте этой истерики он не выдержал:       ― Прекрати немедленно ржать, не лошадь же. И вообще, это не твое дело. Чтоб ты знал, это была заранее запланированная поездка. Просто отъезд на сутки раньше произошел, ― добавил он тише и как-то зловеще.       Ци Жун моментально эту интонацию уловил, с трудом подавил очередной смешок и стер выступившие слезы.       ― Ну, раз «запланированная», помиритесь, ― его подмывало спросить из-за чего все-таки произошел разлад в правящей паре, но одного взгляда на Се Ляня хватило, чтобы прикусить язык. За века, проведенные среди людей и демонов, Сяньлэ стал скор на расправу, а рука осталась такой же тяжелой. Меньше всего Ци Жун хотел сейчас сплевывать на пол кровь и осколки зубов ― только новые виниры недавно сделал. Вместо этого он принял как можно более серьезный вид и продолжил сдержанным тоном: ― Уверен, что правда на твоей стороне. Но я все равно переживаю, что мой дорогой нихи (зять), решил полететь проветриться аж в Америку.       ― О чем ты? ― Се Лянь от изумления чуть чашку не выпустил. ― Инь Юй же…       ― Уже месяц торчит в Штатах, чтоб им пусто было! Поехал навестить Цюань Ичжэня, и то ли разминулся с ним, то ли пропал.       Се Лянь понимающе кивнул, вспомнив, что Инь Юй что-то такое говорил в их последнюю встречу. Отпуск у Сань Лана запросил. Хотел помедитировать в свое удовольствие в местах силы других культур, а заодно повидаться с богом войны Западных земель. Тот, в силу своего юного внешнего вида, поступил в один из американских университетов, играл в местный футбол и был вполне доволен жизнью. Причем, снова оказался баловнем судьбы: благодаря грамотному маркетингу, пиару и вновь появившейся моде на интерес к истории, искусственно вызванный несколькими предприимчивыми богами литературы, его силы только росли.       Сказать по правде, ничьи силы и близко не могли сравниться с теми, что были в прежние времена. Даже Хуа Чэн слегка сдал, предпочитая быстрым перемещениям несколько часов в бизнес классе самолета, а духовной сети ― мессенджер в мобильном телефоне. Как раз там он Се Ляня и игнорировал, заставляя тереть переносицу и тяжело вздыхать. Впрочем, это была далеко не первая их ссора за столетия брака. Да и ссорой ее назвать было трудно. Так, мелкое разногласие.       ― А Инь Юй еще тот говнюк, ― непринуждённо продолжил вещать Ци Жун. ― Я с ним посылку для Гуцзы передал, так эта падлюка написал, что сыночку не нашел. Ну как не найти, если он с твоим дорогим шиди в одном кампусе обитает?       ― Кстати об этом, ― Се Лянь встрепенулся, будто вспомнив, зачем вообще приехал к Ци Жуну. ― Сань Лан давно просил передать, но все как-то некогда было.       Он быстро достал из сумки несколько папок с файлами и протянул двоюродному брату. Тот схватил предложенное и быстро пробежался взглядом по списку дат и цифр. В процессе глаза его сузились, а губы изогнулись в озлобленной гримасе.       ― Ах ты, вылюбленный псом! ― завопил Ци Жун и тут же прикусил себе язык. Пусть Се Лянь и Хуа Чэн хоть тысячу раз в ссоре, с Кровавого дождя станется объявиться на пороге и заживо запечь обидчика в одной из ресторанных печей. Что-что, а это за века знакомства Ци Жун усвоил четко. ― Что это, блять, такое?! Ничего платить не буду. Я все время был здесь, Гуцзы ― вообще на другом конце шарика. И благоверному своему передай, чтоб хрусталик в единственном глазу заменил, а то совсем ослеп.       После последнего замечания Се Лянь одним глотком допил чай и поставил чашку на стол. Звук от соприкосновения с поверхностью получился намного громче, чем должен был. Ци Жун снова замолчал на полуслове и отвернулся, явно продолжив ругаться про себя.       ― Я разделяю твое негодование. Проиграть столько в главном казино Макао, а потом сбежать из-под носа демонов-охранников ― неслыханная наглость. Даже ты себе в молодости такого не позволял.       ― Лазурный демон всегда платит свои долги.       ― Вот именно, ― Се Лянь слегка смягчился. ― Я так и сказал Сань Лану, что ты должно быть не в курсе. Гуцзы проигрался в казино три недели назад, а перед этим спустил все сбережения в баре. Эти траты я любезно взял на себя.       ― То есть, ты видел его совсем недавно, а мне ни слова не сказал? ― голос Ци Жуна приобрёл визжащие нотки. Явно сказывался недельный перерыв в приеме препарата. ― Ты же знаешь, что этот паршивец вечно сбегает с учебы и шляется неизвестно где.       ― Он сказал, что у него каникулы.       Се Лянь совершенно не чувствовал вины. Отношения Ци Жуна и его приемного сына в последние века были крайне напряженными. Кажется, называли это запоздалой сепарацией, но Се Лянь не стремился разбираться в подобных тонкостях. В данный момент он был слегка доволен собой ― Хуа Чэн ставил на то, что деньги придется выбивать силой, но налицо была положительная динамика.       ― Это ведь не в юанях.       ― В долларах. Хотел играть на слитки, но дилер не позволил, ― Ци Жун заскрежетал зубами, мысленно проговаривая самые грязные ругательства.       ― У меня сейчас свободных столько нет. Давай двести тысяч сейчас, а остальное в течении недели. Продам его квартиру ― будет знать.       Он потянулся за чистым листом дорогой бумаги и без лишних уговоров начал составлять расписку. Поток брани привычно срывался с его губ, а демоническая ци, повинуясь недовольству хозяина, заставляла электрические приборы слегка сбоить. То рябь по экрану телевизора пойдет, то лампочка в коридоре сама собой погаснет.       Закончив, Ци Жун прокусил клыком палец, позволив одной капле крови попасть на договор. Се Лянь тут же засвидетельствовал его крохотной частью духовных сил.       ― Купля-продажа через Линвэнь, ― было заметно, что Лазурный демон с трудом сдерживает клокочущую внутри ярость.       ― Да, но с продажей повременю. Вдруг моему племяннику негде будет ночевать.       ― Балуешь этого щенка. А меня и за меньшее родителям сдавал.       ― Вспомнил! Ты безрассудно гонял на колеснице по столице. Чудо, что тогда никто не погиб.       ― Да, действительно чудо. Живучий пес, ― слова сорвались прежде, чем Ци Жун успел их осознать. Секунды не прошло, а он уже лежал на полу, прижав ладонь к пылающей щеке. Се Лянь возвышался над ним хмурой тучей.       ― Надо уточнят, за что?       ― Сам понял, не маленький, ― Ци Жун противореча сам себе, совершенно по-детски поджал губы и надул щеки. ― А вообще это несправедливо! Даже твой обожаемый Хуа Чэн согласился не держать зла за тот случай, а ты все не успокоишься! Для тебя же старался, ты, дурья башка!       ― Пусть пройдет хоть пять тысяч лет, я не прощу тебе ни одного дурного слова, сказанного в его сторону, ни одного неуважительного взгляда, ― в голосе Се Ляня звучали стальные нотки. Казалось, даже воздух на кухне стал холоднее, а мертвое сердце демона сейчас будет раздавлено под натиском духовной энергии и темной ци. Впрочем, Се Лянь всегда знал, когда следует остановиться. Он нагнул голову набок и неуместно тепло улыбнулся: ― Все понял? Вот и славно. А мне пора. Еще к Фэн Синю заехать надо. Спасибо за мясо. Действительно вкусно вышло.       ― Только не говори, что малыш Фэн Цон Ли тоже играл в казино. Ай-ай, как некрасиво вышло. Почти свирепый, а туда же: отцовские денежки тратить, ― Ци Жун резко оживился. Его распирало от эмоций, и трудно было сказать, что преобладало: злость на непутевый поступок сына ― он же строго на строго запретил общаться с отродьем Фэн Синя ― или же злорадство. ― Радость-то какая. Великого Наньяна по миру пустят. Так его на Празднике Фонарей в этом году не будет? Жаль-жаль. Я как раз внес в предварительное меню его любимые закуски. Придется переделывать.       ― А с чего ты про Праздник фонарей вспомнил? Фестиваль голодных призраков ближе, а состав гостей везде одинаковый. И никто никого по миру пускать не собирается. Просто небольшие трудности, ― Се Лянь примирительно замахал руками. ― Доплатим охранникам, чтобы не пускали этих мальчишек в казино, и дело с концом. Да и другого рода там проблема. Демоницы жалуются, ― последние слова потонули в новом приступе хохота Ци Жуна. Се Лянь подобного веселья не оценил. ― Здесь нет ничего смешного. Две девушки спокойно работать не могут. Говорят, что Цон Ли садится напротив и смотрит не отрываясь всю ночь. Это же любого с ума сведет!       ― Да уж, позорище, ― фыркнул Ци Жун. Его хорошее настроение окончательно вернулось, и он даже подумывал предложить брату несколько свежих лунных пряников, чтобы поболтать подольше. Все-таки, Се Лянь так редко заходил в гости. Но Ци Жун не был бы собой, удержись он от язвительного замечания: ― Младший Фэн весь в отца. Тот тоже не знал, с какой стороны к женщине подступиться. Как Цзянь Лан его к себе подпустила ― ума не приложу.       ― И не надо прошлое ворошить. Тут только легкого перерождения пожелать можно, ― Ци Жун на это замечание хмыкнул, но кивнул, соглашаясь. Находясь в ясном сознании, он, как и любой демон, чтил, радовался, а иногда и завидовал тем, чья душа благополучно смогла покинуть все Три Мира. Правда, даже под пытками он бы в этом не признавался.       Се Лянь тем временем вернулся к столу, чтобы собрать бумаги. Хоть разговор с братом и прошел довольно сносно, а временами даже приятно ― нужно обязательно отправить подарок этой Цзи Цинцзяо ― чутье небожителя ощущало тревогу. Жое на запястье вторила этому предчувствию легким подергиванием, а она редко ошибалась.       В первую очередь Се Лянь прикоснулся к кольцу на цепочке, что много веков носил на своей шее. Послал теплый импульс энергии и практически сразу получил ответный.       «Все в порядке. Я вернусь, и мы поговорим», ― это тепло можно было трактовать примерно так. И пусть Сань Лан не ответил ни на одно сообщение в мессенджере, заставлять волноваться своего бога было выше его сил.       Губы Се Ляня сами расплылись в нежной улыбке.       «Может уступить Сань Лану, если он так этого хочет? Ничего страшного не произойдет. Ни одна ссора не стоит разлуки».       ― И что ты снова лыбишься? Выметайся давай! ― заметив улыбку и подозрительно блаженный взгляд, Ци Жун сразу же передумал предлагать сладости. Не хватало еще сидеть и наблюдать как братец мечтает о скорейшей встрече с Алым Бедствием.       ― Да-да, ты прав. Дел еще столько, ― взгляд небожителя скользнул по экрану телевизора. ― Сделай звук громче, скорее!       На экране показывали кадры бушующего моря, волны которого легко мотали из стороны в сторону многотонный танкер. Бегущая строка гласила: «Срочный выпуск новостей! Надвигается ураган. По возможности оставайтесь дома». Диктор в это же время быстро зачитывал текст о недальновидных представителях метеорологической службы, которые не предупредили об этом ужасном бедствии. Далее кадры сменились на виды пригорода, в котором разбушевавшийся ветер посрывал вывески и даже опрокинул несколько билбордов. Сообщалось о пострадавших и погибших. В некоторых районах вводился режим чрезвычайного положения.       ― Кому-то добродетелей перепадет, ― хитро улыбнулся Ци Жун и показательно зевнул. Эта валюта интересовала его меньше всего, хоть временами и взлетала в цене из-за ухода очередного небожителя, уменьшения количества храмов или верующих. ― Аж жаль, что всевластные Владыки Моря и Ветра так и не вознеслись. Одна мелочь вокруг и дробление влияния ― от тех божков никакого толку. Силы мне на зубок. Еще и дохнут как мухи. Проклял кто-то эту должность что ли? Столько добра зря пропадает.       ― Если поторопимся и вольем в Деву Залива достаточно энергии, успеем избежать катастрофы, ― у Се Ляня не было ни времени, ни желания отчитывать Ци Жуна за меркантильность. Намек на события давно минувших дней он и вовсе пропустил мимо ушей. ― Сдается мне, здесь не все так просто. Не хочешь поучаствовать? Добродетели делим как обычно: по проценту вклада духовных сил.       ― Что?! Вливать в эту дохлую рыбеху Юй свою ци? Да никогда! Эта помешанная чуть не оттяпала мне два пальца в прошлый раз. Ищи дурака, ― Ци Жун намеренно опустил тот факт, что укусили его из-за непристойного поглаживания ягодиц той самой демоницы. По скептическому взгляду Се Ляня и так было понятно, что он прекрасно помнил ту историю. ― И все это зря. Сам знаешь и понимать должен. Юй даже не свирепая. Ее от такого потока ци как надутую лягушку разорвет. Лучше не вмешивайтесь. Сидите себе подальше на своих небожительских задницах и стригите добродетели. Любой шторм когда-нибудь закончится.       Се Лянь не мог не признать, что в словах Ци Жуна был здравый смысл, но так просто согласиться не мог. Богов стихий осталось ничтожно мало. Сейчас все они рассредоточены по стране и пока доберутся до эпицентра, буря действительно кончится сама. От богов войны и литературы, обосновавшихся в непосредственной близости от жилья Великого Непревзойденного демона и по совместительству Владыки Небес ― в быту Хуа Чэна ― совсем не было толку. Энергией подпитывать и самые высокие волны боевым искусством усмирять ― их максимальная помощь. И то с последним пунктом проблемы ― вероятность быть заснятым на камеры, что висели теперь на каждом шагу, не способствовала регулярному использованию духовной энергии.       Вся надежда была на малышку Юй, которая когда-то давно жила на границе Черных вод и так и не пожелала развоплотиться после исчезновения повелителя. Первоначально слабая прислужница с веками становилась все более одержимой идеей, что Черновод вернется и воздаст ей за верную службу. Со временем разубедить ее так и не получилось, и боги решили, что лучше иметь под рукой хоть какого-то повелителя водной стихии, чем не иметь никакого вообще.       Хотя, глаз от поведения этой дамочки дергался у многих. Пэй Мин, помня о развоплотившейся Сюань Цзи, прилюдно посочувствовал Хэ Сюаню. Дескать, не повезло ему, если и правда не ушел на новый круг Перерождения. Уж больно Юй была одержима служением и обожанием. Только не понятно было, искренне ли сочувствует генерал или мысленно злорадствует. Смерти Ши Уду он так и не простил, и, хоть и нашел равного собеседника в лице Собирателя цветов под Кровавым дождем, ритуальные деньги за упокой души Водного Самодура жечь не перестал.       ― Да?! Кто это? Я сказал тебе забыть этот номер, божок ты недоделанный! ― крик Ци Жуна вытянул Се Ляня состояния задумчивости. Он и не заметил, что двоюродному брату позвонили. ― Да, он здесь. Дать трубку? А что мне за это будет? ― с первого взгляда было понятно, что Ци Жун специально дразнит своего собеседника. Но чем больше он слушал, тем сосредоточеннее становилось выражение его лица. По конец улыбка полностью сошла с губ демона и он без лишних слов передал мобильный телефон Се Ляню. На экране значилось «Тайхуа».       ― Я слушаю, Лан Цяньцю, ― небожитель потер переносицу, понимая, что оставил собственный телефон в салоне автомобиля, тем самым заставив искать себя по всем знакомым. О том, как Лан Цяньцю пересиливал себя, прежде чем позвонить Ци Жуну, думать не хотелось. Сам звонок означал, что все другие места проверены, а значит, случилось что-то серьезное. В такие моменты каждый жалел, что больше нет общей духовной сети общения ― уж слишком много энергии она потребляла. Существовали личные каналы, но не каждый их использовал, больше полагаясь на современные технологии.       ― Это снова произошло, ― голос Лан Цяньцю звучал подавлено. ― Прыгнул и оттолкнул в сторону маленькую девочку, а сам получил краем падающей вывески по голове. Я ничего не успел сделать. Приезжайте на опознание. Мы в больнице, где обычно. По новым правилам Бань Юэ его опознать не может. Она же штатный врач, ― Се Лянь вопросительно посмотрел на Ци Жуна, но тот только руками замахал и прошептал: «Не-не. Я был в прошлый раз».       ― Хорошо, я скоро буду. Передай кому-нибудь, чтобы поделились энергией с Юй и подстраховали.Сказав это, Се Лянь завершил звонок и, попрощавшись с Ци Жуном, поспешил на стоянку. Сидя на месте водителя и сжимая в руке телефон, на экране которого отображалось около двадцати пропущенных звонков от демонов и богов, Се Лянь боролся с желанием открыть портал игральными костями и скорее оказаться в больнице. Но все-таки здравый смысл победил: духовная энергия ему понадобится для другого.       Вздохнув, Се Лянь завел мотор и выехал на оживленную улицу Шанхая. Небо потемнело. Город накрыла сильная буря.